Наступает новый день. После долгой и бесцельной прогулки по городу, которая так и не позволила ему почувствовать себя хоть немного лучше, Питер принимает спонтанное решение отправиться в тот район, где он провел большую часть жизни. Даже если путь займет достаточно продолжительное время. Мужчина решает туда отправиться, ибо пока что не желает возвращаться домой, где он чувствует себя ужасно. И несмотря на то, что он искренне хочет туда поехать, у него на душе становится все тревожнее по мере приближения к пункту назначения. В голову начинают лезть воспоминания, что могут быть далеко не самыми лучшими, в сердце начинает неприятно щемить, а ощущение необъяснимого страха нарастает все сильнее.

«Ну и на хера мы сюда приперлись? — недоумевает Теодор, в сознании Питера сидя рядом с ним на пассажирском сиденье. — Чего тебе дома не сиделось? Здесь же так тоскливо, жутко и холодно…»

Тем не менее это не останавливает Питера, и он все-таки проделывает путь до самого конца. И спустя долгое время добирается до того района, откуда много лет уехал в надежде на лучшую жизнь. Когда он доезжает до полуразрушенной узкой дороги, на которой полно ям и трещин, мужчина заезжает на свободную точку и оставляет свой автомобиль прямо на ней, чтобы и другие могли свободно пройти и проехать. Роуз не спешит выходить и проводит еще некоторое время в салоне, сняв очки, которые он иногда использует в дороге, чтобы прочитать все, что написано на указателях, и полными печали глазами окинув все, что видит вдалеке.

Кажется, что ничего здесь не изменилось за несколько лет его отсутствия. По краям дороги валяется мусор, который никто даже и не думает убирать. Одноэтажные здания стоят здесь в полуразрушенном состоянии покрытые толстым слоем пыли и грязи и паутиной. Кирпичные и каменные еще более-менее стоят и пригодны для эксплуатации, а деревянные уже настолько прогнили, что они в любой момент могут сложиться. Деревья, которые мужчина помнит еще совсем маленькими, сейчас вымахали в два-три раза, хотя он видит и довольно много сухих, уже давно погибших. Как и раньше это место наводило на Роузу грусть и тревогу, так оно и продолжает заставлять его испытывать далеко не самые приятные чувства.

А посидев в салоне еще некоторое время, Питер резко выдыхает, оставляет свои очки для зрения в бардачке, вытаскивает ключ из уже выключенного мотора, покидает автомобиль и запирает его. Кладет ключ в карман своей куртки после того, как слышит сигнал, дающий понять, что его железный конь заперт, и несколько раз внимательно осматривается вокруг себя до того, как начинает очень медленно и неуверенно идти по узкой, покрытой грязью дорожке. Чувство тревоги и напряжения в теле нарастает все больше, поскольку кругом нет ни единой души, а единственное, что может нарушить царящую здесь тишину, – это карканье пролетающих вдалеке ворон. По одну руку от себя можно увидеть многокилометровые поля, усеянные сухой травой, где вполне можно вдоволь набегаться и покататься на велосипеде. Но также через каждые несколько метров стоят небольшие домики, в которых вряд ли кто-то проживает, судя по их плачевному состоянию.

Каждый раз, когда Питер делает шаг, под ногами слышится негромкий хруст, а также чувствуются маленькие твердые камушки, наступая на которое он испытывает небольшой дискомфорт. Приходиться приложить чуть больше усилий, когда дорожка время от времени поднимается в горку, но становится невероятно легко, когда она ведет вниз. Держа руки в карманах куртки и медленно прогуливаясь по прямой, он мысленно отмечает, что воздух здесь все же куда легче и чище, чем в шумном городе. Правда расслабиться у него не получается, поскольку он вспоминает все больше моментов из детства, что не вызывают у него приятного чувства ностальгии и желания вновь все это пережить.

