Некоторое время Джейн с горничной таращились друг на друга, побелев до прозелени. И от этой бледности синяк под правым глазом Анн-Мари как будто еще ярче засиял фиолетовым. Такой синяк, пожалуй, вполне мог оставить каблук чьей-нибудь туфли.

– Мадам, – Анн-Мари нашла в себе силы улыбнуться, – я думала, вы уехали вместе с остальными.

– Я так и поняла. – Судя по тому, какой бардак царил в комнате, горничная только что занималась тем, что внимательно обшаривала каждый угол и каждый ящик.

– Я решила собрать ваши вещи и отправить их вам в Брюссель.

– Ясно, – коротко ответила Джейн, а затем пристроила свечу на ближайший столик, захлопнула дверь и накрепко заперла ключом. – Возможно, ты сможешь подсказать, где мой муж.

– Ох, мадам, это и правда такой ужас! Вы, должно быть, сейчас просто-таки не в себе…

– Да, я не в себе. И тебе стоит об этом помнить, отвечая на мои вопросы. – Джейн покрепче стиснула рукоять чемоданчика – Анн-Мари не отрывала от него взгляда. – А теперь я спрошу еще раз: где мой муж?

Анн-Мари так старательно изобразила невинность, что даже прижала руку к сердцу:

– С чего вы решили, будто я могу об этом знать?

– Тебе и впрямь требуется перечислить все причины? Просто посмотри на себя в зеркало и расскажи мне, откуда у тебя такой синяк. – В душе Джейн закипел гнев, и она прошла в комнату. – Я прекрасно знаю, что ты за нами шпионила. Единственное, чего я сейчас хочу, – чтобы ты рассказала, куда лейтенант Сегаль увез моего мужа.

Анн-Мари изумленно разинула рот.

– Нет-нет, мадам, вы ошибаетесь. Шпионила, я? Нет, это сейчас говорит ваше горе…

– Огорчение не мешает мне трезво мыслить. – Джейн ткнула пальцем в сторону одежды, валяющейся на диване. – Или я и впрямь должна поверить, будто бы ты решила упаковать мои вещи, не позвав никого из слуг, чтобы те помогали с дорожными сундуками? Или, по-твоему, я должна решить, будто бы кулон с пчелой у тебя на шее вовсе не означает приверженность Наполеону? Или, может, я должна подумать, будто бы твои отношения с лейтенантом Сегалем не имеют к этому никакого отношения? Нет, нет, и еще раз нет. Взгляните на меня, юная мадмуазель: я жду ребенка, а вы отняли у меня мужа.

– Но я не отнимала его! Я ничего не делала! – Анн-Мари попятилась к двери.

Но Джейн не собиралась отступать.

– Ты думаешь, что Наполеон отпустит Винсента, когда получит от него то, что хочет? А я вот думаю, что нет. Я думаю, что он продолжит его использовать. Расскажи мне, каково тебе было расти без отца? Я хочу знать, потому что именно на такую судьбу ты обрекла моего ребенка.

Анн-Мари обессиленно рухнула в кресло возле стола.

– Клянусь вам, я даже не представляла, что вашего мужа заберут, когда рассказывала лейтенанту Сегалю про Sphère Obscurcie. Знай я заранее, я бы ни за что этого не сделала.

– Ну, теперь ты знаешь. – Джейн не испытывала к этой девушке ни капли сочувствия.

Анн-Мари уставилась на собственные руки так, словно не знала, куда бы их деть.

– У меня не вышло сплести Sphère самой, по крайней мере так, как ее описывает мистер Винсент. Думаю, именно поэтому Этьен… то есть лейтенант Сегаль решил забрать его.

От напряжения у Джейн на шее запульсировала жилка.

– Они расположились чуть южнее Катр-Бра, – продолжила Анн-Мари. – Ферма Жемонкур.

– Спасибо. – Джейн отперла дверь в комнату и, распахнув ее пошире, махнула рукой в сторону платьев, разбросанных по комнате. – Можешь убрать это все, когда вернешься утром.

Анн-Мари изумленно подняла заплаканные глаза.

– Мне понадобится помощь, а ты все равно не сможешь отнять у меня больше, чем уже отняла. – Повернувшись к девушке спиной, Джейн забрала свечу и ушла в спальню.

Захлопнув дверь на замок, она пристроила дорожный сундучок на прикроватный столик. Спокойными, уверенными движениями рук она открыла защелку и вытащила тканевый сверток, в котором пряталась стеклянная Sphère. Гладкое стекло приятно холодило пальцы. Джейн легла на кровать и свернулась вокруг шарика клубочком.

В соседней комнате слышался стук дверец шкафов, шуршала встряхиваемая и упаковываемая одежда. Джейн пролежала без сна до тех пор, пока не раздался щелчок закрываемой двери, но и после этого продолжала бодрствовать.

Раньше, когда она не могла уснуть, чароплетение помогало истратить избыток сил и заснуть от усталости. Этой ночью Джейн долго смотрела в пространство, пока свеча на столике не погасла.

А после – смотрела в темноту.