— Послушайте, Питер, неужели вы и сами не понимайте, что поступайте сейчас очень глупо? — недоумевает Карлос. — Поступайте глупо, сваливая вину за смерть девушки на тех, кто в этом не виноват. Глупо обвинять своих друзей в подобной нелепице и обижаться на них. Извините, конечно, но это больше похоже на поведение девчонки, которая напридумала себе бог знает чего и сама же обиделась.

— Они меня предали! Растоптали мои чувства в грязи после того, как я им доверился.

— Да получается, дружок, что это ты растоптал их чувства в грязи, — решительно заявляет Карлос. — Ты вообще понимаешь, что творишь? Понимаешь, как сильно ты их обижаешь?

— С какой стати я должен париться о тех, кому причиняю вред, когда никто не парится о том, что они снова и снова разбивают мне сердце?

— Харе заниматься глупостями, мужик! Пойди к своим друзьям и немедленно извинись перед тем до того, как потеряешь последнюю надежду довериться кому-то и попросить помочь тебе пережить смерть девушки.

— Я ни в чем перед ними не виноват. Пусть они извиняются передо мной. Перед тем как заваливать меня целой кучей сообщений и названивать мне по сто раз на дню.

— Может, этот мир настроен против тебя не просто так? — слегка хмурится Карлос. — Может, это все твоих рук дело? Может, ты сам постарался? Сам настроил людей против себя?

— Я? — тычет в себя пальцем Питер. — То есть, это я во всем виноват? Все, сука, святые и невинные, а Питер плохой? Поганая гнида без сердца и души?

— Возможно, ты таковым притворяешься. Думаешь, что быть сукой в этом мире выгодно. Никто не обидит, никто не наплюет в душу, никто не посмеет даже подумать о тебе плохо. Хотя мир видит ненастоящего тебя. Он видит образ, за которым прячется слабый, униженный и втоптанный в грязь паренек. Которому с радостью помогут многие люди, если он остановится, пока не стало слишком поздно. Если перестанет прятаться в своем коконе и настраивать всех против себя.

— Что за бред вы несете? — Питер с презрительной ухмылкой выпивает немного из стакана. — Даже смешно все это слушать.

— Я знаю, это больно, когда ты доверяешься человеку, а он сначала строит из себя хорошего, а потом наносит тебе нож в спину. Знаю, как трудно вновь открыться кому-то после такого. Но это не значит, что тебя окружают одни лишь гниды. Обязательно найдутся те, кто оценит твою доброту, и ответит тебе взаимностью, ничего не требуя взамен.

— Да не хочу я, чтобы кто-то отвечал мне взаимностью. Мне уже совершенно по хер, кто что думает обо мне. По хер, кто хочет помочь, а кто не перестает думать о желании подвесить меня за яйца.

— Ты действительно хочешь, чтобы твои друзья навсегда от тебя отвернулись? Хочешь заставить их пожалеть о том, что они вообще с тобой связались?

— Я никого не заставлял. Они сами мне навязывались.

— Вот видишь! Люди к тебе тянутся, а ты их отталкиваешь. Прямо как меня сейчас. Я пытаюсь с тобой спокойно поговорить, а ты грубишь мне.

— У вас что, самого никого нет, раз вы так упорно мне навязывайтесь?

— Нет, у меня много кто есть: и семья, и друзья, и знакомые. Я ни от кого не закрываюсь, никого не отталкиваю… Да, в свой круг я не впускаю все подряд, но те, кто в него попадают, никогда меня не предадут и всегда придут на помощь.

— Я когда-то тоже об этом мечтал, — без эмоций отвечает Питер. — О том, что у меня будет много друзей и большая дружная семья. Но в итоге я одинок как волк.

— Все в твоих руках, Питер, — бодро подмечает Карлос. — Никогда не поздно стать счастливым, раскинуть руки в стороны и позволить доброй и светлой половине мира обнять тебя. Надо только лишь захотеть и перестать строить из себя недотрогу.

— Ахереть, как у вас все просто!

— Повторю свой вопрос: ты действительно хочешь, чтобы твои друзья от тебя отвернулись?

— Нет, не хочу… — отводит взгляд в сторону Питер.

