Ликург настоял на обеде в лучшей таверне Кирбурга перед началом работы и, кажется, нарочно вёл туда самым длинным путём, беспрестанно делая остановки с небольшими восторженными лекциями о давних и недавних модернизациях. Либо он — самый патриотичный житель города, либо тут и правда нездоровый культ Милославского. Безухий тизон встречает агентов пачками, любому уже осточертело бы хвастать и твердить одно и то же, но он делал это с настоящим наслаждением при всякой возможности.

И хотя спектр использования геотермальной энергии тут действительно впечатлял, как и скорость развития дикарей, но постепенно восторги и малопонятные детали работы того и этого утомили.

Хотелось покончить с вводной частью и приступить к делу.

Кирилл Милославский обитал здесь когда-то в каменном сооружении, но ещё одноэтажном: возводить высокие конструкции начали в первые годы после того, как мир стали использовать для экзаменов и наладились поставки запрашиваемой справочной информации. Это было отдельно стоящее сооружение, которое, судя по всему, уже не раз подверглось реконструкции. Электричества внутри не было: во времена Милославского тут оно работало только на производствах и предприятиях, но не затрагивало инфраструктуру, и дом был возведён без подвода сетей. Потому внутри Ликург первым делом зажёг горелки с каким-то составом, вспыхнувшие чуть зеленоватым и довольно ярким пламенем.

В жилище были заложены все окна.

— Пар плохо влияйт на прибор Кир-Кира, многа пара в Кирбурге. Старый тип зданий не оснащён. В новый решайт проблема, тут убрать доступ — дольше сохранить музей. Ничто не меняйт в этих покоях, первозданный вид. Тут, — прошёлся Ликург к сундуку в изножье большой кровати с балдахином от насекомых, — был сложены сакральные предметы, которые Кир-Кир готовил своим соплеменникам, — их забрали ваши агент. Всё, что бог принёс с собой, хотел отдавайт. А вот тут, — сделал он несколько шагов к столу, над которым был установлен стеклянный короб, — манускрипт, дневники Кир-Кира на языке Земли. Он переписайт их сам и просийть других, чтобы сохранить память, но тут оставайтса первый запись. Копии ваш агент тоже передавайт нам, их размножить писари, можно взяйть библиотека. Я немного читайт. Учить язык Земля, говорийт и понимайт хорошо, буквы ещё плохо. Медленно понимайт. Мы учить буквы Земля, чтобы понимайт ваши книга, что приносить агент в дар. Первый года носийт только на язык Земля, теперь делайт перевод — большая помощь! Тетрадь рукой Кир-Кира не касаться, реликвия. А копии можно брать и читайт. Кир-Кир быть напуган начало, но брайт себя в рука, многа думать мозга, большой прогресс здесь. Побеждайт бог пара Шикан, загоняйт его в свои приборы, чтобы служил. Делал не как хочет Шикан, а как хочет Кир-Кир или мы. Научийт тизоны покорять Шикан. Давайт странные предметы, чтобы Шикан склонялся и служил. И тогда Шикан породил новый детей: младший сын солнца и огня Электрический Свет и великий дух Жизни, что входит в приборы Кир-Кира. Много разных прибор, возвеличить наш племя над всеми тизонами! Великий бог Кир-Кир, да пребудет с ним сила бурлящей воды!

— Кто мог войти в эти комнаты тогда, когда Кир-Кир ещё жил с вами? — уточнил Игорь. — Окна ведь не были заложены в то время?

— Быть много свет, — кивнул Ликург. — Не иметь нужда сохранить покои. Кто хотел — мог входить. Нет охрана, все уважение, все любовь.

— Но ведь были и другие племена, те, с кем сейчас вы объединились, и более далёкие, — напомнил Игорь. — Вряд ли они обрадовались тому, что Кир-Кир снизошёл именно к вам.

— Верно говоришь, — признал тизон, — но граница город смотреть дозорный. Не впускать чужой. Мы брить голова, отличаться от другой народ. Видно чужака.

— Разведчик мог изменить внешность под вас для маскировки, — развёл руками Игорь, рассматривая замысловатую комнату. Из-за непривычного освещения она походила на усыпальницу. — Срезать волосы — не сложно, — прибавил он. — И они потом ведь отрастут.

— Иметь позор в своё племя, — возразил Ликург. — Ненавидеть нас, ненавидеть быть похожим на нас. Война в те времена. Когда треснула большой гора и пустить кровь бога лавы Черночаза, погибайт много их земля и их житель. Винийт нас, что ранили Черночаза. Вековой вражда, много смерть. Ловить бритый тизон в лесу и бросайт в кипящий озеро над старый рана Черночаз. Чтобы снова не отворил кровь. — Ликург вдруг сделался хитроватым и прибавил: — Ваш агент говорийт: вулкан, лава — не кровь бога. Природный явлений. Глупый вражда. Нельзя жертвами усмиряйт вулкан. Сейчас, когда мир с теми тизонами, все мы проверяйт: начнёт Черночаз пускайт себе кровь потому, что больше не получайт жертв.

