Время замедлило бег, поползло червяком; щелчок спускового крючка арбалета громовым эхом отдавался между ударами сердца. В руке Таласин материализовался изогнутый меч с шипом на конце, она взмахнула им, прочертив широкую дугу, – и разрубила пополам пущенный в нее Хайрой железный болт. Прозрение снизошло на нее лихорадочным ознобом, не приносящим облегчения.

Рулевой, только что направивший на нее коракл-«осу», узнал ее. Сардовийцы, оставшиеся на Континенте, услышали о ее свадьбе с Алариком, но не ведали о сделке, заключенной Идэт Велой с Доминионом Ненавар. Они решили, что Таласин предала их.

И хотели ее смерти.

– Подождите! – крикнула Таласин накинувшимся на нее товарищам Хайры. Призвала щит, блокирующий удары охотничьих ножей, и ее световой клинок отсек наконечник одной из мотыг.

Таласин только оборонялась, приглушив эфирную магию. Она не могла, не хотела причинять вред никому из нападавших. Не помнила их имен, но все эти люди казались ей знакомыми. Они сражались бок о бок, делили казармы и трапезы, их объединяло общее дело.

– Подождите, – повторила она, прижатая к стене, пока мужчина с уцелевшей мотыгой тыкал оружием в щит, ища брешь в и без того слабой магии. – Пожалуйста, вы не понимаете…

– Что я понимаю, – человек рявкнул так, что с губ его полетела слюна, – так это то, что ты была нашим Ткачом Света, а теперь шлюха императора Ночи. И скоро вы оба будете мертвы.

Его кулак, пролетев над сверкающим краем щита, врезался в ее щеку. Удар дюжего крестьянина был силен; голову Таласин отбросило в сторону, в глазах помутилось от мучительной боли. Меч и щит, мигнув, исчезли, и она, привалившись к стене, сползла на землю. В ушах звенело, мысли туманились, защиты не осталось. Повстанцы набросились на нее со своим оружием одновременно со всех сторон, и выхода не было, кроме как…

Чтобы Светополотно приносило максимальную пользу, его нужно превратить в инструмент, отражающий намерения владельца. Разум должен быть остер, чтобы магия была еще острее, вне зависимости от того, нужно ли что-то сохранить или уничтожить. Но иногда разум ведает лишь отчаяние и стремится спасти тело.

Золотая вспышка опалила истерзанный битвой воздух, мгновенно залив сиянием четверых мятежников – так день врывается в комнату, когда раздвигаются шторы. Четыре силуэта застыли на месте. Поглощаемые выбросом света и эфира, четыре фигуры стремительно чернели.

«Это исходит от меня», – ошеломленно осознала Таласин. Магия полыхала в ее венах, собиралась вокруг – и одновременно пожирала тех, кого считала врагами. Магия кружилась и бушевала, каждым касанием вычерчивая контуры костей и гримасы скелетов. Крики повстанцев раскололи воздух, и глаза Таласин наполнились слезами. Четыре силуэта рухнули на землю, навеки впечатавшись в ее память, добавившись ко всем прочим ее грехам.

Светополотно, рассеявшись, оставило перед глазами черные пятна. Звон в черепе утих, но мир оставался слегка размытым слезами. Хайра, дрожа, неотрывно смотрел на своих павших товарищей, сожранных светом. Смотрел, как отслаивается с обугленных костей покрытая волдырями кожа.

– Почему? – В его хриплом голосе прорезались жалобные нотки. То был голос не солдата, несостоявшегося убийцы Таласин, а ребенка, которым этот парень никогда не был, мальчишки, выросшего в тени ураганов. – Ты же должна была… спасти нас…

Всхлипнув, он вновь поднял арбалет, а Таласин только и могла, что смотреть на дурака сквозь слезы, привалившись к стене на заполненной дымом и последними шипящими разрядами молний площади. «Хитон» израсходовал все боеприпасы. Это был конец, для штормовика и для нее, потому что она не могла убить Хайру, и не было ничего…

Взвизгнул эфир открывшихся Врат Теней, яростное рычание вырвалось из-за оскалившихся зубов, мелькнул изодранный в клочья парадный плащ – и грозный Аларик приземлился перед ней, боевой косой замахиваясь на арбалет Хайры.

