Три с половиной года назад.
Хелен и Питер познакомились и стали близкими друзьями всего полгода назад, но прошлой ночью произошло то, о чем они даже и подумать не могли – интимная связь. Да, это произошло в состоянии алкогольного опьянения, до которого девушка и мужчина все довели после того, как под влиянием своих личных проблем и переживаний вместе опустошили почти всю бутылку вина. Но это случилось. Они не смогли противостоять тому притяжению, что и породило в них желание оказаться намного ближе, чем когда-либо и отдаться своим животным инстинктам целиком и полностью.
Доказательством является тот факт, что после произошедшего Питер и Хелен уснули вместе. В одной кровати, да еще и полностью обнаженные. Прикрытые только лишь одеялом, на котором сейчас красуется большое красное пятно, появившееся вследствие пролитого на него вина. Пока мужчина лежит на спине с откинутой в сторону расслабленной рукой, девушка совершенно спокойно устроилась прямо на нем, держа голову у него на плече, а ладонь – на груди и обвивая одну его ногу своей. Их волосы сильно растрепаны, а сон настолько крепкий, что молодых людей не может разбудить даже кошачье мяуканье, раздающееся с верхнего этажа уже долгое время.
И вот время уже больше двенадцати, но никто даже и не думает просыпаться. Друзья продолжают крепко спать в объятиях друг друга: Хелен чувствует себя вполне нормально у Питера на груди, а он приобнимает ее за плечи одной рукой и прижимает к себе. За пределами квартиры тем временем уже давно кипит жизнь, судя по звукам, что доносят из приоткрытого окна, а яркое солнце сейчас находится в своей наивысшей точке и печет сильнее всего. И его лучи сейчас попадают прямо на лица друзей. Точнее, на лицо Питера. Поскольку лицо Хелен сейчас закрывает ее копна лохматых длинных волос, а она носом утыкается ему в грудь.
Это в какой-то и заставляет Питера слегка поморщиться с тихим, мучительным стоном и очень медленно повернуть голову на бок. Немного так промучившись, он кое-как разувает слипшиеся глаза и несколько секунд просто тупо смотрит в одну точку с чувством сильной сухости во рту и жуткой головной болью. Если бы ему сейчас сказали немедленно куда-нибудь пойти, он бы вряд ли смог это сделать из-за выматывающей слабости, а нужда слегка пошевелиться становится для блондина непосильной задачей. Хочется просто лежать и ничего не делать, без остановки жалуясь на бренное существование в этом мире, что бывает слишком жесток.
В какой-то момент Питер хочет сделать глубокий вздох, но понимает, что что-то сильно давит ему на грудную клетку. А когда он переводит взгляд в сторону, то мгновенно застывает в изумлении, когда понимает, что на нем лежит темноволосая девушка, в которой он поначалу не узнает свою подругу Хелен. Его широко распахнутые глаза без лишних слов свидетельствуют о полном непонимании сей ситуации и того, что произошло накануне. Видя, что брюнетка все еще крепко спит, Роуз не решается резко скидывать ее с себя и будить и для начала просто убирает в сторону все волосы, дабы открыть обзор на женское лицо.
После чего Питер впадает в еще больший ступор, поскольку все-таки узнает в ней Хелен. И невольно задерживает дыхание, когда видит, что она полностью обнаженная. Обнаруживает несколько засосов у нее на шее, что определенно появились совсем недавно, судя по тому, насколько они яркие. Испускает негромкий ох, когда приподнимает одеяло, заглядывает под него и понимает, что на нем самом нет ничего. Совсем ничего, даже нижнего белья.
— Твою ж дивизию… — шепчет себе под нос Питер, пока его глаза бегают из стороны в стороны. — Какого…
Чтобы убедиться в том, что глаза его не обманывают, Питер еще несколько раз заглядывает под одеяло, где видит свое мужское достоинство во всей красе. А поскольку он начинает шевелиться, то Хелен с негромким кряхтеньем слезает с его груди и устраивается рядом с ним под мышкой, все еще продолжая крепко спать и лежа на боку лицом к мужчине. Роуз также надолго залипает на обнаженную женскую грудь, когда он дрожащей рукой медленно и неуверенно убирает с нее одеяло, но настойчиво бьющая по вискам нестерпимая боль в какой-то момент выводит его из транса.
