«Средневековые города воняли», — сразу же вспомнилась первая строка «Парфюмера». В воздухе витал какой-то отчётливый душок выгребной ямы. Но Игорь быстро принюхался, поражённо впитывая окружающее.

Влажный, горячий пар был неотъемлемой частью поселений на этой местности ещё до индустриализации Милославского, но именно он догадался использовать многочисленные термальные источники здешних широт для добычи энергии. Теперь их не ограждали, не отводили и не приносили им жертв: тизоны пробурили скважины к кипящим на экстремальных температурах потокам из нутра здешней почвы, заделали жерла гейзеров, лишив их возможности выплёвывать пар в небо, и использовали направленные струи на турбинах для получения электричества.

Городок утопал в густом пару, но всё равно сумел Игоря удивить при первом шаге из «приёмной будки», потому что он всё-таки ожидал увидеть нечто более… Короче, другое. Может, и стоило полистать группу экс-альф.

Пожалуй, больше всего сбила терминология — племя на слух воспринималось как нечто первобытное, а иллюстрации и фото в методичках отсутствовали.

Как патрульный и оперативник, Игорь в миры, нахватавшие разного из земной реальности, ещё не попадал. Он ведь относился к первой инстанции и знакомился с чужими широтами в их первозданном виде. Хотя коллеги и рассказывали про всякие приколы, но одно дело — слова, и совсем другое — увидеть вот так, собственными глазами.

Гений почившего Милославского и приток чертежей с учебными материалами наперевес (Игоря вот тоже инструктор снабдил целым тубусом и какой-то книжкой, уже переведённой Толмачом на местный язык, полной формул — в рамках расширения сотрудничества материалы подгоняли под потребности тизонов заранее) сотворили с чужим миром что-то ирреальное.

Тизоны — антропоморфная народность с густо-фиолетовой, как смачный синячина, кожей, заострёнными кончиками ушей (и длиной верхней части тут определяют достоинство личности), с почти стальными мускулами и большой любовью покрывать тела узорами тату. Их носы сильно отличаются от человеческих, они словно бы отрублены, и уходят двумя дырами в череп, как у Волдеморта. В остальном этот вид разумных существ дублировал землян — и анатомией, и среднестатистическими параметрами здоровых особей.

Тонущие в пару улочки, выложенные утрамбованными в какой-то раствор камешками неправильной формы, наподобие брусчатки, смотрелись как бесконечный парад современных фриков: безволосые головы и прикрытые подобиями юбок ниже пояса тела местных жителей испещряли затейливые письмена и арабески линий.

Игорь переоделся в лёгкий парусиновый костюм под пальто ещё в Бюро: подходящую под климат локации экзамена одежду выдавал инструктор. Сейчас пальто Игорь оставил на крючке в будке. Затем вставил в ухо наушник Толмача, сунул в рот пластину и теперь растерянно стоял, оглядываясь, на выходе из кабинки-домика — потому что обещанного провожатого не было.

Всё ещё тревожил ноздри смрад: словно неподалёку были поля, которые удобрили навозом. Так бывало летом и весной в доме деревенской Игоревой бабки в детстве. Но тут ведь почти центр городского поселения…

Некоторые прохожие поворачивали к нему лысые безносые головы и выставляли перед собой в знак приветствия правый локоть, как тут было принято. Но близко никто не подходил.

Игорь невольно таращился на женщин. Грудь не входила в перечень интимных зон тизонов у обоих полов, и барышни всех возрастов щеголяли топлес, радуя глаз аппетитными формами. Бытует байка, что неудачен тот экзамен в буры, во время прохождения которого агент не трахнул тизонку, из-за чего Арина относилась к практической части с насторожённостью. И если бы не ссора и отбытие пассии в экспедицию, Игорь обязательно бы прослушал поддерживающий курс лекций о супружеской верности на дому. Хотя брать Арину в жёны официально совсем не собирался.

Трахать тизонок он не собирался тоже: мускулистые безволосые дамочки цвета трёхдневной гематомы и лишённые носов его не возбуждали, хотя глаз почему-то автономно блуждал по их сиськам.

И ещё здешней архитектуре: больно она вышла замысловатая.