— Тогда какого хрена ты сидишь и выкобениваешься? — чуть строже спрашивает Карлос. — Какого хера строишь из себя обиженную Снежную королеву и ранишь чувства тех, кто у тебя остался? Ты хоть понимаешь, что можешь реально остаться совсем один в этом мире, если и дальше продолжишь гнуть свою линию? А, принцесса с холодным сердцем? Тебе самому еще не надоело страдать херней? Может, харе сидеть на жопе ровно и обвинять в своих бедах невинных людей?

Питер ничего не говорит и уставляет хмурый взгляд на стоящий перед ним стакан, содержимое которого он начинает рассматривать.

«Хм, хоть этот мужик и бесит своей настойчивостью, но с этими словами я полностью согласен, — уверенно говорит Теодор. — Не надоело ли тебе страдать херней? И кстати, наверное, теперь я и правда буду звать тебя принцессой с холодным сердцем. Очень тебе подходит, знаешь ли.»

— Любое сердце станет каменным и холодным после многочисленных ранений и попыток его разбить, — хмуро говорит Питер. — Доверие можно потерять за секунду, а чтобы вернуть его, можно потратить месяцы или даже годы. И то не факт, что кто-то найдет достаточно весомый аргумент, чтобы убедить тебя поверить ему.

— Вот ты его и потеряешь, если не изменишь тактику, — решительно заявляет Карлос. — Будешь до конца жизни куковать в полном одиночестве и доведешь все до того, что люди только обрадуются, если с тобой что-то случится.

— Если кто-то в очередной раз причинит мне боль, я этого не выдержу. Это будет моей последней каплей.

— Да, но ведь ты называешь своих друзей друзьями. Они для тебя не просто знакомые. Ты уже приблизил их к себе. Впустил в свой круг. А значит, они должны хоть что-то для тебя значить.

— Они и значат для меня многое.

— Тогда почему ты винишь их в смерти девушки?

— Потому что они ничего не сделали.

— Но ведь и ты не смог это предотвратить.

— В этом и проблема… — резко выдыхает Питер. — Меня злит мое гребаное бессилие. Злит, что это было неизбежно.

— Слово имеет большую силу. Ты можешь внушить своим друзьям чувство вины за смерть, в которой они не виноваты. И они будут из-за этого страдать.

— Я знаю.

— Виновен только один человек – тот, кто убил. А убил девушку твой отец. Значит, все претензии должны быть к нему.

— Надеюсь, он сдохнет в тюрьме мучительной смертью. Надеюсь, в один прекрасный день мне позвонят и сообщат эту новость, которой я буду очень рад.

— Так или иначе стыдиться и держать все в себе тоже не стоит, — советует Карлос. — Злость и гнев – тоже часть горевания. В какой-то момент мы и правда отчаянно пытаемся найти виновных и думаем, что могли бы что-то исправить, если бы сделали не так, а сяк.

— Умом я вроде понимаю, что парни ни в чем не виноваты, но ничего не могу с собой поделать. Не могу забыть, как они просто стояли и наблюдали за тем, как моя девушка погибает, когда я кричал и умолял сделать хоть что-нибудь.

— Если ситуация действительно была безвыходная, то они наверняка и сами это понимали. Вот и стояли как столбы. К тому же, твои друзья и сами могли быть в глубоком шоке и полном оцепенении.

— Не знаю… — проводит руками по лицу Питер, локтями облокачиваясь о барную стойку. — У меня в голове сейчас творится полный бардак. Прошло уже больше недели с ее смерти, но для меня по-прежнему все будто бы в каком-то тумане. Где я, кто я, что происходит… Не понимаю…

— В одиночку через это очень трудно пройти. Не зря ведь говорят, что когда человек кого-то теряет, то его нельзя оставлять в одиночестве. Рядом с ним должен находиться кто-то, кто сможет ему пережить горе. А иначе человек может просто сойти с ума и заболеть.

— Я уже давно не в себе… Всегда был не в себе.

