— Ладно, самое главное, что все обошлось, — облегченно выдыхает Эдвард. — Сейчас ты полежишь немного и потихоньку придешь в себя.

— О, выпей немного воды! — восклицает Хелен, указав на один из двух стаканов, что стоят на кофейном столике.

— Да, Анна, хорошая мысль, — соглашается Даниэль. — Тебе должно стать легче. Давай помогу… Осторожно, не спеши, делай все медленно…

Даниэль помогает Анне очень медленно принять сидячее положение и приобнимает ее за плечи в тот момент, когда Терренс протягивает девушке стакан, из которого она маленькими глотками выпивает немного воды.

— Вот так, моя принцесса, — мягко произносит Даниэль, поглаживая Анну по голове. — Все хорошо…

— Дыши глубже, подружка, — советует Ракель, присев на диван рядом с Анной и погладив ее по колену. — Мы рядом.

— Не переживай, Анна, все хорошо, — успокаивает Терренс, наклонившись к Анне и погладив ее по плечу. — Ничего страшного не произошло. Такое тоже бывает.

— Тем более, ты так горько рыдала, — добавляет Эдвард, также встав напротив Анны. — Нам поневоле стало за тебя страшно.

— Это от неверия и радости, — спокойно отвечает Анна, отдает стакан Ракель и кладет голову на плечо Даниэля, который нежно гладит ее по щеке и мило целует в макушку. — Стоило мне увидеть Хелен, как слезы сами потекли из глаз.

— Как и у меня – когда Эдвард окликнул меня на улице, — скромно улыбается Хелен. — Поначалу был ступор, а потом пришло осознание. Ну а вместе с ним и слезы.

— Я понимаю.

— Ну знаешь, этот момент был настолько эмоциональный, что мы с парнями и сами запросто могли утопить слезами весь дом, — отшучивается Даниэль и залпом выпивает всю воду из пока что полного стакана, который ставит обратно на столик. — Но каким-то чудом все же смогли сдержать эмоции.

Сэмми пару раз тихонько подает голос, а после этого Наталия, сидящая рядом с Хелен и Ракель, гладит его голове. Даниэль же в этот момент усаживается на диван так, чтобы Анна могла устроиться у него между ног в полулежащем положении и прижаться спиной к его груди.

— Ладно, ребята, давайте постараемся взять себя в руки и успокоиться, — медленно выдыхает Наталия. — Происходящее все еще кажется чем-то нереальным, но тем не менее.

— В любом случае теперь вы знайте, как я смогла спастись, — пожимает плечами Хелен, почесывая шерстку Сэмми, который усаживается рядом с ней. — Знайте, что один из сообщников Маркуса фактически предал его. Устал от всех выкрутасов этого человека. Был в ужасе от того, насколько жестокими были его преступления.

— Маркуса предал не только Элайджа, — задумчиво отвечает Терренс, присев на диван по одну руку Даниэля, а Эдвард приземляется рядом спустя секунду-две.

— Это точно! — подтверждает Эдвард. — А Маркуса это так сильно разозлило, что он был готов растерзать всех тех упырей. Которых это все-таки не спасло от наказания, что ждет их в любом случае.

— Кстати, ребята… — быстро окинув всех друзей взглядом, слегка хмурится Хелен. — А где Питер? Почему его здесь нет? Я думала… Он тоже будет с вами.

В воздухе воцаряется напряженная пауза, во время которой все переглядываются между собой, а Сэмми тихонько скулит.

— Почему вы молчите? — округляет глаза Хелен. — Неужели с ним что-то случилось? Маркус все-таки с ним расправился, да? Он его убил? Прошу, не молчите! Скажите хоть что-нибудь!

— Нет, Хелен, не волнуйся, — качает головой Ракель. — Маркус не убил Питера. Он живой.

— Тогда в чем дело? Почему его с вами нет?

