Видя, что Эдвард впал в полный ступор после того, как увидел ее и за несколько секунд не произнес ни единого слова, Хелен с легкой улыбкой подходит чуть ближе к нему и нарушает воцарившуюся в воздухе неловкую паузу, спокойным и тихим голосом сказав:

— Не волнуйся, приятель, тебе это не чудится. Это действительно я.

— Э-э-э… — все еще пытается что-то сказать Эдвард, будучи лишенным дара речи. — Я… Ну…

— Да, я понимаю, что это может казаться странным и невозможным. Но я жива. И я перед тобой. А объяснение всей этой ситуации намного проще, чем ты думаешь.

Эдвард еще несколько секунд может только лишь неотрывно смотреть на Хелен широко распахнутыми глазами и качать головой, даже после слов девушки продолжая думать, что немного не в себе и видит перед собой то, чего не видят другие. Хотя и подмечает, что люди не озираются на него с подозрением, когда проходят мимо него по своим делам.

— Это… — хриплым, низким голосом нарушает паузу Эдвард и нервно сглатывает. — Это невозможно… Не может быть… Не может…

— Ты только дышать не забывай, — советует Хелен. — А то ты стоишь такой бледный, как будто сейчас свалишься здесь без сознания.

— Но как? Как это возможно? Ты же… Ты же погибла… Ты умерла! Мы с парнями видели все от начала и до конца! Своими глазами наблюдали за твоей смертью! Шансов на выживание не было!

— Я тоже так думала. Но… — Хелен с легкой улыбкой пожимает плечами. — Как видишь, иногда чудеса случаются, а помощь приходит откуда ее не ждешь.

— Боже мой, Хелен… — Эдвард прикрывает рот рукой и окидывает Хелен с головы до ног. — Неужели это ты? Неужели глаза меня не обманывают?

— Не обманывают. С ума ты не сходишь.

— Нет… Нет-нет-нет… Мой мозг отказывается это принимать. Я точно не в себе… Я должно быть схожу с ума…

Эдвард прикладывает обе руки ко лбу.

— Черт, походу, стресс начал очень плохо сказываться на организме. Меня определенно нужен отдых… Много отдыха…

— Не могу не согласиться, — задумчиво говорит Хелен. — Выглядишь очень уставшим и бледным.

— Все это не укладывается у меня в голове. Я пытаюсь разобраться, но не получается.

— Разве тот факт, что люди не оборачиваются тебе вслед, пока ты говоришь со мной, а края моего топа слегка обожжены, не может тебе помочь? Если бы у тебя были галлюцинации, то каждый прохожий крутил бы у виска, видя, как ты разговариваешь с тем, чего нет.

Эдвард неуверенно отводит взгляд в сторону и обращает внимание на мимо проходящую пожилую пару мужчины и женщины, которые слишком уж увлечены разговором между собой, неся в руках пакеты с продуктами из ближайшего супермаркета.

— Не могу поверить… — с учащенным дыханием произносит Эдвард. — Хелен… Ты… Ты жива… Это… Это какое-то чудо!

— Это и правда чудо! — восклицает Хелен. — Чудо, на которое я не надеялась до последнего.

Начиная потихоньку осознавать реальность происходящего, Эдвард сначала улыбается немного неуверенно. Но с каждой секундой улыбка становится все более широкой, в глазах появляется неподдельная радость, а на душе становится легче из-за мысли, что ни он, ни Даниэль, ни Терренс все-таки не виноваты в ее гибели.

— Господи, подруга… — гораздо увереннее произносит Эдвард и на секунду прикрывает рот обеими руками. — У меня просто нет слов. Я… Я…

Эдвард с широкой улыбкой заключает Хелен в крепкие дружеские объятия, на которые та с удовольствием отвечает, едва сдержав желание громко завизжать от радости, что впервые за долгое время встретилась с одним из своих близких друзей. Который хоть все еще не верит в такое чудо, но начинает убеждаться в реальности происходящего, прижимая к себе девушку, что, к его удивлению, выглядит вполне себе неплохо с учетом всего пережитого.

— Радость-то какая! — облегченно выдыхает Эдвард. — Неужели такое чудо реально возможно?

