Звон маятниковых часов громко раздался в тишине, и Ынха резко открыла глаза.

– А…

Стоило ей пошевелить рукой, как кресло-качалка под ней заскрипело и медленно закачалось. Поднимаясь, она ощутила, как с плеч соскальзывает тяжелый теплый плед. Она поспешила его подобрать.

«Плед?»

Ынха растерянно огляделась по сторонам. Опустив ноги на пол, она почувствовала мягкий ворс ковра.

– Ах, вы очнулись? Прошу прощения, если потревожил, – раздался вежливый голос.

Пожилой мужчина коротко поклонился ей с прямой спиной. Видимо, он чинил часы – створка маятниковых часов рядом с камином была открыта. Она растерянно заморгала и покачала головой.

– Нет, все в порядке.

– Вы выглядите уставшей. Может, послать кого-нибудь в замок за лекарем?

Скоро должно было наступить время, когда ее обычно вызывал Сиатрич. Гидеон, словно предугадывая ее поведение, осторожно добавил:

– Хозяин велел передать: «К брату можешь не ходить. Стоит только пару раз прийти, как он начинает наглеть».

«Наглеть?» Кто бы говорил. Ынха фыркнула, не сдержав улыбки, а Гидеон добродушно ей улыбнулся.

– Что прикажете?

– Сначала я хотела бы кое-что уточнить.

– Конечно, госпожа, – отозвался он, закрывая дверцу часов.

– Кто вы?

– Прошу прощения?

– И где я нахожусь?

Она ведь точно помнила, что была в больнице. Как тот мерзавец толкнул ее с лестницы. «Наверное, я в палате?» – мелькнула мысль, но это место определенно не походило на больницу. Нет, это точно не больница. Она окинула взглядом роскошный камин и обои с изысканными узорами. Слишком шикарно для палаты. Судя по реакции окружающих, ее, похоже, не похитили и не продали в рабство – это уже хорошо.

– Простите, не понимаю, что вы имеете в виду…

– Простите, я просто хотела узнать, где я и кто вы такой.

Гидеон, кажется, совсем не понимал, о чем она говорит.

– Это гостиная… А я – слуга при доме… – ответил он немного растерянно.

– Гостиная?

– Простите, но вы… совсем ничего не помните?

– Что?

В этот момент дверь распахнулась, и в комнату вошел мужчина с серебристыми волосами и красными глазами. «Где-то я его уже видела…» – подумала Ынха, прищурившись. В этот момент Гидеон повернулся к мужчине:

– Сэр Тейлор, немедленно приведите господина.

– …Что? – Адам замер в замешательстве. – Госпожа… – начал он, но Ынха переспросила его:

– Госпожа?

Адам посмотрел на нее. Гидеон подошел ближе и что-то прошептал ему на ухо. Лицо Адама изменилось – он слегка нахмурился, явно озадаченный его словами.

«Что происходит?.. Они ведь обо мне говорят, да?» Все это явно касалось ее, но она понятия не имела, в чем дело. Становилось неловко. Она принялась нервно теребить рукав – заметив пышные кружевные оборки, она широко распахнула глаза. «Кто вообще меня так одел?»

В этот момент Адам сделал шаг вперед и абсолютно серьезно тихо спросил:

– Вы… знаете, как меня зовут?

– Что? Простите? Н-не знаю… хотя подождите, мы ведь раньше встречались, да?

Он пристально посмотрел ей в лицо. Его красные глаза дрожали, словно от напряжения. Он бережно взял ее лицо в ладони, всматриваясь в него, будто хотел прочесть ответ в ее глазах.

– Сэр, прошу, приведите хозяина! – поторопил его Гидеон.

Адам тут же вскочил и, вместо того чтобы выйти через дверь, выпрыгнул в окно.

– Сэр! Ну хоть раз можно было бы воспользоваться дверью… – простонал Гидеон и, посмотрев на распахнутое окно, тяжело вздохнул.

– Эм… – Их взгляды встретились, и Ынха снова неловко улыбнулась. – Можно воспользоваться телефоном? Меня, наверное, уже ищут. Мой молодой человек ждет…

– Мо… Кто?.. – Гидеон, казалось, на мгновение потерял дар речи. Однако, как подобает опытному дворецкому, он быстро собрался и прокашлялся. Он мягко выдохнул и с заботливым видом переспросил: – Простите, вы, возможно, имели в виду мужа?

– Что? Нет, что вы! – испуганно замахала руками Ынха. – Не муж, а молодой человек.

Гидеон побледнел, будто попал в эпицентр шторма, и выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок.

– Простите? Вы в порядке? Просто… Мне самой сейчас совсем непонятно, что происходит… – осторожно сказала Ынха.

Она сделала шаг, и шлейф ее платья мягко скользнул по ковру. «Боже, как же в этом неудобно!»

– Пожалуйста, скажите хотя бы, где я…

Но не успела она договорить, как ее взгляд застыл в одной точке. Перед ней стояло зеркало.

Она подошла и уставилась в отражение. Гидеон осторожно позвал ее:

– Госпожа?

«Это что, галлюцинация?» Ынха потерла глаза. Из зеркала на нее по-прежнему смотрела незнакомка с каштановыми волосами и зелеными глазами.

– А… Вы?

– Я – Гидеон, госпожа.

– Да, Гидеон…

Она говорила рассеянно, словно не слыша ничего вокруг. Она должна была убедиться.

– Скажите… кто я?

Он посмотрел на нее с искренним сочувствием.

– Лериана Виннайт. Герцогиня Виннайт.

– Господи… – выдохнула Ынха. – Та самая… Лериана?

* * *

Стоило ей чуть наклонить голову, как каштановые волосы плавно скользнули вниз. Ынха вновь посмотрела в зеркало и наклонила голову в другую сторону. «Хм».

«Ну что ж, лицо мне нравится», – подумала она. В этот момент Гидеон тихо покашлял.

– Господин… скоро прибудет, – произнес он.

Ынха вздрогнула и отступила, как испуганный кролик.

– Д-да…

Гидеон, заметно побледнев, кивнул.

– Он уже в пути.

«Если он говорит „господин“, то это, должно быть, он», – подумала Ынха.

– Госпожа, с вами же ничего не случилось? Вы, случайно, не ударялись головой?

– Ну на самом деле – да.

Она ведь действительно упала с лестницы в больнице. Поморщившись, Ынха снова склонила голову, и Гидеон тут же встрепенулся:

– Я немедленно позову врача!

Побледнев, он в спешке вышел из гостиной, оставив ее одну. Ынха вздохнула, села на подоконник и прижала ладони к щекам.

– Боже мой…

Она чувствовала, что изнутри наружу рвется безмолвный крик. Что это такое? Что, черт возьми, происходит?

– Это сон?

Ведь ей уже снились похожие сны, может, это снова один из них. Может, если она ударит себя по щеке, то проснется. Ынха уже собиралась поднять руку, чтобы ударить себя, но вдруг остановилась.

«Нет. Если это правда сон, в котором я помню, что я – Лериана…» Она опустила руку.

Стоит ли просыпаться именно сейчас?

И в этот момент она встретилась взглядом с золотыми глазами, наблюдавшими за ней с улицы. Он смотрел прямо на нее. Ынха прикрыла глаза и открыла вновь. Даже то короткое время, пока были сомкнуты ее веки, он продолжал пристально на нее смотреть. В его глазах было что-то трогающее душу.

Словно в тумане она подошла к открытому окну и протянула к мужчине руки. Когда кончики ее пальцев почти коснулись его лица, он закрыл глаза. Подушечками пальцев она провела по ним и почувствовала гладкость его кожи. Мужчина казался еще более реальным, чем в предыдущих снах. Она осторожно провела рукой по его красивому, будто нарисованному лицу, по черным, как ночь, волосам. Внезапно ее сердце сжалось. Казалось, она сейчас заплачет.

Когда мужчина накрыл ее ладонь своей, Ынха резко отдернула руку. Она попыталась неловко оправдаться:

– Извините… Я… Как-то само получилось.

Он тихо прошептал:

– Вы… Совсем ничего не помните?

Его голос был низким и удивительно приятным.

– Ну… – Она замялась и постучала себя пальцами по виску. – Сложно сказать…

– Что с вами произошло?

Он пристально смотрел на нее, внимательно изучая взглядом.

