И Хелен тогда переживала не зря, поскольку ее дружеские отношения с Питером действительно резко изменились после того случая. Из-за чего они даже на долгое время прекратили общение и жили своими жизнями, не вспоминая друг о друге. О чем она сейчас вспоминает с грустью во взгляде, все еще рассматривая картину с двумя влюбленными и крепко обнимая себя руками.

— Ах, Питер… — тяжело вздыхает Хелен. — Как же я хотела сказать, что в тот момент ты уже начал мне нравиться. Что я уже не хотела видеть тебя своим другом. Мечтала о том, чтобы ты стал моим парнем. Дружбы с тобой мне было мало. И я уже потеряла всякую надежду сохранить ее, когда мы неожиданно прекратили общаться. Ни ты мне не писал и не звонил… Ни я не решалась… Поначалу очень хотелось, но чувство неловкости было намного сильнее.

Хелен нервно сглатывает.

— Я… Я не знала, как буду с тобой общаться после того, что между нами. После того как мы переспали, будучи друзьями. И… Хоть мы и снова начали общаться… Мы все еще делаем вид, что того случая не было. Что мы действительно ничего о нем не помним. По крайней мере, сейчас я все о нем помню. Ну… Если не все, то большую его часть. И больше не испытываю никаких сожалений. Ведь я спала с любимым человеком. С мужчиной, которого сейчас люблю до безумия сильно.

Хелен снова начинает медленно наматывать круги по всей квартире, вспоминая то, что произошло между ней и Питером несколько лет назад.

— Не знаю, что бы я делала, если бы мы не продолжили общаться как ни в чем ни бывало. Если бы до сих пор бегали друг от друга, не вспоминая о наших номерах в телефоне. Пытаясь найти обходные пути, чтобы не пересекаться друг с другом. Как я делала это несколько раз, когда видела его вдалеке. Кто знает… Может, и он от меня бегал. Тоже не хотел общаться. Чувствовал себя обиженным.

Хелен нервно сглатывает.

— Держу пари, он тоже почти все помнил. И поэтому выглядел таким хмурым после моих претензий и требований все забыть и сделать вид, будто ничего не было. Возможно, я даже его обидела. Даже если совсем этого не хотела. Хотя тогда я даже не надеялась на то, что мы в будущем можем стать парой. Я правда ни на что не надеялась, испытывая к нему симпатию.

Хелен медленными шагами подходит к высокому окну и начинает рассматривать все то, что происходит за пределами квартиры.

— Впрочем… Мне было некогда думать о том, что между нами было. Ведь спустя неделю после нашего с Питером секса дедушка Роджер сильно заболел. И несколько месяцев боролся за жизнь. Хотя в итоге и скончался. Оставив нас с бабулей Скарлетт совсем одних. Думаю, это еще одна причина, почему мы с Роузом не общались.

Хелен пальцем вырисовывает на стекле окна случайные фигурки после того как немного дышит на него.

— Тем не менее он так вовремя вернулся в мою жизнь. Как раз тогда, когда я в нем так нуждалась. Когда я была совершенно разбита из-за смерти близкого человека. Которого я все равно любила, даже если он порой был со мной слишком строг и не был слишком щедр на ласковые слова, объятия и слова поддержки. Бабуля, конечно, в этом плане была куда более лояльной. Более… Эмоциональной…

Хелен тяжело вздыхает.

— Хотя тогда наибольшую поддержку я получила именно от Пита. Который не остался в стороне после смерти дедули. Не стал оставлять меня одну и делал все, чтобы поддерживать. Я не сошла ума только благодаря ему. Благодаря этому человеку, который… И правда вел себя так, будто ничего не случилось. Он был мне другом. Другом, которого я так боялась потерять. Мужчиной, по которому я сейчас безумно скучаю.

Хелен на пару секунд прикрывает глаза.

