— Господи Иисусе, неужели вы говорите про того самого Маркуса Лонгботтома? — широко распахивает глаза Кларисса. — Того самого, который кошмарил страну в девяностые? Неужели этот мальчик является его сыном?

— При рождении его назвали Теодором Лонгботтомом, — признается Эдвард. — А волей случаем он оказался у женщины, которая его усыновила и поменяла имя на Питер Роуз.

— И почему я нисколько не удивлена? — задрав нос, хмуро бросает Марта. — Почему меня не удивляет, что Маркус является его папашей?

— Согласна! — восклицает Хиллари.

— И теперь я понимаю, почему он казался нам таким похожим на Маркуса.

— Да уж… Что у этого проблемы с головой, что его сынуля заполучил их по наследству. Оба кровожадные, мстительные и бессердечные психи.

— А помнишь, как он называл себя Теодором Лонгботтом, когда неделю назад без зазрения совести крыл нас матом? Выходит, он знает, что это его настоящее имя!

— Точно-точно! Мальчишка тогда пообещал, что с того момента будет мстить всем, кто посмел ему навредить. Еще и нам с тобой пригрозил. И толкнул нас так грубо, что мы Богу чуть душу не отдали!

— А мы еще хотели придумать, как выставить его больным. Хотя нам ничего и делать не придется, ибо парень сам все до того доведет.

— Да как у вас, гадюки, только язык поворачивается такое говорить? — возмущается Кларисса. — Совсем что ли крыша поехала под конец жизни?

— Что, дорогуша, будешь защищать этого психа и дальше? — удивленно спрашивает Марта. — Даже после заявлений о том, кто его папаша?

— Я не поверю ни одному вашему слову! Для меня Питер всегда будет добрым, порядочным и воспитанным парнем. Единственным в этом доме, с кем можно поговорить. У кого можно попросить помощи.

— Ага, дождешься от него помощи! — хмыкает Хиллари. — Я уж молчу про то, чтобы помочь пожилым донести сумки до квартиры, придержать дверь и руку подать. У нас вон весь дом разваливается, а этому упырю плевать. Хотя бы мог взять в руки молоток и гвозди и все подлатать. Но нет, мужиков у нас нет! Есть один, но его с трудом таковым назовешь.

— Вот научитесь вежливо просить, а не приказы раздавать как королевишны, тогда мальчик вам хоть весь дом отремонтирует.

— Ха, да даже когда я помру, он с места не сдвинет свою задницу! — восклицает Марта. — А сейчас у него и окончательно крыша после смерти девчонки. Вон уже сам на себя не похож. Как будто с другим человеком разговаривали в прошлый раз.

— Смерть – это всегда тяжелое испытание для человека, когда все немного сходят с ума.

— О, да в случае Роуза все совсем плохо. Он уже откровенно угрожает нам всем убийством. Угрожает отомстить тем, кто его ненавидит. Напрочь забыл про совесть, стыд, уважение и вежливость.

— Я от него таких слов никогда не слышала.

— Зато мы с Мартой слышали! — восклицает Хиллари.

— Походу, у Роуза и правда поехала кукуха, — шепотом обращается к друзьям Даниэль. — Если эти бабуси не врут, и он угрожал всем убийством, реально орет по ночам и видит какие-то глюки.

— Мы его теряем, ребята, — с грустью во взгляде говорит Анна. — Питер уже не будет тем, кого мы знаем. Он никогда таковым не был.

— Неужели нам придется забить на него и смириться с потерей еще одного друга? — качает головой Наталия.

— Если он реально псих, то связываться с ним будет опасно для всех нас, — задумчиво отвечает Эдвард. — Особенно сейчас, когда Роуз называет себя Теодором.

— Да уж, а на что способен Теодор, мы, ребята, прекрасно знаем, — добавляет Терренс.

— Э-э-э, ладно, раз уж вы ничего не знайте, то мы, пожалуй, пойдем, — слегка прикусив губу, сообщает Ракель. — Простите за беспокойство.

