Через неделю после званого ужина Винсентам наконец удалось отыскать в округе стеклодува, чей уровень мастерства, по их мнению, подходил для запланированного эксперимента. Месье Ла Пьер специализировался на создании листового стекла, а также на выдувании, нарезке и заточке линз. Более того, он обладал весьма замкнутым характером, так что можно было не опасаться сплетен с его стороны.

Ранним утром в среду Джейн и Винсент явились в мастерскую месье Ла Пьера и изложили свои планы по созданию чар в стекле. Седовласый стеклодув долго рассматривал их наброски, разложенные на потрепанной деревянной столешнице, и задумчиво грыз ноготь. Чертежи обрисовывали, каким путем должен был идти отрез эфирной материи, чтобы создать простенький красный конус – один из базовых образов, которые дети осваивали в первую очередь. Винсенты сочли его достаточно простым для первоначального прототипа, который, в свою очередь, смог бы стать основой для последующих чар, уже более сложных. Идея состояла в том, чтобы использовать стекло в роли чего-то вроде линзы, которая будет преломлять свет так, как это делает рука чароплета. Таким образом они надеялись создать направляющий вектор для чар, чтобы те, попав в стекло, изгибались, создавая иллюзорный конус красного цвета.

Месье Ла Пьер кашлянул и пододвинул бумаги обратно.

– Не знаю, насколько такое возможно.

– С моей точки зрения, это достаточно простая форма, – Винсент провел массивным пальцем по странице, – мне доводилось видеть и более сложные вещи, сделанные из стекла.

– Да. Но разве эти «более сложные вещи» обладали требующейся вам спецификой? Я могу сделать лебедя в стеклянном шаре, но если вы попросите сделать вам пять штук таких лебедей, они все будут хоть чуть-чуть, да отличаться друг от друга. Со стеклом работать – все равно что с водой.

– А можно нам понаблюдать за вашей работой? – спросила Джейн. – Возможно, это поможет нам лучше понять тонкости процесса.

Стеклодув потер подбородок, и его щетина зашуршала об загрубевшую ладонь. А затем он кивнул и, встав из-за стола, повел Винсентов к печам. Остановившись возле дверей, он снял с крючка тяжелые кожаные фартуки и протянул обоим. А Джейн еще и велел:

– Вы держитесь от огня подальше. Не хотелось бы, чтобы ваш наряд полыхнул.

Жар от печей, царивший в мастерской, был почти невыносимым, даже несмотря на зимний холод, пропитавший весь город.

Большую часть помещения занимали три печи разного размера. Огромные окна в крыше пропускали в мастерскую теплый свет зимнего солнца, и в его лучах стекло сверкало как бриллианты. Месье Ла Пьер пригласил гостей встать возле самой большой печи и посмотреть за работой его подмастерья. Пареньку наверняка было чудовищно жарко, несмотря на плотный кожаный фартук и такие же рукавицы. В каком-то смысле работа стеклодува напоминала сотворение чар в физическом мире: из пузыря расплавленного стекла выходила продуманная и изящная форма. Раскаленное стекло так красиво сияло алым, что Джейн даже неожиданно для себя самой позавидовала, что подмастерье делает нечто, что можно потрогать руками и что имеет практическое применение. Как бы она ни любила чары, но от иллюзий в практическом смысле было мало толка. В быту могли пригодиться разве что чары охлаждения, да и у них возможности ограничивались количеством энергии, уходящей на их создание.

Да, с помощью чар можно было так же создать и жар, но управление складками с параметрами на краях тепловой шкалы часто приводило к проблемам со здоровьем. Любые складки, находящиеся за гранью видимого излучения, отнимали невероятное количество сил, поэтому было куда проще развести тот же костер с помощью серных спичек, нежели пытаться создать его из эфирной материи.

Несколько минут Винсенты наблюдали за работой подмастерья, а затем месье Ла Пьер подвел их к столу, где стояли уже готовые изделия: набор стеклянных бокалов – тонкую ножку венчала тонкая элегантная чаша.

