Письмо о перспективе скоро увидеть внуков отправилось через Ла-Манш к родителям Джейн – Винсент не стал утруждать себя отправкой аналогичного сообщения собственному отцу, однако незамедлительно сообщил эту радостную новость Шастенам и всем их домочадцам. Хотя Джейн бы предпочла, чтобы он промолчал, потому что теперь решительно все начали заботиться о ее удобстве так рьяно, что это угнетало. Стоило ей зайти в гостиную, как ей тут же предлагали лучшее кресло. А меню всякой трапезы очевидно составлялось так, чтобы соответствовать ее неустойчивому аппетиту, потому что, как и предупреждал доктор, тошнота стала сильнее, и каждое утро Джейн проводила некоторое время за этим удручающим занятием.

Она была совершенно несчастна. Несмотря на все попытки найти утешение в музыке, игра на фортепиано ощущалась выхолощенной, без добавления цвета и звука. И вышивка начала в какой-то степени утешать ее больше, потому что в процессе вышивания отсутствие чар ощущалось не так остро.

В один из таких относительно спокойных моментов вошел слуга с серебряным подносом, полным писем. Большая их часть адресовалась месье Шастену, но нашлось и одно для Винсента, и тот изумленно хмыкнул.

– Джейн, – позвал он, поднимая письмо, чтобы еще раз взглянуть на адрес, – ты знаешь кого-нибудь по фамилии Гилман?

Джейн опустила пяльцы и перебрала в уме всех своих знакомых, но не вспомнила среди них никого с такой фамилией.

– Боюсь, нет.

– Между тем он упоминает тебя отдельно, причем весьма лестно, – продолжил Винсент и, когда Джейн удивленно подняла брови, зачитал вслух: – Мистер Гилман пишет: «…Даже если бы я по каким-то причинам позабыл о том, как славна ваша супруга умом и красотой, то уж точно не смог бы не засвидетельствовать почтение ее талантам, о которых я также премного наслышан».

– Кем бы ни был этот мистер Гилман, такими словами он явственно показал, что мы незнакомы. – «Красота» Джейн описывалась в лучшем случае словом «никакая». – Так что я ничем не могу объяснить это упоминание.

Винсент покачал головой, едва заметно улыбнувшись уголком рта, и снова забегал глазами по строчкам.

– А, вот, дальше в письме объясняется, откуда он о нас узнал. Это один из друзей Скиффи, и он хочет сделать заказ.

Джейн продолжила вышивать, и теперь ее игла втыкалась в ткань с некоторой злостью.

– Вот как. И что именно ему нужно? – Все удовольствие, которое она могла бы испытать от того, что ее партнер по званому ужину в высших кругах оказал подобную услугу, смыло волной смутной горечи от осознания, что она не сможет этой услугой воспользоваться.

– Он хочет оформить гостиную. У него дом в Брюсселе. – Винсент сложил письмо и покачал головой. – Я позже напишу ему, что мы отказываемся.

Джейн снова отложила вышивку – она была невыразимо благодарна Винсенту за то, что он понимал, как ей больно сейчас получать заказы, которые нельзя исполнить.

– По-твоему, обязательно нужно ему отказывать? – спросила она.

Винсент нахмурился, задумчиво склонив голову набок.

– Да, потому что мне кажется неловким принимать заказ, который по уму должен был бы достаться нашему гостеприимному хозяину как главному чароплету в здешних краях.

Джейн тут же залилась краской, понимая, какую несознательность только что проявила по отношению к месье Шастену, тем более что тот прямо сейчас сидел в противоположном углу гостиной, якобы целиком поглощенный книгой, так что не мог не услышать глупость, только что вырвавшуюся у Джейн изо рта. Так что она снова принялась за вышивку и добавила – таким будничным тоном, словно именно это и хотела сказать в первую очередь:

– Я всего лишь имела в виду, что вы с месье Шастеном могли бы поработать над этим заказом вдвоем. Учитывая, что мистер Гилман – англичанин, подобное знакомство может оказаться полезным, так как оно способно привлечь внимание и других потенциальных заказчиков.