— Простите, ребята, а вы сами что-нибудь знайте про психические заболевания Питера? — неуверенно спрашивает Кларисса. — Вы думайте, эти две дамы говорят правду?

— Вообще-то, да… — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Есть парочка случаев… Которые… Наводят на подозрения, что Питер… Не совсем здоров.

— Что, этот псих и вас убить угрожает? — вмешивается Марта. — Так довели мальчишку, что вы теперь первые в его списке жертв?

— Скажем так… — задумчиво произносит Эдвард. — Он… Пытался нас убить.

— Господи Иисусе… — с ужасом в широко распахнутых глазах качает головой Кларисса.

— Ха, удивил малой! — ехидно усмехается Хиллари.

— Правда когда он пытался убить нас, мы думали, что это все из-за смерти Хелен, — признается Терренс. — Однако недавно мы узнали об одном случае, который доказывает, что Питер и правда может быть болен.

— Ой-ой, вы меня нисколько не удивили! — холодно заявляет Марта. — И если Роуза запрут в психушке или посадят в тюрьму за убийство, я тоже не удивлюсь. Ведь он и правда идет по протоптанной его папашей дорожке.

— Слушайте, ребята, а давайте-ка вы зайдете ко мне и обо всем подробно расскажете, — предлагает Кларисса. — Я вам сделаю чай или кофе, а вы расскажете побольше обо всей этой истории.

— Ха, а чего это ты хочешь сама с ними поговорить? — хитро улыбается Хиллари. — Мы что, не можем ничего узнать?

— Будете много знать – еще быстрее состаритесь. Хотя вам и так уже осталось немного.

— Вот хамка! — рявкает Марта.

— Давайте, ребята, идите со мной, — с вежливой улыбкой обращается к парням и девушкам Кларисса.

— Хорошо, мы согласны, — переглянувшись со всеми, спокойно отвечает Терренс.

— Убьем сразу двух зайцев: и вы расскажете все, что мне неизвестно, и я, возможно, смогу вам чем-то помочь.

— Спасибо огромное, мэм, — благодарит Ракель. — Вы очень любезны.

Кларисса жестом подзывает всех парней и девушек к себе и вместе с ними направляется ко входу в здание, не удосужившись попрощаться с Хиллари и Мартой, которые едва сдерживают злость, смотря им вслед.

— Да уж, а оказывается, Роуз – тот еще фруктик, — задумчиво говорит Хиллари.

— Печенкой чуяла, что с ним что-то не так, — заявляет Марта. — Чувствовала, что от него стоит беды ждать.

— Теперь я нисколько не сомневаюсь в том, что он намерен пойти по пути своего папаши и начать всех убивать.

— Да уж… Начнет с обидчиков, а потом так во вкус войдет, что жертвами будут становиться все подряд.

— Господи, и как таких вообще земля носит? — недоумевает Хиллари. — Как психи могут спокойно жить на этом свете так, будто ничего не происходит?

— Ой не знаю, подруга! Я просто в шоке…

— А интересно, куда это влипла его подружка, раз она погибла такой трагичной смертью?

— Ой, да наверняка сама во всем виновата! — машет рукой Марта. — Наверное, размалевалась и разоделась опять как проститутка и пошла гулять. Вот и нарвалась на какого-нибудь психа.

— Да, но девчонка-то в огне сгорела.

— Знаешь, подруга, мне вообще на нее чихать! Сдохла – и сдохла! Мне-то что с того? Она мне не дочь, не внучка. С какого это радости я должна переживать за нее? Тем более она была подружкой Роуза, которого я терпеть не могу!

— Мне в принципе тоже… Но все равно как-то жалко девочку. Молоденькая все-таки была, еще жить и жить.

— Видно грешница была большая, раз так рано умерла. Господь ведь все видит и знает, кому давать шанс, а кого забирать с собой.