Тем не менее Питер еще некоторое время всеми силами пытается восстановить в памяти картину событий прошлой ночи, которую совсем не помнит. И все это время он то пялится на свою же грудь, то рассматривает обнаженную Хелен, которая теперь переворачивается на живот и более ничем не накрыта, позволяя мужчине рассмотреть ее округлые ягодицы. Для него все еще остается загадкой, что он и его лучшая подруга делают у него дома, в его кровати, да еще и без одежды. Не понимает, как такое вообще могло произойти и с чего все началось.
— Мы что… — бубнит себе под нос Питер, энергично потирая ладонью висок. — Переспали?! Я? Переспал с Хелен?
Питер резко вздрагивает и качает головой.
— Да нет, быть такого не может… — Питер нервно сглатывает. — Не может… Нет… Мы… Мы не могли…
На несколько секунд Питер прикладывает обе руки ко лбу и энергично его потирает, тихонько постанывая от мучительной головной боли и ломоты в суставах. После чего переводит взгляд на Хелен и легонько трясет ее за спину с желанием попытаться негромко разбудить:
— Хелен… Хелен, проснись! Хелен! Вставай! Слышишь меня?! Просыпайся!
Питеру не требуется много времени, чтобы добиться своего. В какой-то момент Хелен сначала издает тихий, мучительный стон, а потом начинает медленно шевелить всем телом: от головы и пальцев до бедер и ступней. Ей приходиться приложить немало усилий, чтобы поднять тяжелые веки и хоть немного сфокусировать взгляд в одной точке.
— Питер?! — хриплым голосом вяло произносит Хелен. — Это ты что ли?
— Вроде бы я… — потирая лоб, неуверенно произносит Питер. — Был… Недавно…
— Ох…
Продолжая мучительно стонать, Хелен прикладывает руку ко лбу и на пару секунд прикрывает глаза, пока она тоже страдает от сухости во рту и боли во всем теле.
— У меня голова разламывается… Все болит…
— Я тоже вою от боли… — жалуется Питер, начинает потирать лоб уже обеими руками и пальцами вцепляется в свои волосы. — Ай, твою ж мать…
— А где это я? И что мы делаем здесь вдвоем?
— Э-э-э… Вроде бы моя квартира… Моя комната… — Питер плотно закрывает рот рукой из-за чувства тошноты в горле. — Но это не точно…
— Господи, да чего же мне плохо… Я как будто перетаскала кучу стокилограммовых мешков… Как будто по мне проехался самолет…
Хелен прилагает неимоверные усилия, чтобы перевернуться на бок, и снова прикрывает глаза с чувством ломоты во всем теле.
— Кто-нибудь убейте меня… Если мне надо куда-то идти… Потому что я не могу… Я хочу сдохнуть…
— Ох, а как я хочу сдохнуть… — мучительно стонет Питер и обессилено заваливается на кровать, раскинув руки в стороны. — Голова болит, тело болит, тошнит… Ох…
— У меня все во рту пересохло, — жалуется Хелен. — Очень сильно… Будто неделю ничего не пила…
— У меня тоже…
— Если принесешь мне целое ведро, то я с радостью опустошу его до дна.
— А я бы опустошил целую ванну…
Хелен и Питер еще некоторое время издают тихие, мучительные стоны, будучи неспособными о чем-то думать, поскольку их головы разрываются от боли, каждое глотание дается с большим трудом, а силы есть только на то, чтобы лежать в кровати пластом. Но в какой-то момент девушка переводит взгляд на мужчину и с чувством замирания сердца округляет глаза, видя, что на нем сейчас нет никакой одежды.
— Эй, погоди, ты что, голый? — неуверенно спрашивает Хелен, оторвав голову от подушки и бросив короткий взгляд на нижнюю часть тела Питера, частично прикрытая одеялом.
— Как можешь видеть, да, — проводит руками по бледному лицу Питер.
— На тебе даже трусов нет?
— Никаких трусов…
Тяжело задышав от волнения и еще больше распахнув глаза, Хелен дрожащей рукой неуверенно приподнимает одеяло, заглядывает под него и негромко, с неподдельным изумлением охает при виде полового органа Питера.