– Одинаковые, да? – Стеклодув взял два и протянул их гостям. – А теперь поглядите хорошенько. Пузырьки видите? Так что двух одинаковых не найдете. Вам нужна форма попроще, чтобы в нее что-то помещать.

– Но красный конус – абсолютно простая форма! – возразил Винсент.

Месье Ла Пьер фыркнул и, взяв чертеж, принялся тыкать в него пальцем:

– А вы думаете, вот такую засечку, чтобы оно вот так изгибалось, очень просто сделать? Сами попробуйте, а я посмотрю.

– Ваши… обширные знания – та причина, по которой мы здесь, месье Ла Пьер, – Джейн попыталась остудить разгорячившегося мастера. В самом деле, он был не единственным стеклодувом в здешних краях, но именно его единодушно считали лучшим. – Вы не могли бы сказать, какие формы будут проще? Возможно, мы сможем подобрать чары, более подходящие для такого материала.

Мастер указал подбородком на паренька, выдувающего бокалы.

– Шары и цилиндры. Вот в какие формы стекло охотнее всего укладывается. – Поставив бокалы на место с нарочитой аккуратностью, он покачал головой. – Дурацкая это затея, на мой взгляд. Если бы такое было возможно, кто-нибудь это уже сделал бы.

От этих слов у Джейн внутри все сжалось, потому что в словах стеклодува имелось рациональное зерно.

– Но ведь и техники выдувания стекла со временем совершенствуются, не так ли? Может быть, нынешние технологии позволяют делать то, что раньше считалось невозможным.

– Может быть, – откликнулся месье Ла Пьер, пожимая плечами. – Но мне так не кажется.

Винсент потер затылок. От печи исходил практически видимый жар, и у Джейн по лицу и груди уже вовсю струился пот, капельки щекотали кожу. Подмастерье выдул чашечку бокала и аккуратно прицепил к ней ножку. Его лицо раскраснелось от жары, а рыжие волосы, промокшие от пота, прилипли к голове. Но он не сбивался с ритма и ни на миг не отвлекался от работы.

Он работал так монотонно-ловко, что Джейн даже залюбовалась.

– А отчего в стекле появляются пузырьки?

– Воздух, – месье Ла Пьер принялся загибать пальцы, – перепад температур. Примеси.

– Интересно, – шепнул Винсент жене, – если хоть какой-то недостаток обязательно должен проявиться, то можно ли контролировать, какой именно?

– Скорее всего, можно, хотя бы в некоторой степени – ведь создаются же как-то стеклянные пресс-папье с лебедями и пузырьками внутри, – ответила Джейн, наблюдая, как подмастерье выдувает очередной бокал из, кажется, бесконечного множества.

Месье Ла Пьер молчал, явно не собираясь ничего добавлять.

– А как ты думаешь, что произойдет, если наложить чары внутрь стекла в тот момент, когда его выдувают?

Винсент поджал челюсть и прищурился, обдумывая эту мысль.

– Учитывая, что чары совершенно неосязаемы, я не уверен, что они окажут какой-то эффект. Тем не менее чары изменяются, проходя через стеклянную призму, а значит, какая-то взаимосвязь между ними имеется.

– Было бы любопытно поглядеть, что из этого выйдет.

Стеклодув цыкнул и покачал головой:

– Значит, попробуем.

Джейн не сомневалась, что эта затея ему тоже не по нраву и соглашается он исключительно из-за предлагаемых денег, но сейчас это ее мало волновало.

Месье Ла Пьер дождался, пока подмастерье доделает последний бокал, а затем поманил подойти ближе.

– Матье, этот джентльмен и его дама желают попробовать наложить чары на выдуваемое стекло. Помогай им до тех пор, пока это будет в пределах твоего умения. Я не хочу больше видеть очередные попытки стать творцом. Не загрязняй ремесло идеями и просто делай свою работу. – Он подкрепил сказанное подзатыльником. Паренек принял удар так, как будто уже давно привык к подобным вещам. – Понял меня?

– Да, отец. – Матье послушно кивнул.

Джейн так и не поняла, какая была нужда в этом показательном воспитании в присутствии незнакомых людей; она уже смирилась с тем, что здесь такое в порядке вещей, но твердо решила, что с собственными детьми так пренебрежительно обращаться не будет.

