Джейн проснулась уже после того, как Винсент уехал, и позавтракала у себя в комнате. Подсушенный тост, пусть и совсем безвкусный, так и норовил выскочить обратно, но Джейн заставляла себя тщательно пережевывать и глотать каждый кусочек. Если сосредоточиться на других вещах, то получится хотя бы ненадолго забыть о тошноте. Благо, тему для размышлений искать не требовалось: все мысли Джейн занимало странное поведение супруга.

Она сидела за столом возле окна, стараясь не смотреть на походное бюро, стоявшее тут же, рядом. Затем все-таки провела рукой по краешку, но не стала трогать защелку: по тому, как плотно прилегала крышка, было ясно, что бюро накрепко заперто. Джейн откусила еще кусочек хлебца, постукивая пальцами по деревянной крышке. Что же такого Винсент прятал в ящиках?

Единственное, что приходило на ум, – чары, записанные в стекле, но Винсент свободно оставлял их валяться на столе. Сказать по правде, не было особого толка их прятать, так как эксперимент все равно провалился. Джейн вздохнула и отложила тост. Если она так и будет переживать о проблеме, которая, по сути, существовала разве что в ее собственной голове, ничего хорошего не выйдет. Но все же она не могла не думать о том, что сподвигло Винсента скрывать от нее что-либо.

Чтобы перестать блуждать в лабиринте размышлений, который неизбежно привел бы ее туда, куда ей вовсе не хотелось заглядывать, Джейн направилась вниз, в общую гостиную, надеясь скоротать время в компании мадам Шастен.

Она как раз спускалась по парадной лестнице, когда Винсент вышел из хозяйского кабинета, держа в руках пальто для верховой езды.

– О, а я думала, что ты уже уехал. – Джейн торопливо преодолела последние несколько ступеней.

Винсент недоуменно поднял брови и наклонился, чтобы поцеловать ее в щеку.

– Я был в лаборатории и только что зашел в дом – проверить перед отъездом, не пришло ли на мое имя писем.

– Куда ты собираешься сегодня?

– Есть несколько дел, которыми нужно заняться. Ничего особо интересного.

– Может быть, мне стоит поехать с тобой? Составить тебе компанию?

Винсент расправил пальто и запустил руку в рукав.

– Спасибо, но, как бы мне ни была приятна твоя компания, меня ждут сегодня в Брюсселе, так что я не могу тратить лишнее время на дорогу.

Джейн помогла ему просунуть руку во второй рукав, стараясь не выдавать обиды. Конечно же, если Винсент собирается ехать в Брюссель, Джейн будет только лишней обузой. Конечно же, это совершенно логичный довод. И все-таки она не могла отделаться от ощущения, что он что-то недоговаривает. Все подобные разговоры оставляли впечатление, будто Джейн что-то упускает, но она сама не смогла бы сказать, что именно в словах мужа ее напрягает. То, что он не смотрел на нее, произнося эти слова, не могло само по себе служить основанием для беспокойства: вполне естественно смотреть на пальто, которое ты в этот момент натягиваешь, так ведь?

И все же… и все же…

– Джейн? Что-то не так? – Винсент взял ее за руку и погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. Джейн взглянула на палец, широкий, массивный, на костяшки, обветрившиеся на холоде.

– Я скучаю по тебе.

– Но я ведь здесь.

– Да. – Джейн отогнала прочь печальные мысли и твердо вознамерилась обстоятельно поговорить с мужем на эту тему вечером, когда он вернется. Холл чужого дома – не самое лучшее место для откровенных бесед. – И сейчас тебе пора ехать. Я не хочу, чтобы ты задержался в своих разъездах дольше необходимого.

– Спасибо. – Винсент ласково сжал ее руку. И, собравшись уйти, на секунду застыл, словно собираясь что-то сказать, но вместо этого покачал головой. – Увидимся с тобой вечером.

Он направился к двери, а Джейн пошла в гостиную. Возле окна обнаружились месье Аркамбо и месье Бертан, оба с чашками горячего кофе, занятые какой-то книгой. Судя по жестам и обрывкам разговоров, периодически долетавшим с их стороны, книга рассказывала о каком-то малоизвестном периоде истории чароплетения.