– Ах, ну да, такой вариант кажется логичным, – задумчиво протянул Винсент, явно не купившись на уловку жены, но милостиво не став заострять внимание на ее оплошности. Встав с кресла, он подошел к месье Шастену и предложил заняться заказом вместе, но Шастен, в свою очередь, проявил себя как настоящий друг и заявил, что у него нет ни малейшего желания заниматься заказом в Брюсселе, и не только убедил Винсента взяться за работу, но и предложил взять в помощники месье Аркамбо.

Пока они обсуждали наиболее удобные способы добраться до Брюсселя, Джейн возилась с единственными нитями, которые ей сейчас были доступны, пытаясь сосредоточиться на осязаемых узорах настолько, чтобы не слышать разговора, в котором не могла поучаствовать. Стоило начать привыкать к ограничениям и позволить Винсенту заниматься делом, которым тот занимался самостоятельно задолго до их знакомства. Впрочем, надежды на то, что вышивка увлечет ее настолько сильно, не оправдались: большую часть внимания Джейн все равно отнимал разговор. Винсент говорил с Бруно по-французски – так быстро, что Джейн не успевала разобрать ни слова, только тон. И только сейчас она начала понимать, насколько медленно с ней разговаривали все домочадцы, стараясь подстроиться под ее убогий уровень понимания.

И если бы у нее была возможность сесть на корабль и уплыть в Англию сей же час, Джейн уплыла бы, побросав все чемоданы. В Бельгии для нее отныне не было ни места, ни цели, и, что еще хуже, теперь она заставляла всех подстраиваться под ее нужды, просто присутствуя в комнате. Встав с кресла, в котором она грелась возле камина, Джейн отошла к окну, отрешенно глядя во двор. Стекло тут же запотело от ее дыхания, а холодок, заползавший в щели, остудил пылающие щеки.

Винсент подошел сзади – его поступь была настолько тяжелой, что, казалось, от каждого шага мир под его ногами слегка проседал.

– Тебе не холодно?

– Возле камина стало слишком жарко.

– Давай я отодвину твое кресло немного подальше.

– Спасибо, не нужно.

Некоторое время они стояли молча, и Джейн мысленно отругала себя за эту ненужную угрюмость. У нее было то, о чем мечтала любая женщина: любящий муж, перспектива вскоре обзавестись полноценной семьей – но все же она чувствовала себя не в своей тарелке.

– Когда ты отправляешься?

– Мистер Гилман просит приехать завтра, но экипаж занят, так что я попрошу перенести встречу на другой день.

– А разве ты не можешь доехать верхом?

– Вне всякого сомнения. Но тебе, я полагаю, на лошади будет неудобно.

– Мне? Какой от меня может быть толк сейчас?

– Я… Разве ты не хочешь поехать? Мне подумалось, что ты захочешь посмотреть помещение и помочь продумать композицию…

Джейн обреченно повернулась:

– Винсент, я не могу заниматься чароплетением. Я не могу помочь тебе с этой работой.

– Но речь об эскизе! Ты ведь по-прежнему способна и думать, и рисовать. – Он провел рукой по лицу. – Я хочу, чтобы ты помогала. Прошу тебя.

Тронутая такой искренней мольбой, Джейн согласилась, и они выбрали подходящий день для того, чтобы познакомиться с мистером Гилманом и его гостиной.

* * *

Имение мистера Гилмана смотрело окнами на Брюссельский парк, лежащий в самом сердце города, и было обставлено с большим вкусом, но в то же время без лишней помпезности. У парадного входа чету Винсентов встретил дворецкий, проводивший их в ту самую гостиную, где уже дожидался сам мистер Гилман. Тот оказался худощавым и щеголеватым молодым человеком с таким кривым носом, будто прежде он пробовал себя в кулачных боях.