— О боже мой! — резко опускает одеяло Хелен, уставив потрясенный взгляд в одну точку. — На тебе ничего нет! Боже мой… Боже мой…
— А ты не чувствуешь, что на тебе самой ничего нет? — как бы невзначай интересуется Питер.
— Что? В смысле, ничего нет?
Питер с хитрой ухмылкой взглядом указывает на обнаженную грудь Хелен, которую он рассматривает уже на протяжении долгого времени. Осознав тот факт, что она и сама лежит перед мужчиной в чем мать родила, вздрогнувшая девушка испуганно прикрывается кончиком одеяла, резко перевернувшись на спину и приняв сидячее положение.
— Твою мать… — дрожащим голосом произносит Хелен. — Кошмар какой…
— Да уж, походу, бурная у нас была ночка… — задумчиво предполагает Питер, почесав затылок.
— Как это произошло? Что между нами было? Почему мы лежим голые в одной кровати?
— Ты этим вопросом меня убиваешь…
— Только не говори мне, что у нас с тобой что-то было. Не говори, что мы переспали.
— Если и так, то как так получилось? — Питер медленно принимает сидячее положение и облокачивается спиной о спинку кровати. — Что мы вчера делали?
— Не знаю… — качает головой Хелен. — Я ничего не помню. Не помню, что мы вчера делали.
— Ай, еще и голова разламывается… — стонет Питер, энергично потирая виски. — А-а-а-а-а-а…
— Что-то мне все не нравится, Пит… — Хелен побольше натягивает на себя одеяло, пока ее широко распахнутые глаза хаотично бегают из стороны в сторону. — А вдруг мы сделали что-то ужасное? У меня… У меня плохое предчувствие…
— Блять, из-за этой боли мне хочется сдохнуть. Мне сейчас ахереть как плохо.
— А это что такое?
Хелен с негромким визгом указывает пальцем на среднего размера ярко-красное пятно на белом одеяле, которое заставляет ее несколько напрячься.
— Это что, кровь?
— Не знаю… — вяло произносит Питер, удивленно рассматривая пятно. — Это у тебя месячные что ли такие обильные, раз ты извазюкала всю кровать?
— Нет, они закончились пару недель назад. Если я не ошибаюсь…
— Тогда что это за хрень такая?
— Может, это твое? — Хелен переводит взгляд на Питера и на его запястья. — Ты опять что ли резался? Порезался так, что все испачкал кровью?
— У меня чистые руки! — восклицает Питер, продемонстрировав Хелен свои запястья, на которых хоть и есть старые шрамы, но нет ни одного свежего. — Вот, смотри!
— Я… Я ничего не понимаю…
Слегка нахмурившись, Питер сначала проверяет красное пятно на одеяле пальцами и пытается учуять на них какой-то запах. А затем он наклоняется к нему и принюхивается, почувствовав, как в нос ударяет что-то очень знакомое.
— Эй, это не кровь… — сообщает Питер. — Это алкоголь… Вино… Я чувствую запах винограда…
— Вино? — потирая висок, удивленно переспрашивает Хелен. — Ты уверен?
— Да, это вино.
— Получается, кто-то из нас пил алкоголь?
— Похоже на то. — Питер быстро осматривается вокруг себя. — Раз уж на полу валяется бутылка, а на столе находится перевернутый пустой бокал.
— Мы оба его пили?
— Вряд ли бы мы по своему желанию захотели раздеться и уснуть в одной кровати совершенно голыми.
— О боже мой…
Хелен начинает интенсивно растирать пальцами виски, время от времени жалобно постанывая от сильной головной боли и ломоты во всем теле. Питер же снова окидывает взглядом всю комнату и несколько секунд массирует шею и крутит ею во все стороны, в какой-то момент понимая, что кое-что в его голове начинает проясняться.
— Знаешь… — задумчиво произносит Питер. — Последнее, что я помню, это то… Как мы с тобой пили вино… Да, точно! Мы лежали на кровати и распивали эту бутылку вдвоем.