– Я упала с лестницы в больнице. Из-за одного человека, но до этого… Я знаю, что я Лериана… Просто… я видела сон, поэтому…

Он мягко прервал ее, ласково обхватив лицо ладонями.

– Не спешите. Вы помните свое имя?

– Меня зовут Пак Ынха.

Услышав это имя, мужчина приободрился, в его глазах блеснул интерес.

– А еще?

– Я хочу вернуть свои воспоминания… в качестве Лерианы. – «Да, если подумать, возможно, этот сон и есть путь к возвращению этих воспоминаний».

Он кивнул:

– Хотите, я вам помогу?

– Вообще-то… – замялась она. – Меня кто-то ждет. Тот мужчина с серыми волосами сказал, что пойдет за моим мужем. Наверное, он…

Вон всегда говорил, что он ее парень и муж Лерианы, – это…

«Хотя… – Ынха задумалась. – Я почему-то надеялась, что это будет он. Но, похоже, нет? Неужели я ошиблась? Как же глупо. Ужас. Неужели я влюбилась в его красивое лицо?.. Прости, Вон. Так вышло». В то время как она мысленно корила себя, мужчина произнес:

– Думаю, ваш муж не будет против, если я вам помогу.

И, не дожидаясь ответа, он подхватил ее на руки и осторожно перенес через окно.

Она неуверенно спросила:

– А вы кто?

Он немного задумался, а потом с легкой улыбкой ответил:

– Зовите меня Адам.

На мгновение ей показалось, что в его улыбке ей почудился Вон. Но это был не он. Потому что его имя было Ноа.

* * *

– Это место вам всегда нравилось.

Мужчина привел Ынху к реке, огибающей край поместья. Девушка огляделась, смотря вокруг широко открытыми глазами. Река сверкала на солнце, словно лучи света рассыпались в воде. Это было невероятно красиво.

– Правда?

Хотя, если честно, она не была уверена. Он спустил лодку на воду и протянул ей руку.

– В это время года вы всегда катались на лодке.

Ынха оперлась на его руку и зашла в лодку. Здесь витал аромат цветов, будто когда-то они впитались в дерево.

– Лодка пахнет цветами.

– Так и есть, – мягко ответил он, опустив взгляд и взяв в руки весла.

Все вокруг казалось ей знакомым. Перед глазами на миг всплыл образ мужчины, плывущего по ночной реке, – как мираж, растаявший в воздухе.

«Место, которое я любила…»

По берегу гуляли люди, любуясь рекой. Кто-то из них поздоровался. Ынха поприветствовала их жестом и облокотилась на край лодки.

– Пока я не могу с уверенностью сказать, действительно ли мне нравилось это место.

– Думаете?

– Да, – прошептала она и закрыла глаза. Запах реки, аромат цветов… С каждым движением весел перед ее внутренним взором всплывали обрывки сна – образ того мужчины.

– Что, если я так и не вспомню? – прошептала она.

Даже о нем… Если даже во сне память к ней не вернется…

– А вы хотите вспомнить?

– Да.

Ынха вспомнила Вона. Интересно, что он сейчас делает? Беспокоится ли? Было бы хорошо все вспомнить и вернуться обратно.

В этот момент мужчина произнес:

– Не торопитесь.

– А я разве тороплюсь? – Она нахмурилась, а потом тихо вздохнула.

Может быть… наверное, так и есть.

– А если человек, которого вы любите, не помнит вас… что тогда?

– Буду ждать. Пока не вспомнит.

Он ответил спокойно, будто это было самое обычное дело. Ынха села, прижав колени к груди, и посмотрела ему в глаза.

– Разве от этого вам не будет больно?

– Кто знает… – Он слегка наклонил голову.

Она заговорила еще тише:

– А если придется ждать очень долго безо всякой надежды?

Он замолчал, а потом провел рукой по ее каштановым волосам, откинув прядь за ухо.

– Я бы, наверное, не за ожидание держался, а за воспоминания о том, как меня любил дорогой моему сердцу человек.

Ынха рассмеялась.

– Вы говорите, как один мой знакомый.

Он тоже улыбнулся с явным удовольствием. Глаза, сверкавшие золотом, прищурились, напоминая молодой месяц, – и снова в груди затрепетало.

Он указал рукой в сторону. Там, среди деревьев, виднелся небольшой уютный дом.

– Мы плывем вот туда, – сказал он.

– А-а…

Особняк, построенный на дорогом участке земли. Здесь открывался прекрасный вид на реку Кейн. Перед глазами возник пейзаж – художник на улице раскладывает мольберт, чтобы запечатлеть эту красоту. По телу пробежала дрожь. Ынха прижала ладонь к колотящемуся сердцу. Будто один из рассыпавшихся кусочков пазла встал на свое место. Это же особняк семьи Макмилланов. Вторая комната на этаже с идеальным видом на реку – спальня Лерианы. «Моя комната. Там я впервые открыла глаза». Каждое утро она распахивала окно. И каждый раз думала:

«Мой жених пытался меня убить».

Тогда она даже думала – а не убить ли его первой? На ее слова мужчина с улыбкой ответил:

– В этом больше нет нужды.

В этот момент окно распахнула Розмари – теперь уже заметно повзрослевшая. Потянувшись, она увидела их в лодке и радостно замахала рукой:

– Сестра!

– Розмари…

Девушка тут же скрылась за шторой, будто побежала звать мистера и миссис Макмиллан. Вскоре супруги показались у окна. Мужчина, остановивший лодку, почтительно поклонился. Макмилланы в ответ с улыбкой кивнули.

– Лери, домой бы тебе… – начал Джондейн, но Кэти тут же локтем ткнула его в бок. Он побледнел и потер ушибленное место. – Лери, приходи завтра. Устроим отличное чаепитие.

– Да, приходи завтра. Завтра, – подхватила Кэти.

Джондейн поспешно закивал, соглашаясь.

«Все такие же», – подумала Ынха с теплой улыбкой.

– Обязательно приду.

* * *

– Сюда, пожалуйста.

Вернувшись в особняк, мужчина взял Ынху за руку и повел по коридору. Она оглядывалась по сторонам, замечая, как проходящие мимо слуги уважительно склоняют головы. И вдруг остановилась.

Большая ваза с изображением женщины, черпающей воду. И рядом с ней – то, что совсем сюда не подходило…

«Картина?» – Ынха прищурилась.

В ее поле зрения попали… чешуйки?

«Чешуя?» Нет, она не ошиблась. Даже следуя за мужчиной, она не сводила взгляда с этого странного объекта. Действительно – в витрине были выставлены три огромные чешуйки разных цветов, причем совершенно неуместные в этой обстановке. Спутник заметил ее замешательство и остановился:

– Что-то не так?

Когда Ынха указала на чешую, он посмотрел туда же и усмехнулся:

– Это было вашей любимой вещью.

– Моей? Вот это?

«Быть того не может».

– Вы ведь обожали драконов.

– Дра… Кого?! – Ынха в изумлении раскрыла рот. – …Я, наверное, ослышалась?

Он тихо рассмеялся, наклонился к ней и, чуть игриво, громко прошептал ей на ушко:

– Вы и правда очень их любили.

– Ай! – Ынха отшатнулась, сильно потирая ухо.

Мужчина вновь взял ее за руку и поднес ее ладонь к чешуе.

– Теплая, правда?

– Да… – тихо ответила она, кивая.

«Эти чудовища, в конце концов…» Что-то всплыло в памяти. Она соприкоснулась с ощущением, с обрывком воспоминаний. «Вроде бы тогда… не удалось их поймать».

– Кажется, тогда ведь не получилось?

– Что?

– Поймать. В той…

– Операции по истреблению?

– Точно!

Мужчина с улыбкой погладил ее по голове, будто находил в ее растерянности нечто милое.

– Потом поймали. Целых троих.

– Троих?

– Вы так настаивали.

– Да ну! Вы шутите?

– Кто знает, – сказал он, пожав плечами.

Она поспешила за ним, когда он снова зашагал вперед. Да, точно так и было. Тогда она, закутанная в подготовленную наспех экипировку, отправилась в горы. С Ноа. Ынха вновь уставилась на мужскую фигуру впереди.

* * *

– Можете открыть глаза.

– Ух ты…

Ынха восхищенно вздохнула, глядя в небо. Мужчина провел ее через ворота особняка к ослепительно-белому храму, увенчанному куполом. Пока она с восторгом рассматривала колоннаду в саду, послышался резвый детский голос:

– Я же сказал, не так надо!

