Джейн выпрямила спину – после долгого чтения шея негодующе заныла. Записи сеньора Дефендини о муранских техниках выдувания стекла, вопреки всем надеждам, не смогли дать ей достаточно весомых подсказок о том, что могло пойти не так с чарами в шаре. В Брюсселе имелась небольшая библиотека для граждан Британии, и те стекались туда, как в какой-нибудь Бат. Джейн попросила Винсента поискать там какую-нибудь полезную литературу, и заметки Дефендини оказались самым лучшим, что удалось найти. Тонкий томик был украшен роскошными иллюстрациями и пестрел многообещающими намеками на то, что муранские стеклодувы используют в своем ремесле чары таким образом, каким не владеют остальные. Но сами методы, судя по всему, хранились в такой суровой тайне, что книжка больше напоминала рекламный проспект, восхваляющий достоинства мастеров, нежели справочник по техникам.

В окно комнаты заглядывало солнце – впервые за три дня проливных весенних дождей. От разогревшейся брусчатки во дворе поднимался пар, в воздухе витал запашок мокрой земли.

Отложив книгу, Джейн сделала несколько пометок в альбоме для набросков, а затем взяла в руки стеклянный шарик – ей подумалось, что, если попробовать зарисовать его, возможно, получится разобрать узор Sphère подробнее. А потом можно будет попросить Винсента отправить эту зарисовку герру Шолесу и спросить его мнения.

За спиной у Джейн суетилась Анн-Мари, раскладывая вещи, присланные прачкой.

– Мадам, куда это положить?

Джейн обернулась: в одной руке служанка держала пальто Винсента для верховой езды, в другой – маленький ключик. Джейн тут же узнала его: это был ключик от настольного бюро. Повезло, что прачка не потеряла его, он ведь такой крохотный…

– Я передам его мужу. – Джейн забрала ключ, намереваясь убрать его в надежное место до той поры, пока Винсент не вернется домой. Хотя, конечно, было бы куда проще открыть бюро, взять адресную книгу и самой написать письмо герру Шолесу. И вовсе не обязательно копаться в остальных бумагах – в конце концов, Винсент же сказал, что запирает бюро не от нее, а от слуг, работающих в доме месье Шастена.

Еще не успев додумать эту мысль до конца, Джейн тут же сообразила, что, во-первых, неприлично писать мужчине, которому ее никогда не представляли, во-вторых, подобный шаг существенно подорвет доверие Винсента. Любопытство Джейн буквально умоляло ее воспользоваться ключом, но она решительно убрала его в ящик стола и даже отодвинула бюро подальше.

Но даже так всякий раз, стоило Джейн поднять голову, чтобы еще разок взглянуть на стеклянный шарик, бюро так и манило ее отвлечься от зарисовок. Что же Винсент так тщательно там прятал?..

Нет, так дело не пойдет. Джейн собрала рисовальные принадлежности и завернула шар в отрез бархата, чтобы тот не поцарапался. Нужно выйти на улицу – так она, во-первых, избавится от искуса, во-вторых, сможет подышать свежим воздухом. Твердо решив так и поступить, Джейн встала – и спина тут же громко заныла от длительной неподвижности.

Должно быть, она не сдержала стона, потому что Анн-Мари тут же возникла рядом:

– Мадам, с вами все хорошо?

– Я слишком долго сидела без движения, – ответила Джейн и, не желая заострять внимание на собственной слабости, перевела разговор на первое, что попалось ей на глаза: симпатичную подвеску в виде золотой пчелы, висевшую у служанки на шее на тонкой цепочке. – Какая занятная пчелка. Где ты ее взяла?

Анн-Мари густо покраснела и спрятала подвеску под платье так, чтобы ее не было видно.

– Один молодой человек подарил.

– Это, наверное, был один конкретный лейтенант, с которым я тебя видела?

Румянец на щеках девушки стал гуще, и Джейн поняла, что не ошиблась.

– Прошу вас, не упоминайте его. – Анн-Мари похлопала себя по груди, словно желала убедиться, что пчелка действительно надежно спрятана. – Я могу лишиться места.