— Пока не очень уверена, но, по-моему, я же эту бутылку и принесла, — вспоминает Хелен. — Я… Мне вроде бы было очень плохо… Я… Поругалась с дедушкой и бабушкой и ушла из дома…
— Да-да… Ты вроде бы позвонила мне и спросила, можно ли тебе приехать сюда. А когда я сказал, что можно, ты уже через полчаса стояла на пороге. С той самой бутылкой.
— Да-да, кажется, я вспомнила… — кивает Хелен. — Ты принес бокал, открыл бутылку, налил вина… И мы вместе его пили…
— А потом ты расплакалась, и я тебя обнял. Ты начала жаловаться на то, что бабушка с дедушкой все тебе запрещают и всю жизнь держат тебя в ежовых рукавицах.
— Верно… Я… Я и заметить не успела, как мы не просто сидели на кровати, а улеглись на нее. Ты прижимал меня к себе, а я… Я и не возражала…
— Мы вроде бы выпили немного, но у меня уже все поплыло.
— Мне было все равно на все и всех. Мне… Мне просто хотелось говорить. Говорить все, что было у меня на душе. Я слишком долго все это терпела. И… Меня понесло…
— Да… А потом… Потом… — Питер слегка прикусывает губу. — Э-э-э…
— Потом… — вторит Хелен и на пару секунд замолкает, уставив взгляд в одной точке. — Потом… Я не знаю… Не знаю, что было дальше… Дальше… Я проснулась здесь… Голой…
— И… Я не помню… Ничего…
— Пить мы вроде начали еще в одежде, да?
— Э-э-э… Д-д-да…
— Но как тогда получилось, что мы сейчас без одежды?
— Не знаю, Хелен… Я… Я ничего не понимаю…
— И куда мы ее дели?
Хелен быстро осматривается вокруг себя в поисках своей одежды и одежды Питера.
— Где моя одежда? Куда она пропала?
— Ох… — слегка морщится Питер, начав потирать низ живота. — Еще и живот внизу ноет…
— Господи, а если мы и правда переспали? — широко распахивает глаза Хелен, начав тяжело дышать. — После того как много выпили?
— Думаешь, у нас и правда мог быть секс?
— У меня больше нет никаких объяснений тому, что мы с тобой лежим в одной кровати голые и растрепанные! Никаких объяснений тому, что у тебя вся шея в засосах.
Питер машинально прикрывает ладонью одно из мест на шее, на которой у него сейчас действительно красуется несколько свежих засосов.
— У тебя тоже, между прочим! Тоже вся шея в засосах! И на ключицах они есть!
— Что? — не верит своим ушам Хелен, почувствовав, что ее сердце пропускает удар. — Ты это серьезно?
— Не фига себе… — с широко распахнутыми глазами удивленно произносит Питер. — Это… Я что ли такие оставил?
— А я оставила такие на тебе?
— Интересно, это всего лишь эффект дежавю или все реально так и было?
— Ты точно не помнишь ничего из того, что было дальше? Не помнишь, что мы делали после того, как напились?
— Если бы помнил, то не был бы в таком шоке.
— Какой кошмар… Какой ужас…
Хелен начинает тяжело дышать, вжав голову в плечи и еще больше натянув на себя одеяло, которое она крепко сжимает пальцами.
— Как это произошло? Как мы могли такое допустить? Это невозможно!
— Ну знаешь, подруга, даже если это и так, то я в принципе не возражаю, — хитро улыбается Питер.
— Что? — громко удивляется Хелен. — Это ты сейчас серьезно? Ты так легкомысленно относишься к тому, что у нас прошлой ночью мог быть секс?
— Если это произошло с красивой девчонкой, то почему бы и нет?
— Мы ведь друзья, Питер! Мы с тобой не встречаемся! Между нами не может быть ничего такого!
— Ты так говоришь, будто завалилась домой к незнакомому мужику, напилась с ним и переспала.
— Да я даже подумать об этом боюсь!
— Да ладно тебе, Хелен, чего ты так разнервничалась?
Питер закидывает руку вокруг шеи Хелен.
— Что было, то было. Чего теперь жалеть?