— Их лазутчики хорошо знали, что вы не примите за чужаков бритых тизонов, так? — прищурился Игорь. — Что, если там тоже не пальцем деланные ребятки?

Ликург нахмурился и поднял перед собой фиолетовую пятерню, задумчиво к ней приглядевшись.

— Я имею в виду, что во вражеском племени могли схитрить, — спохватился Игорь. Ведь они говорят с тизоном без Толмача. И искусственный интеллект не подбирает подходящий перевод расхожих выражений.

Ликург задумался.

— Ради заполучийть бога — могли, — наконец решил он. — Кир-Кир сильнее Черночаз, бог перемен и прогресс, да пребудет с ним сила бурлящей воды! Только так получится незаметно приходийт, однако надо ведь ещё уходийт. Уводить Кир-Кир сила. Приметно!

— А что, если он согласился? Пошёл по своей воле? — уточнил Игорь, внимательно приглядываясь к реакции сопровождающего.

— Кир-Кир своя воля отдавайт агент, — вскинул голову Ликург так, будто его оскорбили лично. — Тизоны умоляйт оставаться, предлагайт убивать агент, защитить Кир-Кир. Падать в ноги и плакать, даже вождь. Но мир Кир-Кира позвал его, и бог запретил обижать агент всем. Мы до сей день бережём завет Кир-Кира. Дружить агент, помогайт. Когда бы Кир-Кир хотеть остаться — просить защита у друзья тизоны. Та пора — воины все. Многа сила. Большая борьба — победить агент. Но он не дал. Решил уйти. Не мог быть согласен уходить с чужим добрый воля. Может быть, другой мир позвал Кир-Кира, как наш, — глянув в низкий, затянутый шкурами потолок, протянул Ликург задумчиво.

— Тогда бы агенты вас уже не тревожили, — проворчал Игорь. — А вот как ты считаешь: кто-то из своих мог обидеться на Кир-Кира за то, что он решил уйти? Сильно обидеться.

— Ты думать кто-то мог убивайт наш бог? — засмеялся Ликург. — Зачем убивайт тот, кто и так хотел уйти? Накликать беду, — покачал головой он. — Все бояться, что прибор прекратить работа без бог. За обиду ему прекратить служить. Нет-нет, странный мысль.

— Но что-то ведь произошло, — напомнил Игорь. А сам подумал, что, уйди Милославский с комиссаром, точка входа закрылась бы навсегда. И не стало никакого сотрудничества. Как много времени понадобилось бы тизонам, чтобы сломать все устройства, суть работы которых они ещё толком не понимали? Как много они сумели бы придумать сами и повторить без земных материалов и присылаемых экспертов?..

Но не могли же местные спрогнозировать такое. Или… могли?

А если…

— Приход Кир-Кира в вашу жизнь не предрекал кто-нибудь? — спросил Игорь внезапно изменившимся голосом. — Может быть, шаман или какая-нибудь пифия из местных? Ну, предсказатели будущего, — добавил он, заметив на лице Ликурга замешательство. — Сколько тебе лет? Ты был взрослым во времена до его пришествия?

— А сколько бы ты мне давайт? — засмеялся Ликург, но потом закашлялся и тут же промокнул провал носа платком.

Как ответить на вопрос Игорь не знал: фиолетовый, безволосый и странно одетый, он мог бы быть хоть двадцатилетним, хоть столетним — тем более Игорь не вникал в возрастные изменения тизонов. Но, присмотревшись невольно после вопроса, заметил складки морщин — их было трудно различить из-за узоров чёрных линий на коже.

— Судя по твоей учёности, ты в летах и полон мудрости, — польстил Игорь, впрочем, он действительно был настолько несклонен к иностранным языкам, что русский Ликурга вызывал восхищение.

— Благодарийт добрый слово! Мало добрых слов от собрат, ибо терять достоинство, — вздохнул Ликург. — Я жить до приход Кир-Кир в дикий мир. Кир-Кир дарить приборы и великий развитий! Но не так стар, чтобы верить в байки о предсказаниях.

— То есть они есть? — прищурился Игорь. — Байки о предсказаниях у вас тут бытуют?

В голове начала складываться заманчивая картинка: реальная пифия, имеющая в этом мире способности, предугадала будущее и научила тизонов как умертвить божество, намылившееся отчалить, чтобы таким хитроумным действием наладить связь с Землёй. Узкий круг власть предержащих воплотил грязное дельце, исполнителей положили там же, где труп бедолаги Милославского, для большей части народа разыграли представление и годами пользуются плодами, пока гробокопатели сканируют земли вокруг приносными артефактами короткого спектра.