Мадам Шастен сидела возле камина. Заметив Джейн, она улыбнулась.

– Как вы себя чувствуете, моя дорогая?

– Весьма неплохо, благодарю. – Джейн пододвинула кресло поближе и достала корзинку с рукоделием. На самом деле она предпочла бы устроиться ближе к ученикам, чтобы иметь возможность подслушать их разговор, но понимала, что это было бы невежливо.

Подняв глаза от пялец с вышивкой, мадам Шастен скептически цыкнула.

– Кажется, ваш аппетит оставляет желать лучшего, да?

– Пожалуй. – Джейн покачала головой. – А вы… вам нравится быть матерью?

Мадам Шастен наложила еще несколько стежков на своем гобелене.

– Мне кажется, на этот вопрос может быть только один приемлемый ответ. Но если говорить откровенно, бывают дни, когда мне это нравится, а бывают и такие, когда мне хочется, чтобы моя жизнь принадлежала мне одной хотя бы несколько больше. – Она отложила пяльцы. – Однако, отвечая на тот вопрос, что вы не задали: да, это стоит всей той боли, недомоганий и треволнений. По крайней мере, с моей точки зрения. Но, полагаю, точка зрения у всех женщин своя.

Джейн закусила губу и снова склонилась над вышивкой. Ее собственная мать так отчаянно болела все то время, пока Джейн росла, что частенько ей самой приходилось быть матерью для младшей сестры. И дочерняя привязанность омрачалась тем, что матушка не могла служить для Джейн источником утешения. Да, она любила свою мать, но питала к ней ровно то количество уважения, что приличествовало питать благовоспитанной дочери, и не более того.

Пока Джейн раздумывала об этом, мадам Шастен перехватила ее взгляд и незаметно кивнула на дверь. Там стоял Ив, сунув руки в карманы и смиренно опустив голову. Левая щека паренька была поджата так, будто он кусал ее изнутри. Мадам Шастен выразительно подняла брови и кивнула так, будто приглашала Джейн понаблюдать за грядущим представлением, а затем сосредоточилась на вышивании, не обращая на сына никакого внимания.

Несколько минут помявшись возле порога гостиной, Ив наконец расправил плечи и неторопливо вошел, старательно сохраняя невозмутимый вид.

– Доброе утро, мама.

– И тебе доброе утро, дорогой. – Мадам Шастен наклонила голову, подставляя щеку под сыновний поцелуй, не отвлекаясь при этом от вышивки. Но Джейн заметила, что ее стежки все-таки стали чуть медленнее.

Ив оперся на спинку ее кресла. Его каштановые волосы топорщились самым щегольским образом.

– Очень красиво выходит!

– Спасибо. Оконное сиденье нуждается в починке, и я задумала поменять обшивку. Так что, когда я закончу, на ней будет открываться вид на римскую аллею. – Она подняла глаза на сына и улыбнулась: – Ты одобряешь такую идею?

– Одобряю! – Ив с готовностью прижал кулак к сердцу. – Матушка, как вы можете сомневаться в моем одобрении? Конечно, я одобряю! Вы ведь самая умная из всех матерей!

Джейн прикусила щеку, чтобы не улыбнуться такой бесстыжей лести. Мадам Шастен же стесняться не стала:

– И сколько же ты повидал матерей, чтобы меня с ними сравнивать?

– Ну, вот есть мама Жиру, которая не умеет вышивать. – Ив поднял руку и принялся загибать пальцы. – Есть мадам Мейнар, которая своего сына не видела уже пять ле…

– Цыц! – Мадам Шастен сурово нахмурилась. – Не вздумай о ней дурно говорить. Ты сам прекрасно знаешь, почему их сына отослали прочь.

– Но ведь вы же меня не станете отсылать, правда? – Ив шмыгнул носом и положил руку ей на плечо. – Что бы ни случилось?

– Да, милый. – Та похлопала его по руке. При этом на лице хозяйки отразилась такая искренняя нежность, что у Джейн защемило сердце.