В какой-то момент Питер начинает подходить к тому месту, где по правую руку от него расположена извилистая, заросшая камышом речка с немного мутной водой. Она тянется на много километров и впадает в расположенное далеко-далеко отсюда озеро. Какая-то неведомая сила заставляет его подойти к ней поближе и испытать головокружение, легкое покалывание в области сердца и ощущение жара и скованности во всем теле. Необъяснимый приступ паники стремительно нарастает все сильнее с каждой секундой, вынуждая его начать задыхаться от нехватки воздуха с мыслью, будто что-то давит ему на грудь и сдавливает горло, и понимать, как у него начинает запотевать ладони. Кажется, будто подсознание что-то пытается сказать и показать, но в голове нет никаких воспоминаний о чем-то, с чем все это может быть связано. Да и сам Роуз не особо старается это вспомнить. Даже наоборот, он неосознанно подавляет любые попытки что-то вспомнить. Думает, что сойдет с ума, если позволит себе это сделать. Если мысленно вернется в тот день, когда, скорее всего, испытал что-то ужасное, что наложило отпечаток на всю его дальнейшую жизнь и не дает ему комфортно жить.

«М-м-м, что, приятель, дурно стало? — ехидно улыбается Теодор, расхаживая вокруг Питера. — Чувствуешь, что что-то не так, глядя на эту речку? На водичку, которая всегда вызывает у тебя приступ паники. Особенно если приходиться нырять.»

Теодор расставляет руки в бока.»

«Но как говорится, надо смотреть страху в глаза. Ведь иногда это может привести тебя в правильное место. Навести на верные мысли. Так что… Я предлагаю тебе окунуться в водичку и узнать, что ты в этот момент почувствуешь.»

Испугавшись, что он может потерять контроль над своим состоянием, Питер резко отходит от речки задним ходом и с учащенным дыханием отводит взгляд в сторону. Немного потирает вспотевший лоб рукой и обхватывает горло, слыша, как эхо бешеного стучащего сердца настойчиво бьет по вискам. Немного погодя он все-таки немного успокаивается и на все еще ватных ногах продолжает идти вперед по дорожке, стремясь найти дорогу к своему дому, до которого осталось идти совсем немного. Мужчина вовсе и не думает, что сможет встретить там Корнелию, женщину, которого до поры времени занималась его воспитанием. Но где-то в глубине души верит, что такое вполне возможно. Что она могла вернуться спустя много лет и продолжить свое существование в их разваливающейся халупе, что уже тогда требовала серьезного ремонта. А то и вовсе – полного сноса.

По дороге Питер замечает вдалеке пустующее небольшое здание, где, как он до сих пор помнит, частенько прятался от тех, кто над ним издевался, или же просто отсиживался, когда ему хотелось побыть одному. А рядом с ним прямо на земле сидят несколько худощавых мужчин и женщин с красными лицами, опухшими глазами и сальными ломкими волосами, одетые в грязную, местами порванную одежду. Они с бутылками крепкого алкоголя в руках негромко распевают песни, слова в которых порой бывает очень трудно разобрать, время от времени обнимаются то с одним, то с другим, и над чем-то во весь голос смеются, обнажая свои гнилые зубы. Которых у некоторых членов компании может и вовсе не быть.

«О-о-о, опасная зона! — весело гудит Теодор, вприпрыжку идя рядом с Питером. — Опасная зона… Эти алкаши хотят тебя ограбить и убить. Советую уносить отсюда ноги, если не хочешь, чтобы они распродали тебя на органы и купили кучу выпивки.»