— Не знаю, Марта… — устало вздыхает Хиллари. — Ой, не знаю…

— О мертвых нет смысла печься. Лучше пекись о своей жизни. О том, что Роуз может в любой момент устроить что-то такое, из-за чего мы все можем погибнуть.

— Это я и так боюсь.

— Ну ничего, мы не такие уж и беззащитные, — заявляет Марта. — Вот пусть только Питер попробует совершить хоть малейшую оплошность. Клянусь, я лично позвоню в полицию и донесу на него. Во всех мельчайших подробностях расскажу, что он задумал.

— Да уж, мы можем ждать чего угодно от человека, который разговаривает с воздухом, угрожает нам убийством и пытается закопать в землю даже своих дружков.

— Зато получили хороший урок на всю жизнь – с психами не связываться. А по их лицам видно, что они начинают разочаровываться в Роузе и уже не готовы так яро его защищать и оберегать от плохого.

— Пусть он теперь сам себя оберегает, раз уж ему никто не нужен.

— Может, он в порыве злости сам же и избавился от своей девчонки, но для нас изображает из себя страдальца.

— Возможно… — задумчиво произносит Хиллари. — Нисколько не удивлюсь, если смерть Хелен – это его рук дело. Хотя я не понимаю, почему он на это пошел.

— От психов можно ждать чего угодно, Хиллари. А уж если эта девчонка чем-то очень сильно его разозлила, то сопротивляться было бесполезно. Тем более, Роуз сам грозил убивать всех, кто когда-либо причинял ему вред.

— Хотелось бы знать, чем девчонка так его разозлила, раз он записал ее в свои враги?

— Жопой голой перед мужиками виляла! — грубо бросает Марта. — Вот и все объяснение! Нормальный мужик никогда не станет терпеть рядом с собой всяких проституток, которые не заботятся о доме, муже и детях, а демонстрируют свои прелести тем, кто не должен их видеть. Тем, кому они на фиг не сдались!

— Как будто Роуз не упускает шанс потрясти своими причиндалами перед соплячками.

— Но если бы они знали, что он больной псих, то подумали бы сто раз, прежде чем раздвигать перед ним ноги.

— Согласна, дорогая.

Хиллари и Марта устало вздыхают и продолжают сидеть на своей любимой скамейке, наслаждаясь хорошей теплой погодой. Они охотно обсуждают всех, кто проходит мимо них, все, что происходит поблизости и вдалеке, и в очередной раз выражают разочарование из-за того, что этот мир изменился в худшую сторону, а люди уже не такие, какими они были в их молодые годы.

***

Пока Маркус Лонгботтом и его сообщники уже давно арестованы и ждут, когда им вынесут приговор, Элайджа Хартли до сих пор находится на свободе, хотя полиция и занимается его поисками. Он об этом прекрасно знает и поэтому старается тщательно скрываться, используя для этого все возможные методы маскировки. Даже если не сомневается в том, что рано или поздно кто-то все равно придет за ним и наденет на него наручники. Не сказать, что он надеется избежать наказания. Нет, не надеется. Просто мужчина хочет завершить все свои дела перед тем как это все-таки случится.

Элайджа только что подъехал на автомобиле к высотному зданию, рядом с которым расположена небольшая парковка, где он и оставляет его. После чего он выключает мотор, покидает салон и берет с заднего сиденья несколько пакетов, до верху забитые продуктами, моющими средствами и еще какими-то необходимыми в хозяйстве вещами. Запирает на ключ автомобиль и, немного нервно озираясь по сторонам, направляется ко входу в здание. Пройдя некоторое расстояние, он доходит до одного из лифтов и нажимает кнопку, чтобы вызвать его. К его счастью, тот быстро спускается на первый этаж и раскрывает свои двери. Пулей заскочив в кабину, пока рядом никого нет, Элайджа нажимает кнопку с нужным этажом и ждет, когда он приедет на него. Все это время он нервно дергает ногой и озирается по сторонам, будто боясь, что где-нибудь его могут поджидать сотрудники полиции с наручниками в руках.