— Э-э-э, понимаешь, подруга… — неуверенно произносит Анна и слегка прикусывает нижнюю губу. — Это… Э-э-э… Сложная и… Долгая история…

— Но если говорить очень-очень кратко, то Питер теперь с нами не общается, — с грустью во взгляде добавляет Терренс.

— Не общается? — удивленно переспрашивает Хелен. — Что значит, не общается? Вы что, поругались?

— Он отвернулся от нас с тех пор, как мы начали думать, что ты погибла, — признается Наталия.

— Можно даже сказать, что мы стали для него кем-то вроде врагов, — добавляет Анна.

— Но почему? — недоумевает Хелен. — Что между вами произошло?

— Питер считает нас виноватыми в твоей «смерти», — признается Даниэль. — Говорит, что ты якобы погибла из-за нас с парнями. Из-за того, что мы с Терренсом и Эдвардом пошли спасать тебя и помогать ему.

— Да, о его плане встретиться с Маркусом мы узнали совершенно случайно – от Райана, который видел Роуза, — добавляет Ракель. — Он никому ничего не сказал и поехал на встречу один. Ну а узнав об этом, парни тут же помчались следом. Но… Блондин, похоже, совсем этого не оценил.

— Но как же так? — качает головой Хелен. — Вы же ни в чем не виноваты! Как он мог такое сказать? Как мог обвинить вас в чем-то подобном?

— Роуз совсем рехнулся после того, как те уроды подорвали дом, где ты была, — признается Даниэль. — Сначала кричал, плакал и говорил, что не верит в это. А потом резко стал будто бы другим человеком. Он словно озверел в тот момент! Словно в него какой-то бес вселился!

— Да, сначала Питер в одиночку раскидал всех сообщников Маркуса, а затем схватился за пушку и начал пулять по нему самому, — признается Терренс.

— Тем упырям тоже досталось, — добавляет Эдвард. — Дошло до того, что они до смерти испугались и вообще перестали лезть на рожон. Забились все вместе в уголок и не высовывались лишний раз. Поэтому они и кинули Маркуса, который после этого пришел в бешенство.

— Но зато потом блондин решил взяться за нас, — продолжает Даниэль. — Точнее, мы сами пытались его остановить и вразумить. Но даже мы втроем не могли с ним справиться: он и дубасил нас, и ранил, и стрелял в нас… Даже успел устроить нам пытки. Он реально пытался нас убить: то меня душил и чуть ножом не пырнул, то Эдварда с Терренсом связал и затянул веревки у них на шее.

— Нет… — качает головой Хелен. — Нет, я в это не верю. Вы говорите не про Питера. Не про моего Пита, которого я люблю.

— Нам очень жаль, Хелен, но парни говорят как есть, — с грустью говорит Анна.

— Да, мне вон на днях поставили пломбу, — добавляет Даниэль, указав на ранее сломанный зуб, который сейчас уже полностью восстановлен. — Это твой ненаглядный постарался. Так врезал по морде, что зуб сломался. Повезло, что не весь, а лишь половина.

— Вы точно говорите про кого-то другого, — возражает Хелен. — Питер не мог так поступить. Он не такой.

— Такой, милая, такой, — с грустью во взгляде отвечает Ракель. — Питер лишился рассудка и чуть не убил и Маркуса, и его сообщников, и наших парней. И после этого стал звать себя Теодором. Именем, которое было дано ему при рождении.

— Да, ты сама посмотри на ребят! — восклицает Наталия. — Уже неделя прошла, а их синяки до сих пор не прошли, хотя и немного побледнели. Ну а Терренс вон вообще ходит с больной спиной!

— Правда? — широко распахивает Хелен, переведя взгляд на Терренса. — Это тоже Питер постарался?

— Нет, это уже был Маркус, столкнувший меня с лестницы, — отвечает Терренс. — Но ты не волнуйся, сейчас мне намного лучше. Лечение продлится где-то месяц, но боли уже практически нет.

— Простите, ребята, но я не хочу верить, что мой мужчина может быть таким. Я не верю, что он мог зайти так далеко. Пытаться кого-то убить… И как у него только смелости хватило просто взять в руки пушку?