Завидев напрягшего от страха мышцы Питера, они грубо подзывают его к себе и нагло требуют отдать им все свои деньги и ценные вещи. Однако сам мужчина это игнорирует и с широко распахнутыми глазами и тяжелым дыханием резко ускоряет шаг, надеясь, что те не захотят побежать за ним. Это и правда не происходит, хотя одна из женщин кричит ему вслед какое-то оскорбление и продолжает весело проводить время со своими собутыльниками, в очередной раз приложившиеся к бутылке с красноречивыми тостами. Хоть Роузу они и кажутся знакомыми, а кое-кто и вовсе оказывается тем, с кем ему приходилось учиться в школе или пересекаться где-то на улице, он решает не тратить на них время и продолжает идти к своей цели, несмотря на всю ту боль, что ему причиняют воспоминания, связанные с этим местом.

И вот спустя долгий промежуток времени Питер наконец-то добирается до желаемого места. До белого одноэтажного домика небольшого размера с парой окон, у одного из которого полностью разбито стекло. Размашистые ветки близко расположенных деревьев практически загораживают и без того ничтожное количество источников света. Прогнившая крыша в любой момент обрушиться на голову, а ползающих по стенам тараканов, пауков и прочую живность можно увидеть даже издалека, поскольку их там очень-очень много. Впрочем, самого Роуза это не удивляет, ибо вся эта живность и раньше составляла ему компанию. Ровно как и упитанные грязные крысы, что также давно облюбовали этот дом и чувствуют себя в нем очень даже вальяжно.

Осмотрев весь дом сверху до низу, Питер неуверенно подходит к нему поближе и рассматривает повнимательнее уже на более близком расстоянии. Чувствует, как внутри все до боли напрягается, буквально перестает дышать и понимает, как им снова овладевает приступ головокружения и чувство катастрофической нехватки воздуха из-за воспоминаний о жизни с Корнелией, которая променяла его на алкоголь и не видела ничего зазорного в том, чтобы поднимать на него руку и отбирать все заработанные им деньги. Тем не менее он борется со своими страхами и в какой-то момент решает подойти к двери, в которую тихонько стучит, чтобы проверить, есть ли там кто-нибудь. Правда спустя несколько секунд никто ему не открывает. Тогда он пробует постучать еще раз, но опять без результата. После чего Питер неуверенно кладет руку на дверную ручку, слегка давит на нее и понимает, что ее заклинило. Он прилагает некоторые усилия до того, как дверь все-таки открывается с режущим слух скрежетом и позволяет увидеть, насколько внутри все заросло грязью, паутиной и мусором, до которого никому нет дела.

«Да уж, и как мы все это время жили в этом дерьме? — недоумевает Теодор, начав быстрым шагом расхаживать по всему дому и все осматривать. — Вот приперся я сюда, но никаких приятных чувств не испытываю. Как, впрочем, я и думал. Ничего, кроме неприязни, от возвращения домой я не испытываю.»

Прислушавшись, Питер быстро понимает, что в этом доме совершенно точно никого нет, и поэтому гораздо решительнее приходит внутрь, пока прогнивший деревянный пол противно скрипит под тяжестью его веса. Порванная мебель, выломанные окна, разрисованные аэрозолью и покрытые грязными пятнами кухонные стойки, неработающий холодильник, дверца которого слегка приоткрыта… Лежащие на полу ковры, которым самое место на помойке… Деревянная кровать, с которой кто-то уже давно стащил подушки, матрас и одеяло… Болтающая на одном проводе лампочка, которая скорее всего уже давно не работает… Покрытые толстым слоем пыли, прогнившие книжные полки и малюсенький старомодный телевизор с треснутым экраном… Вот что видит перед собой мужчина, пока медленно наматывает круги по своему родному дому, все еще вызывающий у него ощущение мороза на коже, скованности, тревоги и напряженности.

— Все как будто осталось на своих местах… — задумчиво говорит себе под нос Питер и нервно сглатывает. — Ничего не изменилось с тех пор, как я ушел отсюда.

Питер снова осматривается вокруг себя, а затем переводит взгляд на потолок.

— Как будто мать никогда не возвращалась сюда… А иначе бы она сперла все, что здесь есть, и продала ради того, чтобы достать бухло.

