— В любом случае одна ваша внучка не осталась, — подмечает Ракель. — Хелен влюбилась в Питера. И наверняка вышла бы за него замуж, если бы не погибла.

— Питер всерьез задумывался о том, чтобы сделать ей предложение после покупки нового дома, — признается Эдвард. — Он не раз говорил, что сначала хочет решить вопрос с жильем, а уже потом думать о создании семьи. Ибо… Не хотел приводить свою девушку в ту халупу, в которой он живет.

— Очень обидно, что она не успела… — тяжело вздыхает Скарлетт. — Обидно, что Хелен так не стала женой и мамой. Не оставила мне хоть какую-то причину жить. Если бы у меня был правнук, то я бы смогла искать силы в нем.

— Да, но зато вы сможете позаботиться о Сэмми, — отмечает Анна. — Он был для Хелен как ребенок, о котором она заботилась со всей душой. И ваша внучка очень расстроилась бы, если бы вы забыли о нем и… Выкинули на улицу.

— Нет-нет, что ты, деточка! Я ни за что так не поступлю с Сэмми! Я ни за что не выкину его на улицу.

— Если вам будет трудно, то мы с радостью поможем за ним присматривать, — обещает Наталия.

— Только если он не заболеет и не умрет от голода.

— К сожалению, мы не знаем, что делать, когда собака теряет хозяина, — разводит руками Терренс. — Но мы как-нибудь справимся. Обещаем.

— Ох, ребятки, ну и тяжелая же у вас ноша… — тяжело вздыхает Скарлетт. — Я не представляю, как вы все это вынесете. На ваши плечи было возложено слишком много обязательств.

— Ничего, вместе нам будет легче. К тому же, нас поддерживают родственники и многие другие друзья, которые уже знают о произошедшем.

— Если честно, мне ни капельки не легче от того, что вокруг меня все бегают и суетятся.

— За пару дней, конечно же, ничего не изменится, — качает головой Наталия. — И мы это осознаем. Не изменится и за неделю, и за две.

— Я совсем не умею жить одна. Не умею жить для себя. Всю свою жизнь рядом со мной кто-то был: то муж, то дочка, то внучка. А сейчас я совсем растерялась. Я не знаю, что это такое. И я не понимаю тех, кому нравится жить в одиночестве. Кто не стремится к тому, чтобы рядом с ним кто-то был.

— Вы не одна, миссис Маршалл, — возражает Даниэль, пересаживается на кровать и гладит Скарлетт по руке. — Мы с вами. Будем с вами до конца. Если вам что-то будет нужно, то вы можете смело попросить нас об этом.

— Спасибо большое, ребята, — аккуратно подтирает слезы под глазами Скарлетт. — Спасибо, что старайтесь поддержать. Я очень это ценю.

В воздухе на несколько секунд воцаряется пауза, во время которой девушки всеми силами пытаются утешить плачущую Скарлетт, поглаживая ее по рукам и плечам. Мужчины тем временем собираются вокруг них, чтобы поддержать не только безутешную пожилую женщину, но и своих вторых половинок, что страдают ничуть не меньше. В какой-то момент лежащий тихо в уголочке Сэмми переводит на них свой грустный взгляд и просто наблюдает за ними до того, как снова отводит его в сторону, положив мордочку на сложенных перед них передних лапках. И не обращает никакого внимания на внезапно раздавшийся звонок в дверь, на который реагируют сама Скарлетт и все ее гости.

— Вы кого-то ждете? — слегка хмурится Ракель.

— Может, соседка пришла, — предполагает Скарлетт. — Наверное, принесла что-нибудь поесть или решила просто посидеть со мной.

— Хотите мы посмотрим, кто там? — предлагает Анна.

— Да, пожалуйста, если можно.

— Я посмотрю, кто пришел, — вызывается Даниэль. — Одну секунду…

Встав с кровати, Даниэль направляется в коридор и быстро справляется с замком на двери. После чего он видит на пороге Джессику, которая выглядит не менее зареванной, чем Анна, Наталия или Ракель.

— Даниэль? — удивленно произносит Джессика и тихо шмыгает носом.

— Привет, Джессика, — здоровается Даниэль. — Давно не виделись.

— Привет, а что ты здесь делаешь?

— Приехал сюда с ребятами, чтобы поддержать миссис Маршалл. И… Судя по твоим заплаканным глазам, я так понимаю, ты уже знаешь, что произошло?

