— Эй, парни, смотрите, она пришла! — сообщает Эдвард, указав в ту сторону, где сейчас находится Хелен.

— Ого, быстро! — подмечает Терренс.

— Эй, Хелен! — громко произносит Даниэль, приподняв руку, и жестом подзывает к себе Хелен после того как она оборачивается на зов. — Сюда!

Как только Хелен быстрым шагом подходит к нужному столику, то Даниэль, Эдвард и Терренс тут же встают со своих мест, чтобы приветствовать.

— Привет, ребята, — немного тяжело дыша, здоровается Хелен. — Примчалась так быстро, как смогла.

— Привет, Хелен, — произносят Даниэль, Эдвард и Терренс, приобнимают Хелен и обмениваются с ней дружеским поцелуем в щеку.

— Садись, пожалуйста! — приглашает Даниэль, указав на стул рядом с собой.

Пока Хелен присаживается на свободный стул и вешает на спинку свою сумочку, Даниэль, Терренс и Эдвард возвращаются на свои места.

— Ты уж прости, если мы отвлекли тебя от дел, — извиняется Эдвард. — Но это очень важно.

— Ничего, все нормально, — скромно улыбается Хелен. — Я только недавно ездила на работу, чтобы объясниться с начальством и успокоить коллег.

— Ну и как они отреагировали на твое появление? — интересуется Терренс.

— Все были в глубоком шоке. Смотрели на меня в упор и не верили, что это я. Кое-кто даже подумал, что у него начались глюки из-за того, что надышался всякими химикатами.

— Я не удивлен, — признается Даниэль.

— Короче говоря, я переговорила с начальником, и он разрешил мне приступить к обязанностям со следующей недели. Дал время немного отдохнуть и подготовиться.

— Наверное, трудный был разговор?

— Да нет, все прошло отлично! Я уж испугалась, что меня уволят, но нет. Мне даже не пришлось умолять не лишать меня работы. — Хелен с легкой улыбкой пожимает плечами. — Так что искать новую мне не придется.

— Здорово, мы рады, что все сложилось хорошо, — скромно улыбается Эдвард.

— Кстати, ты будешь что-нибудь заказывать? — интересуется Терренс.

— Нет-нет, спасибо, я ничего не буду.

— Если хочешь – можешь доесть что-нибудь из нашей еды, — предлагает Даниэль. — Все равно у нас пропал аппетит после того, что недавно произошло.

— Вы сказали, что дело касается Питера.

— Да, — кивает Терренс. — И после этого мы окончательно убедились в том, что без тебя нам в этой ситуации не обойтись.

— О нем что-то известно? У нас есть шанс поговорить с ним? Есть шанс сказать, что я в порядке?

— Был бы, если бы ты пришла сюда на несколько минут раньше, — спокойно отвечает Эдвард.

— Э-э-э, в каком смысле? — слегка хмурится Хелен.

— Питер был здесь, — сообщает Даниэль. — Мы только что с ним говорили.

— Да ладно? Питер был здесь? С вами?

— Правда наш разговор прошел не очень удачно.

— Господи, а что же вы мне раньше не позвонили? Я бы сразу же примчалась сюда!

— Прости, Хелен, но мы не успели, — с грустью во взгляде качает головой Эдвард. — Питер слишком быстро убежал из кафе.

— Но вы же сказали ему обо мне? Сказали, что я не погибла?

— Сказали, но он не поверил нам, — признается Терренс. — Решил, что мы над ним издеваемся.

— Да, поначалу Питер был вроде бы нормальный, — добавляет Эдвард. — Подошел к нам, попросил разрешения сесть, выглядел неуверенным и зажатым. Правда мы так и не поняли, чего от нас хотел.

— Ага, мы задаем ему какие-то вопросы, а он что-то там неуверенно мямлит, — говорит Даниэль. — Не было понятно, то ли он хочет с нами дружить, то ли хочет от нас отречься.

— А что произошло с ним потом? — уточняет Хелен. — Почему вы говорите, что он был нормальным лишь «поначалу»?

— Ему не понравилось, что мы были веселыми и много смеялись, — отвечает Терренс. — Он такой: «Какого черта вы тут ржете, когда обязаны соблюдать траур по моей девушке?». Ну вот мы и рассказали ему, что ты жива. Объяснили, как такое произошло. Рассказали все, что услышали от тебя лично.

— Ага, а он такой: «Вы издевайтесь что ли надо мной? Думайте, я поверю в этот бред?», — добавляет Эдвард. — Мол, такого быть не может, ибо мы своими глазами видели, как ты погибала в огне.