— Да, но стоит отметить, что Питер никогда не был таким уж милым и пушистым, — подмечает Эдвард. — Кажется, что он такой весь тихий и скромный, но может запросто выпустить коготки и ужалить как пчела.

— Ну да, согласна… Пит – человек с характером: и слово крепкое скажет, и в глаз кулаком даст. Но… Я все равно не верю.

— Кстати, Хелен, а ты случайно не замечала ничего странного в его поведении ранее? — интересуется Наталия. — Не было такого, чтобы Питер… Разговаривал сам с собой… Куда-то недобро смотрел…

— Э-э-э…

Хелен слегка прикусывает губу, крепко сжав пальцы рук.

— Вообще-то, было пару раз… Питер не знал, что я была рядом, когда он смотрел куда-то в сторону и с кем-то разговаривал. Довольно грубым тоном. Был очень раздраженным. Один раз он так вышел из себя, что начал как будто бы… Душить кого-то… Словно сжимал руки у кого-то на горле…

— Значит, все подтверждается? — заключает Анна. — Роуз действительно страдает от галлюцинаций.

— Почему вы так думайте?

— Потому что мы и сами замечали такое ранее.

— Я начал замечать это еще в первые годы после знакомства с ним, — признается Даниэль. — Но тогда не предавал этому значения. И у меня есть подозрение, что именно из-за этих глюков Роуз однажды набросился на меня с ножом и порезал мне запястье.

— В смысле, набросился на тебя с ножом? — резко побледнев, широко распахивает глаза Хелен. — Это… В день моей якобы смерти что ли?

— Нет, в тот день, когда мы поругались. Когда начался конец группы. За месяц до того, как Питер попытался покончить с собой.

— Господи, Даниэль, что ты такое говоришь!

— Он врал мне, когда я увидела его забинтованную руку и спросила, что произошло, — признается Анна. — Пыталась несколько раз узнать правду, но Даниэль постоянно выворачивался и отказывался что-то объяснять.

Сэмми с грустью во взгляде тихонько подает голос.

— Но почему? — качает головой Хелен. — Почему ты сразу ничего нам не сказал? Почему не сказал, что конфликт был куда серьезнее?

— Прости, Хелен, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Мне правда очень жаль. Я просто не хотел делать себе хуже. Ты же знаешь, что главным виновником его бед все считали меня. Отчасти это правда, но все же…

— И почему ты тогда так легко его простил? Почему общался с ним как ни в чем ни бывало и никогда не упрекал в той попытке убить тебя?

— Так уж получилось. Я старался не вспоминать о том случае. Да и Питер предпочитал молчать. Да, по идее, я должен злиться на него и по сей день. Но меня как отрезало после того, как ты и Джессика рассказали нам с Терренсом про его самобичевание. А уж когда он заявил нам о намерении покончить с собой, то я вообще напрочь об этом забыл. Духу не хватало в чем-то его упрекать и обвинять.

— А кто-то еще замечал подобные странности ранее? Парни? Девочки?

— Да, бывало, — кивает Терренс. — Но это были единичные случаи. И в те моменты Питер нас не видел.

— Питер и меня не замечал, когда с кем-то говорил. А когда я решила спросить, в чем дело, то он делал вид, что ничего не случилось, а мне показалось.

— К нам с девочками он никогда не позволял себе никакого рода агрессии, — отмечает Ракель. — Эдварда и Терренса он тоже особо не трогал. Но вот на Даниэле, как мы поняли, он отрывается по полной.

— Я понимаю, почему, — спокойно отвечает Даниэль. — Много косячил, говорил лишнего… Не слушал, когда мне говорили заткнуться и не делать что-то.

— Неужели вы хотите сказать, что это какое-то психическое заболевание? — тяжело вздыхает Хелен.

— Все возможно, но мы пока не будем говорить однозначно, — говорит Наталия. — Хотя признаться честно, мы шокированы всем, что узнали о Питере в последнее время. Он открылся нам с другой стороны. Не самой приятной, так скажем.

