Питер закатывает глаза и с хмурым выражением лица отпивает немного напитка, уже почувствовав, как в голове становится легко, а ощущение напряжения и скованности уходит и сменяется приятно разливающимся по всему телу теплом. Игравшая в заведении музыка уже успела закончиться, а другая, в таком же жанра начаться, заставляя мужчину покачивать головой и бить ногой в такт. Пожалуй, если бы здесь был расположен танцпол, то он определенно пошел бы туда и пустился в пляс, забыв обо все на свете и позволив себе немного расслабиться.

Роуз отмечает – все присутствующие здесь люди ведут себя вполне культурно и под влиянием алкоголя не устраивают никаких дебошей, из-за которых сотрудники были бы вынуждены вызывать охрану. Каждый проводит время в своей компании и не навязывается другим против воли. Вот и мужчина ни к кому не пристает и вполне себе неплохо проводит время в одиночестве. Да он и не горит желанием с кем-то разговаривать и хочет, чтобы его вообще никто не замечал. Что, собственно, и происходит на протяжении некоторого времени. До того как на высокий стул рядом с ним присаживается мужчина в возрасте ближе к тридцати годам. С длинными каштановыми волосами, уложенными на бок, серыми глазами, легкой щетиной на лице, густыми бровями… Одетый в черную куртку на молнии на распашку и серые джинсы, ткань на которых выглядит затертой в районе коленей.

Он сразу же достает из внутреннего кармана куртки пачку сигарет, достает одну и хочет найти у себя еще и зажигалку. Только проверив все свои карманы по два-три раза, мужчина так ее и не находит. Тихо выругавшись себе под нос, этот человек быстро осматривается вокруг и останавливает свой взгляд на рядом сидящем Питере, в этот момент без эмоций на лице перелистывающий страницы каталога со всеми напитками, что есть в наличии в данном заведении.

— О, извините, сэр, а у вас не будет зажигалки? — вежливо спрашивает мужчина.

— А? — не сразу соображает Питер, став немного рассеянным под влиянием алкогольного напитка. — Что, простите?

— Огоньку не найдется? Хочется закурить, а зажигалку дома оставил! Может, у вас что есть?

— Я не курю. Зажигалки у меня нет.

— О, жаль… Извините…

Тогда мужчина обращается к только что подошедшему к нему бармену с точно таким же вопросом, а тот сразу же решает проблему, когда поджигает сигарету свой зажигалкой. После чего он благодарит парня и тут же заказывает для себя безалкогольный напиток, ведя себя так, будто это уже не первое его посещение, а все меню ему известно едва ли не наизусть. А пока сотрудник бара удаляется выполнять полученный заказ, незнакомец начинает украдкой наблюдать за Питером, что кажется ему очень уж чем-то подавленным и измотанным. Решив, что тому нужно с кем-то поговорить, он решает не отсиживаться молча и первым завести разговор.

— Плохой день? — интересуется мужчина. — Или неудачный период в жизни?

— А что, по мне так заметно? — неохотно спрашивает Питер, переведя пустой взгляд на мужчину.

— У вас в руках алкогольный напиток, вы здесь один, как я понимаю. Выглядите вы неважно… А значит, пришли сюда топить свое горе в крепких напитках.

— В чем проблема? — Питер выпивает немного из своего напитка. — Имею право расслабиться.

— Хм… Вряд ли слово «расслабиться» можно отнести к вашему случаю.

«Ну вот… — закатывает глаза Теодор. — А мы так хорошо сидели вдвоем… Ну и какого хера этот урод пристал к тебе? Чего не сидел себе спокойно и не втыкал в телефон или еще куда-то?»

— По-вашему, я не могу просто зайти в бар для того, чтобы пропустить по стаканчику и потом спокойно пойти домой или куда-то по своим делам? — сдержанно спрашивает Питер.

— Можете, конечно, — дружелюбно отвечает мужчина. — Но все же выпивкой увлекаться не советую. Ни к чему хорошему это не приведет.

— Спасибо, разберусь как-нибудь без прошеных советов.

Питер отводит хмурый взгляд в сторону и выпивает еще немного из своего стакана.

«Да, мужик, свали отсюда на хер! — восклицает Теодор. — Вон иди какую-нибудь девку охмури. Тут полно всяких молоденьких чикуль, готовые сделать для тебя все.»

— Если дело в расставании с девушкой, то это не повод напиваться, — отмечает мужчина, втянув в себя немного дыма от сигареты. — Утром проснетесь, а ничего не поменяется. Она к вам не вернется, если это было ее твердое решение.