– Кажется, он уже здесь, – с легким неодобрением произнес мужчина и несколько раз цокнул языком.

Ынха в замешательстве склонила голову.

Они пошли на звук. По мере приближения все громче раздавались возмущенные выкрики вроде «Ты не можешь выразить это немного чувственнее?!» и «Где, скажи мне, где мое величие, если все выглядит так жалко?!» – и вперемешку мягкий голос, пытавшийся его успокоить: «Да все и так вполне величественно…»

– К кому мы идем? – спросила она.

– К дедушке. Ну, по крайней мере, он сам себя так называет.

Особый акцент он сделал на словах «сам себя».

«Сам себя?»

Когда Ынха вошла внутрь храма, перед ней предстала сцена: беловолосый ребенок громко ругал кого-то.

– Я же просил – изобрази Лериану очаровательнее!

Он указывал на предмет перед собой. И в этот момент глаза у Ынхи дрогнули.

– Это… Это еще что?

– Работа идет уже почти год, – спокойно объяснил мужчина. – Он сказал, что это его заветное желание.

«Вот это – его заветное желание?!» Она чуть не произнесла это вслух, но вовремя сдержалась.

Перед ними была огромная фреска, высотой почти с двухэтажный дом.

На ней был изображен прекрасный мужчина с белыми волосами до пояса и опущенным взглядом. В одной руке он держал золотой посох, другой, будто даруя благословение, касался головы кого-то перед собой. И вот этот «кто-то» оказался до боли знаком.

Девушка с каштановыми волосами, с крыльями была похожа на ангела. Но ее лицо было слишком приукрашенное, слишком идеализированное. Явно кто-то потрудился над тем, чтобы сделать его «лучше реального».

– Ну сколько можно объяснять! Ты рисуешь руками, а складывается ощущение, будто ногами!

Художник, кажется, был на грани срыва. Он сжимал кисть так сильно, что на его шее и руках выступили жилы, а в глазах полопались сосуды. Казалось, еще слово – и он кого-нибудь убьет.

– Ваше святейшество… – Проглотив злость, художник продолжил: – Прошу взглянуть еще раз. Это лицо – разве оно не передает всю ее прелесть? Даже лучше, чем оригинал.

– Глупости не говори! Разумеется, в жизни она гораздо прелестнее!

Ынха в ужасе сжала руки у груди. Пожалуйста, остановитесь…

Позор. Хотелось одновременно убежать, схватить их за плечи и заставить замолчать. Она не помнила, чтобы ей когда-либо было настолько стыдно. Что это за выражение? Что это за крылья?!

И вместе с этим волной нахлынули воспоминания.

Хика – в окружении паладинов.

Хика – гордо показывающий ей статую себя самого.

Хика – с важным видом обещающий поставить рядом и ее изваяние…

«Только не это». Ынха закрыла лицо руками. Мужчина, видя ее состояние, мягко положил руку ей на плечо.

– Лериана?

– Я все вспомнила. Я же столько раз просила этого не делать…

– А он говорит – исполняет мечту, которой сто пятьдесят лет.

Он произнес это с усмешкой. Мерзавец. Ынха с досадой оттолкнула его.

– Да нет же! Лериана должна быть еще чуточку…

Нет, хватит! Пока он не сказал чего-нибудь еще более ужасного, Ынха вскрикнула:

– Дедушка!

Хика резко обернулся, удивленно раскрыв глаза.

– Я пришла.

Она медленно подошла к нему. Удивление в его глазах постепенно сменилось мягкой улыбкой.

– Давно не виделись.

– Да… очень.

Она бросилась ему на шею, и он обнял ее, похлопав по плечу.

* * *

Пока они направлялись к следующему месту, мужчина по-прежнему выглядел не особенно довольным. Немного поколебавшись, он как будто принял решение и вышел из кареты – за ним последовала и Ынха, спрыгнув со ступеньки экипажа.

Перед садом, усыпанным бесчисленными розами, Ынха на мгновение застыла. Она прикрыла глаза, вдыхая тонкий аромат роз, и тут мужчина взял ее за руку и повел вперед. Они миновали проход, ведущий вниз, открыли каменные ворота и вышли наружу. Впереди тянулся длинный коридор, устланный ковром, а из-за двери напротив донесся грохот аплодисментов.

– Где мы? – спросила Ынха.

– Во дворце, – ответил он.

– Во дворце?

– Мы пришли навестить его величество. Мы, можно сказать… поддерживаем отношения.

Когда он с явным неудовольствием произнес это, из-за двери появился мужчина с темно-синими волосами. Его окружала толпа людей.

Наоми немедленно последовала за ним, кивая в ответ на поклоны аристократов. Сиатрич, не отставая, взял бокал вина и неспешно пошел рядом.

– Теперь мне бы немного отдохнуть, – важно произнес Сиатрич, и аристократы, словно по команде, начали расходиться.

Когда все исчезли, он, улыбаясь, бросил на Ынху многозначительный взгляд, мол: «Я сегодня был хорош, правда ведь?»

– Ты ведь согласна, да?

– Пятый абзац сегодняшней речи был дословно повторением твоей речи на двадцатилетие.

Сиатрич щелкнул языком.

– Импровизировал, потому что ты не пришла. Вот ты, Лериана, странная. Как ты все это помнишь?

– Потому что у меня хорошая память. В отличие от кое-кого.

– Кого? – Он развернулся к ней. – Это про меня? Ты про меня сейчас?

– Как можно, ваше величество…

– Вот именно. На что ты только тратишь свою замечательную память?

– Каждый раз, когда вы начинаете произносить свои нелепые реплики, мне хочется стереть себе память.

– Это ты нарочно сказала, чтобы ранить меня?

– Да.

Сиатрич фыркнул и постучал посохом по ковру.

– Что ж, на такие слова я уже не реагирую. Я тоже кое-чему научился – самообладанию, например.

Он хитро улыбнулся. Наоми же, глядя на него с явным пренебрежением, произнесла:

– Вы весьма проницательны, ваше величество. Кажется, наконец-то немного приблизились к человеческому уровню.

– Немного?

– Да.

– А до этого на каком уровне я был?

Все промолчали.

– Ну же? Ну скажи. Что ты обо мне думала? Почему молчишь? Мне от этого только хуже!

– Ах, вина в бокале маловато.

– Подожди! Скажи только одно – я был хуже человека?

– Я скоро вернусь.

– Не уходи, скажи сначала!

– Нельзя. Пустой бокал – это подрыв авторитета монарха.

– При чем тут авторитет?! Подожди, Наоми! Наоми!

Но Наоми холодно развернулась и ушла.

– Наоми?

В этот момент, когда Сиатрич собирался бежать за ней, он услышал:

– Ах, вы пришли.

Наоми с улыбкой заметила Ынху.

– Думала, вы сегодня не придете…

Сиатрич тоже обернулся и расплылся в улыбке:

– Сколько лет, сколько зим, Лериана.

– Прошла всего неделя, – холодно ответила она.

Когда Сиатрич попытался обнять ее, Ноа встал между ними:

– Он имел в виду, что кажется, будто давно не виделись. Не будь таким невежественным.

– Когда же, наконец, я получу должное уважение как король… – проворчал Сиатрич.

В этот момент Наоми отступила от него и прошептала на ухо Ынхе:

– Если будете каждый раз отвечать на его слова, он начнет звать вас чаще. Надо уметь отказывать.

Слова звучали до боли знакомо. Ынха рассмеялась, а Сиатрич, будто ничего не заметив, радостно спросил:

– Так что, сегодня ты пришла, чтобы наконец-то поставить точку?

– Точку?

– Помнишь нашу последнюю партию в го? Была почти ничья. Хотя я был немного впереди. Тогда все испортил появившийся Ноа. Хоть сегодня доиграем? Я все помню.

Не дождавшись ответа, он, весело напевая себе под нос, повел ее в комнату. Там все уже было готово: очевидно, Сиатрич ждал ее. По его указке Ынха села напротив, у доски для игры в го.

– Вот здесь я поставил камень…

Но она внимательно посмотрела и прервала его:

– Этот камешек ведь я поставила?

– Ох, я же сказал – я все помню!

– Ваше величество, вы говорили это и в прошлый, и в позапрошлый раз.