Как только лифт с негромким сигналом раскрывает двери, Элайджа быстро выскакивает из кабины и направляется куда-то по широкому, чистому и светлому коридору, в котором преобладают белые цвета. Несколько раз ему приходиться повернуть то налево, то направо и пройти немного прямо до того, как он оказывается у нужной двери. Потратив некоторое время на то, чтобы найти ключи, мужчина без проблем отпирает ее одним из них, которую закрывает сразу же после того, как вытирает ноги об специальный коврик и заходит в квартиру, оказавшись в небольшом коридоре со светлыми стенами, где на удивление практически пусто.

Пройдя чуть дальше в квартиру, Элайджа оказывается в гостиной, где расположен небольшой угловой диван, кофейный столик, среднего размера плазменный телевизор и широкая полка с несколькими книжками, дисками и прочей мелочью. Он здесь не задерживается и направляется на кухню, чтобы быстро разложить по местам все купленные вещи. Правда сначала мужчина кладет пакеты на одну из кухонных стоек и направляется в рядом расположенную ванную, чтобы помыть руки под струей теплой воды с помощью жидкого мыла. А вытерев их насухо, Элайджа снова возвращается на кухню и начинает раскладывать все свои покупки по местам: что-то в кухонные ящики, а что-то в холодильник. Он так этим увлекается, что слегка вздрагивает, когда слышит звук закрывающейся двери где-то вдалеке.

Обернувшись на звук, Элайджа видит, как на кухню в какой-то момент медленно заходит невысокая девушка с забранными в высокий хвост темными волосами, одетая в белый махровый халат с завязанным на талии поясе. Она определенно думает о чем-то своем, пока подходит к высокому окну, из которого открывается шикарный вид на часть города, со скрещенными на груди руками, не обратив никакого внимания на владельца этой небольшой квартиры. Который мгновенно бросает рассортировку покупок и подходит к ней, с явным беспокойством возмутившись:

— Эй-эй, зачем ты встала? Тебе же сказали лежать и набираться сил!

— Я уже устала лежать… — спокойно отвечает девушка. — Все болит. И так прошлось провести всю неделю в кровати.

— Разве ты не слышала, что тебе сказал врач? — возмущается Элайджа. — Тебе еще как минимум несколько дней нужно лежать, нормально питаться и ничего не делать! После сильного истощения и ОРВИ.

— Не беспокойся, сейчас я чувствую себя намного лучше. — Девушка негромко кашляет. — А лежать целыми днями в кровати – это не для меня.

— Ох, Хелен, Хелен… Тебя только вчера выписали из больницы. Ты должна соблюдать указания врачей, чтобы окончательно поправиться.

— Я почувствовала себя лучше уже на второй день пребывания в больнице.

Хелен разворачивается лицом к Элайдже и смотрит на него своим уставшим взглядом. На ее исхудалом лице можно заметить немало ран, которые заклеены маленькими кусочками пластыря, синяки по всему телу потихоньку бледнеют и следы ожогов, а кожа выглядит уже не настолько бледной, как раньше.

— Всего-то нужно было хорошо поесть и побольше поспать. — Хелен тяжело вздыхает. — Я мечтала об этом все время, что мне пришлось провести в том доме.

***

Неделю назад.

Найдя правдоподобное оправдание для того, чтобы не вызвать никаких подозрений и сделав вид, что он собирается сначала все проверить и убедиться в том, что план сработает идеально, Элайджа на самом деле остается недалеко от того дома, где сообщники Маркуса Лонгботтома некоторое время назад устроили пожар и заложили самодельную бомбу. Все это было сделано с целью избавиться от Хелен Маршалл, которую они загнали в такую ловушку, откуда ей однозначно не удастся выбраться без посторонней помощи.