— Боже, как себе не представляешь, как я сейчас счастлива, — широко улыбается Хелен. — Счастлива, что сейчас обнимаю тебя. Мне так этого не хватало.

— А мы тут чуть с ума не сошли от горя. Думали, что ты погибла. — Эдвард с дрожью выдыхает, прикрыв глаза. — Оплакивали тебя, настраивались на похороны, ждали, пока полиция найдет твой… Труп…

— Я так по всем соскучилась. Так мечтала увидеть вас всех и крепко обнять. И парней, и девчонок.

— Черт, Маршалл, ну ты даешь, всех нас напугала! Девчонки вон места себе не находят! Глаза ни у одной не просыхают от слез.

— Прости… Мне очень жаль, что так все получилось.

Спустя пару секунд Эдвард отстраняется от Хелен и берет ее за руки, не скрывая своей широкой улыбки и чувствуя, как ощущение тяжести и скованности стремительно покидает его тело, а вдыхать и выдыхать становится намного легче.

— Как тебе это удалось? — недоумевает Эдвард. — Как ты умудрилась выжить? Это же было невозможно! У тебя не было ни единого шанса!

— Обещаю, я все тебе расскажу, — обещает Хелен.

— Эй, тебе, наверное, холодно! На улице-то уже не совсем жарко, а ты в такой открытой одежде.

— Да нет, все нормально.

— Вот, возьми мою джинсовку.

Эдвард сначала вытаскивает бумажник и телефон из своей джинсовой куртки, а затем снимает ее с себя и накидывает на плечи Хелен, которая все-таки не отказывается от подобного проявление заботы.

— Спасибо большое, — мягко благодарит Хелен, ухватившись пальцами за края джинсовки.

— Давай найдем какое-нибудь теплое местечко, где мы можем обо всем спокойно поговорить и погреться.

— С радостью отвечу на все твои вопросы.

— Предлагаю пройтись по улице. Наверняка здесь есть какая-нибудь кафешка. Можем взять себе по чашке кофе и посидеть за столиком.

— Да, только у меня нет денег на кофе. Точнее, деньги у меня есть, но они только на такси до дома. Если потрачу все, то не смогу уехать. А телефона, кошелька и карточек у меня нет.

— Не переживай, подруга, я угощаю! — с широкой улыбкой бодро заявляет Эдвард. — Заплачу за твое кофе и любую вкусную булочку, если захочешь.

— Спасибо большое, Эдвард, это очень мило с твоей стороны, — скромно отвечает Хелен.

— Идем! Мне уже не терпится узнать, как ты умудрилась выпутаться из этой ситуации!

— А ты разве никуда не спешишь?

— Вообще-то, я хотел заехать в строительный магазин и подкупить кое-что для ремонта дома. Но раз уж тут такое дело, то я могу заняться этим и в другой день.

— Понятно…

— Пошли-пошли! Нечего стоять посреди дороги и мешать народу идти по делам.

Приобняв Хелен за плечи, Эдвард вместе с ней идет прямо по дорожке мимо небольших заведений, где расположены различные магазины с одеждой, сувенирами, книгами и многим другим. Правда все это не интересует мужчину, который ищет именно кафе, где можно спокойно поговорить и никому не мешать. Пройдя некоторое расстояние, друзья так и не находят ничего такого и вынуждены остановить парочку прохожих и спросить их, есть ли где-то хоть какое-нибудь заведение, где можно поесть и попить. К счастью, компания девочек-подростков подсказывает им дорогу до классного, по их словам, местечка, где они только что очень вкусно поели. Мужчина и девушка благодарят девочек и идут в нужном направлении, следуя их указаниям.

Эдвард все это время продолжает прижимать Хелен к себе и приобнимать ее, а та наслаждается этими тактильными ощущениями, которых ей очень не хватало, и начинает все больше расслабляться с осознанием того, что все плохое и правда теперь позади. С джинсовой курткой мужчина на плечах ей становится намного теплее, хотя и беспокоится, что он сам мерзнет в тонкой темной футболке и светло-голубых джинсах. Тем не менее в ответ на это он отвечает, что ему совсем не холодно, и она может носить куртку столько, сколько нужно.