«Да уж, лучше бы мы так и оставались в твоей халупе, — хмуро бросает Теодор. — Там хотя бы не так грязно и мерзко, как здесь.»

— Лучше бы ты оставил меня в покое и прекратил читать мне нотации и требовать сделать то, чего я не хочу делать.

«Свалить отсюда было одним из твоих самых лучших решений в жизни. Ибо я бы сам рехнулся от того, что меня окружает.»

В какой-то момент тихо хмыкнувший Питер подходит к дивану и разгребает небольшую кучу мусора до того как находит там свой старенький, прогнивший кахон из дерева. Благодаря которому он и начал раскрывать в себе талант к музыке и сделал ее своим спасением в темные времена.

— Надо же, он здесь… — задумчиво произносит Питер. — Мой кахон… Хоть и весь проржавевший, но все еще целый…

Питер переводит взгляд в сторону кровати, подходит к ней, опускается на колени и под ней находит небольшую картонную коробку с целой кучей небольших игрушек, почти все из которых сломаны, разорваны и не подлежат восстановлению. Узнав те, с которыми он когда-то играл, мужчина начинает перебирать их все, брать в руки и рассматривать каждую, вспоминая, как находил их где-то на улице, просил у ближайших соседей или покупал на свои собственные деньги. И как эти игрушки потом отбирали его сверстники, чтобы вернуть их в сломанном состоянии. Особенно обидно ему было лишиться тамогочи, своей самой любимой игрушки, которую он получил в подарок от одной доброй старушки, что проживала недалеко от него. Питер помнит, как мог часами залипать в эту игрушку, где бы он ни был. Но однажды у Роуза ее украли противные мальчишки, которые где-то выкинули эту вещь. А когда спустя несколько дней парню удалось отыскать своего тамогочи, то виртуальный питомец уже погиб. Из-за чего он потом очень долго горевал. И испытывает грусть сейчас, когда вспоминает о том, насколько сильно это событие ранило ему сердце.

В коробке лежит еще очень много всего интересно, что Питер охотно рассматривал бы еще часами, сидя прямо на грязном, пыльном полу. Но в какой-то момент его отвлекает голос какой-то женщины, которая заходит в дом после того, как видит, что дверь в него открыта:

— Молодой человек, вы что здесь делайте?

Машинально задвинув коробку под кровать, Питер пулей поднимается на ноги и резко оборачивается на зов. И видит перед собой пожилую седовласую женщину худощавого телосложения невысокого роста с тусклой сморщенной кожей лица и рук и уже давно потерявшими блеск темно-зелеными глазами. Ее короткие волосы завязаны в низкий хвост, в ушах можно заметить самые простенькие сережки-капельки, а она сама одета в поношенную старую одежду, которая в некоторых местах порвана, и опирается на деревянную трость.

— Э-э-э, простите… — неуверенно произносит Питер.

— Вы что здесь делайте? — продолжает возмущаться старушка. — Кто вы такой? Откуда взялись? Я вас не знаю! Это не ваш дом!

— Э-э-э, нет-нет, не пугайтесь, пожалуйста… Все хорошо, я не вор и не убийца… Я…

— Если вы сейчас не покинете этот дом, я буду вынуждена вызвать полицию.

— Нет, не надо никакой полиции.

— Сделайте то, о чем я вас прошу по-хорошему, молодой человек. А иначе вам же будет хуже.

— Послушайте, мэм, я могу все вам объяснить. Только дайте мне возможность.

— Я, конечно, понимаю, что здесь все пустые дома открыты, поскольку в них никто больше не живет. Но это не повод вот так заявляться сюда и копаться в чужих вещах.

«Но это же так весело! — восклицает появившаяся в сознании Питера галлюцинация в виде Теодора. — Так весело проникать на чужую территорию и рыться в чьих-то вещах. Иногда можно найти столько всего интересного.»