— А еще есть какие-то тайны, о которых мы пока не знаем, — добавляет Анна. — Однажды мистер Джонсон дал нам кое-какие намеки, и мы убедились в этом лично. Когда парни впервые заговорили с ним об этом, Питер начал страдать от панической атаки. Страдал при каждом упоминании о том, что ним произошло.

— И что он, по-вашему, скрывает? — слегка хмурится Хелен.

— Кто знает, Хелен! — разводит руками Терренс. — Ясно только то, что это как-то связано с мужчинами. Питер признался, что испытывает панику и страх, когда общается с ними. Куда более сильную, чем при общении с девушками.

— А что тут удивительного? Мы ведь знаем, что над Питером издевались в школе. А там учились парни, с которыми не каждый хотел связываться.

— Да нет, тут дело уже не только в школе, — возражает Эдвард. — Что-то произошло еще до нее. Когда он был еще маленьким.

— И что могло случиться?

— По словам Питера, он этого не помнит, — отвечает Даниэль. — Не помнит ничего из своего детства. Мол, все его воспоминания начинаются с подростковых лет. Поэтому он однажды и начал свой рассказ именно со школы.

— Врет? Или правда не помнит?

— Не похоже. Хотя Роуз и сам понимает, что что-то произошло. Но пока не может ничего вспомнить. Или же не хочет. Как он говорит, не готов. Боится, что это может довести его до истерики.

— Хм, это что-то вроде заблокированных воспоминаний что ли? Что-то произошло в детстве, а психика подавила эти воспоминания, чтобы помочь ему жить дальше?

— Скорее всего, — с грустью во взгляде кивает Анна. — И пока он сам того не захочет, мы не узнаем правду.

Анна тяжело вздыхает.

— Точнее, мы никогда ее не узнаем. Раз уж Пит теперь записал нас во враги и избегает нас.

— Погодите, а вы за все это время хоть раз пытались с ним поговорить? — слегка хмурится Хелен.

— Мы оставили его в покое на несколько дней, чтобы он мог успокоиться, — признается Наталия. — Подумали, что Роуз сейчас на эмоциях и мало что соображает. Потом начали писать ему сообщения и звонить, но он все это игнорировал. Несколько раз предлагали где-нибудь встретиться и все обсудить, но сообщения Питер просто читает, а звонки яростно скидывает.

— А затем решили сгонять к нему домой, но он не открыл нам дверь, — добавляет Эдвард. — Правда в первый раз его не было дома, он куда-то умотал. Но зато мы поговорили с его соседками, которые тоже подтвердили все его странности. Мол, он по ночам с кем-то разговаривает и на кого-то кричит, не давая никому спать.

— И все? — удивляется Хелен. — Вы ездили к нему всего лишь один раз?

— Нет, недавно попробовали еще пару раз, но опять же – полный игнор, — пожимает плечами Даниэль. — Хотя по крайней мере в один из тех дней Роуз сто процентов был дома.

— Послушайте, ребята, давайте я сама поеду к нему домой и попробую поговорить с ним. Уверена, что у меня получится. Меня он послушает.

— Ты можешь попробовать, никто не будет тебя отговаривать, — дает добро Ракель. — Но советуем тебе быть осторожнее. А то кто знает, что могло с ним произойти, пока он был в одиночестве. Может, у Питера окончательно поехала крыша, и на одних лишь галлюцинациях дело не закончится.

— Вы не переживайте, парни, девчонки, я завтра или послезавтра попробую съездить к нему домой. Я поговорю с ним.

— Может, у тебя и получится, — предполагает Эдвард. — Ведь его состояние ухудшилось после известия от твоей якобы гибели. Роуз более-менее сохранял рассудок благодаря тебе, а решив, что он потерял тебя, подумал: «К черту все!».

— Ты единственная, кто благотворно на него влияет, — подмечает Анна. — И только тебе под силу вернуть нам друга. У нас нет той силы, которая есть у тебя.