Спустя некоторое время Хелен и Эдвард приходят к нужному месту, о котором говорили подростки. Это заведение с каким-то иностранным названием, логотип с которым расположен прямо над входной стеклянной дверью и высокими стеклами. Подойдя поближе и заглянув внутрь, друзья видят, что дизайн этого небольшого светлого помещения создал человек с хорошим вкусом и чувством гармонии и баланса во всем, хотя оно и не пользуется популярностью, судя по небольшому количеству людей, что сейчас там находится.

Переглянувшись между собой, Эдвард позволяет Хелен первой зайти в кафе после того, как открывает дверь, следует за ней и быстро осматривается вокруг. Пока девушка ищет свободный столик на двоих, мужчина быстро просматривает расположенные в витринах десерты, от которых невольно текут слюнки, и подходит к свободной кассе. После чего заказывает две чашки капучино и предлагает подруге взять что-нибудь сладкое, от которого она поначалу отказывается. Тем не менее потом Маршалл все-таки сдается и после недолгого изучения ассортимента останавливает выбор на кусочке фруктового торта, пока МакКлайф-младший берет для себя шоколадный.

Эдвард оплачивает заказ с помощью банковской карточки и вежливо благодарит сотрудницу кафе в ответ на предупреждение о том, что придется немного подождать. После чего он и Хелен направляются к приглянувшемуся ей столику и снова проявляет свои джентльменские качества, отодвинув стул, чтобы помочь своей подруге сесть. После чего он уже и сам приземляется напротив нее и убирает в карман на джинсах бумажник, который все это время держал в руках.

— Нет-нет, оставь ее пока себе, — отказывается Эдвард, когда Хелен пытается отдать ему его джинсовку. — Она тебе еще пригодится.

— Здесь вроде бы тепло, — подмечает Хелен. — Можно и без нее обойтись.

— Зато понадобится, когда мы выйдем на улицу. Все-таки там темнеет и холодает.

— Ладно, тогда разберемся с курткой потом.

Хелен аккуратно вешает куртку Эдварда за спинку стула, на которым она сейчас сидит.

— Ох, после почти недельной голодовки я готова есть все подряд, — скромно признается Хелен. — И в больших количествах.

— Кстати, должен отметить, ты выглядишь очень даже неплохо, — подмечает Эдвард. — Как будто ничего с тобой и не произошло. Хотя в тот день на тебя невозможно было взглянуть без слез.

— Мне хватило чуть больше недели, чтобы немного прийти в себя. Конечно, в психологическом плане я все еще чувствую себя ужасно, но в физическом все немного лучше.

— Эй, как тебе удалось спастись? Как так получилось, что ты не погибла, когда мы уже ни на что не надеялись?

— Ты не поверишь, но мне помог один из сообщников Маркуса.

— Один из сообщников Маркуса? — округляет глаза Эдвард.

— Элайджа. Это он меня спас.

— Элайджа? Элайджа Хартли? Это тот самый, которого полиция никак не может найти?

— Он в курсе, что его ищут.

— Черт, и как он умудрился так хорошо спрятаться? Полиция уже несколько раз приезжала по тому адресу, где он прописан, но соседи уже давно его не видели.

— Он там и правда уже давно не появляется. А жил Элайджа все это время в квартире своего брата. Где несколько дней жила и я.

— Ты жила у него в квартире?

— Да, но перед этим пришлось недельку полежать в больнице. Когда я уже надышалась угарным газом и потеряла сознание, Элайджа пробрался в тот дом, забрал меня и повез в больницу. Где я уже и пришла в себя и некоторое время проходила лечение. А когда меня уже выписали, то он привез меня в ту квартиру.

— Но когда он успел? — недоумевает Эдвард. — Как Элайджа успел забрать тебя оттуда? Сообщники Маркуса ведь заложили там какую-то бомбу и взорвали то место!

— Он сказал, что успел выбежать из дома буквально за несколько секунд до того, как произошел взрыв.

— А это точно был тот самый дом, где ты была?

— Да, это был он.

— Знаешь, после сегодняшнего разговора с мистером Джонсоном у нас на мгновение даже появились сомнения в том, что ты вообще была в том доме, который они взорвали.

— Мистер Джонсон? Он знает обо мне?

