Джейн спустилась по мраморным ступеням так быстро, насколько позволяли скользкие подошвы домашних туфель. Миетта следовала за ней по пятам, хотя, конечно же, понятия не имела, куда Джейн так торопится. Они спустились в холл аккурат в тот момент, когда Винсент вошел в дом: пыль покрывала его пальто, темнела разводами на потном лице. Джейн повисла у него на шее прямо посреди холла, ни капли не заботясь о том, что кто-то может их увидеть, – главное, что муж благополучно вернулся домой.

– Я так понимаю, ты уже слышала последние новости.

Джейн отстранилась, чтобы взглянуть ему в лицо.

– Весь город бурлит.

– Ничуть не удивлен. – Винсент облизнул губы и, коснувшись плеча Миетты, присел на корточки, заглядывая малышке в глаза:

– Можешь позвать папу?

Когда Миетта убежала в гостиную, Джейн спросила:

– Что-то произошло по дороге?

Винсент покачал головой и снова выпрямился.

– Дай мне буквально одну минуточку.

– Винсент… – начала Джейн, но осеклась: в холл торопливо вышел месье Шастен. И на его лице читалось точно такое же беспокойство.

Но муж мягко подтолкнул ее к лестнице:

– Ступай, я сейчас поднимусь. – С этими словами он направился навстречу месье Шастену, и они принялись что-то тихо и торопливо обсуждать. Хозяин то и дело поглядывал через плечо Винсента на Джейн – с таким мрачным видом, что та невольно поежилась.

Спустя буквально пару минут разговор закончился, и Винсент точно так же поспешно вернулся. Полы его пальто хлопали от быстрых шагов. Не говоря ни слова, он взял Джейн под локоть и повел наверх, теперь уже явно стараясь шагать помедленнее, подстраиваясь под ее шаги. И, едва они с мужем переступили порог гостевых комнат, как Джейн спросила:

– Ты расскажешь мне, что произошло сегодня?

– Я был на полпути в Брюссель, когда мне показалось, что движение на дорогах сегодня оживленнее обычного. – Винсент отдернул шторы, закрывавшие окно, и огляделся по сторонам. – Очень скоро выяснилось, что Наполеон высадился на континент около двух недель назад и теперь направляется в Париж, не встречая никакого сопротивления.

– Но генерал Ней…

– Он его не остановит, – откликнулся Винсент, встревоженно направляясь к дверям спальни. Осмотрев комнату, он на всякий случай заглянул и за дверь. – Я попросил месье Шастена выхлопотать тебе место на ближайшем корабле, направляющемся в Англию.

– Место мне? А что насчет тебя?

– Я останусь и продолжу исследования вместе с Бруно. Тебе совершенно не обязательно оставаться здесь с нами.

– Мне точно так же не обязательно и удирать. Мы в Бельгии, а не во Франции, так что здесь нам абсолютно ничего не угрожает. – Джейн не стала упоминать инцидент в галантерее, как не стала напоминать и о налете на дилижанс по пути в Бинш. – Месье Шастен не стал отсылать своих учеников.

– Никто из его учеников не приходится мне женой… и уж тем более не носит моего ребенка.

Джейн охватил гнев – такой сильный, что она и сама ощутила, как он проступает алыми пятнами на ее щеках.

– Я не желаю, чтобы меня отправляли прочь, как какую-то посылку! Если ты считаешь, что здесь безопасно оставаться…

– Я так не считаю! – Винсент остановился и запустил обе руки в волосы, затем обессиленно склонил голову. – Я никоим образом не считаю, что здесь безопасно оставаться, но у меня нет выбора. Прошу тебя, Джейн, ради всей той любви, что ты ко мне питаешь: сделай как я прошу!

В комнате повисла напряженная тишина. Джейн несколько раз коротко вдохнула и выдохнула.

– О чем ты умалчиваешь, Винсент? Почему ты не можешь уехать?

Тот раздраженно застонал и, развернувшись на полушаге, отошел прочь.

– Почему я должен остаться? Как бы тебе сказать… – Остановившись возле окна, Винсент снова повернулся к жене лицом и напряженно застыл. – Я здесь в качестве английского шпиона. Где-то в этом городе засели члены бонапартистского движения, замышляющие убийство короля Людовика Пятнадцатого. Сейчас, когда Наполеон вступил в игру, мне еще более принципиально находиться именно здесь. Джейн… Все британцы, находящиеся в Бельгии, сейчас в опасности, но если раскроют нас с тобой, то попросту расстреляют. Сам я еще готов пойти на такой риск, но я не могу требовать того же от тебя.

Джейн так крепко сжала кулаки, что ногти впились в ладони. И ей пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы не выпустить все те гневные слова, что сейчас рвались наружу.

Винсент отступил на шаг, и Джейн даже на секунду задумалась, какого сейчас цвета стало ее лицо.