— А если я залечу? — ужасается Хелен. — Если через пару неделек выяснится, что я жду от тебя ребенка? Да дед с бабкой меня убьют, если я им скажу об этом! Если узнают, что я поперлась к парню домой и переспала с ним!
— А что такого? Ты же уже давно не ребенок. Взрослая девочка, двадцать два годика. Вполне можешь стать мамой.
— Тебе алкоголь все мозги отшиб что ли? — Хелен резко убирает руку Питера со своей шеи. — Или ты всегда так туго соображаешь после похмелья?
— Ой, ну ладно-ладно… — приподнимает руки Питер. — Расслабься, девочка. Обещаю, если выяснится, что у нас будет малыш, то я женюсь на тебе. Как порядочный человек, готовый взять на себя ответственность.
— Кошмар… А у меня же сейчас как раз овуляция… Середина цикла… Время, когда беременность вполне возможна. Господи, о чем я только думала?
Хелен прикрывает лицо обеими руками и сгибается пополам, пока Питер с тревогой во взгляде задумывается о чем-то своем.
— Что мы с тобой наделали? Как могли до такого докатиться?
— Если ты беспокоишься только из-за своей родни, то они должны понимать, что не смогут вечно держать тебя на приводе, — уверенно говорит Питер.
— Да мне страшно даже представить, что они со мной сделают, если узнают, что я переспала с тобой! Если узнают, что у меня был секс не с моим мужем. Для них половые связи вне брака – грязное и непростительное дело. Да и вообще само слово «секс» вызывает у них стойкое отвращение!
— Алло, подруга, сейчас другие времена, а они этого не понимают. Привыкли, что в их время все было так, и хотят, чтобы это продолжалось вечно. А в сексе нет ничего постыдного. Это нормальное явление, которое происходит между женщиной и мужчиной.
— Черт, ну почему ты меня не остановил? — недоумевает Хелен и несильно бьет Питера по рукам. — Почему не запретил мне пить? Почему не предотвратил это безобразие?
— Я что, настолько страшный, раз ты не в восторге от перспективы со мной трахаться?
— Мы с тобой не встречаемся! Мы друзья! Забыл?
— Относись к этому проще, Маршалл.
Питер легонько лохматит Хелен и без того взъерошенные волосы.
— Буду откровенен, лично мне было приятно проснуться и увидеть тебя рядом с собой. Увидеть рядом с собой такую красивую и привлекательную девчонку.
— Ты что, рассматривал меня, пока я спала? — широко распахнув глаза, ужасается Хелен.
— Только чуть-чуть. И очень удивлен, что раньше не замечал, насколько ты сексуальная.
Питер с хитрой улыбкой приближает лицо к лицу Хелен и уверенно смотрит ей в глаза, пока она резко замирает и мгновенно перестает дышать.
— Уж грудь у тебя просто шикарная, — более низким и глубоким голосом добавляет Питер. — Да и попка хороша. Чувствую, как у меня все внутри все дрожит.
— Да ты… — широко распахивает рот Хелен, жадно заглатывая воздух и пытаясь хоть что-то сказать. — Да ты… Да как ты смеешь? Ты…
— Впрочем, у тебя все прекрасное. Настолько прекрасное, что я бы с радостью трахнул тебя уже на трезвую голову. От одной только мысли, что ты была бы моей, у меня уже начинается жесточайший стояк.
— Совсем дебил что ли? Ты вообще соображаешь, что сейчас несешь?
— Эй, красотка, а может, поцелуемся? Может, так у меня быстрее пройдет башка. Которая сейчас точно взорвется от боли. А твои губки такие манящие. Печенкой чую, что они очень даже сладкие и вкусные.
Только Питер хочет приникнуть к губам Хелен и оставить на них короткий поцелуй, как девушка резко от него отстраняется, еще сильнее натянув одеяло на себя.
— Эй-эй, ты совсем сбрендил что ли? — громко тараторит Хелен. — Отстань от меня!
— Серьезно, ты прикрываешься одеялом после того, что между нами было? — с хитрой улыбкой удивляется Питер. — Строишь из себя скромняшку, которая не такая как все?
— Так, ты сейчас получишь по пьяной роже! — угрожает пальцем Хелен. — Я тебе это обещаю, Роуз! Тронешь меня пальцем – пеняй на себя!