— Знает. И вместе со своими коллегами не оставлял попыток найти тебя. А сегодня он рассказал нам с ребятами, что твое тело так и не было найдено. Мол… Никаких следов твоего пребывания там найти не удалось.

— Ну… — Хелен с легкой улыбкой пожимает плечами. — Теперь ты понимаешь почему.

В этот момент к столику подходит одна из работниц кафе, которая приносит на подносе заказанные Эдвардом и Хелен чашки кофе и небольшие кусочки торта и ставит все блюдца перед друзьями.

— Спасибо большое, — вежливо в разное время благодарят Хелен и Эдвард.

Пожелав приятного аппетита, сотрудница кафе оставляет друзей и оставляет поднос в отведенном для него месте до того, как протирает другие столы чистой тряпкой, ровно ставит стулья и уносит всю грязную посуду, которую оставили после себя покинувшие заведение клиенты.

— Так или иначе он решил сосредоточиться на поиске Элайджи Хартли, единственного из сообщников Маркуса, кого пока до сих пор не поймали, — признается Эдвард, отпив немного кофе из чашки и ставит ее на стол, поскольку оно еще горячее. — Мы были уверены, что ему точно известно что-то очень важное. Что он знает, где тебя искать. И… Получается, это оказалось правдой.

— Пока я жила в квартире его брата, то поначалу побаивалась Элайджу и не доверяла ему, — признается Хелен, сразу же приступив к поеданию кусочка торта. — Хотя он всегда был единственным человеком, кого я боялась меньше всего. Да и вел себя немного иначе, хотя и не показывал этого при остальных. По крайней мере пару раз он приносил мне немного еды и воды, чтобы я не двинула кони раньше времени.

— М-м-м, надо же, каким заботливым оказался преступник, — тихо усмехается Эдвард.

— Тем не менее я осталась жива именно благодаря ему.

— Интересно, чего это он проявил такую доброту и пошел против своего господина?

— Говорит, что понял свои ошибки. Что Маркус ему осточертел, а его одержимость кровью и местью не на шутку пугала. Решил хоть как-то исправиться, сделав все, чтобы спасти хотя бы одну жизнь.

— Да уж… Когда понял, что ему светит тюремный срок, то сразу поджал хвостик. Решил, что добрые дела помогут ему откосить и жить дальше как ни в чем ни бывало.

— Не знаю, правда это или нет, но Элайджа пообещал сам пойти в полицию и сдаться.

— Да ты что? Серьезно?

— Сказал, что для начала хочет закончить какие-то дела, а уже потом сдаваться с поличным и ждать приговора.

— Ничего, этот голубчик никуда не денется, — уверяет Эдвард. — Ответит за все свои делишки.

— Тем не менее его преступления куда менее тяжкие, чем преступления остальных. А если он еще и сделает чистосердечное признание, то ему могут скостить срок.

— В любом случае Элайджа будет наказан.

— Кстати, он еще сказал, что знает много интересной информации об убийствах, совершенных Маркусом. Об убийствах, про которые на сегодняшний день полиции почти ничего неизвестно.

— И он готов об этом рассказать?

— Пообещал, но кто знает.

— Ну ладно, дадим ему шанс самому сдаться, — задумчиво отвечает Эдвард. — А если нет, то тебе придется дать адрес квартиры его брата, где они тебя прятали.

— В той квартире я провела всего четыре дня. А остальную часть времени лежала в больнице, где меня быстро поставили на ноги после простуды, голодовки… После всех побоев, ожогов… Если не заметил, то у меня обгорела кожа на ноге. Наверное, когда я уже потеряла сознание. Огонь подобрался ко мне и… Едва не поджарил.

— Слушай, Хелен, ну ты реально везунчик! Вот уж не думал, что все так закончится.

— Поверь, Эдвард, я и сама уже была готова умереть. И была ужасно рада, что мне удалось увидеть тебя, Терренса, Даниэля и Питера. Как мне тогда казалось, в последний раз.

— Ох, ты себе не представляешь, как нас парнями все это время съедало чувство вины, — с грустью во взгляде качает головой Эдвард. — За то, что мы не смогли тебя спасти.