— Причем здесь расставание с девушкой? — низким голосом спрашивает Питер.

— Потому что это одна из частых причин, по которой мужики приходят в такие места и напиваются в хлам. Как и тот факт, что они не могут и не хотят рассказать о том, что чувствуют.

— Не делайте таких однозначных выводов, сэр. Вы ничего обо мне не знайте.

— А мне и не надо знать. У вас на лице написано, что вы считайте эту жизнь полным, извиняюсь за выражение, дерьмом.

— Она и правда полное дерьмо. — Питер выпивает еще немного из своего стакана. — От которого я уже порядком устал.

— Черная полоса имеет свойство заканчиваться. Да, их может быть сотни и даже тысячи, но они не бесконечны.

— Не помню, чтобы она заканчивалась в моей. Всю жизнь бодаюсь с какой-то херней. То одно, то другое.

— С чем вы бодайтесь всю жизнь?

— С этим миром, — низким голосом хмуро произносит Питер. — С этим миром, который не принес мне ничего хорошего. Который только и делает, что пытается причинить мне боль. И забирает то, что делает меня чуть счастливее.

— И как это выражается?

— А вы что, решили организовать бесплатное консультирование у психолога? — тихо усмехается Питер. — Я вроде бы ничего такого не заказывал.

— Просто вижу, что вам нужна помощь.

— Я вообще-то о ней не просил. И очень бы хотел, чтобы все оставили меня в покое.

— Вы закрывайтесь от людей, потому что боитесь той боли, которую они вам причиняют?

— Только мазохисты любят, когда кто-то причиняет им боль. Но я не из таких. Я хочу любить, но меня никто не любит в ответ.

— А какие у вас отношения с близкими?

— Если вы про семью, то у меня ее нет. Я всю жизнь был сам по себе.

— Ну, как это нет? У всех же есть мамы, папы, братья, сестры, бабушки, дедушки…

— А у меня никого нет. Я один. Один в этом гребаном мире. Который лучше бы отправил меня на тот свет, чем вынуждал снова и снова страдать и забывать о надежде на спокойную жизнь в окружении любимых людей.

— Из любой ситуации есть выход. Даже из самой сложной. Просто человек должен захотеть его найти. Ну а вы, похоже, к этому совсем не стремитесь. У вас во всем виноваты люди вокруг, а сами считайте себя святым.

— Ха, да я самый святой и невинный человек на этом свете! — презрительно усмехается Питер и делает глоток из стакана. — Но видно, сейчас на хер кому сдались доброта, любовь, уважение… Чтобы выжить, нужно быть сукой. Самой настоящей сукой, которая ходит по трупам.

— Хорошо, — задумчиво произносит мужчина и тушит маленький окурок об пепельницу, что стоит перед ним. — А после какого случая вы перестали доверять людям и решили, что быть добрым – есть плохо?

— Слушайте, чего вы ко мне пристали? Не собираюсь я разговаривать с вами о своей жизни! Это мое дело, и я сам со всем разберусь! И никакие психологи, психиатры и прочие врачи мне не нужны! Я здоров!

«Тем не менее кое-что в его словах есть, — с хитрой улыбкой отмечает Теодор. — Он как будто читает мои мысли и пытается вдолбить их тебе в башку.»

— Ничто в этом мире не происходит просто так, — подмечает мужчина. — У всего есть объяснение. Человек не просто так закрывается от людей, проявляет агрессию, замыкается в себе и упускает все шансы изменить что-то к лучшему.

— Меня все устраивает, — холодно бросает Питер.

— Вы в этом уверены?

— Да, я уверен! Еще вопросы будут?

— Раз вы проявляйте подобного рода агрессию, значит, я иду в верном направлении и нащупываю верные точки.

— Я не проявляю к вам агрессию и нормально с вами разговариваю.

— Полагаю, кто-то однажды сильно наплевал вам в душу и задел ваши чувства, раз вы предпочитайте прятать их глубоко в себе. Думайте, что таким образом больше никто не обесценит ваши переживания, не будет над ними смеяться и говорить, мол вы сами во всем виноваты.

— Да тут хер чего скроешь, раз все знают обо мне намного больше, чем я сам!

— Поэтому нам иногда нужно поговорить с кем-нибудь, чтобы разобраться в себе и понять, чего мы хотим и в каком направлении двигаться дальше.