— Но ничего, милый… Очень скоро мы с тобой увидимся… Только подожди немного… Я умираю как хочу этого, но лучше сделать так, как говорит Элайджа. Лучше еще немного подождать и убедиться в том, что Маркус и его подельники точно не выйдут на свободу и не захотят начать все сначала.

Хелен переводит взгляд на календарь, висящий на перегородке, что разделяет кухню и гостиную, и бросает легкую улыбку, молясь о том, чтобы ее встреча с друзьями и возлюбленными состоялась как можно скорее, но обещая себе терпеливо ждать и не делать ничего, что может лишить ее возможности спокойно жить и вернуться к своим делам.

***

Песик Сэмми вот уже несколько дней живет в доме Анны и Даниэля, решившие пока присматривать за ним сами. Правда от смены обстановки ему так и не стало лучше. Ретривер по-прежнему переживает из-за смерти своей хозяйки, целыми днями только лишь лежа тихонько где-нибудь в уголочке и стараясь редко попадаться кому-то на глаза. Тем не менее, если кто-то собирается вывести его на прогулку, то он не капризничает и спокойно проходит столько, сколько нужно, хотя и отказывается играть даже со своими любимыми игрушками, с которыми раньше мог не расставаться часами.

Пока Даниэль отъехал по делам, Анна находится дома и предпринимает безуспешные попытки уговорить Сэмми съесть хоть немного корма, который они с мужчиной предлагают ему каждый день. И когда песик в очередной раз отворачивает лицо от полной миски и никак не реагирует, когда ему дают понюхать его любимое лакомство, девушка сильно расстраивается с чувством, что ее сердце неприятно сжимается в груди.

— Сэмми, маленький мой… — мягко произносит Анна, поглаживая лежащего под лестницей Сэмми по голове, пока она сидит перед ним на полу на коленях. — Ну пожалуйста, поешь немного. Совсем капельку… Не надо отказываться от еды. Необязательно съедать все. Съешь хотя бы чуть-чуть. Хоть пару зернышек.

Анна чуть ближе подвигает миску к мордочке Сэмми, в этот момент уставивший свой грустный взгляд в одну точку.

— Ну ты посмотри, какая здесь вкуснятина. Как вкусно она пахнет. Ты же раньше уплетал это за обе щеки и просил добавки. Неужели тебе совсем не хочется съесть хоть горсточку?

Сэмми в этот момент очень тихо и жалобно скулит, заставляя Анну тяжело вздохнуть.

— Послушай, малыш, я понимаю, что ты страдаешь. Мы все страдаем из-за того, что произошло с Хелен. Но ведь ты умрешь, если не будешь есть и пить. Смотри, ты у нас и так уже сильно похудел и кое-как ноги передвигаешь. Потом заболеешь не дай бог, а нам придется возить тебя ко врачу. А мы ведь знаем, как сильно ты их не любишь. Как прятался от своей хозяйки, когда она собиралась везти тебя в клинику на плановый осмотр или прививку.

Анна мягко теребит Сэмми за ушки.

— Знаешь, как мне сейчас плохо. Очень плохо. Я все еще не могу поверить, что Хелен больше нет. Не верю, что она погибла. Однако я заставлю себя есть хоть что-то. Даже если у меня нет аппетита. Потому что надо. Потому что я могу умереть, если ничего не буду есть. Да и Даниэль мне этого не позволит. Ты же видишь, как внимательно он за этим следит. А я не хочу его расстраивать и заставлять переживать.

Сэмми переводит взгляд на Анну и издает полный жалости звук.

— Обещаю, маленький, мы с ребятами ни за что тебя не бросим, — обещает Анна, взяв мордочку Сэмми в руки и нежно ее поглаживая. — Как бы плохо нам ни было, мы никогда про тебя не забудем. Всегда будем рядом. Да, хозяйку мы тебе вряд ли тебе заменим, но позволь нам быть твоими друзьями. Лучшими друзьями, которые обязательно о тебе позаботятся.

После того как Сэмми очень тихо лает Анна мило чмокает его в нос и продолжает нежно гладить его мордочку.