— Нет-нет, приятель, все хорошо, перестань, — хлопает Эдварда по руке Хелен. — Не надо ни в чем себя винить.

— Мы ведь дали обещание девчонкам. Мы пообещали, что вернемся с тобой, перед тем как поехать в нужное место. Они верили, ждали, надеялись… А мы, дураки, так подвели их. Так разочаровали…

— Ну что ты, Эдвард, не говори так. Вы с ребятами никого не разочаровали. Вы же пришли туда. Боролись. Не сдавались. Делали все возможное.

— Этого было недостаточно, чтобы спасти тебя.

— Вы бы ничего не смогли делать. То место находилось очень далеко от дома Маркуса – как минимум час езды, как сказал Элайджа. Даже если бы вы мчались туда на всех порах, то все равно не успели бы.

— Эта безысходность одновременно доводила до слез и истерики и порождала злость. Злость на всех тех тварей, которые пытались тебя убить. На самих себя. Наверное, это тот момент, когда мы не были собой горды. Когда мы не заслуживали быть героями.

— Тем не менее вы не бросили Питера, когда он поехал к Маркусу. Который оказался его отцом. Не побоялись связываться с одним из самых опасных преступников девяностых годов. Он мог сделать с вами все что угодно, но вас это не остановило.

— Ты же знаешь, что мы не можем оставаться в стороне, когда наши друзья и близкие в беде, — скромно улыбается Эдвард и выпивает немного кофе из своей чашки. — Мы не знали, что Питер отправится туда. А когда узнали, то ни секунду не медлили и не сомневались.

— И как вы тогда узнали?

— От Райана.

— От Райана?

— Да, приятеля Анны и младшего братца Джулиана Поттера, который чуть не отправил ее на тот свет.

— А он-то откуда знал?

— Сказал, где-то в том районе живет его приятель. Когда он покинул дом того парня, то увидел, как какие-то упыри тащат Питера за собой, держа под руки. Вон он и позвонил домой Даниэлю и Анне. Сеймур узнала у него все что смогла и рассказала нам с ребятами.

— Господи, а что было бы, если бы не узнали? — тяжело вздыхает Хелен и выпивает немного кофе, чтобы промочить сухое горло. — Маркус расправился бы с Питером в два счета! И мы бы об этом даже не узнали!

— Да, но к счастью, Райан здорово нам помог. За что мы очень ему благодарны.

— Вы все молодцы! Я искренне горжусь каждым из вас и считаю, что вы проделали отличную работу.

— Думаю, теперь можно и расслабиться… — задумчиво отвечает Эдвард и пожимает плечами. — Раз уж выяснилось, что ты жива.

— Ах, я все еще не верю, что эта история наконец-то закончилась, — широко улыбается Хелен. — Я так мечтала поскорее освободиться и обнять всех своих близких: бабушку, парней, девчонок… И Сэмми… Я ужасно по всем соскучилась.

— Твоя бабушка себе места не находила, пока тебя пытались найти. Мы с ребятами переживали, что она может серьезно заболеть и попасть в больницу.

— Боже, а как сейчас поживает бабуля?

— Буквально не расстается с таблетками. Почти две недели не вставала с кровати. Сегодня, когда мы были у нее в гостях, она впервые встала. Ходила по квартире, сделала нам всем чай с кофе…

— У меня сердце разрывалось, когда я думала о том, что с ней будет, если она узнает о том, что со мной произошло, — прикладывает руку к сердцу Хелен.

— Мы все присматривали за ней и как могли заботились. Не только мы с ребятами: вся наша родня не осталась в стороне и помогала нам ухаживать за миссис Маршалл. Даже мистер Джонсон и его жена неплохо поладили с ней.

— Наверное, не было ни дня, когда я не думала о ней. Когда не молилась о том, чтобы с ней все было хорошо.

— Твоя бабушка сейчас довольно плоха, хотя и пытается держаться. Правда когда ей только сообщили о твоей смерти, она снова и снова повторяла, что больше не хочет жить на этом свете и просила Бога забрать ее с собой.

— Этими словами ты ранишь мне сердце.

— Говорю как есть.

— А Сэмми? Как мой песик? Эти негодяи успели ранить его до того, как я отключилась после какого-то укола и пришла в себя в том заброшенном доме.