Элайджа прячется неподалеку за полуразрушенными воротами и внимательно наблюдает за обстановкой, ожидая, когда находящиеся здесь Шон, Дэвид и Даррен закончат свои дела и отправятся домой к Маркусу по его приказу. Прямо на его глазах огонь стремительно распространяется по всем помещениям многоэтажного дома, а из него доносятся душераздирающие женские крики и мольбы о помощи, что можно услышать даже на приличном расстоянии. Это заставляет сердце Элайджи неприятно сжаться и еще больше убедиться в том, что он просто не может бросить Хелен умирать здесь и действительно хочет спасти ту, что не заслуживает такой печальной участи.

Спустя короткий промежуток времени пожар разгорается практически во всем заброшенном доме, а густой едкий дым стремительно распространяется по ближайшей территории, вызывая ощущение слезоточивости глаз и трудности с дыханием. Он дует то в одну сторону, то в другую в зависимости от направления ветра, а несколько раз в разных местах происходят небольшие взрывы и слышны негромкие хлопки, после которых пламя разгорается с еще большей силой. Довольные выполнением поставленной задачи Шон, Даррен и Дэвид отходят на более безопасное расстояние, прикрывая нос и рот плотными тряпками, чтобы не надышаться угарным газом. Правда это не особо им помогает, и они начинают негромко кашлять, едва видя, куда нужно идти, ибо из-за плотного дыма. Тогда-то Элайджа и решает воспользоваться моментом и зайти в дом, прекрасно осознавая все риски и понимая, что может сам погибнуть, если где-то будет медлить или просто окажется невезучим и погибнет при взрыве, которые сообщники могут организовать благодаря нажатию кнопки.

Элайджа надевает заранее приготовленный противогаз, дабы самому не задохнуться, и берет с собой огнетушитель, который достал из машины. После чего он, время от времени осматриваясь вокруг, начинает искать способ немедленно пробраться в дом и подняться на самый последний этаж. К счастью, ему удается попасть внутрь через оконную раму и оказаться в той комнате, которую еще не успел охватить огонь. Он продолжает бегать из стороны в сторону в поисках лестницы, которую все-таки находит. А поднявшись на второй этаж, мужчина понимает, что здесь обстановка уже не такая радужная, а найти выход из ситуации будет куда сложнее не только из-за пожара, но и дыма, сквозь который едва можно различить какие-то очертания.

Кроме того, Элайдже приходиться действовать очень быстро, поскольку на него в какой-то момент начинают сверху падать горящие доски и куски бетона. А также здесь ему на помощь уже приходит огнетушитель, которым он также прочищает себе путь. И несмотря на все трудности и ожог на руке, который он получает, когда случайно касается ею горящих языков пламени, мужчина все-таки находит лестницу и добирается до последнего, третьего этажа, где ситуация совсем уж катастрофическая. Различить что-то в противогазе, да еще и в густом едком дыме – нереальная задача. Часть крыши уже успела обрушиться, а горящие доски так и остаются лежать догорать на полу.

В этот раз Элайджа тратит уже гораздо больше времени на то, чтобы найти дорогу к нужной комнате и потушить огонь, против которого одного огнетушителя уж точно будет мало. По дороге он вооружается парочкой инструментов, с помощью которых прочищает себе путь, выламывая заклинившие двери, ломая доски и разгребая груды бетона. Даже если надежда потихоньку начинает таять, мужчина все равно не сдается и продолжает искать ту комнату, где должна быть заперта Хелен, мысленно молясь о том, чтобы Даррен, Шон и Дэвид не успели активировать сделанную ими бомбу.