Мальчишка панически вскрикнул, глядя на свое разрубленное пополам оружие, попытался уклониться от следующего удара Аларика, дернувшись вбок, но страх приковал его к месту. Таласин видела их обоих в профиль. Хайра трясся как лист на ветру, а в серебряных глазах императора Ночи не было ничего, кроме ледяного гнева, когда он с размаху опустил косу на голову мятежника.

– Аларик, нет! – закричала Таласин.

Муж замер. Коса исчезла, растаяв в волоске от цели. А Аларик повернулся к Таласин.

Позади него взметнулся меч повстанца.

Аларик стоял спиной к новому противнику. Сделать что-то другое она уже не успевала, а он так нужен был ей живым… И Таласин собрала последние крохи силы, сотворила из Светополотна новое копье и метнула его в подкравшегося к Аларику бунтовщика-сардовийца. Острие вонзилось в грудь человека, жизнь погасла в его глазах, и он упал на землю в тот самый миг, когда Хайру скрутили двое в черных доспехах, оттолкнув юнца с пути метательного ножа Кованного Тенью.

– Нужно оставить одного в живых для допроса! – рявкнул Севраим в ту сторону, откуда прилетел клинок, помогая Илейс прижать Хайру к земле. – Серьезно.

Стоящая в нескольких шагах от них Нисин показала ему грубый жест. В небе над ней, за корпусом «Хитона», к площади стягивались пять эскадрилий кесатхских кораклов-«волков» – вместе с мрачным призраком штормовика императора Ночи.

Хайра лежал ничком; Илейс и Севраим практически сидели на нем, скрутив парню руки за спиной.

«Я должна убить его».

Слова эти прорвались сквозь туман, затянувший разум Таласин. Хайра, несомненно, предпочел бы краткий миг агонии долгим дням в руках кесатхских следователей. Это будет добрым поступком.

«Что мне еще один?»

– Давай же, – процедил юнец сквозь стиснутые зубы, и Таласин сначала показалось, что слова эти обращены к ней.

Но Хайра повернул голову в сторону «Хитона».

– Давай же, – повторил он, не сводя горького взгляда с устрашающего силуэта, напоминающего поднявшееся к небесам морское чудовище. – За все, что мы потеряли.

Сардовийский штормовик, с его насыщенными Шквалмигом ярко пылающими ядовито-зеленым сердцами, нырнул, уносясь прочь от надвигающегося кесатхского флота, устремившись вниз, к площади. Тысячи тонн стали и стеклометалла неслись на них. Корабль был большой – достаточно большой, чтобы расплющить, сровнять с землей четверть Цитадели. Достаточно большой, чтобы уже поздно было бежать.

Наконец-то Таласин поняла план мятежников во всей его полноте. Все политическое и военное руководство Империи Ночи явилось на ее коронацию. Все, находящиеся на борту «Хитона» погибнут, да, но заодно уничтожат Дом Оссинаст, верховное командование Кесатха и легион Кованных Тенью.

И никто ничего не мог сделать, чтобы остановить идущее на таран судно. Напрягшиеся легионеры прикрыли головы чернильными щитами, а боевые офицеры и их подчиненные, бросив бой, кинулись искать укрытие в окружающих зданиях, которые скоро должны были превратиться в пыль. Таласин поднялась – слишком медленно и неуверенно. Аларик с дикими глазами уже бежал к ней.

Она хотела окликнуть мужа, сказать, чтобы он либо сотворил щит, либо укрылся в помещении, но слова застряли в горле, растворились в криках толпы, в неизбежности смерти, в меркнущем дневном свете, заслоненном тушей пикирующего «Хитона».

На северо-востоке разверзлась тьма. Несколько башен в той стороне рухнули под ударами молний, так что Таласин прекрасно видела одно из желтовато-коричневых зданий Цитадели, содрогнувшееся до самого основания, когда из дыр в его крыше хлынули Врата Теней.

Магия была так густа, что поначалу казалось, будто здание охвачено пожаром. Но тут же весь черный дым полуночной волной устремилась навстречу падающему кораблю, приняв смутные очертания химер, тех существ с императорской печати Кесатха, что давно исчезли с земель Континента, но сегодня вернулись к фантомной жизни. Обсидиановая энергия эфирного пространства скручивалась телами угрей с львиными гривами и копытами антилоп, несущихся ввысь под гортанный вой Врат Теней. Химеры заполнили небеса черным дымом, ночным кошмаром, подвигом эфиромантии, в который Таласин никогда бы не поверила, если бы не увидела своими глазами.