А вываренный череп Милославского может стоять в спальне вождя. Почему нет?

Это, как минимум, нестандартная теория. Не хотелось выдавать свою версию дублирующей сотни и сотни других — мол, пришёл к выводу, что отдел Г на верном пути, останки за пределами Кирбурга, возможно, их вывезли очень далеко и закопали очень глубоко. Это ещё повезло, что в мире нет как таковых океанов, только подземные и наземные реки, которые хотя бы в теории можно просканировать… за пару-тройку столетий.

Если проработать теорию предсказания как следует, её могут оценить проверяльщики. А если не оценят и начнут вонять, Игорь популярно объяснит, что мусолить одну и ту же гипотезу считает как минимум бессмысленным.

Всё это пока он не так продумал, как ощутил. Конечно, надо будет взвесить риски. И действительно разузнать, что у тизонов с реальными способностями к провиденью. Магии как таковой в мире не зафиксировано. Наличие реальных воплощений божеств не подтверждено. Всё это тут мифологично, но накрепко въелось в подкорку местных. А если бы Игорь условно проводил расследование на Земле, то вываливать в экзаменационной работе версию с прорицаниями в основе произошедшего было бы глупо и почти что самоубийственно.

Так что подумать и разузнать предстоит многое.

— Разумный вид свойственно мечтайт об умении смотреть наперёд, — философски ответил Ликург. — Тизоны — разумны. Конечно, кто-то верийт в предчувствий или слышит шёпот богов. Но нет в пантеон бог предвиденья. Это сказки — моё мнений.

— Но такие сказки существуют, — повторил Игорь. — Скажи, тут есть какие-нибудь люди… тизоны, которые утверждают, что знают будущее?

Ликург прищурился и какое-то время смотрел очень пристально, словно пытаясь прочесть мысли собеседника.

— Какие-то есть, — наконец сказал он. — Шарлатан, наживайца на горе и сомнений другой людей. Моё мнений. Есть мальчик, слышать души умерший. Думать, это научила его старый мать, чтобы носийть в дом благодарность и делать хороший ремонт.

— А кто-то повзрослее?

— Не так знаю такой вещь, — проговорил Ликург. — Но Кир-Кир заповедать помогайт агент. Если ты просить — я навести справка. К твой новый приход. Прости, не был такой просьба раньше.

Последние слова даже как-то польстили. И в голове Игоря мелькнула безумная, полуфантастическая мечта: не просто получить допуск в отдел Б. А… раскрыть тайну гибели Милославского по-настоящему. Стать легендой.

Это подстегнуло невероятный, до озноба пробирающий азарт: как на первых сложных рейдах оперативником. Как в тот раз, когда спас попаданку Юлю, девочку восьми лет, от троих полуголых мохнатых верзил, одержимых идеей размножения. Потому что верно напал на след и обнаружил дом терпимости, куда её заключили. Обнаружил вовремя.

Именно за этим ощущением он так рвался в детективы. Хотя даже предположить не мог, что испытает подобное на экзамене в городке тизонов.

Внезапно в дверь дома-музея Милославского постучали.

— Это я, управляющий Даган! — заглянул внутрь давешний сотрудник Управления приборостроения или как там его. Своё приветствие он старательно проговорил по-русски, но потом снова перешёл на местный язык, и Толмач ожил в ухе Игоря: — Простите, что тревожу, однако сегодня сокращённый день в моей работе. Писари двигаются ударными темпами, и вы можете при желании завершить свой визит. Мы, конечно же, не настаиваем, просто утром я просил вас не торопиться и потому пришёл сказать о завершении копирования, — зачастил он, нарочито отворачиваясь от Ликурга, хотя сам так недавно уведомлял о его скором прибытии. — Не затруднит ли вас передать своим друзьям, что чертёжники допустили некую огреху в перерисовке насосной установки, материалы о работе которой мы недавно запрашивали. Если бы можно было получить тот же труд ещё на один визит экзаменующихся, мы были бы весьма признательны.

— Да. Да, конечно, я передам инструктору, — кивнул Игорь, выныривая из своих мыслей. — Наверное, на сегодня можно закончить: Ликург столько всего мне показал в городе, что я уже с ног валюсь. Скажите… м-м-м, Даган, а вам известны какие-нибудь прорицатели в Кирбурге?

Тизон вскинул надбровные дуги повыше на лоб, и Игорь запоздало вспомнил про то, что вынул пластину Толмача и говорит вслух, привыкнув, что Ликург его понимает. Тот уже обронил несколько обрывочных слов на местном языке, переводя непонятный вопрос агента.