— Знаю… — Джессика тихо всхлипывает. — И я пришла к миссис Маршалл, чтобы поддержать ее.

— Проходи в квартиру. Она сейчас в своей комнате.

Даниэль отходит от дверного приема и жестом приглашает Джессику зайти в квартиру. А пока она направляется в комнату Скарлетт, мужчина быстро закрывает дверь и следует за ней уже в тот момент, когда девушка заходит туда и видит пожилую женщину в окружении тех, с кем уже однажды успела познакомиться.

— Джессика? — удивленно произносит Терренс.

— Привет, ребята, — машет рукой Джессика. — Здравствуйте, миссис Маршалл.

— Джессика, миленькая… — слегка дрожащим голосом произносит Скарлетт.

— Господи, дорогая моя…

Джессика подходит к кровати, присаживается на край и заключает плачущую Скарлетт в крепкие объятия, пока Даниэль подходит к стоящему у письменного стола Эдварда и приобнимает его за плечи.

— Поверить не могу, что это правда, — всхлипывает Джессика, отстраняется от Скарлетт и берет ее за руки. — Не могу поверить, что Хелен больше нет.

— Я как будто нахожусь в ночном кошмаре, — признается Скарлетт. — Никак не могу осознать, что осталась совсем одна.

— Как же так? Как такое могло случиться? Как эти гады смогли добиться своего?

— Это наша с парнями вина, — неуверенно вмешивается Эдвард. — Мы не смогли спасти Хелен, когда она медленно погибала в огне. Были слишком далеко и не знали, где ее искать.

— Боже мой, Хелен… — Джессика прикрывает рот рукой, в неверии покачивая головой. — Подружка… Господи… Какой ужас… У меня просто слов нет…

— Мы так молились о том, чтобы ее нашли живой, — признается Анна. — Но Маркус и его сообщники добились своего.

— Вот Маркус ублюдок! Как только земля носит эту поганую гниду? Эту убийцу, которую уже давно надо было казнить!

— Теперь он ответит за все свои злодеяния, — уверяет Ракель. — Как и все те, кто ему прислуживал.

— А уже есть подтверждение, что Хелен точно мертва? Полиция нашла ее тело? Вы видели ее?

— После того что мы с парнями видели, никакого подтверждения не нужно, — устало вздыхает Даниэль. — Хелен погибла прямо у нас на глазах. Сгорела в огне и подорвалась на самодельной бомбе.

— Какой ужас! — широко распахнув глаза, ужасается Джессика. — Какая несправедливость!

— Насчет даты похорон пока ничего нельзя сказать, — задумчиво говорит Наталия и шмыгает носом. — Полиция еще должна найти ее тело в обломках, а врачи – доставить в морг, чтобы там установили точную причину смерти.

— Она же была такая молодая… Ей еще жить и жить! За что ей все это? Почему именно Хелен? В чем вина моей подруги?

— Знаю, деточка, — дрожащим голосом отвечает Скарлетт, поглаживая Джессику по руке. — Моя внучка оказалась пешкой в руках негодяя.

— Господи, бедный Питер… Бедный парень… Он, наверное, сходит с ума от горя.

— Это ты верно отметила, — задумчиво говорит Ракель. — Питер и правда обезумел. И в порыве злости едва не поубивал парней.

— Парней? Но почему? Они же не виноваты!

— Ну а Питер думает наоборот, — пожимает плечами Даниэль. — Он откровенно обвинил нас с Эдвардом и Терренсом в смерти Хелен и теперь не хочет с нами разговаривать.

— Это типа поэтому его с вами нет?

— Да, он от нас отстранился и не хочет видеть и слышать, — признается Эдвард. — А попытки как-то оправдаться и что-то ему сказать не приводят ни к чему хорошему.

— Может, у меня получится? Он сейчас дома? Давайте я съежу к нему и поговорю с ним! Я попробую убедить его в том, что он к вам несправедлив!

— Не надо, Джессика, не стоит, — качает головой Скарлетт. — Питер не станет тебя слушать.

— Но ведь так нельзя! — взволнованно восклицает Джессика. — Мы не можем сидеть без дела! А вдруг он там опять изрежет себя до смерти? Вдруг мы уже не успеем его спасти?

— Вспомни, что было, когда ты уже однажды приходила к нему домой, а он разозлился и едва ли не скинул тебя с лестницы, — напоминает Даниэль. — Поверь нам, в тот раз это были еще цветочки. Сейчас же Питер куда более агрессивный. Он запросто возьмет на кухне нож и будет угрожать им тебе.