Аларик подскочил к ней в тот самый момент, когда стая чернильно-черных химер поглотила сардовийский штормовик. Муж прижал Таласин к стене, прикрыв своим телом от рухнувшего на площадь града стеклометалла и стали. Врата Теней разорвали «Хитон» в клочья.

Аларик с облегчением уперся лбом в стену, не видя ничего, кроме грубого камня, пока магия его отца бушевала над столицей. Ему не нужно было оглядываться, чтобы понять, что происходит. Он знал, что химеры, окружив штормовик, раздирают обшивку и пожирают все – и всех – внутри. Высвобождение такой мощи давалось высокой ценой, но жертва того стоила. Сегодня Цитадель не падет.

Аларик почувствовал, как судорожно выдохнула рядом с ним Таласин, и сгорбился еще больше, прижавшись к ней, движимый инстинктом защитить, уберечь – это было все, что он мог дать ей сейчас. Его ошеломило то, как близка она была к смерти – представить только, ее едва не прикончили ее недавние соратники. С трудом Аларик осознавал, что Таласин спасла ему жизнь, убив ради этого бывшего товарища. А еще ему было мучительно больно из-за того, что он и его люди оказались легкой добычей, совершенно неподготовленные к появлению уцелевшего сардовийского корабля.

Точно так же, как не была подготовлена Цитадель к атаке Ткачей Света Солнцеворота столько лет назад.

Заслоняя Таласин, держа ее в кольце рук, как держала его самого мать, когда отец истекал кровью, а дед умирал где-то за запертой дверью, в том самом городе, где вновь бушевали война и разруха, Аларик смотрел, как струится по стене пыль. «Вот почему мы должны продолжать сражаться, – думал он под какофонию визга корежащейся стали, звона бьющегося стеклометалла и взрывов эфирных сердец. – Все может быть уничтожено в мгновение ока. Это никогда не закончится. Кругом враги».

Душераздирающие всхлипы звучали приглушенно, словно доносились издалека, несмотря на то что гостиная, в которой забаррикадировались ненаварцы, была не такой уж и большой.

Таласин забеспокоилась – смутно, где-то глубоко-глубоко под слоями оцепенения и отливающего адреналина, – что звуки эти, возможно, исходят от нее, однако, осмотревшись, увидела, как бурно рыдает, скорчившись в кресле, Цзи, а Элагби похлопывает девушку по спине в неловкой попытке утешить. И все время поглядывает на Таласин, словно не веря, что та осталась жива. Когда Аларик привел ее к Элагби и принц Доминиона обнял дочь и заплакал, уткнувшись ей в шею… это было ужасно. А теперь вот сорвалась Цзи.

– Ну что это за страна? – выла бедняжка, трясясь с головы до ног. – Предки, я хочу домой!

В прежней жизни Таласин наверняка была бы сбита с толку и, вполне возможно, откровенно раздражена подобным поведением, но теперь знала кое-что о людях, выросших в роскоши, а не на войне. Кроме того, Цзи было всего шестнадцать. Трудно, вероятно, будучи такой молодой, имея такое высокое происхождение, настолько резко столкнуться с подобной взрывной жестокостью за пределами гармоничных островов Доминиона.

А вот Урдуя видела войну – и быстро взяла дела в свои руки.

– Выше нос, леди Цзи. Это как придворная политика в Ненаваре, когда разные фракции соперничают за власть – только пользуются тут куда более варварскими методами. Ты фрейлина императрицы Ночи. И если хочешь выжить в этой новой игре, должна быть сильной.

Цзи изящно высморкалась в шелковый платочек.

– Я… – Она икнула. Из покрасневших глаз продолжали катиться слезы. – Я постараюсь, харликаан.

Наверное, Таласин обиделась бы на то, как бессердечно ее бабка списала со счетов усилия Союза вернуть свою родину, но сейчас почти ничего не чувствовала и только смутно осознавала, что это последствия шока. Все звуки казались приглушенными, а она не могла оторвать взгляда от собственных рук и перестать думать о том, что ими сделала. Сколько людей убила.

– Леди Цзи недалека от истины, – заметил Элагби. – Мы должны поднять паруса и отправиться в Доминион как можно скорее. Здесь оставаться нельзя. Кто знает, что и когда тут еще вспыхнет?