— Мой тебе совет, мужик, немедленно извинись перед друзьями и попроси у них помощи, — настаивает Карлос. — В этом нет ничего постыдного. Если эти ребята умные и понимающие, то они никак не осуждают тебя за твое поведение и будут готовы протянуть руку помощи, если ты этого захочешь. Да, они могут быть обижены из-за твоих необоснованных оскорблений. Но настоящая дружба – это не только смех, тусовки, бухло и игры. Это еще и умение быть рядом в трудные времена и становиться надежной опорой, которая удержит тебя, если ты споткнешься и начнешь падать. Кем-то, кто поможет подняться, если ты все-таки упал.

— Мне это не нужно. Я и сам справлюсь.

— Нет, Питер, ты не справишься. И ты прекрасно это понимаешь. Да и вообще, я считаю, что нет смысла пытаться помочь тебе разбираться в себе, потому что ты прекрасно осознаешь свою проблему. Знаешь, откуда растут ноги.

— Поэтому мне не нужны никакие психологи, чтобы разобраться в себе. Я знаю, что со мной происходит.

— Но ведь после попытки разобраться в себе следует психотерапия. Психолог проговаривает с тобой все твои проблемы и помогает все принять, прочувствовать и принять.

— А вы, как я понимаю, работайте психологом?

— Нет, я работаю не психологом. Однако я увлекаюсь психологией и читаю много книг на данную тематику. Поэтому я немного в этом разбираюсь.

— Спасибо за желание помочь, Карлос, но я не нуждаюсь в ваших услугах, — спокойно отвечает Питер.

— То есть, ты хочешь всю жизнь прожить с нерешенными проблемами, которые уже оказывают на нее крайне негативное влияние?

— Зачем что-то менять, когда у меня нет смысла жизни?

— В жизни людей могут происходить катастрофические трагедии. Но даже после них они как-то выкарабкиваются, живут дальше, радуются жизни и строят планы на будущее.

— Если бы кто-то или что-то не мешало мне, то меня бы не было на этом свете уже давным-давно.

— Единственный человек, который может найти смысл своей жизни, – это ты сам. Никто не будет искать его за тебя. Ты сам знаешь, чего хочешь больше всего на свете.

— Ничего я уже не хочу. — Питер залпом выпивает весь напиток, ставит уже пустой стакан на стойку и резко выдыхает с чувством сильного жжения в горле. — Ни-че-го.

— Хочешь, Питер, хочешь. Ты даже не представляешь, как сильно этого хочешь. Хочешь жить как все, но у тебя не получается. Точнее, ты запрещаешь себе наслаждаться жизнью и убеждаешь себя в том, что лучше уж жить так, как сейчас – быть одиноким и обозленным на весь мир.

— Вас так это волнует?

— Скажу одно: суицид – не решение проблемы. Так что если ты намереваешься свести счеты с жизнью, то настоятельно не советую это делать.

— То есть, я должен страдать и дальше?

— Решение твоих проблем простое. Если ты прислушаешься к моему совету, то все наладится, а жизнь постепенно окрасится в более яркие краски.

— Смысл моей жизни был в моей девушке, которую я любил больше всего на свете. А после ее смерти мне уже на все плевать.

— Моя погибшая девушка тоже была для меня всем миром. И я сильно горевал по ней, долго не мог прийти в себя. Но у меня никогда даже мысли о суициде не было. Как бы тяжело мне ни было. Я знал, что смогу справиться. Знал, что мне просто нужно это пережить. И я справился.

— Не равняйте свою ситуацию с моей. У вас есть те, ради кого стоит жить, а у меня никого нет. Я одинок. Я несчастен. Беззащитен перед этим гребаным жестоким миром, которому это только и нужно.

— Все в твоих руках, парень, — с легкой улыбкой отвечает Карлос. — Хочешь быть счастливым и жить спокойно – оторви задницу от дивана и покажи себя этому миру. Даже если ты его боишься. У страха глаза велики, есть такая хорошая пословица. Страхи нужно преодолевать, а не прятаться от них в своем коконе. Жалеть себя, конечно, нужно, но в меру.

— Все не так просто, как кажется. Моя ситуация куда сложнее и запутаннее. Настолько запутанная, что я и сам не понимаю, как мне все это разгрести.