Да, Сиатрич всегда так делал. Несколько раз она попадалась на его уловки, но потом поняла, что дело нечисто. В конце концов ее упрямство и соревновательный дух достигли такой степени, что, когда партию прерывали, она запоминала весь ход игры до последнего камня.

Увидев, что план провалился, Сиатрич, надувшись, встал с посохом в руке:

– Ну и ладно. Настроение пропало.

Мужчина, стоявший за спиной Ынхи, одобрительно погладил ее по голове – молодец. Ей было приятнее сохранить честность в игре, чем вспоминать выходки Сиатрича. Наоми, глядя на обиженного короля, только покачала головой, будто видела капризного соседа-ребенка.

– Ну хоть чай попей, – предложила она, позвав служанку.

Сиатрич распахнул окно. С улицы доносились детские голоса и смех.

Дети? Ынха удивленно подошла ближе. Насколько ей было известно, у Сиатрича и его супруги Соросо был всего один ребенок – принц Сеймур. Так что же это за дети? Пока она раздумывала, Сиатрич тихо проговорил, глядя на детей в саду:

– Уже время крестин…

Она тоже посмотрела в сад – дети, нарядные, вежливо кланялись королю.

– Крестины, да, – так же тихо откликнулась она.

В это время года обычно устраивались крестины для детей из знатных домов. Родители подносили ребенка к алтарю, а жрец благословлял его, окропляя святой водой. На той церемонии, где она присутствовала, появился сам Хика. Благодаря ему даже семьи из провинции приехали на крестины – убранство столицы тогда наводило на мысли о карнавале. «Было так шумно…» Родители, дедушка, столица. Она молча все вспоминала. И вдруг посмотрела на мужчину рядом. Она совсем забыла о самом важном.

– А где Ария и Рино? – спросила она.

* * *

Ынха спокойно сидела в нижней части сада особняка. Мужчина сказал, что все им объяснит и приведет к ней, после чего направился в детские комнаты.

Разумеется, если она в таком виде сейчас предстанет перед детьми, то вызовет у них только шок. Нельзя же им просто так сказать: «У мамы сейчас проблемы с памятью».

«Вот именно», – глубоко вдохнув, подумала Ынха.

Нужно вспомнить как можно больше, чтобы не показаться странной. Как там говорили в той передаче про здоровье: массаж кожи головы пальцами улучшает память.

– Надо полить еще! – послышался голос. Ынха поднялась с скамьи. Это были голоса детей.

– Нельзя, если полить слишком много…

– Рино!

Услышав знакомое имя, Ынха удивленно огляделась.

«Рино…»

Подойдя ближе, она увидела детей, окруживших одинокий саженец. Девочку лет восьми с каштановыми кудрями, заплетенными в две косички, и мальчика лет трех-четырех с черными волосами. Девочка, прижав к себе лейку, смотрела строго и уверенно.

– Это растение слабенькое, ему нужно больше воды. Мы в школе проходили. Ты же не ходишь в школу, – сказала Ария звонким голосом. И, гордо добавив, что это мамина школа, вызвала у Рино настоящую бурю эмоций. Он, кажется, был потрясен тем, что не ходит в школу, и на глазах у него выступили слезы.

– Я… Я тоже… В школу…

Ария тяжело вздохнула:

– Не плачь.

Потом она ласково погладила Рино по голове и улыбнулась:

– Рино, ты ведь должен слушаться старшую сестру, правда?

При виде этой улыбки плечи Ынхи напряглись. Что это? Дежавю? Слишком все это на кого-то похоже…

Маленький Рино, все еще всхлипывая, вдруг взглянул вверх – и встретился взглядом с Ынхой.

– Мамочка?

Он неуверенно, но радостно затопал к ней.

Рино, с золотистыми глазами и черными волосами, был поразительно похож на того мужчину, который представился ее телохранителем.

– Мамочка! – воскликнул малыш, бросаясь в ее объятия.

Прижимая к себе ребенка, Ынха слабо улыбнулась. Если только она ему не изменяла, то теперь ей стало предельно ясно, кто именно ее муж.

Сразу за братом к ней подбежала и Ария, обняла и потерлась щекой о щеку – уже без прежней самоуверенной улыбки, а с чистым, искренним выражением. Все растерянные мысли растаяли в объятиях маленьких ручек.

– Что вы тут делали? – присев, спросила Ынха.

– Поливали, – ответила Ария. – Мы поливали дерево.

Она указала на деревце ростом с нее саму:

– Прадедушка благословил его, так что теперь оно быстро вырастет, правда?

Хика настоял, чтобы дети называли его прадедушкой.

– Конечно.

Когда Рино исполнился год, Кит подарил их семье саженец – редкое дерево, которое за границей считается ценным. Говорили, когда оно вырастет, его белые лепестки будут падать, словно снег. С тех пор дети с любовью ухаживали за ним, но, возможно из-за другой почвы, саженец никак не рос. Ария и Рино начали переживать.

Однажды, в день сильного дождя, они ускользнули из дома, чтобы защитить дерево от ветра, и в итоге сильно простудились. Кит, получив нагоняй от Ноа и Сиатрича за то, что подарил бесполезную вещь, исчез на время. А Хика, услышав, что дети больны, сразу же прибыл к ним и передал деревцу часть своей силы. Благословленное верховным жрецом и напитанное любовью детей дерево начало стремительно расти.

* * *

Прошло время. Ария превратилась в настоящую юную леди, а Рино все больше напоминал Ноа. Саженец превратился в раскидистое дерево, дарящее тень. Сиатрич настолько полюбил это дерево, что стал сам приходить к ним, вместо того чтобы звать их во дворец. Адам также начал дремать именно под его ветвями, а не под своим любимым лавровым деревом. Уитон даже повесил на дерево качели для детей.

Ария села на качели, а Рино – тот самый, что теперь души в ней не чаял, – стал ее толкать.

– Сильнее! – крикнула Ария, и Рино с усилием, даже со звуком «уф», надавил ей в спину.

Адам, сидевший на другой ветке, нервно привстал, не зная, стоит ли вмешаться.

– Рино! Еще сильнее!

Бух.

Не успела фраза слететь с ее губ, как Ария полетела вниз.

Лериана, наблюдавшая за происходящим, вскочила, собираясь подбежать к детям, но кто-то неожиданно схватил ее за руку.

– Не нужно, – тихо сказал Ноа и кивнул головой в сторону детей.

Рыцари и слуги, наблюдавшие издалека, побелели от ужаса и бросились к детям. Ноа просто обнял Лериану и прижался щекой к ее плечу.

Ария, с трудом выбравшись из цепких рук слуг, бросилась к Лериане и вцепилась в нее. Когда Ноа попытался обнять девочку, Ария схватилась за одежду матери и отказывалась отпускать. Рино, всхлипывая, тоже подбежал к Лериане и уткнулся ей в ноги. Ноа протянул к нему руки, но мальчик обогнул Лериану и спрятался за ее спиной. Лериана, с детьми, буквально висящими на ней, хмуро посмотрела на Ноа. Он лишь пожал плечами.

– Если их баловать, так и привыкнут.

Он мог, например, исподтишка припугнуть мальчика, предложившего Арии потанцевать, или отомстить шутнику Сиатричу, если тот дразнил Рино. Внешне он всегда вел себя вот так – хладнокровно и слегка насмешливо.

– Может, хватит притворяться, герцог? – сказала она.

– Я и не притворяюсь. Я всегда искренен, – ответил Ноа и приблизился, коснувшись ее губ в коротком поцелуе. – Вот, видишь?

Лериана усмехнулась в ответ на его наглость. А потом… с неба посыпались листья, белые, как снежинки. Так они вместе и взрослели.

– Не волнуйся, дерево станет о-о-очень большим, – сказала Ынха. Рино засиял от счастья, а Ария, как ребенок, с любовью погладила саженец.

– Госпожа!

Ынха обернулась. Издали к ним спешили Адам с серебристыми волосами, Энсли, Уитон и Гидеон.

– Простите за то, что было, сэр Тейлор, – сказала она, поднимаясь.

Адам с облегчением кивнул. Гидеон заговорил дрожащим голосом:

– Вы… теперь в порядке?

– Да, все хорошо, Гидеон, – ответила она.

Он с облегчением выдохнул, словно сбросил камень с души.

– Госпожа! А вы… Вы меня помните? Правда помните?

– Конечно, сэр Уитон, – кивнула она и тепло улыбнулась стоявшей чуть позади Энсли. – Энсли.

