Наступило очередное утро. За окном гостиничного номера началась трудовая жизнь большого города. Откуда-то издали донесся заводской гудок, и на товарной станции отзывчиво гукнул паровозик. В самой же гостинице царила безмятежная полудрема. Стадион, теннисные корты, лесопарк — ограждали гостиницу от беспокойного трудового энтузиазма. Могло даже показаться, что здесь, на зеленом острове, все проблемы давно решены. Но это было не так.

— Какой дурень тут наворочал, я вас спрашиваю! — раздалось под окнами, и Андрей досадливо поморщился. Голос бал визгливый, пронзительный, принадлежал, наверное, администраторше.

Ребята зашевелились. Похоже, никто уже не спал, а просто все лежали, наслаждаясь иллюзией, будто никуда не надо спешить.

Под окнами возникла перепалка. Женский голос пытался что-то выяснить, мужской огрызался. Потом хлопнула дверь, кто-то матюкнулся, а кто-то согласно ответил. После этого послышались удары, сопровождаемые руганью с производственным уклоном.

— Да что они там, очумели? — Коля поднялся, вышел на балкон.

— Ну что там? — спросил Гриша.

Коля долго не отвечал, потом сообщил:

— Разбирают штабель из картонных коробок. Под нашим балконом.

Ребята притихли, осознавая новость.

— В-в-высокий? — спросил Гриша.

— Не знаю. — ответил Коля. — Уже разломали. Но до нашего этажа, надо полагать, не хватило.

Все выскочили на балкон. Действительно, двое рабочих пинали коробки к мусорному баку. Коробок было много.

— Это как же понимать? — спросил Гриша.

Когда все было собрано в кучу, один из работяг поднес спичку, и из-за мусорного бака потянуло дымком. Через мгновение картон запылал, словно стог сена.

Дверь гостиницы распахнулась, выскочила рыжая администраторша.

— Ааааа! — закричала она.

Двое в спецовках испуганно переглянулись и, как по команде, скрылись за плотной завесой огня.

— Алаа!..

Рыжие волосы отчаянно заметались перед огненной стеной, но было ясно, что стихия сильнее. Занялось содержимое мусорного бака, и в небо повалил густой черный дым. На соседних балконах озабоченно загалдели.

Наконец, показались пожарные машины. Наблюдать с третьего этажа было интересно.

— Ловко действуют, — высказал мнение Гриша.

— Хорошо горит, — заметил Виктор. — А вообще глупость, конечно. Неужели он и впрямь рассчитывал по коробкам на балкон залезть?

— Выходит, так, — задумчиво пробормотал Коля. — Настырный тип. И чего ему от нас надо?

Через несколько минут очаг был ликвидирован. К счастью, огонь не успел переметнуться в лесопарк, а лишь слегка опалил несколько деревьев. Основной урон был нанесен мусорному баку — почерневший, он стоял в центре выжженной поляны.

— Пошли, ребята, — вздохнул Андрей. — А то опять опоздаем. Кстати, что у нас сегодня?

— Техника безопасности, — сообщил Гриша.

— Ну что ж, очень кстати...

Преподаватель по технике безопасности запаздывал. Группа собралась вся, а лектора не было. С точки зрения техники безопасности этот факт можно было толковать как угодно.

Андрей смутно себе представлял, что именно надо знать программисту по теме занятия. О какой безопасности пойдет речь, и что вообще подразумевается — неясно. Это казалось странным, поскольку данная тема являлась обязательной на всех предыдущих курсах. Андрей попытался вспомнить хоть что-нибудь.

...нельзя стоять под стрелой, нельзя совать пальцы в розетку, нельзя трогать токоведущие части...

Больше ничего не вспоминалось, и Андрей вздохнул.

Утреннее происшествие говорило о том, что попутчик просто ненормальный. Не может разумному человеку прийти в голову мысль забраться на третий этаж с помощью картонных коробок. Есть масса других, более легких способов. Но, с другой стороны, вся предварительная подготовка велась очень настойчиво и целеустремленно. Значит — не сумасшедший. А кто? Марокканский шпион?

Андрей усмехнулся, но, подумав, посуровел. А почему бы и нет? Психологическим оружием владеет отлично, материалистического мировоззрения не приемлет, экономически уже нагадил. Правда, перемудрил с проникновением в гостиницу, но откуда ему знать местные порядки?

Андрей замотал головой, понимая, что думает не то. И все же что-то в этом было. Андрей чувствовал! Может, не марокканский, может, не шпион, но явный злодей и недоброжелатель!