— Не волнуйся, дорогая, с Сэмми все хорошо, — с легкой улыбкой уверяет Эдвард, погладив Хелен по руке. — Да, ранение было, но оно оказалось неглубоким. Твой песик оклемался уже через несколько дней.

— Наверное, вам пришлось заплатить немалую сумму за его лечение.

— Ракель взяла на себя оплату операции Сэмми, его дальнейшую реабилитацию и покупку лекарств.

— Ракель?

— Она сама все полностью оплатила и контролировала весь процесс лечения. Ездила с ним в клинику и соблюдала все рекомендации ветеринара.

— Надо будет потом с ней рассчитаться и отдать всю сумму. Как только доберусь до своей банковской карточки и наличных денег.

— Миссис Маршалл хотела отдавать ей понемногу со своей пенсии, но Ракель категорически отвергла это предложение. Так что она не согласится и на твое желание отдать ей все деньги.

— Даже если она фантастическая, то я буду отдавать ее частями. С каждой своей зарплаты. Может, даже залезу в свою заначку и отдам долг с ее помощью.

— Конечно, ты можешь обсудить это с Кэмерон, но я думаю, она не согласится. Да и как можно требовать деньги с подруги, у которой произошла такая беда?

— В любом случае я безмерно благодарна ей за то, что она позаботилась о Сэмми.

— Она сразу же повезла его в клинику, как только нашла лежащим раненым на улице. Ей вроде бы помогли неравнодушные прохожие. Которые, кстати, и помогли нам установить, что тебя увезли именно на машине Элайджи Хартли.

— А моя сумка с вещами случайно не у нее? У меня ни телефона нет, ни кошелька…

— Не волнуйся, Хелен твоя сумка у Ракель, — успокаивает Эдвард. — Ничего не пропало, все на месте.

— Ох, ну слава богу! — облегченно выдыхает Хелен. — А то я уже подумала, что мне придется покупать новый телефон и блокировать свою карту.

— Не придется.

— А девочки? Как они поживают?

— Лучше, чем миссис Маршалл, но все же плохо. Если поначалу они еще держались, то после твоей «смерти» у них глаза не просыхают от слез. Очень тяжело переносили эту новость и не хотели верить в нее.

— Мне очень жаль, что я заставила всех так волноваться, — с грустью во взгляде отвечает Хелен, потупив взгляд в свою чашку кофе. — Все эти дни я не могла перестать думать обо всех вас. Переживала за вас. Страшно боялась, что Маркус всерьез решит покончить по крайней мере с тобой и парнями. И была как на иголках, когда узнала про его желание заставить Питера приехать к нему домой. Я знала, что добром это не кончится.

— А ты знала, что Питер – сын Маркуса?

— Я узнала об этом несколько дней назад от Элайджи. А до этого никто не хотел говорить мне об этом. И я не понимала, что Питер сделал этому человеку, чтобы так его разозлить.

— Наталия предполагала, что они могут быть родственниками, поскольку очень между собой похожи. Но мы не думали, что это реально окажется правдой.

— Я тоже не думала, что его отцом окажется именно этот человек. Не думала, что и женщина, которая его растила, вообще ему никто.

— Да, его история шокирует. До сих пор в голове не укладывается, что собственный папаша хотел продать своего ребенка каким-то упырям за большие деньги.

— Это ужасно! — восклицает Хелен после того как съедает маленький кусочек торта с ложки. — У меня мурашки по коже бегут, когда я об этом думаю.

— Его всегда волновала лишь жена. Он только и делал, что повторял: «Моя Джулия, моя Джулия». А на сына плевать! Абсолютно! Ведь он же убил его Джулию! Теодор Лонгботтом – убийца!

— А я думала, что хуже моих родителей быть не может.

— Ха, мой отец так вообще был святым на фоне этой гниды. По крайней мере от меня он никогда не пытался отказаться таким радикальным способом.

— Так или иначе я очень рада, что этого человека все-таки арестовали. Рада, что его история закончилась.

— Да уж. Двадцать с лишним лет он бегал от ответственности за все свои преступления и жил как ни в чем ни бывало, строя из себя святошу. Но теперь пришло время платить по счетам.