Увидев Джейн, он так нескрываемо удивился, что та даже задумалась, какими словами ее описывал Скиффи, чтобы мистер Гилман вообразил ее «невероятной красавицей».

– Что ж, – хозяин хлопнул в ладони и с готовностью их потер, – думаю, нам стоит сразу перейти к делу. Миссис Винсент, из нашей передней тоже открывается прекрасный вид, и вы можете насладиться им, пока мы будем беседовать.

– А разве вы намеревались заказать нам оформление и для передней тоже?

– Эээ… нет. Я просто подумал, что наш разговор может вас утомить. – Мистер Гилман указал рукой на себя и Винсента. – Деловые беседы частенько оказываются скучными для дам.

– «Частенько» не равно «все время», и не для всех дам. – Джейн улыбнулась, сглаживая остроту колких слов. – Уверяю вас, я не из тех дам, что не выносят деловых бесед. И сюда я приехала исключительно ради того, чтобы заняться вашим заказом. Так что, – она свела вместе ладоши, передразнивая его жест, – думаю, нам стоит сразу перейти к делу.

Мистер Гилман напрягся, словно не привык видеть подобную прямоту от женщины, и Джейн слегка покраснела. Она провела в Бельгии достаточно времени, чтобы ее манеры слегка изменились. Но она не сказала ничего такого, что выходило бы за рамки приличий даже по английским меркам, к тому же тот факт, что хозяин видел в ней легкомысленную дурочку, несколько раздражал.

Винсент прикрыл рот рукой, пряча улыбку и нарочито внимательно рассматривая стены. А затем подмигнул Джейн и отошел на пару шагов.

– Так какую задумку вам хотелось бы воплотить?

– Моя жена приезжает в следующем месяце, и… понимаете, мы совсем недавно поженились. Я не хочу, чтобы она скучала по родительскому дому, а в этом самом доме у нее имелось любимое окошко. В Йоркшире. Там резвились ягнята.

Винсент настороженно выпрямился и развернулся всем корпусом.

– В Йоркшире? Ягнята резвились… И сколько вам нужно ягнят, сэр?

– На данный момент, полагаю, три штуки. – Мистер Гилман оглянулся на Джейн и позволил себе мимолетную улыбку. – Ей нравятся ягнята.

– Ясно. – Джейн прошлась по комнате, раздумывая, где можно разместить иллюзорное окно. – Вы уже выбрали подходящее место?

– Я думал прежде всего о передних окнах, чтобы обеспечить жене хотя бы одну комнату, где ничто не будет напоминать ей о Брюсселе.

Джейн уже хотела ответить, что это невозможно, потому как снаружи чары будут видны точно так же, как и изнутри, и снаружи это будет выглядеть так, будто ягнята резвятся на лужайке внутри дома, да еще странно укороченные, чтобы создать необходимое ощущение перспективы у тех, кто будет смотреть на них изнутри. Но, к счастью, она успела вспомнить о новой технике месье Шастена.

– Винсент, как ты думаешь, можно ли совместить дамаст Шастена со Sphère Obscurcie, чтобы добиться нужного эффекта? Возможно, получится сделать так, чтобы иллюзия была видна только изнутри.

– Мм? – Винсент взглянул на окно и потер затылок. – Интересная мысль. Возможно, и получится. Мистер Гилман, у вас есть зарисовка вида из окна?

– Есть. Видите ли, моя жена частенько его рисует… – Он указал глазами на акварель, висящую над каминной полкой. Та была нарисована довольно умело, но композиция отличалась той самой натужностью, что частенько выдавала руку дилетанта. Избыточная ритмичность элементов и недостаток жизни свидетельствовали о слишком осторожном уме и чересчур сильной сдержанности, не дававшим перейти от ремесла к искусству. Но все же это изображение оказалось куда более наглядным, чем ожидала Джейн, услышав о «рисующей жене».

На картине зеленел холм, поросший деревьями. Слева направо по нему тянулся ручеек, естественным образом обеспечивая такую композицию, что взгляд зрителя невольно обращался к центру картины. На склонах холма паслось стадо овец с ягнятами.