В голове внезапно зашумело, словно кто-то включил глушилку и настроил ее на волну Андреевых мыслей. Андрей поморщился, выглянул в окно, но никого не увидел — вероятно, попутчик избрал какую-то новую тактику. Андрей понял, что нуждается в лекции по безопасности. По предыдущим лекциям было ясно, что попутчик, каким-то образом влияя на преподавателя, сбивал его с толку, но тот все же успевал сообщить самое главное. Безобидные темы лекций превращались в грозные предупреждения о готовящихся диверсиях, и впоследствии все подтверждалось! Только сейчас Андрей понял, что лектор, быть может, сам того не сознавая, совершал подвиг

Распахнулась дверь, вошла женщина-бухгалтер.

— Минуточку внимания, — попросила она. — Товарищи, наш лектор внезапно заболел. Мы ищем замену. Это трудно, но, кажется, нам повезло. С фабрики игрушек согласился прийти инженер по технике безопасности. Прошу никого не расходиться.

Убедившись, что ее поняли правильно, женщина ушла.

«Вот так, — скорбно подумал Андрей о лекторе. — И ведь никто не оценит...»

Пример чужого героизма заставил Андрея собрать свою волю в кулак и воспротивиться постороннему шуму. Глушилка захлебнулась.

«Новичок, — подумал Андрей. — Неопытный».

Наконец, появился преподаватель. Здоровенный дядька с фигурой чемпиона по вольной борьбе размашисто прошел за кафедру, положил на нее кулачищи и зыркнул в аудиторию,

— Так, — отрывисто бросил он. — Техника безопасности.

Андрей с готовностью открыл тетрадь.

— Самое главное, о чем нельзя забывать, — дядькин голос громыхал, как из железной бочки, — это то, что вас повсюду подстерегают опасности.

Записав, Андрей мысленно согласился. Сказано было верно. Кто бы, например, мог подумать...

— Даже если кажется, что никакой опасности нет, — снова загремел дядька, — все равно надо быть максимально осторожным.

И с этим Андрей согласился. Предусмотрительность не бывает лишней, а то, например...

— В очень редких случаях, когда опасности действительно нет, — дядька гудел без передыху, не давая опомниться, — то самую большую опасность для человека представляет сам же человек.

Андрей насторожился. Кого имел в виду лектор?

Но дядька, не давая времени на осмысление, продолжал гнуть свою линию:

— Окружающая среда пребывает в таком состоянии, что даже в самых безобидных формах несет в себе угрозу для жизни человека.

Андрей подозрительно осмотрелся. Окружающая среда ему давно не нравилась.

— Опа-асности!!! — надсадно ревел дядька. — Подстерегают на каждом шагу-у...

Андрею надоело записывать одно и то же. В голову пришла мысль, что лектор, как бы он ни вертелся за кафедрой, тоже является частью окружающей среды. Это открытие заставило отложить ручку и присмотреться к лектору повнимательнее.

Дядька разбушевался вовсю. Потрясая кулаками и крича во весь голос, извергал предостережения, словно огнедышащий вулкан. Потом, чтобы достичь еще большего эффекта, принялся, топоча ногами, метаться вдоль доски — туда-сюда, туда-сюда.

Андрей, стряхнув оцепенение, оглядел соседей. Курсанты зачарованно водили глазами и механически строчили в конспектах. Челночные рейсы борца за безопасность действовали на них гипнотически.

Но на Андрея уже не действовало. Быть может, потому, что он отложил ручку и стал слушать более осмысленно. Дядька говорил ерунду. Чушь была настолько явной, что невольно брала оторопь — как такое можно слушать?!

Тем не менее, слушали и даже записывали. Правда, не все одинаково. Гриша, например, только делал вид — перо его ручки уперлось в чистую страницу и лишь слегка подрагивало. Создавалось впечатление, что внутри Григория происходит какая-то борьба, а он терпеливо ожидает исхода. Наклонившись, Андрей заглянул в глаза товарища и отшатнулся — глаза закатились, виднелись одни белки. Николай вообще не поднимал голову, а, согнувшись, лихорадочно долбил страницу, словно радист-подпольщик, которого уже обложили и сейчас возьмут. У него и впрямь получалась какая-то шифровка — забывая сдвигать ручку по вертикали, он заносил весь текст в одну строку, ставшую уже черной. И лишь Виктор ел глазами преподавателя, аккуратно фиксируя каждое слово.

— Витя, — позвал Андрей шепотом.

Но Витя не реагировал — его лицо излучало восторг приобщения.

Андрей озадаченно нахмурился. Преподаватель использовал типичный демагогический прием — маскируя какую-то реальную угрозу, заострял внимание на абстрактных опасностях. При этом ловко прикрывался темой занятия, и формально придраться было не к чему. Нечеловеческое мастерство лектора наводило на мысль, что поет он не своим голосом, а с чужой подачи. И не трудно догадаться, с чьей.