— Я не хочу ни с кем разговаривать, — сухо отвечает Питер. — Пусть этот мир начнет воспринимать меня невидимкой. Пусть все от меня отстанут и перестанут что-то требовать. Я просто хочу пожить спокойно и тихо сдохнуть.

— Знайте, хоть в моей жизни тоже происходили трагедии, я все равно нахожу в себе силы жить. Не закрываюсь от людей, говорю им о том, что чувствую, стараюсь проговаривать свои проблемы с тем, кому доверяю…

— Извините, но мне неинтересно, какие трагедии происходили в вашей жизни. Меня волнует только моя жизнь.

— Прошло уже несколько лет с тех пор, как в авиакатастрофе погибла моя девушка, которую я очень любил. Самолет начал резко терять высоту и врезался носом в землю. Тогда выжила большая часть людей. А вот она погибла прямо на месте. Получила смертельную травму головы. Я до сих пор очень сильно по ней скучаю и не могу ее забыть. Но вместе с этим я продолжаю жить нормальной жизнью после того, как прошел все стадии горевания.

— Соболезную, — без эмоций произносит Питер и выпивает немного из своего напитка.

— Когда мы теряем кого-то близкого, то никогда о нем не забываем и всегда мечтаем о том, чтобы он вернулся. Однако даже с такой трагедией можно научиться жить. Можно принять это как случившееся и сказать себе, что нельзя застревать в прошлом и нет иного выхода, кроме как двигаться дальше.

«Блять, мужик, свали уже на хер… — устало стонет Теодор, положив голову на руки, что сложены перед ним на барной стойке. — Чего присосался к нам как проститутка, на которую совсем не встает? Найди кого-то другого, с кем можно было бы почесать языком! Нам вообще по хер, кто у тебя погиб, как ты живешь и всякое такое!»

В этот момент к мужчине подходит бармен и приносит ему стакан с желаемым напитком. Поблагодарив работника бара, он вручает ему пару купюр для оплаты своего заказа и вежливо улыбается после того, как тот желает ему приятного дня.

— Вы сами делайте себя несчастным, закрываясь ото всего мира, — подмечает мужчина, оставаясь абсолютно спокойным, несмотря на агрессию, которую проявляет, но все же пытается сдержать Питер. — Сами обрекайте себя на страдания, не желая ничего менять. Когда у человека нет желания что-то делать, то другие могут вон из кожи лезть, но у них ничего не получится. Это все равно что лечить алкоголика или наркомана, который уверен, что он либо здоров, либо может сам завязать в любой момент.

— После смерти моей девушки моя жизнь не имеет никакого смысла, — низким голосом отвечает Питер. — Когда она была рядом, я еще был готов что-то делать. А теперь мне вообще на все по хер.

— Я искренне сожалею, что так случилось, — выражает сочувствие мужчина и выпивает немного напитка из своего стакана. — Насколько я понимаю, она была совсем молодая?

— Не дожила всего месяц до двадцати шести.

— Бедняжка… Она была чем-то больна?

— Ее убили. Один старый мудак, которого я буду проклинать и ненавидеть до конца своей жизни.

— И какие чувства у вас вызывает смерть этой девушки?

— Ха, а какие чувства может вызывать смерть человека, который многое для тебя значил? — взрывается Питер и выпивает немного из стакана. — Думайте, после такого реально можно плясать и петь песни?

— Простите, а как вас зовут?

— А черт его знает! В один момент у меня одно имя, а в другой – другое…

— Поясните, пожалуйста.

— А что тут пояснять! Я не знаю, кем являюсь на самом деле! Не знаю, где настоящий я, а где – фальшивый!

— Ладно. Ну а с каким именем вы чувствуйте себя комфортно на данный момент?

— Не знаю…

— Хорошо, как вы хотите, чтобы я вас называл?

— Ну, Питер, допустим… Питер Роуз… Как называет меня некоторая часть людей.

— Рад познакомиться, Питер, — дружелюбно отвечает мужчина. — Меня зовут Карлос. Карлос Батлер.

— Вообще по хер… — хмыкает Питер, проигнорировав тот факт, что Карлос протягивает ему руку для рукопожатия.

— Хорошо, Питер, и все-таки скажите, пожалуйста, какие чувства у вас вызывает смерть вашей девушки?

— Желание сдохнуть она у меня вызывает. Желание придушить своего папашу, который и виноват в том, что отнял у меня самое ценное, что я не смог сберечь.

— Так, то есть, вы вините в смерти девушки не только отца, но и самого себя? Вы испытывайте чувство вины за то, что не смогли помочь ей?