– Может быть, стоит разместить небольшое стадо?

– Нет. Только трех ягнят. – Мистер Гилман помялся. – Но, возможно, это число придется изменить позже, если того потребуют обстоятельства.

Джейн еще раз взглянула на картину, гадая, какие обстоятельства могут заставить хозяина изменить замысел. Затем разговор коснулся условий оплаты, и этот вопрос Джейн целиком отдала на усмотрение Винсента, потому что до сих пор слабо представляла, сколько следует просить за подобные заказы. Обсудив все детали, Джейн с мужем вернулись в карету и направились обратно в Бинш, пообещав приехать на следующий день и сразу же взяться за дело.

Карета уже добрый час ехала по дороге, когда Винсент неловко поерзал на сиденье.

– Джейн, я тут подумал… Этому проекту не требуется черновой подмалевок, а эскиз уже согласован. Я не вижу никаких особых причин, чтобы заставлять тебя ехать в Брюссель еще раз – разве что компанию мне составить…

– Я не возражаю против того, чтобы составить тебе компанию. Мне практически нечем занятся в доме Шастенов.

– А тяготы пути? – Винсент указал рукой куда-то на ее живот. – Мне не хотелось бы утомлять тебя без нужды.

– Два часа в карете не так уж утомительны.

– Тем не менее тебе и без того частенько бывает дурно. Зачем усугублять ситуацию?

– Дурно мне будет в любом случае, неважно, дома или в пути. – Джейн взяла супруга за руку и прижалась теснее. – К тому же у нас, по идее, медовый месяц. И посему я ничуть не возражаю против того, чтобы провести четыре часа наедине, без посторонних глаз и ушей.

Винсент поцеловал ее в макушку, затем прижался к ней щекой.

– Из этого следует еще один вопрос. В одиночку я смогу отправиться верхом или остаться в поместье Гилмана на ночь. Так или иначе работа будет двигаться куда быстрее.

Джейн провела пальцем по его рукам, чувствуя наполнявшую их силу.

– Винсент, – она аккуратно взяла его за руку и крепко сжала, – если ты не хочешь, чтобы я ехала с тобой, проще сказать об этом прямо.

Тот умолк и некоторое время сидел неподвижно. В карете повисла тишина, наполняемая только скрипом колес. Джейн прикрыла глаза, коря себя за необдуманные слова. Она ожидала, что муж начнет возражать, что он скажет, что она нужна ему в Брюсселе, просто он за нее боится, – и тогда можно было бы ответить ему, что все это глупости. Но вместо этого он промолчал.

– Я не хочу, чтобы ты ездила туда, – сказал Винсент наконец. – Не каждый день. В этом нет никакого смысла: проект очень простой, к тому же ты все равно не способна сейчас работать. А я буду за тебя волноваться.

– Конечно. Я не хочу мешать, пока ты будешь работать.

– Джейн, не в этом дело. Ты не мешаешь. Просто это совершенно пустячный заказ, так что ты лишь понапрасну потратишь силы. – Он поднес ее руку к губам и запечатлел поцелуй. – Ты сама сказала: проще сказать прямо.

Джейн не нашлась, что на это возразить; было бы несправедливо сначала потребовать честности, а затем обижаться на честный ответ. К тому же, если хорошенько подумать, в словах мужа имелся определенный резон.

– Прости. Ты совершенно прав. Но мне бы хотелось иногда приезжать. Я люблю смотреть, как ты работаешь.

– Безусловно. – Винсент накрыл ее пальцы своими. – Ты моя муза, и без тебя я ни за что не справлюсь. Даже овцу – и ту не нарисую.