Она ответила ей почтительным поклоном и улыбкой.

В этот момент сзади раздался низкий голос:

– Вот вы где.

Мужчина подошел ближе. Рино замахал рукой отцу. Ынха, скрестив руки, наклонила голову:

– Вот и вы, дорогой супруг.

Ноа моргнул, потом мягко улыбнулся:

– Я слегка задержался, моя дорогая жена.

Он взял Лериану за руку и притянул ее в объятия.

– Шутите над женой, потерявшей память? Нехорошо, – пробурчала она.

– А тебе понравилось?

Он убрал прядь волос с ее лица и весело улыбнулся. Она нахмурилась.

– Интересно, когда же твой ужасный характер станет чуть получше?

– Хм… Может быть, в следующей жизни?

– Вряд ли.

– Зря ты так.

Ынха прищурилась.

– Знаете, есть вещи, которые не меняются… даже спустя очень-очень много лет.

– Например?

– Ну… чей-то характер, например.

Она цокнула языком.

– Говоришь так, будто сама все видела.

Услышав слова Ноа, Ынха на миг замолчала, а затем кивнула.

– Потому что видела. Все.

– Что? – Ноа удивленно на нее посмотрел. Ынха взглянула на него, а затем поочередно крепко обняла Арию и Рино.

Теперь она помнила. Все. Каждого. Каждую каплю любви, которую когда-либо ощущала к ним. Она встала и взяла Ноа за руку.

– Мне пора.

Сжав его ладонь, она тут же ее отпустила.

– Там есть тот, кто ждет меня.

В этот момент послышался стук уходящего поезда. И голос мужчины, передававшего ей свое прощальное обещание.

* * *

Сморщившись от боли в области таза, она медленно приподняла верхнюю часть тела. Ныла буквально каждая ее клеточка: от тазовых костей до бедер и ладоней. В ушах стоял гул, будто она оказалась на большой высоте, – она ничего не слышала, кроме стука собственного сердца. Ынха видела, как люди вокруг что-то говорят, но не слышала их, а находилась словно в немом кино – видела лишь движения губ. Она повела взглядом, ища среди них кого-то одного.

«Где он…»

В этот миг звуки обрушились разом, шумом ворвавшись в ее сознание.

– Девушка, вы в порядке?

– Что произошло?

– Все хорошо?

Потирая больное место и мотая головой, Ынха кивнула, стараясь показать, что с ней все нормально. Казалось, прошло много времени, но по ощущениям это был всего лишь миг.

Снизу по лестнице поднимался врач – он спешил к ней, расталкивая толпу. Ынха вскинула руку, давая понять, что с ней все в порядке.

– Все равно проверьтесь. Мы же в больнице, – сочувственно подсказала пожилая женщина с добрым выражением лица.

– Простите, но я должна найти одного человека, – решительно ответила Ынха и побежала вверх по ступеням, проскальзывая между людьми.

Пробежав еще один пролет, она постепенно замедлила шаг. В конце коридора стоял мужчина, приложивший телефон к уху. Он озирался по сторонам и явно был взволнован.

– Где ты? – прошептал он в трубку.

– Позади тебя, – раздался тихий голос.

Он резко обернулся. Ынха с улыбкой обняла его.

– Нашла, – прошептала она.

Он облегченно вздохнул, опуская голову ей на макушку. Теперь она понимала, почему раньше он смотрел на нее так… с такой болью.

Она прижалась лбом к его груди.

– Ноа.

* * *

Телефон с резким стуком упал на пол. Звук падения эхом разнесся по коридору больницы. Вон невольно сжал пальцы в кулак. Холод от напряжения так и не отступил от кончиков пальцев, но тепло, коснувшееся его спины, ощущалось удивительно. Он чувствовал себя живым. Он медленно повернулся к ней лицом. Ынха все еще крепко обнимала его.

Вон приоткрыл рот, будто хотел что-то сказать, но в этот момент Ынха подняла голову и встретилась с ним взглядом. Он посмотрел на нее, так и не произнеся ни слова.

«А что, если она помнит все, как Лериана?»

До этого момента Вон ни разу по-настоящему не задумывался, как он себя поведет в такой ситуации. Он просто твердил себе снова и снова: вспомнит – хорошо, не вспомнит – тоже хорошо. Как будто уже смирился. А Ынха тем временем прижалась ухом к его груди, словно вслушиваясь в биение сердца.

– Ноа, – тихо позвала она.

Он не знал, бьется ли его сердце или уже остановилось. Только сейчас до него дошло: он действительно все это время хотел, чтобы она вспомнила… все. И так и не нашел в себе сил заговорить.

Ынха обеими руками обняла его лицо, провела подушечками больших пальцев по его векам.

– Почему ты так поступил? – спросила она.

– О чем ты? – с трудом ответил он.

– Почему не захотел, чтобы я вспомнила?

– Что?

– Все.

Он слабо усмехнулся, будто пытаясь скрыть боль:

– Мы ведь тогда дали друг другу обещание. В том поезде. – Он обнял ее за талию и шепнул, как будто снова возвращаясь в тот миг: – Ты ведь обычно не держишь обещания. Почему именно это решила сдержать?

Он несильно похлопал ее по голове.

– Почему ты так говоришь? – тихо спросила Ынха с обидой в голосе.

«Потому что мне больно. Потому что я злюсь на себя за то, какой была тогда…»

– Все еще не можешь быть честной, – с улыбкой прошептал он, будто уже читал ее мысли.

Она чуть прикусила губу, хотела что-то сказать, но промолчала. Он снова крепко прижал ее к себе и прошептал на ухо:

– Скажи честно. Еще раз.

– Я скучала по тебе, – прошептала она.

– Еще.

– Все.

– Все?

Она попыталась отстраниться, но он удержал ее за руку. Опустив глаза, он медленно приблизился к ней.

– Для меня – еще не все.

– Прости…

Его длинные пальцы легко приподняли ее подбородок. Она подняла глаза. Их взгляды встретились.

– Скажи еще.

Он просил, будто все еще не услышал самого важного.

– Я люблю тебя.

Когда Ынха закрыла глаза, их губы мягко соприкоснулись.

* * *

– Подайте, пожалуйста, мяч.

Вон поднял бейсбольный мяч, который катился прямо к его туфлям. С другой стороны трубки раздался удивленный голос секретаря:

– А Ынха в порядке?

– Серьезных травм нет, – ответил Вон. – Видимо, из-за скопления людей прямого падения удалось избежать, – продолжил он. Вон улыбнулся и бросил мяч ребенку в больничной одежде. Тот застенчиво улыбнулся и поймал его.

– Директор, – вновь спросил секретарь с некоторой тревогой в голосе, – вы уверены, что все в порядке?

Голос Вона был на удивление спокойным, как будто он улыбался, хотя только что говорил о том, что его девушку толкнули с лестницы.

– Да, со мной все хорошо, – спокойно ответил Вон и сел на скамейку в саду при больнице. – Главное – хорошенько разобраться с Ким Джухоном.

– Да-да, конечно… – неуверенно ответил секретарь и положил трубку, явно не понимая, что происходит.

Вон оперся локтем на спинку скамейки и посмотрел в окно больницы.

Он знал, что Ынха встретилась с Ким Джухоном, а потом ее столкнули с лестницы, поэтому сразу же предлагал ей обратиться к врачу. Но она махнула рукой, сказав, что ничего страшного и она не собирается показываться доктору, даже если умрет.

Тогда Вон серьезно заявил, что сам довезет ее на инвалидной коляске до палаты бабушки, но его предложение было сразу же отвергнуто. Ынха сказала ждать ее в саду и не следить за ней.

Вон тихо фыркнул.

«Надо было просто пойти за ней», – подумал он. Ынха до недавнего времени была так покорна, что казалось, она готова слушать все, что угодно. «Никогда бы не подумал, что она так быстро вернется в норму и станет рассудительной».

С легкой долей разочарования Вон отправил секретарю видеофайл. Когда он узнал о Ким Джухоне, тот уже покинул больницу. Вон хотел пойти за ним, но Ынха остановила его и показала ему видео. Теперь секретарь обязательно выполнит его распоряжения.

– Хм, – хмыкнул Вон, недовольно сложив руки на груди.