— Да, Хелен, теперь у нас появилась надежда, — с легкой улыбкой отвечает Терренс. — Ты можешь помочь нам вправить Роузу мозгу и вернуть его нам. Или… Вернуть его себе… Ибо мы сейчас уже не уверены в том, что хотим дружить с ним.

— Уверена, он будет в шоке, когда увидит, что ты на самом деле жива, — предполагает Наталия. — И если ты будешь рядом, то его состояние улучшится. Будет более-менее стабильное, как и несколько месяцев назад. Пока в его жизни не было никаких потрясений.

— По крайней мере, он признавал, что не совсем в порядке, — пожимает плечами Хелен.

— Потому что у него осталось много нерешенных проблем, — отвечает Ракель. — Включая и то, что ему придется вспомнить, если он хочет жить нормальной жизнью. Питеру придется с этим столкнуться и постараться простить тех, на кого до сих пор держит обиду.

— Я была бы очень рада ему помочь. Но не знаю как. Я и так делала все, что было в моих силах, хотя, как стало понятно, этого оказалось недостаточно.

— Мы в тебя верим, Хелен, — уверенно говорит Анна, взяв Хелен за руки. — Ты справишься. Однажды ты уже совершила чудо, убедив Пита в том, что у него есть причины жить. И ты сможешь сделать это снова.

— А может, никакого чуда и не было? Может, я, так сказать, лишь продлевала его страдания?

— Нет, Хелен, не говори так! — возражает Даниэль. — Чудо было! Питер действительно захотел жить, когда ты сказала, что любишь его. Мы видели, как он воспрял духом и хотел сделать тебе приятное. Не хотел тебя подводить и нарушать обещание побороть свои вредные привычки и найти в себе силы жить дальше.

— Прости, Даниэль, но я правда не знаю, чем еще могу ему помочь. То, что сработало в первый раз, вряд ли сработает во второй. Тут уже будет нужно что-то посильнее.

— Ты уже повлияешь на ситуацию, если просто появишься перед ним и дашь понять, что жива, — решительно заявляет Наталия. — У него будет какой-никакой стимул.

— Да, дорогая, ты сделай хотя бы это, — просит Терренс. — Дай ему понять, что в твоей беде никто не виноват. Покажи, что в этом мире есть те, кто готов ему помочь и протянуть руку помощи. Кто любит его даже со всеми недостатками.

— Даже если Питер действительно не совсем здоров в психическом плане, это ничего не изменит, — уверяет Эдвард. — Даже несмотря на то, что он чуть не убил нас с парнями, мы по-прежнему его любим, волнуемся за него и желаем этому человеку добра. Да, нам ужасно обидно после всего случившегося, но мы готовы все забыть и дать ему шанс, если он того захочет.

— Обещаю, ребята, я сделаю все что в моих силах, но это не значит, что у меня получится, — предупреждает Хелен. — Я дала себе слово, что не брошу этого человека, несмотря ни на что. Каким бы Питер ни был, я все равно его люблю и готова ради него на все.

— Вот и покажи ему, как много он для нас значит, — просит Анна. — Дай понять, что Питер – все еще наш друг. Что мы готовы помочь ему выяснить причину, по которой он не доверяет людям и ждет подставы от всего мира.

— Мне прямо не по себе от того, то на мне лежит такая ответственность. Переживаю, что могу с ней не справиться.

— Не волнуйся, подружка, у тебя все получится, — уверяет Ракель, приобняв Хелен за плечи. — Ты можешь вернуть нам друга во второй раз и помочь ему избавиться если не ото всех проблем, то хотя бы от какой-то части.

Сэмми в знак согласия два раза уверенно подает голос.

— Как бы не стало слишком поздно что-то делать… — тяжело вздыхает Хелен. — Вдруг Питер успеет наложить на себя руки, пока мы ищем способ ему помочь? А может, он уже успел. Сначала резался всю неделю и глушил боль алкоголем, прямо как в тот раз, а потом возьмет и лишит нас всякой надежды вернуть его в нашу компанию.