— Давай мы с тобой чуть-чуть поедим, — мягко предлагает Анна, берет рядом лежащий пакетик с собачьим лакомством, достает из него одну штучку и подносит ее к носику Сэмми. — Вот, съешь одну штучку. Ты же так ее любишь. Смотри, какая она вкусная. Неужели тебе совсем не хочется?

Сэмми несколько секунд принюхивается к запаху вкусняшки, которую Анна держит у него под носом, до того, как все-таки сдается и сначала трогает ее языком, а уже потом берет из руки девушки и проглатывает.

— Молодец, Сэмми! — выражает искреннюю радость Анна, погладив Сэмми по голове. — Молодец, мой хороший. Ты ж моя умничка…

В этот момент Сэмми с негромким причмокиванием облизывает мордочку, давая понять, что ему все-таки было очень-очень вкусно.

— А давай еще одну штучку съедим! — Анна достает из пакетика еще одно лакомство и подносит к носику Сэмми. — Не знаю, сколько раз в день Хелен давала тебе эту штуку, но сейчас ты сможешь съесть столько, сколько захочешь. Давай, мальчик мой, не стесняйся.

Сэмми снова пару секунд обнюхивает вкусняшку до того, как все-таки решает ее съесть, заставляя Анну наклониться к нему и нежно приобнять.

— Боже, какой хороший мальчик! — скромно улыбается Анна, погладив мордочку Сэмми обеими руками и пару раз мило чмокнув его рядом с носиком. — Умничка, Сэмми, ты большой молодец.

Анна видит, как Сэмми начинает слабо вилять хвостом, пока он еще все лежит на полу и охотно принимает от нее ласку.

— Ну что, а теперь может, немного корма попробуем? Хотя бы пару зернышек! — Анна придвигает миску поближе к мордочке Сэмми. — Давай, мой хороший, поешь чуть-чуть. Миссис Маршалл сказала, что это твой любимый корм. Со вкусом курочки.

А вот на миску с кормом Сэмми лишь смотрит грустным взглядом, но пока что отказывается есть корм, отвернув мордочку в сторону.

— Не хочешь? Ну хоть чуть-чуть! Это ведь для твоего же блага! Поешь немного, а потом я налью тебе чистой водички.

Но как бы Анна ни уговаривала, Сэмми отказывается смотреть на еду в миске все прошедшие несколько секунд.

— Ну ладно, не буду настаивать! — восклицает Анна. — Ты у меня все равно большой молодец – аж две вкусняшки сегодня съел. Так глядишь, скоро ты у нас вернешься к полноценному питанию.

Анна мягко гладит Сэмми по голове, пока тот охотно принимает подобное внимание и даже подставляет ей свою мордочку, чтобы она подольше его поласкала.

— Хороший мальчик, хороший Сэмми, хороший… — с легкой улыбкой приговаривает Анна. — Ты у нас очень умный, хороший и милый песик, которого мы все сильно-сильно любим. На страдания которого нам очень больно смотреть. Которого мы хотим увидеть счастливым и здоровым.

Сэмми тихонько скулит и облизывает мордочку, все еще наслаждаясь вкусом своего любимого лакомства, что буквально начало возвращать его к жизни. Анна продолжает наглаживать его где только можно и прижимает к себе на протяжении некоторого времени до того, как раздается звук открывающейся входной двери. После чего в гостиной появляется Даниэль, который осматривается вокруг себя после того, как закрывает за собой дверь и кладет на диван какой-то небольшой целлофановый пакет с чем-то, что он купил в магазине. В какой-то момент мужчина замечает сидящую под лестницей девушку и тут же подходит к возлюбленной, пока она наглаживает мордочку песика, которая уже лежит у нее на коленях.

— Привет, любимый, — с грустной улыбкой здоровается Анна. — Уже вернулся?

— Привет, солнце, — здоровается Даниэль. — Вернулся.

— Ну что, навестил Кэссиди в клинике?

— Да, навестил.