Жизнь с воспоминаниями из прошлой жизни была в целом неплохой, но иногда появлялись подобные раздражающие моменты. Например, когда надо было разобраться с неприятными людьми. Хотя, если сильно захотеть, это было не так уж и сложно, просто становилось все более запутанным.

В этот момент Ынха появилась за стеклянной дверью. Вон тепло ей улыбнулся. Она оглядывалась, будто что-то или кого-то искала, пока не увидела Вона и не помахала ему рукой. Вон поднял руку в ответ.

«Если узнает – обидится», – подумал он, собираясь пойти к ней, но вдруг Ынха повернулась, словно услышав чей-то зов.

Вон поднялся, наклонив голову. У порога Ынха весело разговаривала с незнакомым мужчиной.

– Это еще кто? – пробормотал он.

Мужчина взъерошил ей волосы, а Ынха толкнула его кулаком и, помахав рукой, велела уходить.

Похоже, это был не просто знакомый. Вон нахмурился. Его приподнятое настроение снова начало ухудшаться. Судя по всему, будет очень непросто не делать того, что ей не понравится. Он внимательно посмотрел на руку мужчины, который трогал голову Ынхи. «Большие руки?» – подумал он.

– Долго ждал? – вдруг раздался голос Ынхи, она уже стояла перед ним.

– Ты уже виделась с ней? – улыбаясь, спросил Вон.

Ынха, невольно задержав взгляд на полуулыбающихся губах Вона, быстро опомнилась и пробормотала:

– А, да-да…

Лицо ее порозовело.

На самом деле, после того физического контакта разговаривать с ним с такого близкого расстояния стало немного неловко. Именно поэтому она настояла на том, что пойдет к бабушке в палату одна, и оставила его ждать.

«Мы же уже женаты, что за стыд?» – много раз повторяла она себе, но при встрече голова снова пошла кругом. «Ладно, ничего страшного, мы же вместе!» – решительно сказала она себе и стала говорить обо всем подряд:

– Бабушке уже лучше. Результаты анализов пришли сегодня утром – все в порядке, скоро выпишут, – сказала Ынха, но вдруг замолчала.

Вон, казалось, слушал ее вполуха – его взгляд был направлен куда-то в сторону.

«Что с ним?» – подумала она и повернула голову туда, куда он смотрел. Перед ней оказался затылок ее двоюродного брата. Ынха перевела взгляд с широкой спины брата на лицо Вона. «Сейчас дыру у него на спине прожжет взглядом…» Кузен, будто почувствовав, что на него смотрят, оглянулся и почесал затылок.

Она уже собиралась спросить, почему он так смотрит, но Вон заговорил первым:

– Это тот парень?

– Что? Какой парень?

Вон прищурился, явно недовольный.

– Тот, о котором ты говорила раньше…

– Когда раньше?

Вон расправил ладонь.

– Ты говорила, у него руки больше, чем у меня. Тот самый.

– Руки? У кого руки большие? А-а…

Внезапно в голове у нее промелькнула та глупая шутка, которую она сказала раньше.

Вон недовольно посмотрел на нее, а она отчаянно избегала взгляда.

– А-а, тот с большими руками? Да-а…

Ынха, запинаясь, громко сглотнула. «Вот же…»

– Это просто сон. Там был очень красивый парень, – стала оправдываться Ынха. – Он был красивым, с большими руками, очень красивым…

Она пошатывалась, прикрывая рот двумя руками. «Ну зачем я так сказала?» – думала она. Тогда просто не хотела уступать и сказала первое, что пришло в голову, а на самом деле тот парень оказался очень хорошо знакомым человеком. Если бы она знала, что этот парень – Вон, стоявший прямо перед ней, она бы ни за что не сказала подобного.

– Ты точно уверена, что это он? – спросил Вон, кивая на мужчину.

– Нет, это мой двоюродный брат, – ответила Ынха. – Мы встретились в палате бабушки.

– Правда? Не похожи.

– Ну, он сын моей тети. А тетя и ее муж очень похожи внешне. Когда они стоят рядом, кажется, что у них даже губы одинаковые…

«Почему я все это объясняю?»

– Хм, правда?

– Пошли.

Побледневшая Ынха схватила Вона за руку и потянула за собой.

«Зачем я это сказала? Зачем вообще говорила об этом? Лучше бы молчала – так было бы проще».

– Тогда кто этот человек?

«Ты!» Ынха подавляла в себе желание признаться. Если Вон узнает правду, то мучиться ей придется как минимум год, а то и дольше – он станет дразнить ее без конца.

– Я его не знаю и никогда больше не увижу.

– Никогда?

Когда Вон переспросил, она решительно кивнула. Кажется, он был доволен таким ответом. В конце концов, это почти правда – такого человека просто нет в этом мире.

Ынха решила сохранить тайну о настоящей личности того мужчины только для себя. Навсегда.

* * *

«Хм-м».

Ынха стояла рядом с автоматом с напитками, расположенным перед библиотекой, и пристально смотрела на экран смартфона. В поисковой строке уже было полно запросов вроде «Ким Джухон», «оскорбления Ким Джухона», «дело о насилии Ким Джухона» – один за другим.

«Распространяется намного быстрее, чем я думала».

Прошло всего несколько дней после того, как она выложила видео, но благодаря свидетелям, которые видели, как Ким Джухон толкнул женщину на лестнице, и записям с камер наблюдения репутация актера рухнула в пропасть. Ынха боялась, что из-за этого у нее самой могут начаться неприятности. Однако, кроме пришедших к ней на допрос полицейских, вокруг царила удивительная тишина, будто все это – не ее история. Конечно, она догадывалась, благодаря кому все настолько тихо.

«С тех пор он меня не видел».

Она провела пальцем по экрану вверх-вниз и тихо вздохнула. После последнего сообщения «Библиотека» общение прервалось.

Восстановить память было хорошо, но теперь из-за дела Ким Джухона ее время уходит на допросы, к тому же начались экзамены, а Вон из-за всей этой суеты тоже никак не мог найти время увидеться.

«Да он даже не предлагает встретиться».

Она сжала пустую банку и выбросила ее в мусорное ведро. Из-за экзаменов и дел, видимо, никто даже не вспоминает о встречах. Если бы он предложил первым – она бы, наверное, согласилась без раздумий. Да, именно так. Ворча про себя, Ынха вернулась на свое место – и обнаружила на столе небольшую бархатную коробочку.

«Что это?»

Она открыла крышку – внутри лежали часы. Синий циферблат переливался под светом лампы. Схватив часы, Ынха выскочила на улицу. Но того, кто оставил подарок, нигде не было. «Если пришел – хоть покажись». Она сразу позвонила, но Вон не взял трубку, оставив лишь сообщение: «Учись усерднее».

Ынха сдержала раздражение и направилась домой. Усердно учиться? Кто бы говорил!

* * *

– Я дома.

Как только Ынха вошла в дом, ее встретил Точжин.

– Почему так поздно? Ты видела время? Скоро полночь.

Он, словно отец, отчитал ее за позднее возвращение и уставился на ее запястье.

– Время экзаменов, ходила в библиотеку. А мама где?

– Наверное, ты была на свидании. Что это за часы? От Вона?

– Да, от него.

«Почему он так старается заботиться только о Воне?»

Неизвестно, знает ли он о ее мыслях, но Тоджин, словно зачарованный, вертел часы в руках и вдруг спросил:

– А ты что ему подарила?

– Я?

– Что-то подарила или нет? Ну, когда мы вместе относили.

– Э-э-э… Ты про закуски?

Ынха нахмурилась. Вспомнила и подумала – это все? Даже еду мама готовила.

Она задумалась, не слишком ли она равнодушна, но Точжин перебил ее:

– Нет, сегодня у него день рождения. Вот и спрашиваю, подарила ли ты ему что-нибудь.

– День рождения? – Ее лицо исказилось от удивления.

– Что? Ты не знала?

– Откуда ты знаешь про его день рождения? Перестань придумывать!

– Придумывать?!

Точжин, полный решимости доказать, что он прав, взял телефон и начал что-то искать, а потом поднес экран к лицу сестры.

– Смотри.

Ынха, встревожившись, схватила телефон и посмотрела на профиль. «17 апреля».

Это же сегодня! От неожиданности Ынха уронила телефон Точжина.

– Эй, эй! Ты знаешь, сколько он стоит! – Точжин вскрикнул, поднимая упавший телефон. Пока он был занят, Ынха бросилась в комнату, схватила сумку и выскочила за дверь.