— В лепешку бы расшибся, если у меня был шанс не допустить ничего подобного.

— Вы полагайте, что если бы оказались рядом с той девушкой, то она сейчас была бы жива?

— Да, была бы! Если бы рядом с ней оказались мои так называемые друзья, которые ничего не сделали для того, чтобы ее спасти!

— Так, а какое отношение к ее смерти имеют ваши друзья?

— Прямое!

— Они что, поспособствовали ее гибели и принимали активное участие в этом деле?

— Они не стали ничего делать! — резко бросает Питер. — Эти уроды просто стояли и смотрели на то, как она умирала! Хотя были обязаны вон из кожи полезть, чтобы помочь ей!

— А что они, по-вашему, должны были сделать?

— Не знаю! Хоть что-нибудь! Что-нибудь! А они ни хера не делали! Зато усердно делали вид, что им жаль!

— Ладно… А ваш отец что сделал? Какое он имеет отношение к смерти девушки?

— Этот ублюдок устроил пожар, из которого она не смогла выбраться. Да и еще подорвал то место, где моя девушка была.

— То есть, получается, во всем виноват ваш отец?

— Виноваты все! Они хотели вновь причинить мне боль, и у них это получилось!

— Ну а ваши друзья здесь причем? Почему вы вините их в том, что произошло?

— Потому что они виноваты!

— В чем именно?

— В том, что хотели испоганить мне жизнь!

— Каким образом?

— Да какая вам, блять, разница? — взрывается Питер. — Чего вы приклеились ко мне как банный лист? Идите поговорите с кем-нибудь еще! У меня что ли на лбу написано: «Хочу, чтобы вы клевали мой гребаный мозг! Willkommen[1], блять!»? Почему среди огромного количества посетителей бара вы пристали именно ко мне?

— Не нервничайте, пожалуйста, — сохраняет спокойствие Карлос. — Я прекрасно понимаю, что вам тяжело об этом говорить. Но вы должны помнить, что даже если один-два человека когда-то причинили вам вред, это не значит, что весь мир хочет того же.

— Один-два человека? Да меня, блять, шпуняет, каждая шваль! Все кому не лень! Все считают своим долгом причинить мне боль.

— И в какой момент вы решили, что этот мир против вас?

— Я всегда так думал! Всегда!

«Ох, Питер, ну чего ты с ним сюсюкаешься? — закатывает глаза Теодор. — Пошли его на хер! А лучше давай набьем Карлосу морду. Было бы круто немного размять руки и устроить здесь такой лютый замес, которого никто никогда не видел. А то тут настолько спокойно, что аж приторно становится. Хочется драйва, эмоций…»

— Так, насколько я помню, вы говорили, что у вас нет близких, — вспоминает Карлос после того, как делает глоток из своего стакана и ставит его перед собой. — Но тут выясняется, что у вас есть друзья.

— Они мне не друзья, — хмуро отвечает Питер, уставив взгляд в одной точке. — Я не хочу их видеть. Не хочу их слышать. Не хочу знать ничего об этих людях.

— И какова тому причина? По какой причине вы игнорируйте своих друзей?

— Я уже вам все сказал.

— С ваших слов я понял, что во всем виноват только ваш отец. Он устроил пожар, в котором ваша девушка погибла.

— Да, виноват!

— Неужели вы выбрали своих друзей в качестве эдаких жертв, на которых, по-вашему, можно вымещать злость? Вам мало обвинить только отца. Вы сделали крайними еще и своих друзей, которые, как я понимаю, не имеют никакого отношения к смерти вашей девушки.

— Эти так называемые друзья всегда только и ждали момента, чтобы побольнее меня ударить. Чтобы поглубже всадить мне нож в спину.

— Хорошо, а до этого случая они давали вам хоть какие-то причины ждать от них подобного?

— Может, прекратим этот бесполезный разговор?

— Я хочу помочь вам разобраться в вашей проблеме и найти ее решение.

— А я вас просил об этом? Я что, похож на человека, который просит о помощи?

— Вы в ней нуждайтесь, но по каким-то причинам это отрицайте.

— Мне не нужна ничья помощь! — восклицает Питер и делает большой глоток напитка. — Мне никто, черт возьми, не нужен! Я сам со всем справлюсь!

— Человек не может быть всегда один. Это социальное существо, которому нужны другие люди, чтобы выжить в этом мире.

— Как-то жил всю жизнь один. И ничего, живой пока что.

[1]нем. Добро пожаловать