Когда месье Ла Пьер отошел прочь, Матье поднял голову и облизнул губы, а затем поинтересовался так спокойно, будто ничего из ряда вон выходящего не произошло:

– Можно взглянуть на наброски?

Винсент вынул бумаги из кармана пальто и передал их юноше – тот с готовностью снял плотные перчатки, обнажая свежий шрам от ожога, светлевший на левом запястье чуть пониже рукава. Джейн побледнела, представив, каково это, когда твоей кожи касается расплавленное стекло.

– Не стекло. Это был горячий пар. – Матье одернул рукав пониже, стараясь прикрыть ожог. – Все спрашивают. Будь это стекло – я бы без руки остался. – Он задумчиво постучал пальцем по чертежам. – Я понимаю, почему мой отец считает это невозможным. По крайней мере, теми средствами, которыми мы пользуемся сейчас. Понятия не имею, что получится, если вы попытаетесь наложить на стекло чары. Давайте проверим?

Матье подвел их к другой печи, и они начали эксперимент. Молодой человек выдул простой стеклянный шар. Так как Винсент умел работать с чарами на расстоянии, он отошел подальше от печи, дожидаясь, когда Матье поднимет незастывшую сферу повыше.

Пока тот возился со стеклом, Винсент начерно набросал линии того красного конуса, который обсуждался изначально. И почти сразу же поморщился. Джейн переключилась на колдовское зрение – и тут же поняла, в чем дело.

Творить чары на расстоянии уже само по себе было непросто, но сейчас, по сути, Винсенту приходилось цеплять их к движущемуся объекту. Несмотря на то, что Матье держался на удивление ровно, конец его трубки располагался в добрых пяти футах от него и смещался при каждом, даже самом мелком движении. И это несколько мешало Винсенту выровнять иллюзию относительно стекла.

После нескольких неудачных попыток он покачал головой и жестом велел Матье опустить трубку. Тот сунул ее обратно в печь, позволяя шару раствориться в общей массе. Затем отступил на шаг и, вытерев пот, оглянулся:

– Что-нибудь получилось?

– Не особо. Конец трубки двигается.

Матье положил ее на старый стол – судя по состоянию столешницы, тот повидал на своем веку достаточно.

– А если я воспользуюсь подставкой, чтобы трубка не смещалась, будет лучше?

– Должно, как мне кажется.

Матье тут же отыскал подставку с раздвоенным кончиком.

– Мы не очень часто ею пользуемся, но она пригождается, когда приходится работать с крупными деталями.

Они с Винсентом снова заняли свои места: один у печи, второй в отдалении. Джейн наблюдала за ними, жалея, что никак не может поучаствовать в процессе, но сейчас для нее не было никаких задач.

Весь следующий час они потратили на попытки заставить чары хотя бы просто пройти сквозь стекло: Винсент старался направить их в нужную сторону, а Матье – удержать трубку ровно. Невооруженным глазом казалось, что им это даже удается, однако Винсент каждый раз морщился и качал головой.

– Мне нужно встать поближе, – заявил он наконец, стаскивая с шеи платок. – Конец трубки шевелится независимо от того, как крепко Матье его держит, а на таком расстоянии у меня не получается как следует контролировать иллюзию.

– Может быть, я попробую? – спросила Джейн.

Матье покачал головой.

– Не в муслине, мадам.

Как бы ни коробило вынужденное бездействие, но возразить было нечего: Джейн понимала, что ее платье и впрямь может легко вспыхнуть. Но и смотреть, как Винсент подходит так близко к шару раскаленного стекла, выдуваемому Матье, ей тоже не нравилось. Сияние, исходящее от шара, расцвечивало его лицо зловещими алыми бликами, заставляя капельки пота на висках ярко блестеть.

Тем не менее эта попытка вышла куда более удачной: Винсент сумел создать иллюзорный красный конус и выровнять узлы эфирных нитей относительно стеклянных стенок. Чары померкли, как только он выпустил их из рук, и все трое отошли от печи, чтобы поглядеть, что получилось. Джейн даже пришлось сцепить руки за спиной, чтобы не схватить в порыве любопытства еще не остывший кристалл.