– Из-за того, что завела кавалера? – Джейн покачала головой. – Мне, конечно, доводилось слышать о том, что иные хозяева устанавливают такое правило, но я не могу сказать, что оно мне по нраву. Так что можешь на меня положиться.

– Благодарю вас, мадам.

Собрав все нужное в узелок, Джейн спустилась во двор и направилась к каменной скамье, стоявшей неподалеку от лаборатории. Сейчас, когда полуденное солнце ярко освещало ее, скамья служила отличным местечком для отдыха. Джейн устроилась поудобнее, развернула бархатный сверток и пристроила на колени альбом для зарисовок. Солнечный свет подчеркнул все зазубринки и изъяны, которые они умышленно поместили в шарик – в противном случае он был бы идеально гладким, – и сейчас можно было разглядеть узор во всех подробностях. Путь, которым должны были протекать эфирные нити, почти светился на солнце – Джейн видела его даже обычным зрением. Тогда что же могло стать причиной неудачи?..

Джейн принялась рисовать, то и дело вертя шарик в руках, чтобы зафиксировать его вид на бумаге со всех сторон. Ей неожиданно подумалось, что, возможно, в процессе остывания где-то появилась невидимая глазу трещинка и именно она каким-то образом повлияла на работу узора. Как жаль, что она не могла проверить свою догадку, направив сквозь шарик хотя бы одну нить, хотя бы одну складочку эфирной материи – сейчас ей не были доступны даже такие, самые простые действия.

Тем не менее было приятно просто так посидеть на солнышке и порисовать. Во дворе царила суета: ученики то и дело выходили из лаборатории по разным делам или возвращались обратно, а скамья, на которой сидела Джейн, оставалась эдаким оазисом спокойствия в этом бушующем море дел. Сквозь окна лаборатории Джейн заметила Винсента, беседовавшего с месье Аркамбо, и решила попросить его направить сквозь шарик нить чар, чтобы проверить, не завелась ли и впрямь в шаре трещинка.

Долго ждать не пришлось: через пару минут Винсент вышел из лаборатории и направился к конюшням – он был так глубоко погружен в собственные мысли, что не заметил сидящую на лавке супругу, хотя та находилась всего в пятнадцати шагах от дорожки.

Джейн окликнула его по имени, и Винсент остановился, обернувшись на ее голос. Но посмотрел как будто сквозь нее и, нахмурившись, снова повернулся спиной.

– Винсент! – Джейн подняла руку повыше и помахала.

Он снова развернулся – и снова посмотрел сквозь нее. Подняв глаза на здание, он прикрылся рукой от солнца, всматриваясь в окна. Джейн изумленно выдохнула и коснулась стеклянного шарика – тот практически светился на солнце.

– Винсент, ты что, не видишь меня? Я же сижу возле лаборатории!

Тот снова развернулся, глядя туда, откуда долетал ее голос.

– Не вижу. Джейн, тебе же нельзя заниматься чарами.

– Это все Sphère!

Была только одна деталь, что отличала эту лавку от комнат. И Джейн накрыла шарик бархатом, закрывая его от солнца.

Винсент ошарашенно охнул и отступил на полшага. И Джейн рассмеялась от радости, запрокинув голову, а затем снова взглянула на мужа и стянула бархатный отрез. Винсент округлил глаза, а потом медленно расплылся в улыбке, и Джейн поняла, что он снова перестал ее видеть.

Чароплет бросился вперед, замедлив шаг только у самых краев Sphère. А затем шагнул внутрь иллюзорного кокона.

– Здравствуй, муза! Что ты такое сделала?

– Это ты мне объясни, что я сделала. Сама я могу лишь сказать, что исчезла. – Джейн обвела пальцем часть узора, расположенную ближе всего к поверхности шарика. – В тот день, когда мы ездили в стеклодувную мастерскую, было солнечно, а на следующий день пошел дождь. А дальше шар лежал на твоем рабочем столе, в тени. Я бы предположила, что солнечный свет чище, чем любая форма рукотворных чар. А ты что думаешь?

