Решив не терять ни минуты, Джейн подхватила юбки и бегом понеслась через двор к студии. Ввалившись внутрь, она постаралась замедлиться настолько, чтобы хоть чуть-чуть сохранять достоинство, но, охваченная волнением, зашагала вперед так быстро, что со стороны это вполне могло сойти за все тот же бег.

Месье Шастен по-прежнему стоял рядом с месье Аркамбо, тем самым учеником, что создал композицию à la Chinoiserie.

– Мадам! Чем могу помочь? – Шастен оставил ученика и направился навстречу Джейн.

– Простите, что беспокою, но мне нужно перемолвиться словечком с мужем. – Та огляделась, ожидая увидеть Винсента, с головой закопавшегося в чары.

– Мне жаль, но здесь вы его не найдете. Он ушел вскоре после вас. – Бруно улыбнулся. – Но возможно, я тоже смогу быть вам чем-нибудь полезен?

– Благодарю, но нет. – Хотя Джейн не терпелось обсудить пришедшую ей в голову идею, но в первую очередь она хотела поделиться ею с Винсентом. По здравом размышлении это казалось наиболее разумным шагом: если у этой идеи имеются какие-то недостатки, Винсент-то точно их заметит. – А он не сказал, куда направляется?

– Обратно в дом, полагаю.

Поблагодарив хозяина, Джейн направилась в дом уже куда более спокойным шагом, недоумевая, как умудрилась разминуться с мужем: она ведь сидела на главной лестнице, сразу у входа. За время ее короткой беседы с месье Шастеном ветер усилился, и первые снежинки, предвестники той самой бури, коей грозили темные тучи, уже начали падать, так что Джейн снова ускорила шаг. В конце концов, могло статься так, что Винсент зашел в дом в тот самый момент, когда ее осенило идеей о призме – ведь тогда она почти ничего вокруг не видела.

Мысль о том, чтобы запечатать чары в стекло, не давала ей покоя, так что Джейн направилась в гостиную, надеясь застать Винсента там. Возле камина сидела мадам Шастен, занятая вышивкой, и Джейн пришлось вытерпеть несколько минут светской беседы. Все это время двор заметало снегом, и мысли Джейн кружились в голове таким же вихрем, как снежинки за окном, – столько возможностей сулило сделанное ею открытие. Ей то и дело приходилось заставлять себя прислушиваться к тому, что говорит мадам Шастен, – а та говорила о детях, о погоде, о грядущих званых ужинах, – в общем, обо всем, что совершенно не интересовало Джейн в данную минуту.

Она изо всех сил сдерживалась, чтобы не спросить у мадам Шастен, где в их городке можно найти стеклодувов, хотя ей нестерпимо хотелось начать эксперименты сейчас же. Но еще больше ей хотелось отыскать мужа.

Казалось, что в небесах кто-то распорол подушку и теперь тряс ею над двором: снег падал густой белой пеленой, не дававшей разглядеть даже соседние здания. В комнату вбежали Миетта с братьями: они хотели попросить у матушки разрешения поиграть на улице – и Джейн, воспользовавшись паузой, извинилась и отправилась к себе наверх. Она так и не поняла, каким образом умудрилась пропустить Винсента на лестнице, но, по крайней мере, сейчас можно было хотя бы записать свои соображения на бумаге, чтобы немного успокоиться. К тому же так она сможет взглянуть на идею со стороны и найти в ней вероятные огрехи.

Но Джейн отчего-то была уверена: их там нет. Теория выглядела стройной – а все остальное покажет практика.

Она открыла дверь в отведенные комнаты, дрожа от нетерпения, – и так и замерла, держась за ручку.

На кресле возле камина висело пальто Винсента, и снег, налипший на плечи, таял, стекая капельками. А сам Винсент стоял возле стола у окна, его мокрые волосы липли к голове, а высокий накрахмаленный воротничок обмяк, пропитавшись влагой.

– Кажется, снег в Бельгии несколько более сырой, чем в Англии, – проговорил он и убрал в ящик бюро какую-то бумагу, заперев его.

– Ты насквозь мокрый!

– Поверь мне, я и сам это прекрасно чувствую. – Винсент расстегнул манжет.

Джейн торопливо подошла ближе и принялась расстегивать пуговицы его сорочки.

– Где ты был? Я тебя обыскалась.

– В лаборатории. – Винсент поднес манжет ко рту и принялся сражаться с упрямой пуговицей зубами. – На обратном пути попал под снегопад.

Джейн взяла его за руку и расстегнула манжет сама. Пальцы у мужа были ледяными.

– Я только что там была, но месье Шастен сказал, что ты ушел обратно в дом.

– Я собирался вернуться, но немного задержался. – Винсент снял сорочку, обнажая широкие плечи и могучую грудь профессионального чароплета. – А зачем ты меня искала?

Сейчас, когда наконец-то настало время поделиться той самой идеей, Джейн вновь усомнилась в собственных способностях.

– Мне пришла в голову одна мысль, и я хотела рассказать тебе о ней – я хочу услышать твое мнение.

Винсент выжидательно замолк, всем своим видом являя готовность слушать.

– Я случайно наткнулась на Миетту на главной лестнице, та играла с хрусталиком, оторвавшимся от люстры. Она использовала его, чтобы вызывать радужных солнечных зайчиков. – Джейн разгладила промокшую сорочку и отнесла к огню, повесив на уголке каминной полки. Ей неожиданно начало казаться, что ее затея не стоит внимания. – И я сообразила, что призма преломляет свет аккурат по той же схеме, по какой я расщепляю нить чар, чтобы создать иллюзорную радугу. И, посмотрев на призму и на радугу, я подумала, что можно создать стекло, которое смогло бы по-разному преломлять чары, практически как линза.

– Безусловно, можно. Исаак Ньютон продемонстрировал это в своем трактате по оптике. Но рассекание чар на цвета не имеет никакого практического применения, только позволяет нам глубже понять, как видимая часть чар соотносится со светом. – Винсент покачал головой. – К тому же теории Ньютона были опровергнуты Томасом Юнгом[48], доказавшим, что чары и свет – это не частицы, а сходные формы волн. Так что эффект интересный, но бесполезный.

Джейн стиснула зубы, даже разозлившись от уверенности мужа в том, будто бы она не читала последних научных докладов. Статья Юнга вышла еще в тысяча восемьсот третьем году, и Джейн прочитала ее тут же, от корки до корки.

– Вообще-то именно соображения мистера Юнга о волновой природе чар и натолкнули меня на мысль, что раз уж чары воздействуют на определенные материи, то, следовательно, технически может оказаться возможным записать узор чар на стекло. Подобное стекло смогло бы заместить руку чароплета и направить эфирную нить нужным путем. По крайней мере, такое могло бы сработать с визуальными иллюзиями – не уверена, что со складками другого типа так выйдет.

Джейн оглянулась – Винсент так и стоял на прежнем месте, широко расставив ноги, и мокрые волосы все так же липли к его голове. А взгляд блуждал по комнате, дорисовывая радугу.

– Боже… – Винсент запустил пальцы в мокрые кудри. – Боже, Джейн… Это же… кажется… – Растеряв все слова, он прижал жену к себе, и жесткие волоски на его груди пощекотали ей щеку. А стук его сердца громко отдавался ей в ухо. Винсент крепко стиснул ее в объятиях, а затем подхватил и со смехом закружил по комнате.

– Значит, ты думаешь, что это может сработать?

Опустив ее на землю, Винсент подарил ей долгий, крепкий поцелуй.

– Муза, нам нужен стеклодув!