— В любом случае ответы на все твои вопросы находятся у тебя в голове. Их в состоянии дать не я, ни твои друзья, ни кто-либо еще, а ты сам. Ты можешь сказать, что с тобой происходит. Ты можешь сказать, что останавливает тебя. Почему агрессия стала твоей защитной реакцией.

Питер ничего не говорит и лишь устало вздыхает, обхватив руками стоящий на стойке стакан и рассматривая его пустым взглядом.

— И да, если твои друзья правда пишут и звонят тебе, значит, они готовы быть рядом, — уверенно говорит Карлос. — Несмотря ни на что, эти ребята хотят помочь. И по мне отвергать их было бы одной из твоих самых нелепых ошибок. Потому что глупо как ураган бегать от тех, кто беспокоится о тебе. Бегать от тех, в ком ты сейчас сильно нуждаешься.

И снова Питер продолжает молчать и переводит усталый взгляд в сторону, молча переглянувшись со своей галлюцинацией в виде Теодора, который лишь хитро ухмыляется.

— Подумай об этом, Питер, подумай, — советует Карлос и хлопает Питера по плечу. — Не надо делать вид, будто ты меня не слышишь. Я более, чем уверен, что ты прекрасно меня понял и услышал. И очень надеюсь, что сумел хоть немного вправить тебе мозги и понять, насколько нелепым сейчас кажется твое поведение.

Карлос залпом выпивает все содержимое своего стакана и ставит уже пустой на барную стойку, оставшись вполне удовлетворенным его ярким и насыщенным вкусом.

— Мне пора идти. Уже вечер, но еще многое надо успеть сделать. — Карлос встает из-за барной стойки и немного одергивает черную футболку. — Счастливо оставаться. Не делай еще больше глупостей, чем ты уже сделал.

Карлос разворачивается и очень быстро исчезает в неизвестном направлении, пока Питер пустым взглядом смотрит ему вслед, нервно постукивая пальцами по стойке.

«Этот мужик прямо-таки читает мои мысли, — подмечает Теодор. — Сказал тебе почти все, что пытаюсь донести тебе я. Точнее… Голос твоего подсознания. Сидишь на жопе ровно, строишь из себя хер знает кого и ждешь, когда внезапно появится кто-то, кто сможет отогреть твое сердце, покрытое толстым слоем льда.»

Как бы то ни было, Питер вынужден согласиться, что в словах Карлоса есть некоторая доля правды. С одной стороны, он понимает, что действительно ведет себя несколько эгоистично и некрасиво и так или иначе обижает людей своими попытками оттолкнуть их от себя. Но с другой, парень все еще страдает от невозможности целиком и полностью кому-то довериться и открыть дверь в свою израненную и покалеченную душу. Чувство одиночества стремительно убивает его, но страхи и сомнения, обретенные где-то в далеком, давно забытом детстве, не дают выбраться и тесной темной коробки и вдохнуть воздух полной грудью.

«Ну ладно, принцесса с холодным сердцем, не переживай, — бодро говорит Теодор. — Один ты не останешься. Не будешь близок с дружками, у тебя будет я. Вместе нам будет очень-очень хорошо. Хотя если ты все-таки устанешь страдать и захочешь покончить с Питером, то тебе не придется об этом переживать. Ибо Теодор Лонгботтом ни в ком не нуждается. Ему будет хорошо одному. Особенно после того как он избавится ото всех неугодных и будет расправляться с теми, кто просто не так на него посмотрит.»

Пока Теодор ехидно смеется, подперев подбородок рукой и облокотившись локтем о барную стойку, Питер резко выдыхает с прикрытыми глазами и задумывается о чем-то своем с уставленным в одной точке пустым взглядом. Громкие звуки энергичной и мощной хэви-метал музыки так или иначе отвлекает его, не дает окончательно погрязнуть в своих мрачных мыслях и даже немного заглушает голос его галлюцинации, что сводит его с ума в любом месте с тех пор как в жизни началась полоса невезений. Но если тогда это было приходяще-уходящим явлением, то теперь оно стало постоянным и терроризирует Роуза двадцать четыре на семь, снова и снова напоминая о том, что в глубинах его подсознания есть что-то, что вот уже много-много лет томится в ожидании возможности вырваться наружу и позволить потерянной частичке воссоединиться с душой.