Матье взял шар щипцами и поднял повыше к свету, задумчиво покусывая губу.

– Вы что-нибудь видите?

В практически прозрачном шаре все-таки удавалось кое-как различить едва заметные изъяны – они складывались в узор, который мог бы превратить лоскут эфирной ткани в красный конус. Винсент шумно выдохнул и вытер руки об фартук.

– Джейн, не окажешь ли нам честь?..

Та вытянула из эфира лоскут чар – руки едва не тряслись от осознания, что чары получили хоть какое-то физическое воплощение, – и направила в шар. Кристалл как будто засветился, словно раскалившись заново, но больше ничего не произошло. Джейн направляла складку и так и сяк, пытаясь поймать точку входа в узор, который Винсент создал для красного конуса. Она слышала, как и Матье, и Винсент, стоявшие за ее спиной, затаили дыхание, но так и не смогла достичь никакого результата, кроме того, чтобы заставить весь шарик светиться – но, увы, вовсе не красным светом. Джейн уже была готова сдаться, как Винсент вскрикнул, заставив ее от неожиданности выпустить складку.

– Прошу прощения, – поморщился он. – В какой-то момент мне показалось, что я увидел конус.

Матье помолчал, задумчиво щурясь, а затем опустил стеклянный шарик.

– Может быть…

– Он был совсем прозрачный и с противоположной стороны от тебя, Джейн. – Винсент опустил голову и запустил пальцы в волосы, взлохмачивая их сильнее. – А что, если… что, если вкрапления должны быть более четкими? У меня сложилось ощущение, что чары хотели сложиться, но как будто не совсем понимали, куда нужно направиться.

Джейн задумчиво умолкла. Некоторое время тишину в мастерской нарушал только мерный гул огня в печах.

– Если мы добавим еще один узелок чар рядом с конусом, допустим охлаждающих, – это сработает? Или мы просто получим запись охлаждающих чар в стекле?..

– Возможно… – Винсент не менее задумчиво уставился в зев печи. – Матье, вы готовы попробовать еще разок?

Юноша заверил, что вполне готов.

– Кто будет заниматься холодом: ты или я? – уточнила Джейн.

– У тебя лучше получается считывать вектор направления чар, так что давай сделаем так: я создам узор для конуса, а ты его обведешь.

Услышав об этом, Матье округлил глаза.

– Погодите, леди нельзя подходить к печи близко. Уж точно не в такой одежде.

Джейн взглянула на печь, затем на свое муслиновое платье, а затем на стеклянную сферу, дожидавшуюся на столе.

– А у вас не найдется каких-нибудь лишних штанов?..

* * *

Выйдя из кладовой в одолженных бриджах из оленьей кожи, крепко затянутых поясом на талии, чтобы не сползали, и в мужской рубахе с закатанными рукавами, обнажавшими руки, Джейн почувствовала себя практически голой. Да, если вдуматься, ее тело и раньше прикрывало примерно схожее количество ткани и оленья кожа была всяко прочнее муслина, но все-таки сейчас она могла думать только о том, что ее ноги полностью открыты. Держа спину прямо, а голову – высоко, она прошла через мастерскую и встала рядом с мужем.

Тот открыл рот, но Джейн посмотрела на него так сурово, что он закрыл рот обратно.

Матье старательно делал вид, будто ему гораздо интереснее разглядывать все, что находится в мастерской: он усердно перебирал инструменты и внимательно изучал кончик длинной трубки.

– Ну-с, начнем? – Джейн хлопнула в ладоши.

И они начали. В течение последующих двух часов Винсент раз за разом плел простенький иллюзорный конус, а Джейн опутывала его нитями холода. И, хотя все попытки заканчивались неудачей, все трое чувствовали, что с каждым разом они все ближе к успеху: Джейн потихоньку нащупывала нужное количество жара и холода, чтобы создать нужный узор внутри стеклянного шара.