— А потом Роуза окончательно занесло не в ту сторону, — продолжает Даниэль. — Мало того, что мы мечтаем причинить ему побольше боли, так еще и радуемся его горю и смеем играть на его чувствах. В наш адрес даже пошли угрозы убийства. Реальные угрозы. За которые его можно сдать полиции.

— Что, серьезно? — широко распахивает глаза Хелен.

— Человек вел себя так, будто мы ему больше не нужны. Будто мы ему уже не друзья. Будто не было слов о том, что мы ему как братья, что мы для него очень важны, что он нас любит. И он хочет раз и навсегда порвать с нами все отношения.

— Его так прорвало после того, как вы сказали, что я жива и здорова?

— Именно! — восклицает Терренс. — Мы пытались убедить его в обратном. Говорили, что можем доказать свою правоту и привести тебя к нему. Но увы, Роуз резко нас оборвал и отказался что-либо слушать.

— О боже мой… — прикрывает рот рукой Хелен.

— И мы также убедились в том, что его соседки сказали нам правду: Питер действительно страдает какими-то психическими заболеваниями, — подтверждает Эдвард. — Мало того, что в нем живет две личности, так он еще и видит каких-то воображаемых людишек, которые явно твердят ему убить нас.

— Не пугайте меня, ребята, ради всего святого.

— Мы говорим как есть, Хелен, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Роуз несколько раз как-то странно смотрел в сторону и говорил о том, о чем мы даже не упоминали. Например, я сказал ему не орать, ибо на него пялится все кафе, а он начал говорить про какие-то звонки.

— И постоянно повторял, что он не болен и здоров в ответ на наши аргументы о состоянии его здоровья, — уверенно говорит Терренс. — Ну и что мы якобы убили тебя из-за того, что хотели за что-то ему отомстить.

— А еще начал все отрицать, когда Даниэль упомянул случай, когда Питер набросился на него с ножом и порезал ему вену, — признается Эдвард. — Мол, это ложь и клевета, а такого никогда не было.

— Это какое-то безумие… — качает головой Хелен и хватается за голову. — Чтобы Питер… Этот милый и добрый парень так себя вел…

— Предпосылки были и раньше, но мы их не замечали, а Питер мастерски скрывал, — отмечает Терренс.

— Ну да, окей… Он парень, конечно, с характером. Если захочет – может наорать и врезать посильнее. Но чтобы угрожать убийством…

— Он болен, подруга, — отвечает Эдвард. — Страдает раздвоением личности и галлюцинациями. И скорее всего, это уже не лечится.

— Раздвоение личности, насколько я знаю, успешно лечится. Да и галлюцинации могут возникать не только вследствие каких-то психических заболеваний. Они вполне могут быть от стресса и недосыпа.

— Да, но Питер наотрез отказывается от любого рода помощи, — разводит руками Даниэль. — Ни к психологам не хочет идти, ни лекарства принимать. Он искренне верит, что с ним все хорошо. Хотя на самом деле губит себя все больше и больше.

— Возможно, именно галлюцинации и подтолкнули его к попытке самоубийства в тот раз, — предполагает Терренс. — Нашептали ему убить себя, а он и сделал это. А теперь нечто требует убить нас. Отомстить за все обиды. Внушил ему мысль, что в якобы твоей смерти виноваты мы. Может, он даже до сих пор злится на нас за то, что мы не дали ему умереть и спасли.

— Так или иначе проблему нужно искать в его детстве, — задумчиво отвечает Хелен. — Все наверняка идет оттуда. Есть шанс, что там и кроется загадка, которая поможет ему понять свое состояние и справиться с ним.

— Это Роуз тоже не спешит выяснять, — пожимает плечами Эдвард. — Его не парит, что он помнит только события, начинающиеся с подросткового возраста. По идее, у него должны сохраниться хоть какие-то воспоминания. Но тут полный провал!

— Ах, если бы мы знали, за что зацепиться… Если бы у нас были хоть какие-то намеки.

— Прости, подружка, но мы в этой ситуации бессильны, — с грустью во взгляде качает головой Даниэль. — Да и если честно, мы уже не уверены в том, что хотим и дальше стучаться в закрытую дверь.

— То есть, вы собирайтесь бросить Питера? Хотите, чтобы он окончательно погубил себя?

— Не хотим, но у нас ничего не получается. Питер нас ненавидит. Ненавидит ни за что. Он винит нас во всех грехах и грозит покончить с нами, если мы не оставим его в покое.