– Пак Ынха! Куда ты отправилась так поздно ночью?!

– Я… Я ненадолго, скоро вернусь!

* * *

– Остановите здесь, пожалуйста.

Быстро передав деньги таксисту, Ынха сразу рванула к двери. Хотелось плакать.

День рождения – ведь это одно из трех главных событий для пар: День святого Валентина, Рождество и день рождения.

Она нажала на звонок. Услышав знакомый голос с вопросом «Кто там?», Ынха решительно ответила:

– Это я, Ынха.

– Что? – В голосе Вона слышалась явная растерянность. Вскоре дверь открылась, и послышался шум его быстрых шагов.

Он вышел к двери и внимательно посмотрел на Ынху.

– Что случилось? Почему приехала без предупреждения среди ночи?

Вон снова посмотрел на часы на запястье.

– Ты же не отвечала на звонки.

– Все в порядке. Просто чуть не забыла кое-что, самое важное.

– Что?

«Еще чуть-чуть…» – Ынха убедилась, что до полуночи осталось немного времени.

– Пойдем.

Она взяла Вона за руку и вывела его на улицу. Они зашли в ближайшую пекарню, где Ынха выбрала самый большой торт.

– Сколько свечей поставить? 28? 29?

«У него американское гражданство? Тогда, может, возраст считать по международной системе?» – задумалась Ынха, не зная, по какому стандарту считать. В конце концов заказала:

– Просто дайте тридцать штук, пожалуйста.

Она снова проверила время.

Нужно успеть дойти до дома!

23:58. Ынха задумалась и подошла к пустынному углу дома неподалеку. Она села на корточки, открыла торт, кое-как воткнула свечи и зажгла их.

– Задуй свечи.

Вон, смутившись от неожиданности, смотрел на торт, который Ынха выставила перед собой.

– Быстрее, быстрее.

Она настойчиво подгоняла его, и Вон неловко задул свечи.

Когда он вопросительно посмотрел на нее: «Это все?» – Ынха наконец чуть успокоилась и выдохнула.

– С днем рождения.

– День рождения?

– Да, ведь в профиле у тебя так написано.

– Правда?

Вон отреагировал равнодушно, а Ынха нахмурилась.

– Почему ты мне не сказала? Ты же из-за этого пришла?

– Почему ты мне не сказал про день рождения?

– Для меня это неважно.

Он даже не стал уточнять, правда ли это. Тогда Ынха строго уставилась на него.

– Это важно для меня.

Она сказала это с решительностью в голосе, и Вон тихо рассмеялся.

– Я не знал.

– Мы столько времени вместе, а ты все еще не понимаешь, что важно.

Ынха покачала головой. Тогда Вон взял ее за руку.

– Да, действительно… так долго были вместе… – повторил он, перебирая ее пальцы.

Потом, улыбнувшись, он показал на свечи.

– Кстати, их тридцать.

– Ах. – Ынха разочарованно спрятала одну свечу в ладони. – Пусть ее не будет.

– Мне двадцать восемь.

– И эту тоже.

Она спрятала еще одну свечу. Затем хлопнула в ладоши, глядя на Вона.

– Поздравляю с двадцативосьмилетием.

– Ты все еще не понимаешь самого важного, – насмешливо сказал он.

Ынха не знала, что ответить.

– Нет, это не потому, что я не знала…

– Ладно, ладно, – перебил Вон, забирая свечи и складывая их в карман.

Ынха, надувшись, посмотрела на него.

– Теперь ты должен мне все рассказывать. Все-все.

– Хорошо.

Вон тихо ей улыбнулся. Ынха снова упаковала торт в коробку, встала и взяла Вона за руку, ведя его за собой.

– У тебя американское гражданство?

– Да.

Когда Вон попытался забрать у нее торт, Ынха передала его и подняла указательный палец вверх.

– Значит, нельзя говорить, что тебе 28. По корейскому исчислению тебе 29 или 30.

«А перед друзьями я ведь называла тебя двадцативосьмилетним».

– Я же иностранец.

– Хм, ну это…

Ынха наклонила голову набок, раздумывая. Вон пожал плечами и ответил с улыбкой:

– Вот так и есть.

– Как к тебе обращаться?

– Дорогой?

Ынха легко проигнорировала это и продолжила:

– Директор Вон, бизнесмен Вон, богач Ли Вон.

– М-м-м, милый?

Вон улыбнулся, а Ынха встретила его взгляд и сказала:

– Будет «тот самый Ли Вон».

Вон цокнул языком.

– Мы уже почти дома.

У двери Ынха резко повернулась к Вону.

– Завтра работаешь?

– Нет. Куда-нибудь сходим?

Ей очень хотелось отпраздновать его день рождения, хотя она и не успела подготовить все как следует. Немного подумав, Ынха приоткрыла глаза.

– Не уволят?

– Не уволят.

– И как ты так умудряешься бездельничать и не вылететь? В чем твой секрет?

– Хочешь узнать?

– Ну… не особо.

– Подойди сюда.

Вон встал, словно собираясь открыть какую-то великую тайну, и подозвал ее к себе. Она с сомнением подошла ближе. Когда он притянул ее еще ближе, Ынха нехотя подставила ухо. Он обнял ее за плечи, подул ей в ухо и прошептал:

– Я просто все очень хорошо делаю.

От этих слов у нее побежали мурашки, и Ынха попыталась его оттолкнуть, но Вон не дал ей отойти, крепко прижав к себе. Она тоже обняла его в ответ.

– Увидимся завтра после работы.

– Это будет поздно вечером.

– Давай тогда после вместе поужинаем? Посмотрим фильм.

– А ты не заснешь?

– Ты меня за кого держишь?

– А что? Я же многого о тебе не знаю.

«Черт, с этим мужчиной нельзя давать поводов для таких подколок», – подумала Ынха, сжав зубы и резко оттолкнув его.

– Все, я пойду. Уже слишком поздно.

Она посмотрела на часы и помахала рукой.

– Я вызову такси, заходи.

Вон, сначала посмотрев на ворота, потом на нее, вдруг спросил:

– Заходить будешь?

– Что? Приглашаешь на рамён?[5]

– Угу.

– Даже не понимая, что это значит?

Ынха усмехнулась и помахала рукой в знак отказа. Тогда Вон наклонил голову.

– Знаю.

– Как это?

Ынха моргнула.

– Ты же утверждаешь, что я хорошо говорю по-корейски.

Вон сцепил пальцы с ее и встал у двери.

– Пойдем поедим рамён, – сказал он ласковым голосом.

Ах, это ведь была просто шутка. Ынха молча сжала губы.

– Не хочешь?

Она покраснела и опустила глаза.

– Ну, нет. Спасибо, я откажусь.

Потом, оглядываясь по сторонам, тихо пробормотала себе под нос:

– Сегодня все знают, что я была у тебя…

Затем робко добавила:

– В следующий раз.

* * *

– Разве у тебя сейчас экзамены? Вот повезло – вместо подготовки смотришь телевизор.

Ынха подняла голову и увидела, что Точжин нахмуренно смотрит на нее сверху вниз.

– Экзамены уже закончились.

– Как сдала?

– Так себе.

– Вот смотри, а он тоже вроде был ничего, а как низко пал!

Точжин сел рядом с сестрой, наблюдая за пресс-конференцией по телевизору.

На экране унылый Ким Джухон поднимает маску и извиняется. Точжин собирался переключить канал, но Ынха отобрала у него пульт.

– Тебе же он тоже нравился.

– Нет, не нравился. Что за глупости?

Ынха, наблюдая за тем, как в новостях снова и снова всплывают имена «студентка А.» и «Ким Джухон», склонила голову набок. Серьезных травм у нее не было, и, чтобы не волновать семью, она даже ничего им не сказала.

Но люди – странные существа.

– Слушай, Точжин, – позвала она брата.

Иногда бывает, что ну просто невозможно молчать.

– Что такое?

– Это секрет.

– Какой секрет?

– То, что случилось с Ким Джухоном… все это из-за меня.

Точжин повернул к ней голову.

– А?

– Эта студентка А. – это я.

Он уставился на нее, чуть дернув губами, а потом закинул в рот клубнику.

– Правда, что ли?

Тон у него был такой, словно он ей совершенно не поверил: «Конечно это ты, ага».

Точжин повернулся к сестре. Потом потребовал вернуть пульт. Ынха спрятала его за спину и продолжила:

– И еще один секрет.