– Я твердо намерена отправиться в течение часа, – ответила Урдуя. – Хотя и я верю, что повстанцы рискнули всем ради авантюры, которая не принесла результата, нельзя сказать, что еще может случиться на этих странных берегах. Однако у сей кошмарной ситуации есть и один плюс – она развеяла все опасения кесатхцев насчет того, остались ли какие-то связи между Алюнсиной и Союзом.

«Это не мое имя», – подумала Таласин, хотя уголек ее возмущения еле тлел. Алюнсина Ивралис была императрицей Ночи, предательницей. Она не хотела быть ею. Она хотела вернуться в те дни, когда Хайра рассказывал смешные байки у лесных костров.

Боги, Хайра… Его утащили, едва улеглась пыль. Сейчас он, наверное, в недрах темницы Цитадели, ждет своей участи вместе с другими уцелевшими бунтовщиками. А он ведь немногим старше Цзи.

За дверью зазвучали голоса и лязгнул отодвигаемый засов. Лахис-дало в комнате напряглись, потянувшись к оружию, и лишь слегка расслабились при появлении Аларика.

– А, это вы, ваше величество, – сказала Урдуя. – Если вы любезно разрешите нам отплыть, мы хотели бы сделать это как можно скорее. Уверена, вы понимаете, с учетом ситуации…

– Которая урегулирована, – резко перебил ее Аларик. – Торжественные мероприятия по поводу коронации перенесены на вечер, но они будут проведены, и мне необходимо присутствие Таласин. Вы можете уехать завтра утром.

– Абсурд! – громыхнул Элагби. – Чтобы мою дочь выставляли напоказ через считаные часы после жестокого, смертоносного нападения? Я не позволю!

– В противном случае, – парировал Аларик, – моя жена отправится в доки в тот момент, когда наши следователи еще не получили никакой полезной информации о передвижениях повстанцев, а небесные патрули не закончили поиски других вражеских кораблей. Я предпочел бы не давать сардовийцам возможности устроить засаду на ваш конвой. Сейчас в Кесатхе нет места безопаснее Цитадели.

– Тогда я, верно, ошибся, – фыркнул Элагби, – и это центр какого-то другого города лежит в руинах.

Выслушав саркастическое замечание, Аларик выразительно глянул на Таласин.

– Теперь я понимаю, откуда это в тебе.

Объяснить другим, что он имел в виду, император не удосужился, а просто продолжил опровергать доводы принца Доминиона:

– Уничтожен только комплекс площади, и вы видели, как эффективно мы разобрались с теми, кто это сделал. Вы видели мощь моего отца. Нет причин отменять торжества.

– Значит, таков план, да? – Урдуя фыркнула, угадав намерения Аларика и, как всегда, видя все наперед. – Вы хотите отпраздновать не только обретение новой императрицы, но и свою победу над мятежниками и падение сардовийского штормовика?

– Когда почетные гости, поджав хвосты, бегут домой, это несколько снижает положительное впечатление, – ответил Аларик в качестве подтверждения. – В интересах Ненавара показать Континенту, что они с Кесатхом объединились перед лицом всех опасностей.

Он подошел к сидящей Таласин. Только теперь она заметила, что в затянутой в черную перчатку руке Аларика покачивалась ее корона. Платиновый ободок выглядел слегка поцарапанным, на одном из рубинов виднелась едва заметная трещинка. Аларик протянул Таласин венец, и она непонимающе уставилась на него. Тогда Аларик, нахмурившись, осторожно положил корону ей на колени.

И сам опустился рядом, так что их глаза оказались почти на одном уровне. Его пристальный – напряженный, полный гнева и собственничества – взгляд впился в синяк на ее щеке. Губы Аларика сжались в тонкую линию, пальцы стиснули подлокотник кресла, задев локоть Таласин. Губы, которые она целовала. Пальцы, которые были внутри нее…

Сардовийцы, которых она убила, чтобы спасти себя.

Сардовийцы, которых она убила, чтобы спасти его.

«Я шлюха императора Ночи», – отстраненно подумала она. Так ее назвал бывший товарищ – перед тем как умер, – и это была правда. Она предательница.

– Почему ты побежала к ним? – тихо спросил Аларик. – Нисин сказала, что видела тебя.