– И как бы я ни безобразничал, вы все равно будете меня любить?

Мадам Шастен прищурилась, и они с Джейн переглянулись.

– Почему у меня такое подозрение, что ты вот-вот сознаешься мне в каком-то безобразии?

– Это не безобразие, мама, просто… – Ив обошел кресло и встал перед матерью на колени, взяв ее руки в свои. И его щеки залил очаровательный румянец. – Просто я потратил все карманные деньги, и мне несколько стыдно, ведь настал мой черед угощать приятелей в забегаловке Бринкманна.

– Ясно. – Мадам Шастен поджала губы. – Мадам Винсент, как бы вы поступили на моем месте?

Джейн вздрогнула, не ожидая, что ее втянут в этот разговор, и вспыхнула, опустив глаза. Коротко вздохнув и собравшись с мыслями, она ответила:

– Полагаю, это зависит от того, на что он растратил свои карманные деньги.

Ив покраснел и кое-как промямлил:

– Ну, сам не знаю… Все такое дорогое, так что трудно что-то скопить, когда мне дают так мало карманных…

– Тогда, может быть, стоит сократить расходы? – поинтересовалась Джейн.

– Но если я начну экономить, что подумают остальные ребята?

– Вот так все и начинается – с юных лет… – Мадам Шастен покачала головой и снова взялась за пяльцы. – А ты разговаривал об этом с отцом?

– Нет! То есть… Я имею в виду… – Ив встал с колен и отошел на пару шагов. – Я подумал, что вы, возможно, поймете… Священное правило гостеприимства… и все такое…

– Хм. Что ж, составь список своих расходов, и мы обсудим этот вопрос вечером.

– Но…

– Ив, – мадам Шастен перерезала тонкую нить зеленого шелка над самой поверхностью гобелена, – если ты не можешь отчитаться по своим текущим расходам, откуда у нас возьмется уверенность, что ты сумеешь ответственно распорядиться большей суммой денег?

Паренек уже набрал воздуха в грудь, собираясь то ли возразить, то ли выдвинуть встречный аргумент, но в этот момент слуга принес утреннюю почту. Мадам Шастен забрала поднос и улыбнулась сыну:

– Не волнуйся, как-нибудь мы этот вопрос уладим. – Перебрав конверты, она протянула один Джейн – элегантный, заклеенный сургучной печатью: – Это для Дэвида. Как вы предпочтете поступить: оставить конверт здесь или отослать его вашему супругу?

Джейн расправила подол платья, над которым возилась.

– А от кого это письмо?

– От мистера Гилмана. Полагаю, от этого письма может зависеть, поедет ли Дэвид сегодня в Брюссель или нет.

– Вполне может быть. – Джейн разгладила льняную ткань. Ей было неловко признавать, что она понятия не имеет, куда ушел муж. – Боюсь, я не смогу подсказать, в какую сторону он сегодня направился.

Мадам Шастен задумчиво постучала письмом по подносу.

– Месье Аркамбо? Вы не помните, где живет мадам Масон?

Услышав об этом, Джейн вздрогнула, случайно всадив себе иголку в палец. Выходило, что мадам Шастен знала, где Винсент. Так что же, он скрывал свои планы только от одной Джейн?

– Ее дом находится на Руэль-а-Кафу, но он там бывает только по утрам, по-моему, – ответил ученик и неуверенно замолк. Месье Бертран подтверждающе кивнул, и Аркамбо продолжил: – Хотите, чтобы я отнес ему письмо?

– Нет, спасибо. – Джейн пошарила в корзинке, выискивая какую-нибудь тряпочку, чтобы перевязать кровоточащий палец. То есть Бертран и Аркамбо тоже знают, куда уходит Винсент? – Я сегодня еще не ходила на прогулку, так что ничего не мешает прогуляться в ту сторону, если, конечно, вас не затруднит объяснить мне дорогу.

Мадам Шастен кивнула сыну:

– Ты ведь уже был там вместе с Дэвидом, не так ли? Покажешь Джейн дорогу? А когда вернешься, я помогу тебе уладить вопрос с карманными деньгами.