Жар, исходивший от печи, душил неимоверно, усиливая усталость от чароплетения, и каждый вдох давался все тяжелее. Подстроив свои нити под узор Винсента, Джейн отрегулировала количество холода, пытаясь создать в стекле изъяны так, чтобы чары сгибались в нужных местах.

И в этот момент шар с хрустом лопнул.

Все трое вскрикнули и хором пригнулись. Осколки кристалла разлетелись по всей мастерской, застучали по полу. Повисла тишина, и лишь огонь в печи ревел по-прежнему.

– Все целы? – спросил Винсент, охрипший от напряжения.

– Я в порядке, – откликнулся Матье таким же хриплым голосом.

Джейн выпрямилась. От нахлынувших эмоций ей сделалось дурно.

– Мне очень, очень жаль!

– Но ты в порядке?

– Вполне. Мне просто очень стыдно за такую жуткую ошибку.

– Джейн, – Винсент заставил ее поднять голову, – у тебя кровь идет…

Комната вокруг покачивалась, но Джейн давно научилась удерживаться на ногах в процессе работы над чарами, так что не стала обращать внимание на черные точки, мелькающие перед глазами.

– Не так уж и сильно, полагаю, – в противном случае ты бы запаниковал куда больше.

Прямо под ее правым глазом обнаружилась одна крохотная царапина. Джейн старалась не думать о том, что было бы, пролети осколок хоть на дюйм повыше. И Винсенту об этом задумываться не позволяла. И пока он неловко суетился вокруг нее, прижимала к царапине тряпку. Наконец кровь утихла достаточно, и Джейн спросила:

– Начнем заново?

– Я думаю, на сегодня хватит. – Винсент выпрямился и, оглянувшись, кивнул Матье.

– Чушь. Теперь я знаю нижний порог охлаждения и не стану его пересекать. Мы ведь уже в полшаге от успеха, любовь моя. – Джейн убрала тряпку и аккуратно сложила ее вчетверо. – Матье, вы готовы… еще разок рискнуть?

– Да, мадам. – Подмастерье встал с табуретки, куда присел отдохнуть, воспользовавшись паузой, и занял свое место у печи с прежней удивительной уверенностью.

– Джейн, я не могу тебя заставлять так рисковать собой.

– А ты и не заставляешь. Я сама решаю, рисковать мне или нет. – Джейн уперла руки в бока и пошире расставила ноги, принимая мужскую стойку для плетения чар. – У нас есть дело, которое нужно сделать, и я очень хочу поглядеть, что из этого выйдет.

Винсент, помедлив, покачал головой.

– Единственное, о чем я тебя попрошу: не говори об этом своей матушке.

– И в мыслях не было, – ответила Джейн, в красках представив реакцию леди Вирджинии.

Они начали сначала, держа в уме результат предыдущей попытки – и на этот раз неожиданно сумели создать образец, который, пожалуй, можно было назвать рабочим. Как только шар отцепился от трубки, Винсент ухватил складку эфирной материи и направил сквозь стекло.

Переключившись на чародейское зрение, Джейн проследила, как чары сначала согнулись, а затем рассеклись: в узоре, при всей его простоте, оказалось слишком много мелких огрехов, чтобы получилось создать красный конус. Но первая попытка вышла обнадеживающей.

– Что ж, – вздохнул Винсент, – по крайней мере, это уже что-то. Теория оказалась верной, а вот практика потребует дополнительных усилий.

Матье прищурился, глядя на шарик.

– Позволите высказать некоторые соображения?

– Конечно! – У самой Джейн уже голова шла кругом от попыток решить эту задачу, так что она была рада услышать чужие предложения.

– Этот конус… Понаблюдав за вашей работой, я подумал, что, возможно, узор смещается, потому что стекло увеличивается в размерах по мере выдувания. Что, если вам попробовать сделать сферу, а не конус, чтобы форма стекла и узора совпадала?

– Так, – Винсент потер ладони, – это очень, очень хорошая идея!

– Может быть, попробовать Sphère Obscurcie? – воодушевленно предложила Джейн, гадая, как они сами до этого не додумались. Вместо того чтобы начинать с базовых фигур, нужно было подыскать образ, более прочих подходящий к их замыслу! – Она же делается из единичной складки и рассчитана на то, чтобы растягиваться в размерах.