Даниэль наклоняется, чтобы поцеловать Анну в макушку, и опускается на колени рядом с ней.

— Рассказал ей обо всем, что произошло за последнее время. Обсудил с ее врачом дальнейшее лечение. А потом заскочил в магазин и купил кое-что вкусное.

— Надеюсь, ее скоро выпишут.

— Скорее, чем ты думаешь. — Даниэль заправляет прядь волос Анны за ухо. — Осталось совсем чуть-чуть.

— Хоть что-то хорошее…

Анна переводит грустный взгляд на Сэмми и мягко теребит ему ушки, пока тот продолжает время от времени тихонько скулить.

— Он опять ничего не съел? — обреченно вздыхает Даниэль, бросив взгляд на полную корма миску.

— К корму даже не притрагивается, — отвечает Анна. — А вот свои любимые вкусняшки все-таки поел.

— Правда? Он что-то съел?

— Да, я дала ему парочку, и он хоть и с неохотой, но все же их проглотил.

— Надо же…

Даниэль гладит Сэмми по голове и с легкой улыбкой проводит рукой по спине песика.

— Молодец, Сэмми! — выражает радость Даниэль. — Молодец, парень! Какой ты у нас умничка!

— Думаю, это уже что-то, — пожав плечами, тихо отвечает Анна. — А то ведь до этого ото всего отказывался.

— Появилась надежда, что он сумеет найти в себе силы жить дальше.

— Будем действовать постепенно. Сейчас он съел пару своих вкусняшек, а завтра – еще пару.

— Да, так глядишь, скоро он сам начнет просить дать ему немного корма. И даже начнет играть со своими игрушками.

— Полагаю, мы движемся в правильном направлении.

— Моя ж ты хорошая! — Даниэль с легкой улыбкой приобнимает Анну за плечи и мило целует в висок. — Моя девочка все-таки уговорила Сэмми съесть хоть что-нибудь.

— Да, сидела тут полчаса и разговаривала с ним, — скромно улыбается Анна. — А он лежал и смотрел на меня своими грустными глазками.

— Ты все правильно сделала, принцесса, — уверенно говорит Даниэль и пару раз целует Анну в щеку. — Умничка моя.

— Впрочем, я его прекрасно понимаю… Ведь мне и самой очень плохо.

— Анна, милая…

— Сейчас бы тоже вот так лежать, ничего не делать и тупо пялиться в потолок.

— Я понимаю, любовь моя. Нам всем сейчас нелегко. Все мы страдаем и горюем по Хелен.

— Как бы я хотела, чтобы случилось какое-то чудо, которое вернуло бы нам нашу подругу. — Анна тяжело вздыхает, мягко перекладывает голову Сэмми обратно на пол и проводит рукой по спинке песика. — Но умом я понимаю, что это невозможно. Ни один мертвый не вернется в мир живых.

— Самое главное – не сдерживать себя. Если тебе плохо – надо об этом говорить. Нельзя держать все в себе.

— Я не держу. Ничего. Хотя если честно, мне уже нечего сказать. Потому что слова закончились. А повторяться по сто раз я не очень хочу. Потому что всем надоем.

— Даже если ты будешь говорить одно и то же в сотый раз, я все равно тебя выслушаю. Послушаю это и в тысячный раз, если так тебе будет легче.

— Я знаю, Даниэль, знаю. — Анна аккуратно вытирает слезы под глазами и тихо шмыгает носом. — Знаю…

Анна поднимается на ноги и направляется в сторону лестницы, едва сдерживая слезы, из-за которых ее глаза все больше увлажняются.

— Анна… — с грустью во взгляде произносит Даниэль. — Анна, милая…

Однако сама Анна уже не реагирует на зов и поднимается по лестнице на второй этаж, держа за перила, пока Даниэль все еще сидит на полу и гладит Сэмми по голове, когда тот начинает тыкаться носиком в его руку. Оказавшись наверху, девушка медленным шагом идет по широким коридорам и рассматривает, что там находится: комнатные растения, картины, пару столиков и вещи, которые по-хорошему стоит отнести в гараж за ненадобностью. Спустя некоторое время она доходит до нужной двери, надавливает на ручку, чтобы открыть ее, и закрывает за собой после того, как заходит в свою с Даниэлем комнату. Быстро осмотревшись вокруг, она подходит к одному из окошек и начинает наблюдать за происходящим полными грусти глазами, крепко обняв себя обеими руками.