— Да, но мы ничего не можем сделать! — разводит руками Эдвард. — Питер замкнулся в себе! Он нас избегает и считает виновниками всех бед. К себе домой не пускает, звонки скидывает, на сообщения не отвечает…

— А соседи? Может, они что знают? Там же есть женщина, с которой он хорошо ладит! Может, попросить ее что-нибудь разузнать?

— Да он и ее теперь стал избегать, — признается Даниэль. — Миссис Ларсон сама пожаловалась нам на это: мол, увидела однажды Питера, куда-то идущего, и поздоровалась с ним, а он ее проигнорировал. А уж его вражда с Хиллари и Мартой достигла своего апогея. Роуз вообще себя не сдерживает: грубит им, оскорбляет, даже угрожает убийством, как они сказали. Короче говоря, никого не слушает.

— И когда миссис Ларсон пригласила нас всех к себе, то рассказала, что Питер уже и до этого несколько отстранился от нее, — признается Терренс. — Мол, он раньше частенько заходил к ней на чашку кофе и часами о чем-то с ней болтал, а теперь и ей уже начал грубо отвечать.

— Вы сказали, он по ночам разговаривает с кем-то и даже кричит? — уточняет Хелен.

— Так говорят его соседки, — пожимает плечами Анна. — А так кто знает, правда ли это, или же они просто хотят оклеветать этого парня.

— Скорее всего, правда. Ведь большая часть из нас видела, что он разговаривал сам с собой. Да и вообще, все это время было немало признаков, что с ним что-то не так.

— Зная, что его отец – психически нездоровый Маркус Лонгботтом, то все это вполне объяснимо, — скрещивает руки на груди Эдвард, откинувшись на спинку дивана.

— Не только он. Вся их семейка страдала от каких-то заболеваний психики.

— Ну а Питер, походу, у нас собиратель дерьма, который заполучил все эти проблемы сразу, — хмуро бросает Терренс. — Вот и получилось, что фраза «в тихом омуте черти водятся» прекрасно описывает этого парня. Вроде милый и пушистый, но способный навести на человека ужас и заставить его колени дрожать. Прямо как в случае с нами и сообщниками Маркуса.

— Тем не менее не стоит его винить, — подмечает Ракель. — Нет вины Питера в том, что он приобрел какие-то проблемы с рождением, а ужасное отношение окружающих его людей стало эдаким катаклизмом других, не менее серьезных.

— Однако после того, что он вытворял с нами, Маркусом и его сообщниками, с Питером стало страшно находиться, — признается Эдвард. — Вот так сделаешь что-то не то или скажешь что-то, а он возьмет и прирежет тебя.

— Ситуация и правда сложная, — подмечает Даниэль. — С одной стороны, он наш друг, и мы не можем вот так его бросить из всех этих странностей. Точно знаем, что Питеру нужна помощь. А вся эта агрессия – защитная реакция. Попытка спрятаться от мира с мыслью, что он его враг. Хотя на самом деле этот парень глубоко несчастен, беззащитен, одинок и слаб.

— А с другой нам всем предстоит решить, хотим ли мы продолжать поддерживать хоть какую-то связь с этим человеком, — добавляет Наталия. — Хотим ли мы общаться с тем, у кого скорее всего есть проблемы с психикой.

— Но ведь Питер не всегда был таким! — с грустью во взгляде подмечает Хелен. — Не всегда вел себя ужасно. Вспомните, несколько месяцев назад он был очень даже спокойным, мудрым и решительным человеком, к которому можно было прийти за советом и поддержкой.

— Но так не может продолжаться вечно! — восклицает Анна. — Ненормально, когда с человеком происходят такие кардинальные трансформации: то мы видим перед собой доброго и заботливого парня, то он резко становится агрессивным и бессердечным подонком.

— А его действительно колбасит при каждой проблеме, — отмечает Ракель. — Сначала из-за конфликта с Даниэлем, а теперь из-за проблем с Маркусом и якобы смерти Хелен. И наверняка подобные эпизоды бывали раньше.