Андрей, замирая от ужасного предчувствия, повернул голову к окну. Против ожидания, переулок оказался чист. Враждебный элемент отсутствовал, но это-то и настораживало. Из многочисленных телесериалов времен безоблачного детства Андрей усвоил — нарушения границы, как правило, происходят на самых тихих участках. А если предательская тишина ничем не нарушается, то, значит, непоправимое уже случилось.

Андрей подозрительно взглянул на лектора. Интересно, почему он согласился на замену? Что, ему на фабрике работы мало? А вдруг попутчик его уже завербовал?

Андрей устал. Маниакальная нацеленность попутчика вызывала чувство безысходности.

«Ну почему именно я?» — задавался Андрей естественным вопросом, но ответа не было.

Прозвенел звонок. Преподаватель замолчал, крутнулся, глянул с изумлением и неверным шагом покинул лекционный зал. Курсанты, отодвигая стулья, обсуждали возможную реализацию обещанных опасностей. Это подтвердило гипотезу Андрея. Ставленник попутчика своего добился — переключил всеобщее внимание на ерунду.

— Может, перекурим? — подал голос Николай.

— Вы идите, — ответил Андрей. — А я посижу.

Ему хотелось кое-что обдумать. Кажется, он понял, почему попутчик прицепился именно к нему.

Андрей вдруг вспомнил об интересном свойстве своего характера. Заключалось оно в следующем: стоило Андрею с кем-то пообщаться или просто посидеть поблизости, как Андрей непроизвольно начинал подстраиваться под другого человека. Копировал мимику, интонации голоса и еще нечто неуловимое, что составляло, вероятно, саму суть другого человека или даже группы лиц, если их объединяло какое-нибудь общее качество. Другими словами — мимикрировал под окружающую социальную среду. Это был, наверное, какой-то новый уровень мимикрии, который развился у Андрея благодаря наличию сознания. Неудивительно, что Андрей вызывал к себе расположение. Очень многие видели в нем своего парня, некоторые — жилетку, в которую не зазорно поплакаться, а кое-кто — последнюю надежду. С такими качествами из Андрея мог бы получиться талантливый администратор, если бы само понятие руководящей роли не вызывало почему-то отвращения. Андрею больше нравилась роль наблюдателя, которому позволено вставлять критические замечания. Каких-то выгод из своих способностей Андрей не извлекал.

Само собой, что социальная мимикрия Андрея привлекала к нему, в первую очередь, всевозможных представителей мафиозных группировок с демагогической направленностью деятельности. Видимо, данные группировки, осознавая шаткость своих принципов, жаждали какого-то обновления, и Андрей казался им оптимальной фигурой. Во-первых, социальная мимикрия заставляла верить, что перед ними свой, а во-вторых, ненавязчивость мимикрии рождала надежду, что вот нашлась, наконец, свежая струя. Сколько Андрей себя помнил, его всегда пытались затянуть во всевозможные комиссии, комитеты и бюро, главная цель которых, если отбросить шелуху, заключалась в разработке все новых постулатов о необходимости своего функционирования. Андрей всегда внимательно выслушивал все доводы, и уже только этим вызывал у собеседников радостное изумление. Однако активных действий со стороны Андрея по-прежнему не наблюдалось, и доводы становились все более изощренными. В конце концов, представители тех или иных организаций договаривались до того, что сами ставили себя в тупик и умолкали. Кто-то с искренним недоумением, кто-то со смущенною улыбкой, а кое-кто и с раздосадованным кряканьем. После этого многие начинали полагать, что Андрей имеет тайное намерение. Андрей же просто социально мимикрировал.

И вот — дождался. Привлек к себе неведомую силу, представителем которой был попутчик. Ведь еще в вагоне ханыга выделил Андрея из массы пассажиров и присосался, словно пиявка. Ясно, что за спиной попутчика стояло что-то мощное. Возможности у новой группировки были впечатляющие.

Перерыв закончился, ребята возвратились, группа замерла в ожидании второй части. Так прошло минут пятнадцать, потом пришла женщина-бухгалтер и объявила, что лектор плохо себя чувствует, просит извинить и, разумеется, ставит всем зачет.

Курсанты расходились неохотно, будто опасались, что окружающей среде будет легче настигнуть каждого поодиночке.

— Ну что? — спросил Виктор. — В пельменную?

— Давайте, — вздохнул Андрей.