– А я думаю, что ты самая умная женщина в мире! – Винсент опустился рядом с ней на колени, и его взгляд расфокусировался. – Шарик и впрямь преломляет солнечный свет.

– Если нам удастся усовершенствовать нашу технику или создать более чистое стекло, то, возможно, все-таки получится заставить его направлять чары. – Джейн задумчиво потерла подбородок, жалея, что не может увидеть то, что видит сейчас муж. – Интересно, будет ли она работать при рассеянном свете?

– Скорее всего, нет. – Винсент прикрыл глаза и оглянулся на солнце, а затем указал куда-то рукой. – Вон там идет облако, можешь проверить свою догадку. Но с учетом того, что в наших комнатах Sphère всегда оставалась видимой, подозреваю, что дифракция все-таки слишком велика.

Он уже собрался встать с колен, как Джейн поймала его за руку:

– Погоди. Можно я выйду из Sphère и посмотрю?

– Конечно. – Винсент украдкой оглянулся на лабораторию. – Нас ведь сейчас никто не видит, да?

– Смею предположить, что н… – начала Джейн, но Винсент оборвал ее на полуслове, прильнув губами к ее губам. И Джейн с жаром ответила, наслаждаясь ласковыми прикосновениями, теплом солнца и прохладным ветерком, окутавшим их обоих.

Винсент отстранился – его щеки раскраснелись, а в глазах плескалась нежность.

– Какую же замечательную вещицу ты изобрела, муза!

– Мистер Винсент, вы меня удивляете! – Джейн честно попыталась изобразить суровость, но вышло из рук вон плохо.

Винсент поджал губы, украдкой улыбаясь – так, как умел он один, – и снова указал глазами на небо:

– Облако вот-вот закроет солнце.

Джейн встала со скамьи, торопливо отошла на несколько шагов – так, чтобы точно оказаться за пределами действия Sphère, – и оглянулась назад: и скамья, и Винсент на ней оставались совершенно невидимыми, так что ничто не загораживало вид на остальной дворик. И Джейн затаила дыхание, сама не понимая, чего ей больше хочется: чтобы Винсент стал видимым, когда облако закроет солнце, и тем самым подтвердил ее гипотезу или чтобы чары все-таки продолжили работать.

День померк, и, будто акварельный эскиз на влажной бумаге, Винсент начал проступать перед ней из ниоткуда – поначалу он казался всего лишь мутным пятном, но постепенно становился все ярче и четче, пока, наконец, Джейн не разглядела его целиком. Она едва успела сказать: «Я тебя вижу!» – как облако проплыло дальше, и Винсент снова исчез.

Послышался приближающийся шелест гравия, а затем Винсент снова появился перед Джейн, аккуратно держа Sphère в руке. И Джейн поняла, что сейчас их обоих никто не видит, и едва смогла сдержать восторг.

– Покажем шар месье Шастену?

Винсент склонил голову набок и пару мгновений разглядывал Sphère, задумчиво прикусив губу.

– Наверное, пока нет. – Он поднял руку, разглядывая внутренности шарика. – Я бы лучше сначала записал все, а затем провел еще парочку испытаний.

– Но у месье Шастена могут найтись дельные идеи.

– В самом деле. – Винсент помедлил, как будто хотел добавить что-то еще, но затем покачал головой. – Ты же знаешь: я предпочитаю показывать готовую работу и не очень люблю, когда кто-то наблюдает за процессом ее создания.

– Но ведь коллега – это другое дело…

– Как пожелаешь. – В голосе Винсента снова засквозили холодные нотки. И Джейн не успела задуматься о том, что стало тому причиной, как он сам ответил на невысказанный вопрос: – Это твое изобретение.

Неужели Винсент мог ревновать из-за того, что это она додумалась использовать стекло? Все-таки он не год и не два силился отыскать способ записывать чары так, чтобы их можно было беспрепятственно перемещать с места на место. А Джейн перемахнула через все, что он старательно записывал и продумывал все это время, благодаря какой-то детской игрушке.

– Изобретение наше с тобой. Так что когда скажешь – тогда и покажем.

Ничего страшного не произойдет, если позволить Винсенту потратить еще немного времени на изучение чар.