«Думай». Нужно подумать. Таласин заставила свой вялый мозг работать, изобретая приемлемое оправдание, и прошли, кажется, целые века, прежде чем она заговорила.

– Никакой логики в этом не было. Я просто… узнала их. Мы были знакомы, раньше. И хотела заставить их остановиться. Не могла поверить, когда они напали на меня. Я действовала безрассудно.

Лабиринт полуправды, ведущий ко лжи. Но она по примеру Цзи едва не разрыдалась от облегчения, когда Аларик, кажется, принял ее объяснения.

– И теперь мы знаем, – сказал он, – что Сардовия не остановится ни перед чем, чтобы уничтожить нас обоих. Но вместе с моей рукой ты получила и мою защиту, так что бояться нечего. Вечером состоится празднество. Ты будешь в безопасности.

Таласин медленно кивнула. Что еще она могла сделать? Это помогало ей создавать прикрытие.

– Это вы от нас и скрывали? – спросила она. – Восстание?

На скулах его дрогнули желваки.

– Да. На Континенте вспыхнуло несколько разрозненных очагов мятежа, но все они были быстро подавлены. Однако до сегодняшнего дня мы не знали, что подпольщики организованы. И что у них есть штормовик.

Что должна ответить на это ненаварская лахис'ка? Рожденная, чтобы править, не нуждающаяся в том, чтобы развеивать подозрения мужа?

– Это угроза безопасности, – выдавила она. Горло казалось набитым колючими плетьми ежевики. – И вы держали это в тайне от моей делегации, потому что…

– Мой отец не доверял тебе. – Аларик на миг отвел взгляд. – И я тоже. Но сегодня ты спасла мне жизнь. – Он снова посмотрел ей в глаза, на этот раз прямо и открыто. – Все видели, как ты использовала магию света, чтобы убить нападающих, а также повстанца, который подкрадывался ко мне.

– Он не смог бы подкрасться, если бы я не отвлекла тебя.

Зачем она спорила, зачем возражала? Может, потому что чувствовала себя чуть лучше, когда он гневался, потому что это возвращало их в ситуацию, которую она понимала. А может потому, что не было ничего хуже, чем завоевать его доверие – ценой отнятых ею сардовийских жизней.

Аларик пожал плечами.

– Ты сама сказала, что узнала их и действовала безрассудно. Но это не меняет того, что продемонстрировали нам сегодняшние события. – Он говорил серьезно и искренне. – Вместе мы сильнее, Таласин.

«Ты не должен доверять мне!» – хотелось закричать ей.

Но, если он не будет доверять, получится, что множество людей погибло впустую.

И если бы он не был так стремителен, если бы не владел так хорошо магией, если бы промедлил хоть долю секунды, если бы молния или арбалетный болт попали в цель, если бы она запоздала, ударив по тому мятежнику с мечом, Аларик вошел бы в число погибших сегодня Кованных Тенью. Несбывшееся заставило Таласин задуматься над вопросом, которого она избегала.

Если в конце концов он должен умереть, чтобы Союз восторжествовал, могла ли она позволить этому случиться? Могла ли стать той, кто нанесет смертельный удар, если дойдет до этого?

Ответ должен был быть очевиден. И был очевиден несколько месяцев назад, до всего, что произошло с тех пор. Но теперь, глядя сверху вниз на мужа, на его бледное лицо, покрытое грязью сражения, смягченное торжественностью обещания, Таласин осознала, что уже ни в чем не уверена. И что у нее мало времени, чтобы разобраться в этом.

– Каэда… – Она уцепилась за имя, будто за спасательный круг. Оно горело на языке, как проклятье. – Ты нашел ее? Или она была…

…на штормовике, или на одном из кораклов, или на земле…

– Я продолжу поиски, – ответил Аларик.

Только когда он был уже у двери, собираясь покинуть комнату, Таласин удалось кое-как стряхнуть оцепенение. Она поспешила к мужу, не обращая внимания на ошарашенные лица Цзи и своего семейства. Один вопрос упрямо жег ее разум. И ей нужно было узнать ответ.

– Аларик. – Таласин схватила его за руку. Он непонимающе оглянулся. – Мятежник с арбалетом – почему ты не убил его?

Взгляд Аларика задержался на ее пальцах, стискивающих его рукав, а потом посмотрел в лицо Таласин.

– Потому что ты сказала мне не делать этого.