Как бы сильно Анна не сдерживала слезы, они все-таки начинают медленно катиться из глаз по щекам, пока она просто думает о том, что ее близкая подруга Хелен мертва. Прошло уже чуть больше недели с момента ее смерти, но ей так и не стало хоть немного легче. Она по-прежнему испытывает апатию и лишь одно единственное желание – лежать на кровати и смотреть в потолок. Так Анна уже несколько дней не занимается уборкой дома, хотя раньше делала это практически каждый день, а приготовление еды для себя и своего возлюбленного стало для нее тем, что она насильно заставляет себя делать. Если бы девушка жила одна, то она скорее всего забила бы на готовку и уборку и только бы горько рыдала. От одной только мысли о еде к горлу подступает тошнота и чувство, будто она только что съела жирного и сочного поросенка и не просто наелась, а даже переела на пару недель вперед.

Тем не менее нельзя отрицать, что рядом с Даниэлем ей все же немного проще проживать свое горе и держаться, чтобы не сойти с ума. Несмотря, что ему и самому сейчас – ой как – непросто, он не замыкается в себе. Он всеми силами старается подбодрить свою возлюбленную разговорами и объятиями и пытается куда-нибудь с ней выбраться с надеждой помочь ей развеяться. За что девушка ему безмерно благодарна. Благодарна, что влюблена в такого чудесного человека, который действительно готов быть с ней и в горе, и в радости. Который не относится к ее чувствам и эмоциям наплевательски и внимательно их считывает, чтобы знать, как поступить в той или иной ситуации.

Немного постояв у окна, Анна с тяжелым вздохом отходит от него и делает несколько кругов по комнате до того, как добирается до кровати и ложится на нее. После чего она крепко обнимает подушку и принимает позу эмбриона, словно чувствуя себя маленькой и уязвимой и мечтая о том, чтобы ее обнял кто-то сильный. Слезы по-прежнему катятся из красных глаз девушки по щекам и оставляют мокрые следы на подушке, на которой сейчас лежит ее голова. Тем не менее она изо всех сил себя сдерживает, чтобы не позволить себе впасть в бесконтрольную истерику и вынудить Даниэля тратить немало времени на то, чтобы привести ее в чувства.

Воспоминания о Хелен, что в какой-то момент начинают лезть в голову, с одной стороны согревают душу Анны и заставляют улыбнуться, а с другой, заставляет только больше расстроиться. Ведь всего этого больше не будет. Никогда. Девушка более никогда не сможет проводить время с одной из своих близких подруг, с которой без проблем поладила сразу же после знакомства. Поступки которой она хоть и не одобряла, но с которой все равно продолжала общаться, веря, что в Маршалл все же есть что-то доброе, светлое и хорошее. Что в итоге оказалось правдой. И что подтверждает слова близких Анны о том, что она и правда очень хорошо разбирается в людях и за версту чует тех, с кем лучше не связываться из-за всех тех проблем, которые они могут принести.

Анна занимает себя воспоминаниями о самых лучших моментах их с Хелен дружбы на довольно долгое время. И не замечает, как дверь комнаты тихонько отворяется, а в нее медленно заходит Даниэль, держащий в руках большую керамическую кружку с ложкой в ней. Перед ним сразу же предстает девушка, лежащая на кровати, крепко сжимающая его подушку, на которой он обычно спит, и изо всех сил старающаяся сдержать желание горько рыдать и кричать. Недолго думая, он сразу же подходит к кровати, ставит кружку на прикроватную тумбочку, удобно устраивается рядом с возлюбленной и нежно гладит ее по голове, пока та смотрит на него мокрыми, по-детски наивными глазами.