Ив закусил губу и, помедлив, кивнул:

– С большой радостью.

После этого Джейн задержалась еще только на одну минуточку – хотя ей не хотелось задерживаться даже настолько, чтобы отставить корзинку на привычное место и сходить наверх за шляпкой и накидкой.

Если Винсент так подробно просвещал остальных домочадцев о том, куда ходит, то, похоже, она не совсем верно толковала его молчание, ведомая собственной тревожностью: он не мог заниматься ничем предосудительным. Очевидно, что он взял какой-то дополнительный заказ, но, памятуя о том, как Джейн беспокоится, когда он сильно устает, предпочел не распространяться об этом, чтобы не волновать ее лишний раз. Так дело не пойдет. Нужно непременно поговорить с ним об этом.

Уже пряча письмо в ридикюль, Джейн на мгновение замерла: ей неожиданно пришла в голову мысль, что, возможно, Винсент взялся за дополнительную работу из-за ее беременности. Он ведь мог попросту испугаться, что не сможет обеспечить их будущего ребенка.

Ив дожидался ее у входной двери, тщательно держа спину прямо. Каштановую шевелюру он старательно уложил согласно текущей моде. При виде Джейн он почтительно поклонился, и та с трудом сдержала улыбку – так очевидны были потуги паренька произвести на нее как можно лучшее впечатление. Похоже, он надеялся, что Джейн позже расскажет его матери о том, какой он взрослый и ответственный.

Воздух еще не прогрелся как следует, так что Джейн даже порадовалась, что прихватила накидку. Легкий ветерок донес ароматы из соседних пекарен, и Джейн тут же охватила тягостная смесь голода и тошноты. Впрочем, ей думалось, что частично эту тошноту можно было списать на волнение, а не на общее состояние.

По мере того, как Джейн со своим провожатым углублялась в районы более старые и более бедные, чем те, где ей доводилось бывать прежде, домики постепенно становились меньше, а улочки – у́же. Не раз и не два сточные канавы оказывались забиты мусором, и Джейн поймала себя на мысли, что здесь отчаянно не хватает парочки лондонских дворников.

Ив смущенно прокашлялся.

– Мадам Винсент, если вы хотите, чтобы я доставил письмо вместо вас, то меня это совсем не затруднит.

– Спасибо, Ив. Но Винсент так редко бывает дома, что, честно говоря, я рада даже такой незначительной возможности еще разок с ним повидаться.

– А, – кивнул паренек не по годам понимающе. – Дела супружеские.

– Именно так, – ответила Джейн, и дальше они некоторое время шли молча.

У магазинчика на перекрестке Джейн заметила Анн-Мари и на мгновение подумала, не освободить ли бедолагу Ива от навязанных обязанностей, – и уже открыла рот, чтобы высказать это предложение вслух, как в этот момент из магазина вышел лейтенант Сегаль и сунул Анн-Мари в руки какой-то пакетик. И у Джейн болезненно защемило сердце: с таким обожанием Анн-Мари смотрела на лейтенанта, с такой нежностью и заботой тот смотрел на нее в ответ… То, как непринужденно они общались, слишком болезненно оттеняло ту холодность, которая воцарилась между Винсентом и Джейн после того, как стало известно о ее беременности.

Так что она отвела взгляд, решив не беспокоить Анн-Мари и ее возлюбленного. И, чтобы отвлечься, попыталась отыскать тему, подходящую для беседы с юнцом.

– Как продвигается твоя учеба?

Ив пожал плечами.

– Можно сказать, вполне неплохо.

– А чары ты тоже изучаешь?

Ив нахмурился и пнул подвернувшийся под ноги камешек, так что тот поскакал вперед по дороге.

– Похоже, чароплетение – не моя стезя. По крайней мере, я не настолько хорош в нем, чтобы мой отец это отметил.

– Но есть ведь и другие наставники… если тебе вообще это интересно.