— Господи, Даниэль, не пугай меня так!

— Мы не пугаем, Джессика, — качает головой Терренс. — Питер бегал за нами с пистолетом и ножом и крепко избил нас троих. И без зазрения совести стрелял по нам, по Маркусу и всем его сообщникам.

— Нет, этого не может быть! Не говорите такие вещи! Вы чего, парни?

— Посмотри на них, Джессика! — восклицает Анна. — То, что видишь, это не только результат тех пыток, которым их подверг Маркус. Тут еще и Питер постарался.

— Да, посмотри на мой зуб! — добавляет Даниэль и показывает Джессике свой сломанный передний зуб. — Это он постарался. Теперь мне придется ехать к зубному и восстанавливать пломбу.

— Да ладно? — ужасается Джессика, удивленно уставившись на зуб Даниэля. — Это что, реально Питер выбил его тебе?

— Да я едва успел от него уворачиваться! В него словно бес какой-то вселился! Словно какая-то нечисть овладела его телом и контролировало его. Это был не наш Питер.

— Он в тот момент называл себя Теодором, — признается Терренс. — Которое является его настоящим именем.

— Чего? — хмурится Джессика. — В смысле? Его что, не Питер зовут?

— При рождении его назвали Теодором Лонгботтомом, — признается Наталия. — Но впоследствии это имя было изменено на Питер Роуз.

— Лонгботтом? — Джессика резко качает головой. — Так, вы же не хотите сказать, что Питер и Маркус как-то связаны?

— Питер – сын Маркуса, — сообщает Ракель. — Сын человека, который возненавидел его из-за мысли, что жена погибла из-за него. Которого он без зазрения совести продал кому-то, что отдает детей в рабство за границу каким-то богачам. Которого в итоге вырастила совершенно чужая ему женщина.

— Маркус – отец Питера? — громко удивляется Джессика. — Это что, шутка?

— Нет, никаких шуток.

— Если бы один из тех уродов не решил выкрасть ребенка, то Питер сейчас был бы далеко отсюда, — добавляет Эдвард. — В рабстве у какого-нибудь упыря.

— Получается, что Корнелия Роуз ему вообще никто?

— Никто. Она его вырастила, но не приходится ему матерью. Хотя нам известно, что эта женщина официально усыновила Питера и поменяла ему имя.

— То есть, Маркус все это время пытался убить своего собственного сына?

— В качестве мести за якобы убийство его жены Джулии, — уточняет Анна. — Которая знала, что не должна рожать из-за аневризмы, но все равно решила это сделать. Если кого и винить в ее смерти, то только саму Джулию.

— И я так понимаю, Маркус избавился от Хелен для того, чтобы заставить Питера испытать ту же боль?

— Все правильно!

— Какой кошмар… Какой ужас… Это ужасно…

Джессика прикрывает рот рукой, продолжая тихо, но безутешно рыдать.

— Из-за одной гниды я потеряла свою лучшую подругу. Из-за того, что он что-то там себе напридумывал.

— Поверь, дочка, нам всем сейчас нелегко, — мягко говорит Скарлетт, погладив Джессику по плечу. — Я вон вообще теперь не знаю, как буду жить одна. У меня никогда не было такого опыта. И я лишена всякого смысла жизни.

— Мне очень-очень жаль, миссис Маршалл. Я не представляю себе, что вы сейчас чувствуйте. — Джессика окидывает всех остальных взглядом. — Не представляю, что сейчас чувствуйте вы все, ребята.

— И что чувствует Сэмми… — задумчиво говорит Наталия. — Ему сейчас также очень плохо.

— А где он, кстати?

— Вон, лежит в уголочке, — указав рукой в сторону, отвечает Терренс.

Джессика переводит взгляд туда, куда указывает Терренс, и широко распахивает глаза, когда видит пребывающего в глубокой депрессии Сэмми.

— Господи, Сэмми, мальчик… — прикрывает рот обеими руками Джессика. — Маленький…

Джессика встает с кровати, направляется к Сэмми, опускается перед ним на колени и нежно гладит по голове, пока тот смотрит на нее совершенно пустыми глазами.

— Совсем исхудал бедненький… Кожа да косточки только остались. И в глазках блеск потух…

Сэмми очень жалобно скулит, пока Джессика обеими руками чешет его мордочку.

— Мне так больно смотреть на тебя в таком состоянии. Так больно видеть тебя таким подавленным.