— Этому наверняка есть причина, — уверенно отвечает Хелен. — И раз мы знаем про Питера не все, то надо выяснить, что он скрывает. Возможно, это и есть корень всех его проблем.

— Как? — разводит руками Терренс. — Нельзя заставить человека все вспомнить, когда он того не хочет!

— Но зато можно воссоздать событие, которое ассоциировалось бы у него с произошедшим.

— Ага, а мы знаем, как его воссоздать? — удивленно спрашивает Эдвард. — Знаем, откуда ноги растут? У нас нет вообще никаких намеков! Ничего, что помогло бы нам строить хоть какие-то догадки.

— Не зря ведь он не помнит вообще ничего из своего детства, как будто родился сразу подростком. Не зря сторонится людей. Не зря боится, что они причинят ему боль.

— Мы знаем, Хелен, но нет ни одной зацепки! — восклицает Даниэль. — И есть ли смысл с этим возиться? Вдруг нам придется смириться с тем, что Питер принял такое решение? Раз человек не хочет, то стоит ли принуждать Роуза к общению?

— Я понимаю… Но в глубине души Питер этого не хочет. Не хочет, чтобы мы его бросали. Вы ведь знайте, как он боится одиночества.

— Да, но сейчас он от нас прячется, — напоминает Ракель. — Словно говорит, чтобы мы оставили его в покое.

— Послушайте, ребята, я не совсем уверена в успехе, но обещаю, что попробую сделать все что в моих силах, — обещает Хелен. — Я найду его. Подловлю где-нибудь. Поговорю. Попробую убедить в том, что он совершает ошибку. Если будет нужно, я буду находиться возле его дома день и ночь. А может, мне и не придется это делать. Может, на мои звонки и сообщения он все-таки ответит.

— Ты точно готова оставаться с ним даже после всего что только что узнала? — неуверенно спрашивает Анна.

— Готова, — гордо приподнимает голову Хелен. — Абсолютно. Я хорошо знаю Питера. Знаю, какой он на самом деле. Знаю, что ему нужна помощь, даже если он об этом не говорит. Не знаю, как смогу ему помочь, но обещаю, ребята, я не сдамся. Не сдамся. Если Пит скажет уйти – так и быть, мне придется уйти. Но до этого можете на меня надеяться.

— Спасибо огромное, Хелен, — с легкой улыбкой благодарит Терренс. — Спасибо за все твои старания.

— Пожалуйста, подруга, позволь чуду случиться еще раз, — с грустью во взгляде умоляет Даниэль. — Верни нам друга. Верни нам брата. Которого мы любим, несмотря ни на что.

— И как бы то ни было, нам будет очень грустно потерять его, — добавляет Эдвард. — Грустно, если он отвернется от нас из-за того, в чем нашей вины нет.

— Да, я не всегда был ему хорошим другом и сам виноват во многом из того, что произошло. Но я стараюсь быть лучше. Я не бросаю Пита в беде и всегда прихожу ему на помощь. Он знает, что может позвать меня даже посреди ночи, когда я вижу десятый сон. Плевать, потом отосплюсь – друг важнее.

— Я ни разу не слышала, чтобы Питер когда-либо упрекал тебя в этом и говорил, что злится, — подмечает Хелен. — И не думай, что для него все твои усилия ничего не значат. Еще как значат. Он готов сделать все, о чем ты его только попросишь, и сам пожертвует своим временем, своими делами, своим сном, чтобы прийти к тебе. Чтобы прийти ко всем вам, ребята.

— В любом случае мы возлагаем на тебя большие надежды, — скромно улыбается Наталия. — Ты наш последний шанс вернуть Пита. Если у тебя не получится, тогда придется смириться. А раз уж ты снова с нами, надо бороться.

— Начну прямо с завтрашнего дня! — с легкой улыбкой восклицает Хелен. — Не буду терять время.