– Да ну?

– В прошлой жизни я была очень красивой.

Точжин внимательно посмотрел на нее и положил хвостик клубники на тарелку. Он, наверное, пытается понять, болеет ли она или просто сбегает от реальности после экзаменов.

– Правда-правда.

Ынха подчеркнула всю серьезность своих слов.

Точжин встал и положил руку ей на лоб.

– Температуры вроде нет.

– И еще я была аристократкой. Богатой аристократкой. Нефтяной баронессой.

– В Корее нефть есть?

– Нет, конечно.

– Тогда ты арабская принцесса?

– Не принцесса, а аристократка. По местным меркам – дочь дворянина. Да уж, тому, кто не жил в сословном обществе, этого не понять, – покачала головой Ынха и оторвала хвостик у клубники.

Точжин внезапно подвинул ее на соседнее место, забрав пульт.

– Эй-эй, если ты в прошлой жизни была богатой дворянкой, значит, я был королем?

– Что?

Точжин вздохнул с недоумением и покачал головой. Ынха уронила клубнику на колени.

– Сиатрич?

– Мама пришла. О, зять тоже с ней. – Точжин встал и пошел встречать мать и Вона у входной двери.

– Не может быть. – Ынха с подозрением смотрела ему вслед.

* * *

После случайной встречи с матерью на детской площадке общие ужины с Воном и ее семьей перестали быть чем-то необычным. Когда они закончили ужин и направились к лифту, чтобы дойти до машины Вона, тот внезапно спросил:

– Поссорилась с братом?

От Вона не скрылся странный взгляд Ынхи в сторону Точжина – она быстро сообразила, что это заметно. Ынха спокойно ответила:

– Говорят, мой брат в прошлой жизни был королем.

Сначала Вон не понял, о чем речь, но потом подозрительно приподнял губы:

– Сиатрич?

– Да нет, глупости это все.

«Пак Точжин – Сиатрич» – эта мысль у Ынхи вызвала мурашки по коже.

– Наверное, нет… – сдержанно сказал Вон.

В этот момент лифт остановился на подземной парковке. Ынха вышла первой.

– Знаешь, мне стало любопытно, – начала она.

– Что именно?

– Живем ли мы все здесь, потому что реинкарнировались?

– Хм, – задумчиво ответил Вон, замолчал на мгновение, а затем продолжил: – Даже если так, то мы все равно забыли бы.

– Наверное.

«Без чудес и совпадений узнать не удастся. То, что мы смогли вспомнить друг друга, – уже настоящий подарок судьбы».

– А мы когда-нибудь забудем все?

– Если сейчас счастливы.

– Если счастливы?

– Значит, времени вспоминать прошлое будет все меньше.

– Жаль, – тихо произнесла Ынха.

Вон нежно погладил ее по голове, словно утешая. Ынха достала телефон и переключила камеру на фронтальную, чтобы они оба были в кадре. Затем дернула Вона за воротник.

– Улыбнись.

– Так внезапно?

– Мы же ни разу вместе не фотографировались.

Вон хотел возразить, что много фотографировал ее, но уступил ей. Она снова потянула его за воротник, подгоняя:

– Быстрее.

Он улыбнулся и сказал:

– Фальшиво.

– Я говорю – улыбайся!

– Хорошо, снимай.

Когда улыбка Вона исчезла, Ынха широко раскрыла рот в улыбке и долго нажимала на экран. Звуки работающей камеры эхом раздавались по всей парковке.

* * *

Когда в квартире Вона зазвенел домофон, экран заслонил знакомый контейнер с закусками. Улыбаясь, Вон спросил, кто там, и Ынха выглянула из-за своей «ноши».

– Доставка.

Вон открыл дверь и взял контейнер, но заметил, что Ынха держит в другой руке еще что-то, и спросил:

– Ноутбук?

– Это брата.

– Зачем взяла?

– Просто боялась, что пропадет и будет жалко.

Ынха плюхнулась на диван и достала из сумки фоторамку, поставив ее на стол.

– Вот это тоже.

– Что это?

Вон взял рамку и, глядя на фото, невольно улыбнулся. В рамке была распечатанная фотография, которую они сделали вместе в прошлый раз на парковке.

– Кофе? Чай?

– Зеленый чай.

Вон убрал контейнер с едой в холодильник и поставил чайник с водой, а Ынха, положив ноутбук на колени, смотрела на белый экран с мерцающим черным курсором. Вон, облокотившись локтем на спинку дивана, наблюдал за ней, глядя в ноутбук.

– Что собираешься писать? Задание?

– Дневник.

– Дневник?

– Что-то вроде.

– Пишешь воспоминания Лерианы?

Ынха скривилась:

– Откуда ты знаешь?

Вон мягко провел большим пальцем по ее веку и тихо рассмеялся:

– Я все знаю.

«Не обманешь». Ынха усмехнулась и крепче прижала ноутбук к себе.

– Я больше не хочу забывать.

Людей, которых встретила, события, радости и печали, переживания – со временем все потускнеет и растворится. Но она не хотела позволять воспоминаниям исчезать напрасно.

– Сейчас можно сохранить облик на фото.

Вон еще раз улыбнулся, глядя на рамку.

– А ты хочешь сохранить в письменном виде?

– Буду выкладывать в блог. Может, если судьбы пересекутся, кто-то еще себя узнает.

Вон сдержанно фыркнул и кивнул.

– И с чего начнешь?

– Хм-м…

Ынха задумалась, не зная, что именно написать. Она закрыла глаза и скрестила руки на груди. Вон, ожидая ответа, вдруг начал печатать слово «Ноа». Услышав стук клавиш, Ынха открыла глаза и отодвинула ноутбук в сторону.

– Вода закипает.

Вон пожал плечами и ушел за чаем. Ынха безжалостно удалила имя Ноа и пробормотала «хм-м». Смотря на то, как она погрузилась в размышления над пустым документом, Вон громко сказал:

– Просто пиши про того, кто первым приходит в голову.

– Тот, кто первым приходит в голову… – задумалась Ынха, положив руку на бедро и опершись на нее подбородком. – Если я напишу про Ноа, он снова скажет, что я сама все придумала и все знаю. Это раздражает.

Постоянные шутки Вона пробудили в ней бунтарский дух, и она выбрала того, кто явно не нравился Вону. На чистом листе Ынха написала: «Хика Теминт», а затем добавила прилагательное «прекрасный». В этот момент Вон подошел и бесстрастно нажал «стереть».

– Что ты делаешь?

– Исправляю.

Вон стер слово «прекрасный» и протянул ей чашку с чаем. Ынха взяла зеленый чай и сделала глоток.

– «Прекрасный» – это как-то не в тему. Он же мужчина.

Ынха снова начала печатать: «Хика Теминт, красивый», но Вон снова стер написанное.

– Опять?

Ынха схватила его руку, чтобы помешать, но он поднял ее и положил себе на плечо.

– Исправляй.

Вынужденная смириться, Ынха нахмурилась.

– Как исправлять? Он же красивый!

– Некрасивый.

– Не выдумывай.

– Да когда я?..

– Прямо сейчас.

– Ладно.

Вон улыбнулся, положив подбородок ей на плечо, а она тем временем пыталась его оттолкнуть.

– Ах, так я ни одного слова не напишу.

– Просто пиши.

– Я хочу, но кто-то все время мешает.

– Кто?

– Есть такой – Ли Вон.

– Не думаю.

– Думаешь.

– Не думаю.

– Хватит.

Ынха закрыла Вону рот руками.

– Тогда начнем с пролога. В блоге есть место для пролога.

Вон поднял руки и отпустил Ынху. Она выбрала несколько фраз. Когда Ынха писала, Вон стирал и переписывал, потом она снова стирала и писала – так они спорили долго, пока наконец не пришли к одному варианту.

[Всем, с кем мы вместе вспоминаем прошлое.]

– Всем? – спросил Вон.

– Хм-м…

После коротких раздумий Ынха легко постучала по клавишам.

Она подняла ноутбук:

– Теперь нравится?

Вон рассмеялся:

– Теперь нравится еще больше.

Он взял ноутбук и поцеловал ее сначала в щеку, а потом в губы. Ынха рассмеялась и оттолкнула его, а Вон нажал кнопку «сохранить». Курсор мигал в конце второй строчки:

[И Ноа – любви всей моей жизни.]