Винсент кивнул и занял привычное место, от энтузиазма даже привстав на цыпочки.

Матье макнул трубку в стеклянную массу и принялся выдувать шар – и в этот момент Винсент соткал Sphère Obscurcie внутри стекла. И сфера, и кончик трубки тут же стали невидимыми. Он растянул лоскут чар так, чтобы тот накрывал всю троицу. Джейн быстро подхватила узор, начатый мужем, вплетая туда нити холода, чтобы четче прорисовать схему внутри стекла. Когда все было готово, она кивнула.

Винсент выпустил свой край лоскута, а Матье отошел прочь, чтобы отцепить шар от трубки. И Джейн ахнула.

Несмотря на то, что мастерскую целиком освещало солнце, Матье оставался невидимым. Чары по-прежнему держались, и Sphère продолжала окутывать его, скрывая от чужих глаз. Даже в тот момент, когда он двигался.

Джейн хлопнула в ладоши, счастливо рассмеявшись. Достигнутый результат превзошел все их ожидания: стекло продолжало работать даже без направления чар. Джейн с Винсентом подошли к тому месту, где в последний раз видели Матье, и, когда оба шагнули внутрь Sphère Obscurcie, то он снова возник у них перед глазами. Юноша нахмурился, не понимая, чему они так радуются: конечно же, находясь внутри Sphère, он никак не мог знать, что целых несколько мгновений пробыл невидимым. Винсент как умел объяснил, в чем дело, а затем Джейн взяла Матье за руку, вывела за пределы Sphère и заставила оглянуться.

У паренька отвисла челюсть, и пару секунд он так и стоял, хлопая ртом, как рыба.

– Вот такую восхитительную вещь вы помогли нам сделать, Матье Ла Пьер. – Джейн взяла его за руки и, следуя французским обычаям, расцеловала в обе щеки. – Примите мою безмерную благодарность.

– И мою тоже. – Винсент по-прежнему оставался невидим, но в его голосе слышалась глубокая признательность.

– Мадам, месье, был очень рад помочь. – Матье промокнул лоб платком, уже и без того насквозь пропитавшимся потом. Он по-прежнему изумленно смотрел туда, где должен был стоять Винсент. А затем шагнул обратно в Sphère и тоже пропал. – Нужно поместить шар в камеру закаливания, пока он не сильно остыл.

– А что, это может как-то навредить? – спросила Джейн, заходя следом.

– Если не закалить стекло как следует, оно станет слишком хрупким, так что есть опасность, что оно лопнет, остыв слишком быстро.

Джейн рефлекторно потерла царапину под глазом.

– И как много времени это займет?

– В достаточной степени шар остынет к завтрашнему дню. Или к послезавтрашнему. – Матье ткнул пальцем в сторону окон. – Учитывая, как холодно на улице, необходимо проследить, чтобы шар остыл как следует.

– Ясно. – Винсент потер подбородок. – Я рассчитывал показать его Бруно сегодня вечером, но мы можем и подождать. Наверное.

– Это ты что же, публично расписываешься в неумении что-то вытерпеть? – Джейн подняла брови в притворном удивлении.

Винсент кашлянул и, демонстративно не обращая внимания на супругу, начал обсуждать, как лучше будет запаковать стеклянные шары завтра, чтобы доставить их месье Шастену. Джейн, улучив минутку, пошла переодеться в обратно в свой наряд.

Стоило ей оказаться в относительно прохладной кладовой, как вся накопившаяся усталость разом обрушилась на нее. Все вокруг поплыло, и Джейн неловко оперлась на стену, жалея, что рядом нет верной Анн-Мари, способной помочь переодеться. Да, чары, с которыми они работали, были простенькими и не отнимали много сил, но из-за жары Джейн чувствовала себя так, будто плела эфирные нити сотню лет без перерыва. Однако, несмотря на всю дурноту, она не жалела ни об одной потраченной минуте, ведь им удалось заключить в стекло Sphère Obscurcie.