Методом проб и ошибок Элайджа огромными усилиями добирается до последней комнаты, которую еще не успел проверить после того как зайти в каждую. Замок не поддается никаким его манипуляциям, когда он дергает его во все стороны. После чего им принимается решение безжалостно ломать дверь, снова и снова нанося по ней удары ногой. Поначалу она не поддается, но благодаря упорству мужчины все-таки прогибается, а вскоре и вовсе срывается с петель. Элайджа сразу же видит, что все помещение уже давно охвачено огнем, а пробраться дальше будет очень проблематично. Тем не менее его это не останавливает, и он начинает решительно прочищать дорогу с помощью огнетушителя, хотя и не слишком им злоупотребляет из-за мысли, что он еще может ему понадобиться.

Впрочем, даже несмотря на все его усилия, огонь еще продолжает стремительно уничтожать этот дом и превращать его в пепел. Но даже в этой ситуации ему удается достаточно прочистить себе путь, чтобы внимательно здесь осмотреться и где-то в углу комнаты увидеть лежащую на полу без сознания, задохнувшуюся от запаха угарного газа Хелен, к которой огонь подобрался уже очень-очень близко. Несколько досок уже успели свалиться прямо на нее, а языки пламени оставили у нее на ногах ожог в виде ярко-красного покраснения на кожи и небольших пузырей.

Недолго думая, Элайджа мгновенно подлетает к Хелен, разбрасывает в стороны все доски, переворачивает тело бессознательной девушки и легонько хлопает ее ладонями по лицу, на котором можно заметить не только следы от синяков и ран, но еще и копоть. А увидев, что она никак не реагирует на его действия, мужчина прикладывает два пальца к изгибу ее шеи, в какой-то момент почувствовав очень-очень слабые толчки. После чего он облегченно выдыхает, быстро поднимается на ноги, аккуратно берет Маршалл на руки и спешит вынести ее из комнаты. Постаравшись запомнить маршрут, по которому он сюда добрался, Хартли с переменным успехом проделывает путь обратно и сначала спускается на второй этаж, а затем уже и на первый. К своему счастью, он находит запасной выход, расположенный в другой стороне дома, и через него благополучно выбирается на улицу.

А стоит ему быстрым шагом отойти на некоторое расстояние от дома, Элайджа слышит, как в какой-то момент у него за спиной раздается мощный оглушительный взрыв, вызывающий после себя ударную волну. Едва удержавшись на ногах, он оборачивается и видит, как весь дом буквально взлетает на воздух и продолжает стремительно сгорать в огне, что усиливается в два, а то и три раза. Вздрогнув от мысли, что он мог бы погибнуть вместе с Хелен, если бы хоть где-то замешкался и не успел выбраться на улицу, Хартли еще быстрее начинает уносить отсюда ноги и вскоре добирается до своего автомобиля, что стоит на некотором расстоянии от этого места.

Не теряя ни секунды, Элайджа открывает автомобиль ключом, быстро кладет бессознательную Хелен на заднее сиденье, накрывает ее пледом, который там же и валялся, садится за руль, заводит мотор и спешно выезжает на дорогу. Он намеревается немедленно отвезти девушку в больницу, где ей не только помогут прийти в себя после отравления угарным газом, но еще и подлечат раны и займутся ее физическим истощением, из-за которого эта бледная девушка выглядит как скелет, обтянутый кожей.

***

— И все-таки я советую тебе лечь в кровать и отдыхать, — настаивает Элайджа. — Могу принести какую-нибудь книжку или что-то еще, чтобы тебе не было скучно.

— Спасибо, но я уже нашла кое-что почитать, — скромно отвечает Хелен и слегка улыбается. — Ты и правда читаешь такие интересные книги? Или они стоят здесь просто так, для украшения?

— Нет, я их читал. Самые лучшие стоят на виду, а какие не очень – убраны с глаз долой.

— Очень интересные детективы, я прямо зачиталась.

— Бери любые книги, которые тебе нравятся. А если захочешь – могу найти электронную книгу. Там еще больше подобных историй.

— Было бы здорово. Я люблю что-нибудь читать, но у меня никогда не было на это достаточно времени.

— Ну вот и пользуйся моментом. Книг у меня много – так что скучать тебе не придется.