— Раз уж мы ничего с тобой не помним, так давай это исправим прямо сейчас. А то как-то неправильно, что в нашей памяти не сохранились такие чудесные моменты.
Питер убирает несколько прядей волос с лица раскрасневшейся Хелен, которая в этот момент бросает взгляд на нижнюю часть его тела, что более не скрыта под одеялом.
— Извращенец! — взвизгивает Хелен и резко накидывает одеяло на половой орган Питера. — Прикройся, черт возьми! И оденься, наконец! Хватит валяться здесь в чем мать родила!
— Ну а что такого? — невинно улыбается Питер и легонько хлопает по животу. — У меня ведь реально шикарное тело. Разве у тебя нет ни малейшего желания прикоснуться к совершенству своими тоненькими пальчиками? Пощупать все мои стальные мышцы и сойти с ума…
— Если тебе было мало напоить меня и отыметь, то найди себе кого-нибудь еще! Уверена, что найдется много девок, согласных лечь с тобой в постель.
— Ха, как будто это я заставил тебя пить! Как будто ты не приперлась ко мне домой с бутылкой вина и не начала поглощать его глоток за глотком.
— Твоей обязанностью было меня остановить. Но ты не сделал этого. И воспользовался моей слабостью! Ты… Ты меня изнасиловал! Ты фактически подверг меня насилию.
— Это не было изнасилованием! Потому что ты на это согласилась. И я это точно помню.
— Я была пьяна! — прикрикивает Хелен.
— Так я тоже не был трезв. Мы пили вместе.
— Ну, Роуз, не ожидала я от тебя такого… — покачивая головой, возмущается Хелен. — Не думала, что ты позволишь себе зайти так далеко.
— Алло, подруга, бухло отключает мозги напрочь. Я даже при диком желании не смог бы ничего сделать. А ты бы меня не послушала и пошла дальше.
— А, то есть, это я приставала к тебе? Это я сама себя раздела, сняла всю одежду с тебя и засунула в себя твой член?
— Я понятия не имею, кто кого раздел, и кто что засунул!
— Какая теперь разница? Важен лишь итог! Мы переспали, мы лежим сейчас голые, и мы при этом просто, мать его, друзья! Д-р-у-з-ь-я!
— Да ладно тебе, Маршалл, может, между нами ничего не было? — пытается разрядить обстановку Питер. — Может… Может, нам просто стало жарко. Вот мы и решили себе помочь?
— Ага, раздеться до гола?
— А что? Говорят, очень даже полезная вещь! Тем более, что изредка я люблю скинуть с себя все и спать в таком виде.
— Нахал! — возмущенно произносит Хелен. — Совсем уже умом тронулся из-за выпивки!
— Да, я нахал. Ну а ты красотка. В моих сексуальных фантазиях ты очень даже ничего… Могу кончить с тобой всего за пару минут. Если поработаешь пальчиками и ротиком… Там внизу… На коленях передо мной ты бы смотрелась очень даже сексуально.
Покрасневшая от возмущения Хелен залупляет Питеру крепкую пощечину, после которой он хватает за щеку и начинает энергично ее растирать.
— Я тебе это припомню, белобрысый, — заявляет Хелен. — Клянусь, ты мне за это ответишь. Я тебе такое устрою…
— Ой-ой, мне уже страшно… — глупо ухмыляется Питер.
— Вот пусть только тест на беременность покажет мне две полоски. Пусть только врач подтвердит, что я жду ребенка. Обещаю, тебе мало не покажется.
— Приходи в таком случае ко мне. Будем играть свадебку и растить вместе ребеночка. Который будет настолько милым и прекрасным, что твои дедушка с бабушкой мгновенно забудут о том, что он был зачат нами по пьяни.
— Если бы у меня сейчас все не болело, клянусь, я бы тебе устроила хорошую взбучку. Ты бы у меня поплясал после того что сделал.
— Кстати, я тут заметил одну вещь. Пока я рядом с тобой и чувствую запах твоего обнаженного тела, у меня вся боль каким-то волшебным образом проходит. Ни голова не болит, не тошнит, ничего не ломит… Ты прямо как лекарство, крошка.