— Нет, я уверена, что все совсем иначе. Уверена, что он жалеет о том, что говорит на эмоциях.

— Если бы жалел – извинился, — без эмоций отвечает Терренс. — Или вообще не делал бы ничего из того, что сделал.

— Нет, ребята, я вас очень прошу, не оставляйте Пита, — с жалостью во взгляде взмаливается Хелен. — Вы ему нужны. Он без вас не справится. Только вы можете ему помочь.

— Нет, Хелен, помочь можешь только ты, — возражает Эдвард. — Ты единственная, кого он может послушать. Единственная, кто имеет для него огромное значение.

— Он любит и вас тоже. Прошу, не верьте всему, что Пит говорит. Я могу понять его чувства. Понимаю, что чувствуешь, когда теряешь близкого человека. Я тоже была не совсем в адеквате после смерти дедушки Роджера. И именно Роуз помог мне с этим справиться.

— Мы знаем, но вот это все совсем ненормально! — восклицает Терренс. — Хотя удивительного ничего нет, зная о том, кто его папаша. Зная о том, что вся их семейка психически нездоровая.

— Питер не Маркус. Он никогда таким не будет. Он не хочет. Даже подумать об этом побоится.

— К этому все и идет, — огорчает Даниэль. — Питер уверенно идет по дорожке своего отца и может стать новым серийным убийцей. Еще более кровожадным и беспощадным. Люди – его враги. Враги, которые не хотят видеть его счастливым и готовы причинять боль снова и снова.

— Нет, пожалуйста, не надо так говорить, — с жалостью во взгляде мотает головой Хелен.

— В любом случае нам с парнями очень нужна твоя помощь, — спокойно говорит Терренс. — Ты наш последний шанс попытаться хоть что-то исправить. Попытаться вернуть нам нашего друга. Который… Как ни как… Многое для нас значит.

— Можете на меня рассчитывать, ребята. Я сделаю все, что в моих силах.

— Попробуй покараулить его у дома, — советует Эдвард. — Может, тебе повезет, и он захочет с тобой поговорить.

— Сегодня я снова ездила к нему, но соседки сказали, что Питер ушел куда-то еще рано утром. Да и вообще, стал каждый день куда-то уходить в раннее время и возвращаться едва ли не под ночь. Или вообще не ночует дома по несколько дней.

— Наши догадки верны: Питер теперь будет ночевать где угодно, ибо знает, что мы можем найти его дома, — заключает Даниэль. — А значит, план подловить там Роуза будет трудным в исполнении.

— Скорее всего. Но я все равно буду приезжать туда раз или два в день. Когда-нибудь мне же должно повезти.

— А вот мы, наверное, больше не будем там появляться, — заявляет Эдвард. — С нами он точно не захочет общаться.

— Неужели вы правда хотите его бросить? Неужели вы забыли обо всех хороших моментах, которые вы с ним пережили? Разве это для вас ничего не значит?

— Ох, Хелен, ты думаешь, мы реально этого хотим? — устало вздыхает Терренс. — Никто не хочет! Только вот какой смысл вытаскивать человека со дна, когда он не стремится тебе помогать? Когда он считает тебя воплощением зла и не верит, что ему желают добра! Да и мы понятия не имеем, как себя вести с психически нездоровым человеком. От таких ведь можно ждать чего угодно. Это все равно что алкаш или наркоман.

— Я тоже вся в сомнениях, поверьте. Но в то же время я знаю, что нужна ему. Знаю, что он не сможет без меня.

— А ты не боишься, что он и тебя может послать? — спрашивает Даниэль. — Не боишься, что этот человек может начать набрасываться на тебя с кулаками?

— Боюсь. Но я не сдамся до последнего. Буду цепляться за любую возможность его спасти.

— Твое рвение, безусловно, похвально, но с другой стороны, ты можешь впустую потратить время и ничего не добиться, — отмечает Эдвард. — Или навлечь на себя такую беду, что проделки Маркуса покажутся цветочками.

— Я все понимаю, — с грустью во взгляде кивает Хелен. — Но я не могу его бросить. Не могу так просто отказаться от Питера. Да, я выгляжу так, будто страдаю от эдакого синдрома спасительницы, надеющаяся исправить парня, который этого не хочет. Да, кто-то скажет, что мне стоит отступить и найти себе кого-то получше. Но я не могу. Я люблю этого человека. Он очень многое для меня значит.