— Это мой родной дом, — игнорируя Теодора, признается Питер. — Я здесь вырос. Здесь прошло все мое детство и подростковый период.

— Не морочьте мне голову, сэр, — холодно возражает старушка.

— Нет-нет, я вам клянусь, это правда. Я жил здесь раньше. Но несколько лет назад уехал отсюда и переехал в центр города ради лучшей жизни.

— А откуда мне знать, что вы говорите правду? Я ведь вас не знаю и впервые вижу!

— Я… Не уверен, что вы меня вспомните… Но вот вы кажитесь мне довольно знакомой…

Питер получше присматривается к пожилой женщине, все больше понимая, что она ему очень знакома.

— Простите, а вы случайно не Бриттани Лайонс? — неуверенно спрашивает Питер.

— Ну да, это я, — подтверждает Бриттани. — И что?

— Вы ведь живете недалеко отсюда. Через дом или два, не помню точно.

— Живу.

— Я – Питер, — представляется Питер. — Питер Роуз.

— Питер?

Слегка нахмурившись, Бриттани получше присматривается к Питеру.

— Неужели…

— Я раньше жил здесь со своей матерью Корнелией Роуз, — объясняет Питер. — Но она ушла из дома, когда мне было шестнадцать. И никогда не возвращалась до того, как я решил отсюда уехать.

— О, господи… — прикрывает рот рукой Бриттани, осматривая Питера с головы до ног. — Питер… Мальчик… Неужели это ты?

— Рад вас видеть, миссис Лайонс, — бросает легкую улыбку Питер. — Здорово, что вы все еще живы.

— Надо же… Питер… Боже мой…

Не веря своим глазам, немного растерянная Бриттани по-дружески приобнимает Питера, который вполне охотно отвечает ей тем же.

— Боже, как же ты вырос! — восхищенно произносит Бриттани, взяв Питера за руку. — Как возмужал… Я же ведь помню тебя еще совсем юным мальчиком.

— Вы в какой-то момент запропастились, — подмечает Питер. — Даже подумал, что вы уже скончались.

— Ой, да нет… Как видишь, я еще живу. Вон недавно девяносто пять исполнилось.

— Ну вы даете!

— А запропастилась, потому что на какое-то время уезжала отсюда. В очередной раз приняла предложение дочери пожить с ней в городе. Но мне совсем не понравилось, и я снова решила вернуться сюда. Тут все мне уже как родное, хотя и признаю, что порой бывает непросто.

— Понятно…

— Боже, а каким ты стал красивым! Каким высоким! Оброс мышцами, я смотрю. Хотя тогда был совсем уж бледным и худеньким мальчиком, которого очень хотелось как следует накормить.

— Да уж, усердные занятия спортом сделали свое дело, — пожимает плечами Питер.

— Слушай, мальчик, а что ты здесь делаешь? — недоумевает Бриттани, доходит до кровати и осторожно на нее присаживается, опираясь на свою трость, пока Питер присоединяется к ней. — Несколько лет о тебе ничего не было известно, а тут ты объявляешься как гром среди ясного неба.

— Да так, захотелось посетить родные места. — Питер на секунду отводит взгляд в сторону, крепко сцепив пальцы рук. — Решение было спонтанным, я заранее ничего не планировал.

— В ностальгию потянуло?

— Ой, да какая там ностальгия… Прошло уже много лет, а плохие воспоминания о детстве до сих пор не отпускают.

— Ох, я никогда не забывала, как все над тобой незаслуженно издевались, — качает головой Бриттани. — И до сих пор не понимаю, за что тебе все это.

— Я и сам не могу найти ответ на этот вопрос…

— Ну а ты как хоть сейчас живешь? Устроился в жизни?

— Да, устроился. Купил себе небольшую квартиру в центре города по низкой цене и переехал туда. Правда сейчас там стало невыносимо жить из-за соседей, которые превращают мою жизнь в ад, и я снова готовлюсь к переезду.