— Не называй меня крошкой!
— Может, вместо кучи таблеток просто выйдем на бис и повторим то, что было прошлой ночью? Все-таки секс – это источник гормона счастья и естественного лекарства от любой боли. И физической, и душевной…
С этими словами Питер приподнимает лицо Хелен за подбородок и большим пальцем нежно ласкает ее нижнюю губу.
— Так, я не поняла, что было непонятного в моем требовании от меня отстать? — возмущается Хелен и отталкивает Питера от себя. — Неужели я попросила сделать невозможное?
— Забавно, как ты визжишь и скромничаешь после столь бурной ночи, когда ты не возражала против того, чтобы быть моей. Когда визжала как последняя сучка и умоляла о большем.
— Что-то у меня складывается впечатление, будто ты знаешь, что произошло. Как будто помнишь все, что мы делали.
— Увы, но нет. Хотя печенкой чую, что нам с тобой было очень хорошо. Зная, что мне было вполне по кайфу проснуться и увидеть тебя спящей на моей груди.
— Значит так, только попробуй хоть раз заикнуться о том, что произошло, — снова угрожает пальцем Хелен. — Только попробуй рассказать кому-то, что мы с тобой переспали. А иначе пеняй на себя!
— А чего в этом такого? — удивленно спрашивает Питер, почувствовав, как внутри все неприятно сжимается и напрягается. — Мы же не ограбили никого и не убили. Просто решили заняться сексом.
— Ты думаешь, я сейчас шучу? Думаешь, я делаю вид, что мне все это не нравится? Что я в восторге от того, что произошло?
— Ну… Э-э-э-э…
— Я тебя предупреждаю, Роуз! Никто не должен знать о том, что случилось. Никто! Ты меня понял?
— Народ все поймет, посмотрев на твои засосы на шее.
— Я буду их скрывать, раз ты докатился до такого. И ты свои должен скрывать! Замазывай их тональником!
— А если я расскажу, что в моей кровати побывала самая красивая девушка, которую когда-либо встречал?
— Я тебе башку откручу!
— О, как жестоко!
— И да, если хочешь, чтобы между нами и дальше были нормальные дружеские отношения, ты раз и навсегда забываешь о том, что произошло, и больше не смеешь вести себя так фривольно, как сейчас.
— Э-э-э, что? — округляет глаза Питер.
— Ничего не произошло, Питер Роуз! — решительно произносит Хелен, пристально посмотрев Питеру в глаза. — Между нами ничего не было! Забудь! Не вспоминай! Не говори об этом! Никогда! Слышишь! Никогда!
— Ответь на один малюсенький вопрос.
— Какой еще вопрос?
— Ты хоть сама что-нибудь помнишь из того, что было?
— Нет, — без колебаний произносит Хелен и нервно сглатывает, пока она немного тяжело дышит. — Ничего. Ничего не помню. Совсем.
— Ты меня обманываешь?
— Не обманываю. И понятия не имею, что ты делал со мной, пока я лежала здесь пьяная и голая.
— А я представляю себе, что ты могла делать со мной, чтобы позволить мне насладиться моментом. Пока твои мягкие ладошки скользили по моему телу, что так изголодалось по женскому вниманию.
— Изголодался – найди себе проститутку, чтобы она исполнила все твои похабные желания. А ко мне с этим вопросом не смей даже обращаться.
— Может, еще хорошенько подумаешь?
— Я все сказала, Питер, — строго и решительно отрезает Хелен. — Хочешь сохранить нашу дружбу – забудь о том, что было, и не смей до меня домогаться.
— Ну, Хелен…
— Ты меня хорошо понял, пустоголовый блондин? Или еще раз повторить?
— Ох, да понял я, понял… — раздосадовано вздыхает Питер, отведя взгляд в сторону и скрестив руки на груди. — Ладно, сделаем как ты скажешь. Наш секс по пьяни ничего не значит и никак не повлияет на нашу дружбу.
— Чтобы это был последний раз, когда ты употребляешь это слово по отношению ко мне. Тебе все ясно?
— Ясно…
Питер нервно сглатывает, явно будучи недовольным таким раскладом.