До индустриализации тизоны силились в деревянных домиках, теперь почти всё заместили кирпичные, и, так как проекты были с Земли, получился спальный район с трёхэтажками на советский манер, что с густым туманом и местными жителями запредельно диссонировало. Автотранспорт здесь не ввели из-за незначительных размеров поселения, внутри города использовался исключительно гужевой, но запряжены в него были прямоходящие антропоморфные карлики, которых Толмач именовал гномами. Это были животные, но хорошо поддающиеся дрессировке. Их применяли не только для перемещения: гномы были активно задействованы в добыче полезных ископаемых, с которыми местности весьма повезло: железная руда, например, близко прилегала к поверхности по всему архипелагу.

Все эти разрозненные сведенья из урывками читанных предэкзаменационных материалов всплывали в голове кусками. Игорь их совсем не структурировал, как ненужные, но оказалось, что местами запомнил.

Из размышлений вывел резкий стук за спиной.

Игорь обернулся: длинный тизон в юбке до щиколоток и с большим, похожим на дипломат, контейнером наперевес, стучал основанием ладони по сооружению, которое тут установили на месте точки входа с Земли. Стучал он, вывернув вперёд локоть, из-за чего поза вышла то ли угрожающей, то ли изображающей начало приступа столбняка.

— Это я, управляющий Даган, — уведомил он, старательно выговаривая слова по-русски. — Прибыл взять документы. — Затем сиреневый перешёл на местный язык, и Толмач запереводил в ухе: — Должен передать вам извинения от Ликурга, ваш коллега задержался, и меня просили проводить вас в таверну, куда Ликург придёт, едва закончит с другим претендентом. Он и покажет вам город, а я немного спешу. Пойдёмте, нам вот сюда, — указал тизон тоже локтем, а потом поставил на мостовую дипломат и привычным движением убрал руки за спину.

С того, что у местных считается неприличным касание к посторонним, начинались все учебные материалы и методички. Потому как к подобному здешние обитатели относились трепетно и не терпели даже от экзаменующихся агентов Бюро, которым многое прощалось за «бестолковостью». Руки следовало держать при себе. Тизоны не скрывали пальцы перчатками, но старались сразу же прятать с глаз собеседника — и это лучше было перенять на время прохождения практики, чтобы тебя совсем уж за неандертальца не принимали.

Игорь кивнул, нагнулся и переложил документы вместе с учебником в дипломат, старательно защёлкнув зажимы.

— Вас не затруднит дать нам хотя бы восемь часов? — уточнил тизон. — Чертёжники у меня наготове, писари — тоже. Но от спешки они делают помарки, и выходит нехорошо.

— Без проблем, — кивнул Игорь, который внутренне собрался после входа и действительно не был намерен торопиться. — Может быть, вы сразу покажете, где жил… откуда пропал Кир-Кир?

— Немного обождите, вас сопроводят, едва отправится на Землю ваш коллега. У нас тут, видите ли, вливания из окрестных поселений, много новых жителей. Мера безопасности, чтобы не вышло неприятных инцидентов. Я сейчас как раз к вашему коллеге и спешу с поступившими от Департамента приборостроения запросами, он отбудет скоро, и вы сможете приступить, — ворковал на ходу собеседник, мешая обалдевать от необычайных сочетаний.

Странная вонь скоро совсем пропала, словно бы они удалялись от источника неприятного запаха. В некоторых окнах домиков горел электрический свет, лампочки накаливания были вкручены даже в уличные фонари. Хотя по дорогам ездили карлики-рикши. Пар выбивался из множества решёток — не только на мостовой, но и на стенах зданий. Именно паром тут запускались почти все нововведения, почерпнутые с Земли.

Тизоны удивительно хорошо ухватили суть идей Милославского. Пользуясь дружбой и связями с Бюро, они запрашивали полезные и новые сведенья, развивая индустрию всю больше. Подобными темпами, может быть, лет через двадцать по небу этого мира даже полетят самолёты. Удивительно способный и сметливый оказался народ!

Однако это переплеталось с общинной первобытностью. За всё происходящее местные жители продолжали благодарить всевозможные божества, а за технологии и приборы — достославного Кир-Кира. Для воздавания хвалы ему следовало приложить костяшки пальцев к устройству и чуть-чуть присесть, разводя колени в стороны. И это все вокруг делали постоянно!