* * *

На следующий день, сидя в кресле возле окна в гостиной мистера Гилмана, Джейн наблюдала, как Винсент набрасывает иллюзорное деревце. Он уже создал землю для склона и ручеек, используя технику месье Шастена, но вместо прозрачности добивался того, чтобы снаружи в окне виднелась иллюзия гостиной. Поразмыслив как следует, оба пришли к выводу, что будет крайне неприятно, если кто-то сможет смотреть на тех, кто находится в гостиной, а они его, в свою очередь, увидеть не смогут.

Так как Джейн не могла переключиться на чародейское зрение, деревце, сотворяемое Винсентом, как будто появлялось из ниоткуда – поначалу в виде совсем примитивного образа, постепенно расцветающего деталями. Кора на дереве показалась Джейн неприятно шаблонной, так что она прокашлялась и негромко заметила:

– Возможно, сюда очень неплохо впишется ombré[55]. Ведь несложно будет истончить лос…

– Вообще-то именно это я и делаю, – ответил Винсент, ни на миг не отвлекаясь от работы.

Джейн поерзала в кресле и открыла альбом для эскизов, чтобы зарисовать Винсента за работой: тот стоял перед окном, широко расставив ноги, и запускал в эфир руки, вплетая на место одну нить за другой. Сюртук он снял, а рукава сорочки закатал до локтей, и линии его рук притягивали взгляд; умелые движения в сочетании с игрой мускулов рождали образ молчаливой силы. Джейн уже начала опознавать типы чар, которые плел муж, по движению рук, хотя сейчас могла лишь видеть итоговый результат, а не сами складки эфирной материи.

Винсент медленно и глубоко вдохнул, стараясь наполнить легкие воздухом до отказа. Но даже так его лоб блестел от пота: напряженная работа шла с самого утра. Если бы Джейн могла плести чары, она бы сотворила для него прохладный ветерок, но сейчас это было невозможно.

Однако существовали и другие способы сотворить ветерок; Джейн вырвала из альбома страничку и сама поморщилась от того, как громко затрещала бумага. Сложив лист ровными складками, чтобы получился примитивный веер, Джейн поднялась с кресла, подошла к Винсенту поближе и принялась его обмахивать. Поднятый ею «ветерок» лишь слегка взлохматил ему волосы, не более того. Кажется, он и вовсе не заметил ее присутствия, с головой погрузившись в рабочий процесс.

Сплетая очередной узор «дамаста Шастена», Винсент отвел руку и задел ее пальцы локтем. Джейн вздрогнула и выронила бумажный веер, а Винсент выпустил лоскут, и часть дерева рассеялась.

– Господи, чем ты занимаешься? – Винсент резко обернулся.

– Я… тебе вроде бы было жарко…

– Да. Такое бывает. Я работаю с чарами. Вернее, я пытаюсь работать с чарами. – Его лицо, и без того румяное, сейчас раскраснелось в разы сильнее.

– Прости. Я просто хотела помочь.

– Ты не сможешь. – Винсент снова повернулся спиной и сосредоточился на окне. – А теперь извини, мне нужно переделать дерево.

Джейн в отчаянии отступила на пару шагов, чтобы ему не мешать.

– Ты мог бы воспользоваться своей техникой Petite Répétition, чтобы сделать его побыстрее.

– Если бы миссис Гилман не знала каждое дерево на этой картине лучше, чем собственного мужа, я бы так и сделал. Но она, без сомнения, знает, так что мне придется создавать каждое из них вручную. – Он закрепил очередную чародейскую нить и повернулся к Джейн. Его взгляд был полностью направлен в реальный мир, и в нем плескался такой гнев, что Джейн буквально кожей чувствовала это пламя. – Мне правда очень жаль, что тебе скучно сидеть без дела, но я изначально просил тебя не приезжать.

– Я думала, что твоя просьба обусловлена беспокойством о моем здоровье, а не тем, что я буду тебе мешать.

– Если бы я знал, что ты будешь мешать, то озвучил бы эту причину в числе прочих.

Джейн изумленно вытаращилась на мужа, пытаясь понять, что сподвигло его на эту совершенно излишнюю резкость. Да, он мог побурчать, если его отвлекали от дела, но никогда не огрызался так болезненно.