— Купил что-то побольше?

— Да, сейчас идет завершающий этап оформления покупки большого и светлого дома. Деньги уже внесены, все документы подписаны, формальности соблюдены… Осталось лишь немного подождать.

— Я так понимаю, ты устроился на хорошую работу, раз можешь себе это позволить?

— Да, деньги у меня есть. Поначалу было трудно, а зарплаты были маленькими, но со временем втянулся и начал зарабатывать куда больше.

— Ну и хорошо! Я очень за тебя рада.

— Да, хотя назвать себя счастливым человеком я не могу.

— Почему?

— Признаки прошлого преследуют меня. Все те издевательства наложили отпечаток на всю мою жизнь. Из-за чего я… Испытываю трудности в общении с людьми. Я… Не могу им полностью доверять. Вечно жду, что меня обманут и макнут грязью в лицо.

— Ой, Питер, мальчик ты мой бедный…

— Все нормально, я всю жизнь с этим живу. Научился подавлять в себе настоящие эмоции и притворяться душой компанией. Никак не выдавая тот факт, что меня сломали и разрушили.

— Но так ведь нельзя, дорогой! Ты же понимаешь, что не сможешь жить так всю жизнь?

— Похоже, придется, — пожимает плечами Питер. — Я ничего не могу с собой поделать.

— Знаешь что, милый? А пойдем-ка ко мне домой! Я тебя чаем сладким напою, печеньками угощу… Поболтаем немного: ты расскажешь мне про себя, а я расскажу, что здесь поменялось за эти несколько лет.

— Хорошо, я согласен.

— Вот и славно, мой хороший.

Слегка морщась, Бриттани осторожно встает с кровати не без помощи Питера.

— Ты ведь помнишь, где находится мой дом?

— Думаю, что да… — слегка прикусывает губу Питер.

— Ну пойдем тогда…

Питер начинает придерживать Бриттани под руку, пока они вдвоем покидают дом, выходят на улицу и идут по прямой дорожке медленным, осторожным шагом.

— Что-то здесь совсем стало пусто… — задумчиво подмечает Питер.

— Да, почти никого не осталось… — тяжело вздыхает Бриттани, опираясь на свою трость. — Шустрые и молодые, вроде тебя, уже давно переехали в центр города. А такие, как я, доживают положенное им время. Ну… Так… Разве что алкаши, да наркоманы чувствуют себя здесь, как рыбы в воде, и не собираются никуда уезжать.

— По дороге сюда мне встретилась компания каких-то женщин и мужчин. Кое-кто показался мне знакомым. Но я не стал ничего выяснять и пошел дальше.

— Да, многие молодые подсаживаются на запрещенные вещества и начинают воровать. Наши местные алкоголики находятся в вечном запое, а обещаниям наркоманов и воров завязать уже никто давно не верит. Клянчат денег у всех, кого видят. Воруют все, что плохо лежит. А продавцы нашего магазинчика уже давно закрывают глаза на их дебош. Ну а те приходят туда как к себе домой, берут выпивку подороже и засовывают под куртку. Платят в лучшем случае только за закуску к ней. И то не всегда.

— Ясно…

— После смерти некоторых моих подруг мне здесь стало совсем одиноко. А с этими алкашами ни о чем не поговоришь.

— Но ведь у вас же есть телефон! Можно позвонить дочери в город и поболтать с ней!

— Ой, да он уже лет сто как не работает! Тара как-то давно купила мне кнопочный мобильный, но я так и не смогла разобраться, как он работает. Так и лежит без дела в ящичке.

— Там ведь ничего сложного нет.

— Нет, Питер, я никогда не дружила с техникой. Для меня это темный лес. Только лишь знаю, как включить и выключить телевизор и переключать каналы на пульте. Ну еще и могу радио включить. А на этом мои познания в электронике заканчиваются.