Собственно, все нелогичные внезапные движения были посвящениями тем или иным богам.

Например, в таверне с порога Игорь чуть не ахнул: одна из двух посетителей, закончив трапезу, встала, прислонилась к столу задом и вдруг откинулась на спину прямо на тарелки, подпёрла ладонями свою внушительную фиолетовую грудь и издала стон.

— Благодарность Ца-цаму, божеству съестных продуктов, — пояснил сопровождающий. — Почему-то именно хвалы ему ваш брат всегда воспринимает странно, — добавил он, повернулся к Игорю спиной и пнул того в бок своими ягодицами. — Доброго отдыха, можете заказывать, тут для наших друзей из Бюро всё бесплатно, — добавил он и ушёл.

Щупленький тизон с неразвитой мускулатурой и обрубанными ушами прискакал, как та взмыленная лошадка, где-то спустя четверть часа. Он вломился в таверну, широко улыбнулся Игорю, потом выставил вперёд локти и, подбежав, плюхнулся на скамью.

— Ошень уставайт, ваш друг Павел — любознателен! — по-русски проговорил он. — Гаварийт я ваш язык, меня звать Ликург! Работать с вашим брат каждый сессия, учить язык Земля хорошо, всё для удобства наших агентов! — улыбался он во всё лицо и, понизив голос, продолжил: — Как твой имя, мой друг?

— Игорь.

— Желать тебе славной работы детектив! Имеешь план? Или показывать тебе наш город в первый очередь? — Ликург поднял локоть и отставил в сторону, привлекая внимание трактирщика, кивнул на стол и продолжил: — Кирбург — славный город! Носить имя наш Кир-Кир, да пребудет с ним сила бурлящей воды! Развивайт много ваша помощь! Взглянешь на наш успех?

— Да, с удовольствием, — не стал спорить Игорь, на автопилоте проартикулировав фразу так, чтобы пластина перевела на местный язык.

— Мочь вынуть свой прибор, понимайт язык Земля хорошо, дружить с агент всякий визит, помогайт расследований. Потому вождь дать я задача быть провожатый сейчас. Мало дела увечному, — добавил Ликург и согнутой в локте рукой коснулся своих обрубанных до середины ушей. — Много позор наши края, не доверять дела. Твой народ не презирать калека, потому дружить с твой народ и показывать наши края! — пояснил с энтузиазмом он.

— А что с вами произошло? — не сдержался Игорь, с трудом представляющий, какой несчастный случай мог лишить собеседника половины ушей.

— Проиграйт сражений силы, — потупился Ликург. — Большой турнир, право работа при вождь, ближний круг. Победители — почёт, проиграть — риск. Резать достоинство, беда. Один твой соплеменник говорйт: Индия-край быть неприкасаемые, такие, как там, — проигравшие турнир силы. Или побеждай, или не ходи. Потом — позор. Но белый человек не ждать длинных ушей, потому учить ваш язык от дружелюбных агент. И всё-таки делать поручений вождя, — горделиво закончил он. — Идти турнир, чтобы приблизиться вождь, проиграть, но приблизиться. То — ловкость ума, как заповедовать Кир-Кир. Я гордится хороший город, Кирбург. Показайт тебе.

Трактирщик подал поднос с душистым морсом и что-то ещё, похожее на воду. На обоих посетителей он особо не смотрел, но на Ликурга не смотрел как-то демонстративно.

— Вынуть прибор, угощаться вкусный пить! — велел сопровождающий, наливая в стаканы жидкость. Затем он ударил своим о стол, и Игорь сообразил, что привычки чокаться у тизонов быть не может. Потому тоже ударил по столу, а затем убрал пластинку Толмача в футляр. Без него, конечно, тут будет поприятнее, хотя в будущем при работе такие льготы не предвидятся, и лучше бы к ним не привыкать.

Игорь хлебнул напиток, какую-то ароматную смесь из ягод и специй, похожую на остывший глинтвейн, но без примеси спирта. Ликург тоже осушил стакан, а затем обмакнул тряпичную салфетку в воду и протёр своё лицо.