Управляющий так и не посмотрел на связного, даже погрозил в его сторону кулаком — похоже, положение безухого Ликурга в обществе было действительно незавидным.

— Я материалист, господин агент, — запереводил в ухо Толмач, адаптируя фразы управляющего. — Кир-Кир заповедовал верить только в достоверные факты, подтверждённые опытным путём. Мы поработили бога Шикана, нам ли верить домыслам?

— Я находийт тебе старый лжецы, давайт время, — пообещал Ликург, но управляющий снова погрозил ему кулаком.

На том и простились.

— Хотейт говорийт моя жена перед отбытий? — внезапно уточнил сопровождающий.

Игорь лихорадочно постарался придумать достаточно необидную отговорку, но тизон добавил:

— Найя быйт женщина Кир-Кир прежде, жить с он. Позор — ласкайт сам бог, но не радийт ему дитя. Никто не вступайт в брак теперь, порченный женщин, потому Найя стать жена лишённого достоинство. Все агент хотеть говорить с моя жена потому. Один из ключевой свидетель в ваша программа экзамена. Звайт Найя? Она ждайт у музей, знать мы тут.

— Да, — согласился Игорь. — Да, конечно, зови.

Хорошо сложённая высокая тизонка обладала сочными формами и громадными ясными глазами, которые особенно подчёркивало что-то вроде чадры, только на манер индийских танцовщиц: её нос и рот завешивал расшитый бусинами разноцветный платок, лёгкая ткань струилась вниз, прикрывая обнажённую грудь — что тут было необычно.

— Кир-Кир давайт указ сшить свой женщина особые наряды, — пояснил Ликург. — Найя носийт их с тех пор всегда, как дань памяти воля Кир-Кир. Скрывайт лицо при он всегда, особенно — ночные утехи.

Это Игорь понял на раз. С закрытым провалом на месте носа, девушка и правда преобразилась в загадочную красотку, даже её кожа уже казалась не сплошной гематомой, а затейливым боди-артом, придающим изюминку.

Она оказалась очень скромной, каждое слово приходилось тянуть клещами. Зато Найя — единственная, кто постоянно не тряс в сторону Ликурга кулаками. Она вспоминала Милославского с уважением, но без сожалений. Впрочем, на то, что из-за него пришлось связать свою судьбу с опозоренным безухим тизоном, она тоже не сетовала. Похоже, вообще абсолютно всё принимала как данность.

Увы, о делах Милославского Найя не имела никакого понятия. И простилась она с ним за два дня до исчезновения, даже не присутствовала на празднике. Толку от тизонки было мало, но в конце она передала Игорю цветастый платок для лица, похожий на тот, что носила сама.

— Дар, — перевёл Толмач в ухе. — Ваши коллеги просят мои одежды перед тем, как отправиться отдыхать. Это ведь принято на Земле.

Игорь чуть не заржал в голосину, сообразив, зачем переводящимся альфам чадры для тизонок. Да уж. Всё-то у них за столько лет продумали.

— А что, дарящих ласки агентам потом не презирают? — уточнил он, когда Найя ушла.

— Агент не бог, агент лишь жить в мире наш бог Кир-Кир, — пожал Ликург плечами. — Дарийть ласки жаждущим — вежливость у тизонов. Это не предавайт семья, как у людей. Предавайт семья — это стать жена и не родить детей. Ты не передумайт с даром в руках? Моя проводить тебя в дом веселья.

— Не стоит. Давай я тут приму антидот, а ты проведи время с супругой. Она хорошенькая, — похвалил Игорь.

— Благодарийт! — просиял тизон. — Бог Кир-Кир выбрайт хороший женщин. Моя благодать, что она дать ему себя и не родийт детей. Мы тоже не родийт детей, но плохо быть сын того, кто проиграйт турнир сила. Потому Найя — идеальный жена. А что до предавайт семья — я считайт, что такое… — он задумался, словно что-то вспоминая, а потом выдал: — просто предрассудки.

Вынырнув в лазарете и передав просьбу Управления приборостроения тизонов через дежурную медсестру, Игорь по пути в свою временно одинокую квартиру погрузился в размышления.

Общение с Наей вовсе не сбило с мысли, которая казалась всё более и более удачной. И отрицание достоверности каких-то действительно существующих прорицаний скорее подтверждали его теорию. На Земле тоже считают провидцев шарлатанами. Но это не мешает тысячам людей, включая сильных мира сего, доверяться подобному. И кто сказал, что предвиденья на самом деле не существует? Особенно, в чужой реальности.

Но навряд ли неприкасаемый полуухий Ликург, восторгающийся Милославским до трепета, в курсе заговора, если он действительно был. И значит, его изыскания по просьбе шального агента могут вывести на след реального преступления…