– Скорее, мне стоит поискать себе какое-то другое занятие. Видите ли, он всегда будет лучше меня. – Ив расправил плечи. – Я подумывал о том, чтобы пойти в армию, но если не случится какой-нибудь войны, то у меня не будет возможности ни скопить состояние, ни каким-либо образом дослужиться до высокого звания.

– Если не будет войны, не будет и опасности.

– А вместе с ней не будет и шанса отличиться или прославиться. – Ив широко улыбнулся. – Нет уж, думаю, я просто поищу что-нибудь другое.

– А для тебя так важно непременно отличиться?

– Это важно для моего отца. – Ив остановился перед маленьким двухэтажным домиком с аккуратными оконными ящичками, полными лиловых тюльпанов. – Ну, вот мы и пришли.

К ограде была привязана лошадь Винсента. Учуяв приближающихся людей, она равнодушно дернула ухом. Джейн поблагодарила Ива за помощь – паренек услужливо предложил подождать ее, но, судя по тому, как он переминался с ноги на ногу, ему явно не терпелось отправиться по собственным делам. Так что Джейн заверила его, что прекрасно доберется домой сама, и Ив поспешил обратно по улице.

Джейн постучала в дверь дома, радуясь тому, что на ней перчатки: ладони отчего-то резко вспотели, хотя у нее не было никаких причин нервничать. В ожидании ответа она принялась разглядывать домик, отметив, что тюльпаны, украшавшие оконные ящики, были созданы с помощью чар. Издалека их форма казалась правильной, но при внимательном рассмотрении становилось видно, как грубо они сотканы – явно не работа ее супруга.

Наконец дверь открылась, и на пороге появилась молодая женщина, одетая в простую местную одежду, с густыми льняными кудрями и ясными серыми глазами. Увидев Джейн, она моргнула.

– Чем могу помочь?

– Это дом мадам Масон? Мне сказали, что мистер Винсент должен находиться здесь. Я его жена.

Женщина смерила Джейн взглядом сверху вниз, изучая английский крой выходного платья – как будто одного только английского акцента ей показалось недостаточно.

– Конечно, мадам. Он сейчас здесь, с мадам Масон, моей бабушкой.

Она повела Джейн по узкому коридору в крохотную гостиную. Возле очага в кресле-качалке сидела пожилая женщина с седыми, истончившимися до состояния пуха волосами. А рядом обнаружился и Винсент: пристроив на колени блокнот, он держал в правой руке карандаш, а левой водил в воздухе, сотворяя иллюзорный зеленый листик.

Стоило Джейн войти в гостиную, как Винсент явственно вздрогнул и выронил блокнот. Тот шлепнулся на пол, и, пока Винсент подбирал его, листик задрожал и рассеялся.

– Джейн!

Та не могла не заметить, как при виде ее муж резко побледнел, как расширились его ноздри, когда он резко вдохнул от изумления. И, похоже, не только от изумления – судя по тому, как округлились его глаза, как вздулась на виске жилка, Винсент испугался. Джейн принялась ковырять завязку ридикюля: ей совершенно не хотелось разглядеть еще какие-нибудь признаки того, что ее присутствие супруга нервирует.

Она вытащила письмо – бумага как-то громко зашелестела.

– На твое имя пришло письмо, и я подумала, что, может быть, именно про него ты спрашивал сегодня утром.

– Спасибо. Тебе вовсе не обязательно было нести его аж сюда. – Винсент приподнялся и забрал протянутую бумагу.

– Доктор предписал мне ходить на прогулки, а по этой улице я еще не ходила.

– Ясно. – Винсент прокашлялся. Джейн не могла не заметить, как он покосился на ту молодую девушку, что провела нежданную гостью в дом. – Позволь познакомить тебя с мадам Масон, любезно нашедшей минуточку, чтобы поделиться со мной тонкостями своего подхода к чароплетению.

Теперь пришел черед Джейн изумленно таращить глаза. Она вежливо поздоровалась и с мадам Масон, и с ее внучкой, но про себя гадала, какие великие силы могли заставить Винсента учиться чароплетению у народной умелицы. Та ведь наверняка владела лишь самыми примитивными техниками, в то время как он сам достиг в этом искусстве невообразимых высот.