Бедолага. На его фиолетовой коже, особенно на руках, остались белёсые шрамы — видать, от того же проигранного поединка силы. Ликург часто кашлял и говорил сиплым, простуженным голосом. Но энтузиазм это в нём не убавляло.

— Ходийт город! — вскочил он, отложив салфетку. — Недавно дружба окрестный племена, железный дорога на паровом ходу! Смотреть — оценить! — объявил он. — Последний достижений!

В пути Игорь заметил, что от полубезухого сопровождающего не только отводят глаза все прохожие, но многие ещё и грозят ему кулаком. Фига се разновидность расизма тут. Ладно. В чужой монастырь, как говорится…

Назвать железной дорогой то, что показал Ликург, Игорь бы не догадался. Хотя это была, безусловно, дорога и была она железная.

Транспортную магистраль построили вдоль кипящего подземного источника, одного из очень многих. Видимо, к нему пробурили скважины и установили систему труб. Получились паровые котлы природного происхождения и огромной протяжённости. На поверхности были видны только небольшие, снабжённые скамьями, платформы с поддонами, механизмы были спрятаны где-то внизу. И всё это постоянно бежало вперёд, наподобие эдакого горизонтального колеса обозрения или эскалатора, движимое энергией недр.

— Ожидайт свободный платформа, каждый пятьсот метров стоять. На развилка пересесть. Доехать любой деревня конгломерации без усталости ног, перевозийт любой груз до триста килограмм. Удобно так! — просиял всей полнотой гордости за свой народ тизон.

— Действительно, здорово, — впечатлялся Игорь.

— Показайт тебе завод переработка руда в металл? Обогощайт руда кислоты подземный червь. Быть вредный, стал очень нужный! — похвастался Ликург. — Ещё Кир-Кир придумайт, да пребудет с ним сила бурлящей воды! От такой обработка не ржавейт потом сплав, очень важно в наш условия. Много пар и влажность, раньше много ржавейт. Брайт руда только для наконечник копья. Но с обработка кислота червя — идеальный материал. Вся мелкий деталь теперь из они! Коррозия уходийт, бог влажного налёта Родаич не целовайт наши творений теперь, Кир-Кир найти на него управа! Великий Кир-Кир, да пребудет с ним сила бурлящей воды! Гуляйт завод? Весьма великие свершений, хорошо смотреть!

— Замечательно и очень интересно, но мне нужно успеть с расследованием для получения зачёта, — как мог вежливо возразил Игорь.

— Да, понимайт! Тут по дела! Но вечер хотейт отдыхать? — подмигнул вдруг Ликург. — Много агент любийт вечер расспросить молодой тизонка, чей мать или отец застал Кир-Кир воплоти, — многозначительно объявил он. — Юный дамы собирайт кружок «Почитания агент», потому что Кир-Кир велел помощь агент во всё. Не обижайт семейный устой связи с агент, потому что тизонка не родийт от другой вид. Земля — иначе уклад, агент любийт отдыхайт.

— Тут я воздержусь, — пробормотал Игорь, провожая взглядом безносую барышню, приехавшую на платформе и спрыгнувшую на землю. Она ему улыбнулась, но потом заметила Ликурга, поджала губы и погрозила ему кулаком. — Давайте опросим тех, кто действительно был приближён к Кир-Киру.

— Серьёзный агент, хорошо, — закивал Кир-Кир. — Ваш брат любийт сказать: делу время, потеха час. Передумайт — говори. Павел хорошо зажигать молодой тизонка! Задержайт меня утро, дарить мудрость земной человек Луде и Анаде.

Игорь поморщился. Сиськи сиськами, но лицо… От такого только анекдоты про сифилитиков и лезут в голову. Вон, у Ликурга провал носа ещё и воспалённый какой-то, с коростой и слизью. Разве может на аналогичную бабу что-то встать? Павел стал вызывать очень много вопросов, не зря он ему ещё в хранилище артефактов не сильно понравился…

— Показайт тебе старый дом Кир-Кир, стать музей? — предложил Ликург затем и закашлялся. А потом пояснил: — Там видеть он последний раз, да пребудет с Кир-Кир сила бурлящей воды!