— Может, я смогу помочь вам разобраться с неработающим телефоном?

— А ты сможешь?

— По крайней мере, можно попробовать. Тем более, что я хорошо разбираюсь в технике.

— Ладно, потом это обсудим. Но сначала мы с тобой выпьем чайку и поговорим обо всем, что произошло.

— Вы прямо так оживились, — скромно улыбается Питер.

— Просто появилась прекрасная возможность с кем-то поговорить и скрасить одиночество.

— Тогда я к вашим услугам.

— А вот и мой домик виднеется!

Питер и Бриттани проходят еще некоторое расстояние черепашьим шагом до того как они подходят к полуразрушенному деревянному домику, до которого можно добраться лишь с помощью каменных ступенек, частично заросшие травой. Мужчина помогает женщине преодолеть столь непростое для ее возраста препятствие, никуда не торопясь и терпеливо ожидая момента, когда та будет готова подниматься все выше и выше.

«Фу-у-у-у, как же меня тошнит от твоих попыток быть хорошим мальчиком, — появляется галлюцинация в виде Теодора, уже стоящий на самом верху со скрещенными на груди руками. — От твоих попыток быть тем, кем ты не являешься.»

Питер изо всех сил стискивает зубы, чтобы ни в коем случае не выдать себя и не ответить Теодору, дав Бриттани понять, что он уже на протяжении долгого времени страдает от галлюцинаций. Быстро взяв себя в руки, он переводит взгляд на женщину, которой остается преодолеть еще несколько ступенек. А когда вновь переводит взгляд наверх, то видит, что его галлюцинация пропала. После чего резко выдыхает с прикрытыми глазами, почувствовав в себе силы для того, чтобы справляться со своим состоянием.

— Вам в таком возрасте следует пореже выходить из дома, — советует Питер. — А то ж сколько сил приходиться прилагать, чтобы вот так подниматься по этим ступенькам.

— Так я хоть как-то поддерживаю себя в тонусе, — отвечает Бриттани. — А если перестану двигаться, то у меня совсем все атрофируется.

— Я понимаю, но тем не менее…

— Ой, да ничего, мальчик мой, я уже привыкла.

Взобравшись на последнюю ступеньку, Бриттани останавливается, чтобы немного отдышаться, пока Питер придерживает ее под руку на случай, если она не сможет удержаться на ногах.

«Слышь, может, харе уже строить из себя джентльмена и носиться с этой бабкой, которой и так осталось жить два понедельника? — хмуро спрашивает Теодор. — Я не хочу, чтобы ты позволил мне стать таким. Это не про меня! Я совсем другой!»

— Заходи в дом, — приглашает Бриттани, подойдя к двери и открыв ее. — Не стесняйся.

После того как Бриттани первая заходит в свой дом, Питер тут же следует за ней, параллельно окидывая взглядом все, что видит перед собой.

— Ну вот, располагайся, чувствуй себя как дома. А я пока быстренько вскипячу воду.

— Спасибо… — задумчиво произносит Питер, бросив взгляд на картину, висящую над небольшим горящим камином.

Питер мысленно отмечает, что хоть интерьер гостиной, соединенный с кухней, и уже безнадежно устаревший, все выглядит вполне себе уютно и мило. Широкая полка из темного дерева, на которой стоят различные безделушки и комнатные растения в маленьких горшочках, старой модели телевизор среднего размера на тумбочке из того же материала, пара старых кресел, диванчик, кофейный столик… Небольшая люстра с вентилятором на покрытый местами желтыми пятнами потолке, пара напольных ламп в углах… Мягкое на ощупь ковровое покрытие, под которым, однако, скрипит паркет. В приоткрытое маленькое окошко в помещение попадает легкий прохладный ветерок, а все вокруг выглядит так, будто хозяйка дома с любовью заботится о нем, даже несмотря на свой почтенный возраст.