— Анна, малышка моя… — с жалостью во взгляде произносит Даниэль.

— Наверное, мне никогда не станет чуточку легче, — слегка дрожащим, низким голосом говорит Анна и шмыгает носом. — Я никогда не смогу принять то, что случилось.

— Ты не одна, я с тобой. — Даниэль тыльной стороной руки проводит по щеке Анны. — Мы вместе это переживем. Вместе справимся с горем.

— Знаешь, Даниэль…

Анна нервно сглатывает, сжав подушку в руках еще крепче.

— Наверное, если бы не ты, я бы вообще ничем не занималась. Ни готовкой, ни стиркой, ни уборкой – ничем. Просто тупо лежала бы в кровати и смотрела в потолок.

— Если захочешь убраться, то мы вместе этим займемся. И готовкой. И стиркой. Чем угодно. Ты же знаешь, что я всегда к твоим услугам.

— Да, но у меня совсем нет желания что-то делать. — Анна тихо шмыгает носом. — В доме уже несколько дней грязно и немыто, а мне реально все равно. Все равно, что кругом пыль. Что полы грязные. Что где-то на кухне есть крошки.

— Не волнуйся, принцесса, я сам обо всем позабочусь, — обещает Даниэль. — Сейчас же возьму все необходимое и приберусь во всем доме. Обещаю, не будет ни единой пылинки.

— Не утруждай себя, любимый, тебе сейчас и самому нелегко.

— Намного лучше, чем тебе.

— Но ведь все произошло на твоих глазах. Ты видел, как Хелен погибала.

— Это ужасно, не отрицаю. Но я обязан быть сильным. Ради тебя. Ради друзей, которые во мне нуждаются.

— Даниэль, любовь моя…

Анна кладет руку на сложенные перед Даниэлем руки и мягко их гладит до того, как он берет ее и мягко сжимает.

— За меня не переживай, дорогая, я в порядке, — с немного натянутой улыбкой уверяет Даниэль. — Достаточно в порядке для того, чтобы позаботиться о тебе.

— Прости, пожалуйста… — с грустью во взгляде произносит Анна. — Прости, что я не в состоянии тебя утешить. Мне самой сейчас нужен кто-то, кто мог бы помочь.

— Мне становится намного легче от того, что ты просто рядом. — Даниэль нежно гладит запястье Анны и целует его и переднюю часть ее руки. — Что я могу тебя обнимать и поцеловать. Что мы можем посидеть и поговорить.

— Если тебе что-то будет нужно, то я без проблем это сделаю. Что угодно. Даже если мне будет очень плохо. Ради тебя я найду в себе силы.

— Мне нужно только одно, Анна. Чтобы ты была счастливой и здоровой. Чтобы я мог видеть блеск в твоих глазах и улыбку на твоем лице.

— Мне жаль, что я сейчас не могу дать тебе это.

— Только вот ты в последнее время стала очень мало есть. И меня это сильно беспокоит.

— У меня нет аппетита. Кусок в горло не лезет.

— Понимаю, но я все равно хочу, чтобы ты хорошо питалась. А иначе ты заболеешь, не дай бог.

— Прости, милый, но я правда не могу и не хочу есть. Мне даже трудно запихнуть в себя воду. А если я пытаюсь поесть через силу, то меня начинает тошнить.

— Слушай, мне тоже сейчас не особо хочется объедаться. Но совсем ничего не есть – не дело.

— Я знаю, Даниэль. Но я не могу. Не могу есть, не могу пить, не могу улыбаться, не могу смеяться. Ничего не могу. Ничего не хочу.

— Я понимаю. И не заставляю тебя улыбаться и смеяться. Улыбку, которую ты выдавливаешь из себя через силу, проще простого отличить от той, что человек действительно хочет дать. Глаза и тело всегда выдают правду, как бы человек ни старался, и обнажат его настоящие чувства. Я сразу пойму, реальны ли твои эмоции или же ты просто не хочешь меня расстраивать.