— Была бы у меня возможность читать книги в том доме, возможно, мое пребывание там было бы чуточку лучше.

— Не волнуйся, Хелен, больше тебе не придется там находиться.

Элайджа снова возвращается к рассортировке покупок, пока Хелен медленно ковыляет к столику напротив окна и присаживается на стул, сложив на нем руки.

— Все твои страдания закончились раз и навсегда.

— Значит, Маркуса и всех остальных арестовали? — неуверенно уточняет Хелен.

— Да, еще в тот день.

— Об этом показывали репортаж по телевизору. Сказали, что он еще попал в больницу после того, как ему стало плохо.

— Я в курсе. Но после завершения лечения он будет сразу же переведен в следственный изолятор, где и будет дожидаться приговора вместе со всеми этими олухами.

— Надеюсь, он ответит за все свои злодеяния. — Хелен негромко кашляет. — Этот человек натворил слишком много дел. Причинил боль слишком многим людям.

— Конечно, ответит, не переживай! Маркусу светит не просто пожизненный срок, а и вовсе смертная казнь. Все его преступления поражают своей жестокостью.

— Ты прав. Когда я читала про некоторые из них, то у меня волосы на голове вставали дыбом.

— Он и правда что-то засиделся на свободе. Давно этому гаду пора заплатить по счетам. Невозможно бегать от правосудия вечно и строить из себя невинного, милого и пушистого, каким его считали все соседи, друзья и знакомые.

— По его внешнему виду не скажешь, что он такой уж и добряк. На лице все четко написано.

— Не могу не согласиться.

Элайджа откладывает в сторону пару пустых пакетов, из которых достал все покупки, и продолжает разбираться с двумя последними.

— Представляю его лицо, если бы он знал, что ты осталась жива. Маркус ведь до сих пор уверен, что тебя уже нет в живых. Что он добился своей цели.

— Ах, я и сама в это не верю… — тяжело вздыхает Хелен. — Не верю, что я здесь… Когда огонь загнал меня в ловушку, я всерьез начала со всеми прощаться и просить у всех прощения за свои проступки. Думала, что умру. Но тут… Я открываю глаза и узнаю, что нахожусь в больнице… Молодая медсестра говорит, что я надышалась угарным газом и поступила к ним с истощением, ожогами и кровяными ранами. Правда она так тараторила, что я не сразу все поняла.

— И завизжала, когда увидела меня, — скромно улыбается Элайджа. — Хотела резко соскочить с кровати и убежать, но я с трудом тебя удержал.

— По-твоему, я должна была броситься тебе на шею и расцеловывать со словами благодарности?

— Я даже об этом и не мечтал.

— Извини, Элайджа, но об этом не могло быть и речи, учитывая, что ты был одним из сообщников Маркуса. — Хелен негромко кашляет. — Который морил меня голодом, держал в холодном помещении, где было полно всякой живности… Да еще и насиловал.

— Я тебя не насиловал, — уверенно заявляет Элайджа. — Клянусь. Да, эти придурки не упускали шанса кончить, но я воздерживался.

— А откуда мне знать, что ты не врешь?

— Верь мне.

— Кто знает, что происходило, пока я была без сознания. Ведь именно в эти моменты вы все мною и пользовались.

— Нет, Хелен, клянусь тебе чем хочешь, что я тебя ни разу не изнасиловал.

Элайджа откладывает в сторону третий пакет и поворачивается лицом к Хелен.

— Да, не буду отрицать, что я тебя немного полапал. Но я делал это лишь для того, чтобы эти уроды отстали от меня. Они яро настаивали на том, чтобы я к ним присоединился, и пытались брать на слабо. Но я не хотел этого делать и как мог от этого уклонялся. Даже врал про проституток, которых нанимал накакуне.

— Правда? — с недоверием произносит Хелен, слегка нахмурившись. — Ты правда не делал этого?

— Честное слово! Мой член в тебе ни разу не был.