— Да, но для начала тебе было бы неплохо обрадовать свою бабушку своим появлением, — подмечает Анна. — А то бедная миссис Маршалл и так не расстается с таблетками от давления и сердца и почти все время лежит в кровати.

— Я помню. Хотя я не знаю, как сделать так, чтобы все прошло гладко. Чтобы она не оказалась из-за волнения в больнице. Я не могу вот так резко заявиться домой и сказать: «Привет, бабуля, я жива!»

— В этом ты права… — задумчиво соглашается Наталия. — Эту женщину надо для начала как-то подготовить.

— Кто-то может съездить к ней домой и мягко донести до нее эту новость, — предлагает Эдвард. — И проследить за тем, чтобы ей не стало еще хуже.

— Мы с Ракель можем это сделать! — восклицает Терренс. — Если хотите, можете предоставить это дело нам.

— Хорошая идея! — скромно улыбается Ракель. — Заодно мы могли бы заехать домой, чтобы забрать твою сумку с вещами и привезти тебе.

— А давайте я поеду с вами прямо сейчас? — выдвигает идею Хелен. — Я готова.

— Нет, Хелен, давай мы вот как поступим… — спокойно говорит Даниэль. — Оставайся-ка ты у нас с Анной до завтра. Поешь хорошо, примешь душ, выспишься как следует… Анна даст тебе что-нибудь из своей одежды. А завтра я отвезу тебя домой к миссис Маршалл и прослежу за тем, как пройдет ваша встреча.

— Тоже неплохой вариант, — пожимает плечами Терренс.

— Тем более, Сэмми пока живет у нас дома с разрешения твоей бабушки. Ты сможешь провести с ним немного времени, поиграть, накормить как следует в кои-то веки… А то он практически ничего не ел и был в глубокой депрессии.

— Я в принципе не возражаю, — скромно улыбается Хелен и мягко гладит Сэмми по голове, пока он смотрит на нее преданными глазами. — Было бы здорово провести немного времени с близкими друзьями. Да и если честно, я не смогу добраться до дома сама. Одолженные Элайджей деньги на такси я потратила совсем на другое: дала часть одной уличной певице, которая пела «Electric x Magnetic», а другую – в качестве чаевых сотрудникам кафе, где мы с Эдвардом посидели и все обсудили.

— Тогда вопрос решен! — восклицает Анна. — Переночуешь здесь, а завтра вернешься домой.

— Но твою сумку я все равно привезу сегодня, — обещает Ракель. — Никаких проблем, мне все равно сейчас нечего делать. Зарядишь свой телефон и проверишь, все ли на месте.

— Спасибо огромное, ребятки, — с широкой улыбкой благодарит Хелен. — Вы лучшие друзья на свете!

— Боже, мне до сих пор не верится, что ты снова с нами, — приложив ладони к щекам, радостно говорит Наталия.

— Можно сказать, судьба дала мне второй шанс. Чтобы попытаться исправить старые ошибки и не допустить новых.

— Ой, да плевать на ошибки – главное, что ты жива! — восклицает Анна, крепко обнимает Хелен обеими руками и кладет голову ей на плечо. — Хелен, подружка…

Сэмми два раза радостно подает голос.

— А уж как рад Сэмми! — подмечает Ракель, погладив Сэмми по голове. — Вон как сразу повеселел!

— Не он один, — скромно улыбается Наталия и обеими руками обнимает Хелен и Анну. — Мы все ужасно рады, что все закончилось хорошо.

— Чудо, в которое все еще верится с трудом. — Ракель также прижимается к своим подругам и мило их обнимает.

— Эй, красавицы, меня тоже обнимите! — изображает жалобный взгляд Даниэль, прижавшись к Анне и мило приобняв всех девушек. — И меня!

— Про нас не забудьте! — тараторят Эдвард и Терренс, резко соскочив с дивана и присоединившись к групповым объятиям. — Про нас!

Сэмми также не остается в стороне, вытянувшись во весь рост и оперевшись передними лапами о колени Хелен, пока все мягко гладят его по голове или треплют ушки.