— Я… — Анна медленно принимает сидячее положение и вытирает слезы под глазами. — Я правда не хочу тебя расстраивать. Не хочу, чтобы ты видел меня такой. Плачущей, ноющей, апатичной…

— Меня это и правда очень расстраивает, — признается Даниэль и берет лицо Анны в руки. — Но я хочу и буду рядом, чтобы помочь тебе с этим справиться. Позаботиться о тебе в такой непростой период.

— Вряд ли ты можешь что-то сделать.

— Вернуть Хелен я не могу, к сожалению. Но я могу быть рядом, чтобы выслушать, поддержать и крепко обнять. Могу быть твоей опорой. Твоим другом. Кем только захочешь.

— Это невыносимо… — дрожащим голосом произносит Анна и качает головой. — Я не знаю, как мне с этим справиться…

Видя, как на лице Анны снова появляются слезы, а она слегка склоняет голову, Даниэль тут же заключает ее в свои крепкие объятия.

— Эй-эй-эй, тише-тише, малышка, тише, — мягко произносит Даниэль, положив руку на макушку Анны. — Маленькая моя, родная…

В конце концов Анна не выдерживает и позволяет себе горько разрыдаться, прижавшись как можно ближе к груди Даниэля, в которую она чуть позже утыкается носом, положив руку ему на спину и начав сильно дрожать от напряжения.

— Все хорошо, я рядом, — продолжает успокаивать Даниэль и начинает слегка покачивать Анну как ребенка. — Все хорошо…

— Я не могу… — всхлипывает Анна. — Не могу…

— Мы справимся, солнышко, обязательно справимся.

Даниэль целует Анну в макушку и запускает пальцы в ее волосы на затылке, чувствуя, как его сердце неприятно сжимается после каждого всхлипа возлюбленной.

— Ты не одна, у тебя есть те, к кому ты можешь обратиться за поддержкой. Никто тебе не откажет.

— Я так не хочу верить, что все это правда, — признается Анна. — Не хочу верить, что нам скоро придется идти на похороны. Похороны моей близкой подруги.

— Поверь, я тоже мечтаю, чтобы все это оказалось страшным сном. Хочу увидеть Хелен живой и здоровой. Хочу, чтобы мы никогда не переживали весь тот ужас, что нам пришлось пережить.

— Неужели не было ни одного шанса ее спасти? Может, можно было что-то сделать? Вдруг вы этого не заметили? Вдруг мы могли это предотвратить? Вдруг могли сделать так, чтобы ее не только не убивали, но и не похищали?

— Если бы была хоть малейшая возможность, мы бы ею воспользовались. Мы бы не стояли в стороне. Мы бы спасли эту девушку. Не дали Маркусу с ней расправиться. Не позволили тем тварям издеваться над ней.

— Зная, какие ужасы она пережила перед гибелью, я нахожусь в еще более сильном шоке. Они пытали Хелен как только можно. Делали с ней все что вздумается. Все, о чем я даже подумать боюсь.

Анна негромко всхлипывает.

— Это… Это было едва не хуже, чем то, что мне пришлось пережить по вине Поттера. Чем то, что пришлось вытерпеть Наталии и Ракель. Это ужасно!

— Со мной тебе нечего бояться, принцесса, — уверенно говорит Даниэль, прикладывает руку к щеке Анны и мягко ее гладит. — Я разорву любого, если кто-то посмеет тебя тронуть.

— Питер тоже так говорил Хелен… Но он не смог. Не смог спасти ее. Маркус сделал для этого все возможное.

— Мы с ребятами поучились на его ошибках и сделаем все, чтобы их не допускать в случае, если вам с девчонками будет грозить опасность.

Анна ничего не говорит и, шмыгнув носом, прижимается поближе к Даниэлю, пока он одной рукой гладит ее по спине, а вторую закидывает вокруг шеи девушки и запускает пальцы в немного спутанные рыжие волосы.