— Не только его время, но и время всех тех, кто ему прислуживал.

— Судя по тому, что мы с парнями увидели по видеосвязи, они тебя совсем не жалели.

— О да! Эти негодяи не только приходили едва ли не каждый день, чтобы меня изнасиловать, но еще и постоянно дубасили руками и ногами. Я все время ходила с синяками и болью во всем теле.

— Они реально тебя насиловали? Не просто домогались и отпускали в твой адрес грязные шуточки?

— Нет, не только домогались. — Хелен нервно сглатывает. — Благо, в такие моменты я почти всегда была без сознания. Они вырубали меня то электрошокером, то со всей силы по лицу били, то головой, пару раз какую-то дрянь кололи… И я всегда приходила в себя с сильной болью в нижней части тела. Понимала, что они меня не жалели и действовали очень грубо.

— Ты только не стесняйся об этом говорить, — мягко просит Эдвард. — Обо всем, что у тебя на душе. Не надо замалчивать. Не надо себя сдерживать. Даже если ты хочешь рыдать навзрыд.

— Когда это произошло в первый раз, то у меня как будто отключились все чувства. Я тогда была в сознании, но крепко связанная и с заткнутым тряпкой ртом. Несколько часов после этого я была в какой-то прострации и почти ничего не соображала. Почти ничего не испытывала.

— А сейчас что ты чувствуешь?

— По идее, я должна заливаться слезами и впадать в истерику. Но этого не происходит. Да, я помню почти каждый момент, но внутри у меня ноль эмоций. Но в то же время я отрицаю все это. Отрицаю, что все произошло со мной.

— В любом случае помни, что ты ни в чем не виновата, — уверенно говорит Эдвард. — Ты никого не провоцировала, ни на что не напрашивалась. Во всем виноваты те твари, которые не понимают слова «нет» и пользовались тем, что ни ты не могла себя защитить, ни рядом не было защитников.

— Я об этом мечтала больше всего на свете. Мечтала, чтобы кто-то пришел и забрал меня из того места, где мне было холодно, страшно и одиноко. А ночные кошмары только больше усугубляли ситуацию. Я не могла нормально поспать из-за них. Только стоило закрыть глаза, как начинала видеть какие-то ужасы: то Питер пытается меня убить, то Маркус преследует, то его дружки хотят меня изнасиловать… Один раз приснилось, как ты, Даниэль и Терренс сначала поливали меня грязью, а потом долго меня преследовали и пытались убить.

— Ох, Хелен, бедняжка… — Эдвард мягко гладит Хелен по руке. — Сколько же ты настрадалась…

— Мне кажется, я до сих пор пребываю в глубоком шоке. Ведь… Я могу спокойно говорить о том, что со мной произошло, даже если мне было очень страшно. Нет такого, чтобы история о моем изнасиловании вызывала во мне вселенского масштаба ужас. Да, это безусловно ужасно, но… Я ничего не чувствую. Хотя не исключаю, что однажды я могу сломаться и впасть в истерику на несколько часов.

— Самое главное, что тебе нужно запомнить, это то, что ты не одна, — уверенно говорит Эдвард. — Что твоя бабушка и твои друзья всегда будут рядом. Ты не одинока. И никто не будет осуждать тебя за то, что произошло, потому что твоей вины в этом нет.

— Это радует, — скромно улыбается Хелен.

— Никто не будет обесценивать твои чувства и эмоции. Если ты захочешь чем-нибудь с нами поделиться, то мы тебя выслушаем и вместе это переживем. Только не молчи. Не скрывай ничего. Не держи ничего в себе. Необязательно кричать об этом на весь мир. Но об этом обязаны знать те, кому ты доверяешь.

— Я прошу только об одном – о том, чтобы бабушка Скарлетт никогда ничего не узнала. Вы ведь ничего ей не рассказали?

— Нет, мы ничего не говорили. Миссис Маршалл не знает про твои обнаженные фотографии, которые Маркус присылал Питеру. Ничего.

— Пожалуйста, Эдвард, ради всего святого, ни о чем ей не рассказывай, — отчаянно умоляет Хелен, обеими руками взяв Эдварда за руку. — Я не буду ничего скрывать от вас, но она не должна узнать об этом.