— Если и продолжать с ним общаться, то придется очень тщательно следить за словами и поступками, чтобы не разозлить его, — говорит Терренс. — А иначе беды не избежать. Он запросто возьмется за нож или пушку.

— И вопрос в том, нужно ли оно нам это? — добавляет Эдвард. — Нужно ли нам взваливать на себя такую ношу?

— Тем не менее мы должны попробовать, — отвечает Хелен и нервно сглатывает. — Нельзя так просто сдаваться и бросать человека.

— Если у нас опять ничего не получится, то мы сдаемся, — спокойно говорит Даниэль. — Во всех смыслах. Если Роуз так этого хочет, то так и быть, мы сделаем то, о чем он просит.

— Пожалуйста, ребята, я вас очень не прошу, не бросайте Питера. Я прекрасно понимаю, что вам обидно, но вы нужны ему. Ему нужны верные друзья. Без вас он пропадет.

— Не пропадет, не волнуйся, — натянуто улыбается Терренс. — Его волнует только лишь ты одна.

— И если что мы и сделаем для него в последний раз, так это вернем ему тебя, — добавляет Эдвард. — А потом пусть отворачивается и называет нас как угодно. Нам будет плевать.

— Вы такая же часть его жизни, как и я, — отвечает Хелен. — Не я одна помогаю ему держаться. Вы тоже в этом участвуйте. В тех случаях, когда я бессильна, вы на многое способны.

— Если бы были способны, то он бы от нас не отвернулся, — отвечает Даниэль. — Не обвинил бы нас в твоем убийстве. В том, что мы испоганили всю его жизнь и только и ждали момента, чтобы причинить ему боль.

— Я, например, не смогу потушить в нем огонь, если он выйдет из себя. А вот можете. Вы остужайте его пыл в два счета. Питер к вам прислушивается и делает что вы говорите.

— Поверь, Хелен, если бы ты видела все, что он вытворял после того твоей якобы смерти на камеру, то думала бы совсем иначе, — спокойно говорит Терренс. — Питер настолько озверел, что испугались не только мы с парнями, но и сообщники Маркуса. Да и сам папаша Роуза потрясывался, хотя и не показывал этого.

— Я обязательно поговорю с ним обо всем этом. Сделаю все, чтобы заставить его понять, что он к вам несправедлив. Положитесь на меня, парни! Я вас не подведу.

— Мы верим, милая, — слегка улыбается Даниэль, положив руку на плечо Хелен. — Делай все что считаешь нужным.

— Однако одна я с этим не справлюсь. Вы также нужны мне. Мне нужна ваша помощь.

— Мы уже сказали, что попытаемся что-то изменить в последний раз, — напоминает Эдвард. — Как сказал Дэн, если не получится – мы сдаемся.

— У нас все получится, я уверена, — со скромной улыбкой уверяет Хелен. — Если мы найдем способ заманить Питера на встречу со мной, то все вернется на свои места.

— Даже если вернется, то потом придется разбираться с его психическими проблемами, — подмечает Терренс. — Уговаривать эту принцессу делать хоть что-то: идти ко врачу, к психологу, принимать лекарства или вспоминать все то, что наложило отпечаток на всю жизнь.

— Я готова на все, чтобы ему помочь. Чтобы вернуть его в нашу компанию, в вашу группу…

— Мы тоже, подруга… — откидывается на спинку стула Даниэль. — Но наши с парнями усилия, к сожалению, не были оценены даже простым «спасибо». Все годы дружбы были безжалостно вычеркнуты парой действий и парой слов.

— Скоро все изменится, только подождите немного. Вместе мы сможем добиться желаемого.

— Думаешь, мы сможем совершить чудо во второй раз? — неуверенно спрашивает Эдвард.

— Если не будем сдаваться, какой бы трудной ни была ситуация. Просто помните, что Питер так не думает. За него говорят эмоции. Эмоции, вызванные его состоянием. Его стрессом. Его заболеваниями. В такие моменты человек себя не контролирует и может сделать и наговорить бог знает чего.

Терренс, Даниэль и Эдвард ничего не говорят и просто переглядываются между собой, пока Хелен с грустью во взгляде наблюдает за ними, нервно перебирая пальцы рук, сложенные перед ней на столе. Но в какой-то рядом сидящий Перкинс приобнимает загрустившую подругу за плечи и прижимает ее к себе, а братья МакКлайф пытаются немного поднять ей настроение легкой улыбкой. Девушка отвечает им взаимностью, хотя парни и видят, как в какой-то момент у нее в уголках глаз начинают блестеть капельки слез, которые она пытается всеми силами сдержать.