И конечно же, именно в этот момент мистер Гилман решил зайти в гостиную. Джейн сама не знала, чего ей больше хочется: поблагодарить хозяина за то, что он прервал незадавшийся разговор, или попросить его уйти.

– А, мистер Винсент! Могу я попросить вас немного подкорректировать наш замысел?

Винсент с явственным усилием натянул спокойную мину.

– Да?

– Ягненок должен быть только один.

Винсент явственно побледнел и поджал челюсть.

– Только один?

– Боюсь, что так.

Джейн попыталась отвлечь мистера Гилмана прежде, чем тот заметит сердитый настрой Винсента.

– Конечно, вы знаете вашу жену лучше, чем я, но стоит заметить, что впечатление от одного ягненка, резвящегося на лужайке, будет совсем иным, нежели от тех стад, что изобразила миссис Гилман.

Хозяин неловко переступил с ноги на ногу.

– И тем не менее я уверен, что одного ягненка для моих нужд достаточно.

Джейн не хотелось поднимать вопрос оплаты, но она не могла отогнать мысль, что мистер Гилман рассчитывал таким образом сбить цену.

– Сказать по правде, сделать трех ягнят не сильно сложнее, чем одного.

– Сложность не имеет особого значения. Если мистер Гилман желает только одного ягненка, так тому и быть. – Винсент коротко поклонился. – Конечно же, мы сможем это сделать. Могу ли я узнать, в каком месте вы хотите его видеть?

Мистер Гилман подошел к окну и указал рукой в правый нижний угол.

– Где-нибудь здесь. И пусть ходит вот так, – он провел пальцем через холм и вверх, вырисовывая путь, который, кажется, меньше всего вписывался в композицию.

Джейн ожидала, что Винсент предложит альтернативные варианты – но тот лишь кивнул и добавил иллюзорный росчерк, отмечая нужную траекторию. На этом разговор закончился, и хозяин ушел, хотя и обвел напоследок обоих чароплетов вопросительным взглядом.

А после того, как закрылась дверь и смолкли шаги в коридоре, Джейн покачала головой.

– И как ты собираешься обходить это?

– Обходить что? – Винсент уже начал вытягивать складки, чтобы сотворить ягненка, оставив в покое недоделанные деревья.

– Просьбу разместить ягненка вот здесь. Из всех возможных мест, куда можно было бы его поместить, худшее и выбрать нельзя.

– Я размещу ягненка там, где попросил мистер Гилман.

Джейн округлила глаза, лишившись дара речи. После неоднократных заявлений мужа, что искусство чароплетения для него важнее собственной жизни, она никак не могла взять в толк, как он может так спокойно принимать очевидно неудачное предложение заказчика. Ей доводилось видеть, как Винсент умудрялся донести даже до принца-регента, почему для гармоничности композиции нужно сделать именно так, а не вот так, вместо того чтобы сразу отклонить неразумное требование. А сейчас он даже не стал утруждать себя какими-либо объяснениями, хотя требование мистера Гилмана явно было ему не по вкусу.

– Должна признаться, я тебя не понимаю.

Винсент склонил голову, не выпуская из рук эфирные лоскуты. А затем заговорил, не поднимая глаз:

– А что тут понимать? Я пытаюсь выполнить поставленную задачу, чтобы мой клиент остался доволен.

Акцент на слове «мой» вышел, пожалуй, слишком уж сильным, но Джейн проглотила гневный ответ, рвущийся с языка. Как бы колко ни звучали слова Винсента, определенный резон в них имелся. Джейн никак не могла поучаствовать в работе над этим заказом, и с ее стороны было ошибкой приезжать сюда.

Снова устроившись в кресле, она взяла в руки книгу сеньора Дефендини «Основы стеклодувного мастерства в Мурано» и не поднимала от нее головы до самого отъезда. И на всем обратном пути до Бинша они с Винсентом практически не разговаривали.