— Он стал очень тихим еще со дня пропажи моей внучки, — признается Скарлетт. — А сейчас совсем поник.

— Сэмми как будто чувствовал, что с его хозяйкой произошло что-то ужасное, — предполагает Ракель. — Он долго скулил и жался к нам до того, как мистер Джонсон позвонил и сообщил о том, что произошло.

— Я даже не знаю, что вам посоветовать, — неуверенно говорит Джессика, поглаживая Сэмми по голове. — У меня собаки никогда не было, и я не знаю, как надо вести себя в таких случаях.

— А у меня собака была, но я тоже не знаю, что делать, — признается Даниэль. — Челси ведь не пришлось переживать гибель хозяина. Это нам с семьей приходилось мириться с ее смертью. Смертью питомца, которого мы все очень любили.

— В любом случае одного его нельзя оставлять, — добавляет Наталия. — Да и он сам этого не хочет, раз уж Сэмми не стремится от нас спрятаться.

— Ребята, может, вы как-нибудь уговорите этого мальчика поесть? — с жалостью во взгляде спрашивает Скарлетт. — Хотя бы немножко. Посмотрите, что с ним стало за все это время.

— Он что, вообще ничего не ест? — удивленно спрашивает Джессика. — Ни корм, ни вкусняшки?

— Ничего. Может лишь чуть-чуть водички попить, но и то лишь раз или два в день.

— Может, съездить к ветеринару и проконсультироваться? Вдруг он что-то посоветует?

— Да надо бы… У меня есть контакты врача, к которому Хелен возила Сэмми на осмотры и прививки. Правда я сейчас вообще не в состоянии этим заниматься.

— Не волнуйтесь, миссис Маршалл, если мы не справимся своими силами, то обязательно проконсультируемся с тем врачом, — обещает Анна.

— А еще нужно решить вопрос с работой Хелен. Все ее коллеги очень обеспокоены случившимся и с нетерпением ждут новостей. Ее начальник вон почти каждый день названивает. Хотя я пока еще не говорила ему о гибели внучки.

— Ничего, потихоньку со всем разберемся, — уверяет Эдвард. — И необязательно решать все одновременно и немедленно. Что-то можно сделать сегодня, а что-то отложить на потом.

— Это приводит меня в ужас. Ведь единственное, чего я сейчас хочу, это лежать в кровати и рассматривать фотографии своей внученьки. Единственным, что у меня осталось.

— Раз вы хотите, сделайте это, — уверенно говорит Джессика, поднимается на ноги, подходит к кровати и присаживается на край напротив Скарлетт. — Делайте что угодно, если вам от этого легче.

— Хорошо, что у нас с мужем в свое время были хорошие фотоаппараты и видеокамеры. Мы снимали все подряд: каждый этап взросления дочки и внучки. Роджер записывал все наши видео на кассеты, которые мы потом смотрели где-нибудь на выходных.

— Если хотите, мы можем помочь вам организовать просмотр, — предлагает Терренс. — Посмотрим все вместе.

— Ой, да плеер уже давно не работает! Вон как-то хотела посмотреть одну из кассет, но он ее просто «выплюнул».

— Жаль, — с грустью во взгляде произносит Джессика. — Мне интересно, какой она была в детстве. Да и на ее мать можно посмотреть.

— Но можно посмотреть фотоальбомы. Они в том шкафу на самое верхней полке.

— В том? — уточняет Даниэль, указав на платяной шкаф, стоящий в комнате.

— Да, можешь достать, пожалуйста?

— Конечно!

Даниэль встает с кровати, подходит к шкафу, раскрывает его и находит на самой верхней полке несколько толстых книг с разноцветными обложками, которые он без проблем достает оттуда. После чего переносит их все на кровать, а каждый берет по одному, чтобы изучить его содержимое.

— Ого, ничего себе, как их много! — удивленно произносит Ракель.

— Да вы как будто едва ли не каждый свой шаг запечатлели! — добавляет Наталия.

— Господи, я только сейчас поняла, как давно брала альбомы в руки, — признается Скарлетт, раскрыв первую страницу одного из альбомов. — Хотя мы с Хелен не раз планировали сесть и вспомнить прошлое.

— Это ваш муж? — интересуется Терренс, указав на мужчину среднего возраста с темными волосами и карими глазами, который держит за руку симпатичную юную девочку, чем-то очень на него похожую.

— Да, это Роджер. А с ним Венди, наша дочка. Еще совсем малышка.