Обменявшись короткими любезностями, хозяйка и ее внучка пригласили Джейн присесть. Диванчик, на первый взгляд отделанный темно-зеленым атласом, предательски заскрипел под ней, и она почувствовала выбившиеся из обивки нитки, прикрытые пеленой чар. Кажется, над диванчиком уже потрудился Винсент: работа была безупречная, не шедшая ни в какое сравнение с другими, куда более заметными иллюзиями, украшавшими опрятную, но старенькую гостиную: например, нарочито яркие пятна красного и голубого, украшавшие поблекший портрет Наполеона, казавшиеся флажками, развешанными по стенам. Луч света падал на траурную композицию из волос[57], стоявшую на боковом столике, – тень, отбрасываемая ею на стену, напоминала силуэт юноши. И несмотря на то, что все эти чары были выполнены без всякого изящества, они все равно смотрелись очаровательно.

Мадмуазель Масон начала уговаривать гостей остаться на чашечку чая, но Винсент покачал головой:

– Боюсь, мне нужно отправляться дальше по делам. Благодарю вас, дамы. Увидимся на следующей неделе.

Когда супруги вышли на крыльцо, Винсент галантно подставил локоть, но Джейн отчего-то не сразу решилась уцепиться за него. И мысленно укорила себя за… честно говоря, она и сама не понимала, как называть обуревавшие ее чувства.

– Тебе вовсе не обязательно провожать меня обратно. Я помню, что тебя ждут дела. – Джейн указала на привязанную к изгороди лошадь, приветственно поднявшую голову.

– Я был бы последним негодяем, если бы не проводил домой жену после того, как ей пришлось пешком доставлять мне письмо.

– Но мне не хотелось бы лишний раз тебя задерживать.

Винсент вздохнул и принялся отвязывать поводья.

– Джейн, ты помогла мне уйти из дома мадам Масон раньше, что я смог бы уйти сам, так что маленькая прогулка до дома меня не так уж и задержит. В противном случае я буду волноваться за тебя еще больше. – Он снова подставил локоть. – Ты и так меня напугала, появившись так неожиданно. Я уж подумал, что-то случилось.

Джейн покраснела и взяла его под локоть, понимая, как, должно быть, выглядела со стороны. И тот страх, что разлился на лице супруга, был вызван вовсе не тем, что она раскрыла его местопребывание: Винсент испугался за нее саму.

– Прости.

– Тебе не за что извиняться. Я правда рад тебя видеть и еще больше рад тому, что могу повидаться с тобой при свете дня. А то я слишком часто оставляю тебя одну. – Он дождался, пока Джейн возьмет его под локоть, и вместе с ней пошел по улицам Бинша, ведя лошадь в поводу.

– А можно полюбопытствовать, о чем вы беседовали с мадам Масон?

– Ох… – Винсент задумчиво наморщил нос. – Она самоучка, и у нее имеется собственный взгляд на цвет и его использование в чароплетении. Ничего выдающегося, но, по крайней мере, это взгляд со стороны. И я подумал, что он может оказаться полезен.

– И он оказался?

– В какой-то степени. Это не мадам Мейнар, случайно? – Винсент куда-то указал подбородком.

Джейн едва не взвыла от досады из-за того, что он снова сменил тему разговора, но ведь нельзя же было винить мужа в том, что их общая знакомая решила пройтись по той же улице?

Так что она подтвердила, что это и впрямь мадам Мейнар, и они вместе пересекли улицу, чтобы поздороваться. Спустя пару минут разговора Винсент начал переминаться с ноги на ногу и поглядывать на солнце, проверяя, как высоко оно висит, и Джейн, заметив это, согласилась прогуляться с мадам Мейнар, чтобы муж спокойно смог поехать в Брюссель. Ей хотелось задержать его еще ненадолго, но она видела, что ему не терпится отправиться в путь. К тому же, если бы даже Винсент остался, разговор о том, чем он занимается все эти дни, уже все равно закончился. Но Джейн чувствовала, что каждый ответ на ее вопрос вызывает лишь десяток других, не менее насущных.