– Джейн, мне очень жаль. Я обещал тебе медовый месяц, и…

– Ты и впрямь считаешь меня настолько пустоголовой дурочкой, которая будет переживать из-за какого-то там медового месяца? Я злюсь из-за того, что ты мне не доверяешь. Или я не люблю свою страну и своего короля так же, как и ты?

– Да, но…

– Более того, ты лгал мне. Методично, с самого первого дня, когда это задание только легло на твои плечи.

Винсент покачал головой.

– Я ни разу не сказал тебе ни слова неправды.

– Двусмысленные фразы и замалчивание деталей ничем не отличаются от лжи. – Джейн всю трясло от злости. – И что я должна подумать? Что ты не уверен в моей способности хранить тайны? Что ты видишь меня настолько слабой и неспособной даже понять, что может потребоваться какая-то секретность? Скажи честно: если бы я была мужчиной, пришли бы тебе в голову подобные мысли?

– Нет! Дело вовсе не в этом! Мне было велено никому ничего не говорить.

– Я – твоя жена! – Джейн поняла, что больше ей добавить нечего. Если Винсент не в состоянии понять, как сильно подорвал ее доверие, то никакие слова, особенно гневные и необдуманные, не смогут раскрыть ему глаза.

Руки так дрожали, что пришлось скрестить их и сжать пальцы локтями, чтобы хоть как-то унять эту дрожь. Джейн принялась расхаживать взад-вперед по комнате, стараясь выпустить силу гнева через движение. Когда она в очередной раз развернулась, Винсент стоял в дверях. Его широкие плечи поникли, а руки были смиренно сложены.

– Ты простишь меня?

– С чего бы это? – Джейн остановилась, глядя на него.

– Потому что ты полностью права. Мне стоило или сразу рассказать тебе обо всем, или сообщить принцу, что я не могу выполнить его поручение.

Джейн молчала, дожидаясь продолжения.

– Я думал только о том, чтобы защитить тебя.

– Держа меня в неведении? И каким образом оно могло бы меня защитить? Это все равно, что не сказать ребенку о том, что огонь жжется, чтобы уберечь его от жара. А что, если бы я выдала тебя непреднамеренно?

– А если бы перемена в твоем поведении выдала нас обоих?

– Ты настолько плохо обо мне думаешь? – Джейн раздраженно подошла на пару шагов ближе. – Вспомни о том, что нас, леди, с детства приучают ничем не выдавать свои эмоции, чтобы мы никоим образом не выходили за рамки приличий. И я веду себя в твоем присутствии настолько открыто лишь потому, что целиком тебе доверяю.

Винсент не нашелся, что ответить на это, и некоторое время стоял опустив голову. А когда заговорил снова, то его голос зазвучал тихо и глухо:

– Есть ли способ объяснить тебе, что я вовсе не желал ничего дурного?

– Я знаю, что ты не желал дурного. – Джейн постаралась успокоиться и говорить ровно, чтобы не опровергнуть сразу же собственные слова о том, что она может контролировать свое поведение. – Но это не умаляет боли, которую мне причиняет твое недоверие. Винсент, мне нужно, чтобы ты понял истинную причину моего гнева. Наш брак зиждется на взаимном доверии и уважении, но в настоящий момент я готова поверить, что ты не питаешь ко мне ни того, ни другого.

Чароплет поморщился и ухватился обеими руками за дверные косяки, сжимая их так отчаянно, что на тыльных сторонах ладоней вздулись вены – так утопающий цепляется за обломки корабля.

– Ты уже не первый раз заявляешь, что я тебе не доверяю. Сначала с чарами, теперь с этим… Что мне сделать, чтобы ты убедилась, что это не так?

– Поступать так, будто ты мне и правда доверяешь.

Почти по-звериному оскалившись, Винсент разжал пальцы и ушел в гостиную.

Джейн прикрыла глаза, чувствуя, как ее шатает. Она зашла слишком далеко. Несмотря на то, что все ее заявления были вполне обоснованы, жена не должна так разговаривать с собственным мужем.

– Поступаю. – Винсент снова возник в дверях. И в руках у него было потрепанное дорожное бюро. – Идем присядем вместе, и я тебе все объясню.

Сейчас, выиграв в конкретном бою, Джейн усомнилась, что стоило затевать всю войну.

– А что насчет приказа принца-регента?

– Я женат не на нем. – Винсент попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой и мрачной. – Прошу тебя, муза. Я не особо силен в словах.

Джейн кивнула и последовала за ним в гостиную, но одержанная победа отдавалась горечью: она не могла отделаться от мысли, что использовала эмоции в качестве оружия. А под коркой этого беспокойства шевелился другой, куда более сильный страх: что Винсент на самом деле прав и что перемена в ее поведении и в самом деле может их выдать, и теперь из-за ее собственной гордости жизнь мужа окажется в опасности.