Лекция для ребят не прошла бесследно. Гриша соглашался переходить улицу только на зеленый свет, Коля поглядывал наверх, будто боялся, что обвалится балкон, а Виктор, взяв пельмени, долго их разглядывал, обнюхивал и, наконец, решился.

— Какие-то странные пельмени, — промычал он с набитым ртом.

— Нормальные пельмени, — подначил Андрей. — Вкусные.

— Не-е, — возразил Виктор. — Вчера лучше были. А сегодня несвежие. Как бы не отравиться.

Коля брезгливо поморщился, ковырнул вилкой в тарелке.

— Дрянь, — сказал он. — Воняют чем-то.

— А ты уксусу добавь, — посоветовал Андрей.

Коля добавил, попробовал, скривился еще больше

Гриша ел молча, с покорностью каторжника. Правда, от компота решительно отказался.

— Не могу, — заявил он. — Давайте завтра в кафе сходим.

— Дороговато будет, — пробурчал Виктор.

— Ну и что? — запальчиво возразил Гриша. — Зато праздник!

— А давайте! — подхватил Андрей. — Завтра как раз начинаются лекции по специальности, вот и отметим!

Глаза друзей повеселели. То ли все соскучились по специальности, то ли просто обрадовались, что нашелся серьезный повод, а в таких случаях, как известно, о деньгах думать не принято.

На том и порешили. Впереди еще был целый день, и ребята, покинув пельменную, остановились в раздумье.

— Может, в кино? — робко предложил Виктор.

— Вина бы купить, — хмуро заметил Николай, но, скорее, по инерции — червь алкоголизма никого не точил.

— А давайте до гостиницы пешком, — высказал Гриша пожелание, и оно показалось необычным — до гостиницы было далеко. Все согласились.

Попутчика нигде не было видно.

Тем не менее его присутствие сомнений не вызывало. Это было труднообъяснимое чувство, но, вероятно, под влиянием последних событий у Андрея развилось специфическое чувство наподобие классового чутья. Не исключено, что где-то в организме уже образовался соответствующий орган — какой-нибудь отросток, пупырышка или сильно закрученный нерв.

Ребята были заняты своими проблемами. Гриша, например, до сих пор соглашался переходить улицы только на зеленый свет, Коля по-прежнему косился на балконы, а Виктор озабоченно трогал себя за живот, прислушиваясь к процессу усвоения пельмешек.

Наконец, впереди показался отель «Локомотив». Ребята вошли в зеленую зону и сразу испытали ее благотворное воздействие. Гриша облегченно вздохнул, Николай принялся разминать затекшую шею, а Виктор, сытно отрыгнув, довольно осклабился. Андрей же, наоборот, насторожился. Как-то уж слишком тихо было вокруг, словно окружающая среда специально затаилась, чтобы усыпить бдительность. Теннисные корты пустовали, стадион возвышался неприступной крепостью, лесопарк убаюкивал, покачивая кронами деревьев.

Внезапно балалаечной струной тренькнуло классовое чутье. Андрей встрепенулся, глянул на ребят. Лица друзей излучали спокойный оптимизм и уверенность в завтрашнем дне. Андрей обернулся.

Сзади — метрах в пятнадцати-двадцати — вприпрыжку несся попутчик. Бесшумно, на цыпочках, высоко вскидывая колени, он настигал ребят, словно волк глупых овечек. Его хищная улыбка разошлась во всю ширь лица, а глаза горели нетерпением. Андрей увидел все это, словно замедленные кадры с наплывом камеры — вот приближается попутчик, вот уязвимые затылки товарищей, а вот и сам Андрей, застывший в неуклюжей позе. Осознание опасности всколыхнуло его, и он заорал.

Мгновенно зашелся и Гриша. Еще ничего не поняв, он просто попал в психический резонанс с Андреем. Протяжный вопль, полный ужаса и смертной тоски, разорвал тишину, словно сирена воздушной тревоги. Николай с Виктором тут же присели на корточки, а попутчик, затормозив, стал. Его лицо скривилось, улыбка потухла, злодей попятился.

Гриша внезапно умолк — на него нашел столбняк. Ребята тоже замерли, неотрывно глядя на попутчика. В конце концов, не выдержав напряжения, тот отпрыгнул в сторону и скрылся в лесопарке. Догонять не стали — подхватили Гришу, пошли в отель.

В номере было неуютно. Несмотря на теплую погоду, всех знобило. Григория уложили в кровать, сами расселись. Говорить не хотелось.

— Ладно, — произнес, наконец, Андрей. — Оставайтесь с Гришей, а я поехал.

— Куда это? — спросил Коля.

— Есть тут у меня один товарищ, — уклончиво пояснил Андрей, и Николай понимающе кивнул.