— Красивая, — задумчиво отмечает Ракель, заглянув в альбом у Терренса в руках. — Очень похожа на Хелен.

— Муж мечтал о еще одном ребенке, но у нас, к большому сожалению, ничего не получилось. А пока пытались, Венди уже и сама забеременеть успела. Так что мечту о втором малыше пришлось отложить в долгий ящик.

— Вообще ничего не понимаю в генетике, но разве у вашей внучки не должны были быть темно-каштановые волосы? — слегка хмурится Даниэль. — Как у вашего мужа и вашей дочери…

— Скорее всего, Хелен пошла в меня, — предполагает Скарлетт. — У меня в молодости были длинные черные волосы, которые я потом немного осветлила. Хотя был короткий период, когда моя внучка была блондинкой. Правда ей этот цвет совсем не шел. Неподходящий у нее тип внешности для этого. И она сама вскоре поняла, что ей лучше быть темненькой, вернулась к натуральному цвету и больше с этим делом не экспериментировала.

— А что насчет ее отца? — уточняет Эдвард.

— У Бруклина были светло-русые волосы. Хотя в случае с внешностью Хелен почти все взяла от Венди. А вот в ее характере сочетались черты обоих родителей. Умная, образованная и прилежная, но временами та еще бунтарка.

— У вас нет его фотографий? — интересуется Наталия.

— Нет, его фотографий не осталось. У Венди были кое-какие, но она все порвала и выбросила, когда он бросил ее и отказался от ребенка.

В какой-то момент Сэмми заинтересовывается происходящим, поднимается на лапки и подходит ко всем, кто сейчас рассматривает фотографии.

— Ах, как сейчас помню тот день, когда мы забирали внученьку из больницы, — с грустной улыбкой вздыхает Скарлетт, держа в руках и рассматривая фотографию с самой собой и Роджером, которые держит на руках маленький белый сверток, обвязанный розовой ленточкой. — Эту фотографию на крыльце больницы сделала одна из медсестер по нашей просьбе.

— Разве ваша дочь не фотографировалась с вашей внучкой? — уточняет Даниэль.

— Нет, Венди наотрез отказалась. Она вообще не хотела забирать малышку с собой и собиралась написать официальный отказ, но мы с мужем просто не могли ее бросить и забрали внучку, несмотря на протесты дочери.

— Да, Питер говорил…

Сэмми в этот момент очень жалобно скулит, положив мордочку на край кровати, пока его по голове нежно гладит Наталия.

— Хелен была такая маленькая, такая лапочка… — тяжело вздыхает Скарлетт. — Было даже страшно брать эту крошку на руки. До безумия хорошенькая, совсем беззащитная…

— Неужели ее мать вообще не проявляла никакого интереса к дочке? — недоумевает Ракель.

— Никакого. Как бы мягко мы с Роджером ни пытались вовлечь ее в заботы о малышке, она только нос воротила. Говорила, что ей противен этот ребенок.

— Если бы отец ребенка не бросил ее, то все было иначе, — предполагает Анна.

— Верно. Венди тогда мечтала, что они с Бруклином поженятся и будут жить как семья. Она действительно хотела этого ребеночка и была готова его растить, даже если сама была еще малышкой. Но увы, отец Хелен оказался не настолько решительным и смелым, чтобы отстаивать свои права и отвечать за свои поступки.

— Мне кажется, они долго не прожили бы вместе, — задумчиво отвечает Терренс. — Во-первых, возраст. Во-вторых, ответственность за ребенка. А в-третьих, отсутствие возможности вести прежний образ жизни, в котором есть место вечеринкам, развлечениям и прочим радостям.

— Мы с Роджером были готовы взять на себя все заботы о малышке, чтобы Венди продолжила учебу и имела время на себя. Никто не заставлял ее сидеть с ребенком целыми днями. И мы неоднократно говорили ей об этом.

— Интересно, как бы она отреагировала, если бы узнала о смерти Хелен? — задается вопросом Джессика.

— Этого я уже никогда не узнаю. Моя дочь давно пропала и до сих пор не объявлялась. И я уже потеряла всякую надежду с ней встретиться.

— Никогда не говори никогда, — пожимает плечами Даниэль. — Я тоже думал, что потерял свою младшую сестру и много лет жил с мыслью, что она мертва. Но нет, она оказалась жива. И нашлась.

— Нет, я уже давно-о-о ничего не жду.

Сэмми снова тихонько поскуливает, окидывая каждого грустным взглядом.