— Наверное, нам и правда лучше сделать вид, что ничего не было, — низким голосом добавляет Питер и поджимает губы. — Так будет лучше…
— Молись о том, чтобы у меня не наступила беременность, — спокойно говорит Хелен. — Хотя вероятность того, что это случится, очень высока. Ибо у меня овуляция.
— Даже если так, я не убегу от ответственности и буду помогать тебе растить ребенка. И на аборт ни в коем случае не пошлю.
— Я и не посмею это сделать. Бабушка с дедушкой всегда говорили, что это страшный грех. Да и я не понимаю, как можно убить что-то живое. Хотя я сейчас совсем не готова к ребенку.
— Все будет хорошо, не переживай. Какие бы ни были последствия… Нашей ошибки… Мы со всем справимся.
— Надеюсь.
В воздухе воцаряется напряженная пауза, во время которой Хелен, натягивая на себя одеяло, чтобы прикрыть грудь, полным грусти и тревоги взглядом смотрит в одну точку, пока Питер выглядит несколько хмурым, хотя изо всех сил старается этого не показывать.
— Ладно, давай приведем себя в порядок, — спокойно предлагает Питер. — Примем таблетку от головной боли и выпьем воды. А то я очень плохо соображаю…
— Неси как можно больше воды, — просит Хелен. — Потому что я умираю как хочу пить.
— Как придешь в себя – позвони мистеру и миссис Маршалл. Они наверное все извелись из-за того, что ты не ночевала дома.
— Лучше сразу поеду домой. Причешусь, умоюсь, скрою все следы преступления… И буду вести себя как ни в чем ни бывало.
— Ох… — Питер потирает лоб рукой. — Давай хоть такси тебе вызову. Доедешь нормально.
— Спасибо, но я как-нибудь сама доберусь, — напряженно отвечает Хелен.
— Уверена?
— Просто дай мне побольше воды и таблетку от головной боли, и я поеду домой.
— Как хочешь. Делай что считаешь нужным.
Больше не глядя в сторону Хелен, Питер с усталым вздохом сначала присаживается на край кровати и на несколько секунд сгибается пополам, потирая глаза пальцами и проводя руками по волосам. Во время напряженной паузы девушка невольно останавливает свой взгляд на обнаженной спине мужчины и неотрывно рассматривает каждую мышцу на ней, вид которых – что таить – заставляет ее сердце биться чаще. Но смущенно отводит его в сторону, когда видит на ней ярко-красные следы от ногтей.
А пока Маршалл рассматривает свой требующий обновления маникюр на длинных наращенных ногтях, Роуз встает с кровати и, слегка пошатнувшись из-за слабости в ногах, наматывает вокруг бедер простыню, которую еще вчера положил на стол, поскольку собирался менять постельное белье, чтобы не смущать девушку своим естественным видом. После чего он, тихонько постанывая от боли в каждом суставе и больше не смотря в сторону своей подруги, спокойно покидает комнату, чтобы сделать свои дела.
Хелен же остается лежать в кровати, крепко прижимая к себе испачканное вином одеяло и находясь в полной растерянности после того, что произошло. Она не представляет себе, как все это повлияет на ее дружбу с Питером в дальнейшем. Не разрушит ли интимная связь их теплые отношения, которые им удалось установить после полугода знакомства. Как бы то ни было, девушка совсем не хочет терять этого человека, поскольку он для нее очень важен. Она к нему так или иначе привязалась и легко может доверить ему все свои секреты и переживания.
После конфликта со Скарлетт и Роджер у Хелен не было ни единого сомнения в том, к кому она должна идти в надежде немного успокоиться и прийти в себя. Понимала, что делает правильный выбор, решив позвонить именно Питеру и напроситься к нему в гости. Тем более, в последнее время девушка все чаще начала ловить себя на мысли, что видит в нем не только друга, а кого-то более дорогого ее сердцу. Хотя Маршалл пытается об этом не думать и убеждать себя в том, что Роуз для нее исключительно друг. Хоть и очень горячий и привлекательный, но все же друг. Друг, за отношения с которым она начинает испытывать тревогу, ибо какое-то предчувствие говорит ей о том, что интимная связь может негативно сказаться на их дружбе и положить ей безвозвратный конец.