На следующий день Анна, Ракель, Наталия, Эдвард, Даниэль и Терренс все вместе отправились домой к Скарлетт, чтобы попытаться хоть немного поддержать безутешную женщину, для которой смерть ее любимой внучки стала огромным потрясением. В такой тяжелый для всех момент они стараются держаться вместе с надеждой, что так им будет намного легче пережить общее горе, в которое также до сих пор не могут поверить.

На лицах девушки сейчас нет ни грамма макияжа, их волосы забраны в высокие хвосты, а они, как и их мужчины, одеты в черную одежду в знак траура по своей подруге. Хоть на глазах Наталии, Анны и Ракель все еще можно увидеть слезы, они плачут уже не так горько, даже если не расстаются с носовыми платками и все время стремятся прижаться то друг к другу, то к своим мужчинам, которые, в свою очередь, стараются держаться и оставаться единственными, кто сохраняет здравый рассудок. Впрочем, для них это также очень тяжело. Особенно после того как они увидели смерть Хелен своими глазами.

— Полиция на данный момент еще работает на месте преступления и привлекла к делу спасателей, — с грустью во взгляде сообщает Даниэль, нервно потирая руки, пока он с широко раздвинутыми ногами сидит в офисном кресле. — Они сейчас разгребают развалы и расчищают территорию.

— Да, взрыв, который устроили эти негодяи, охватил не только сам дом, но еще и огромную часть территории, — добавляет Эдвард, прислонившись ягодицами к письменному столу со скрещенными на груди руками. — Было повалено очень много вековых деревьев, а дом оказался не таким уж и маленьким, да еще и многоэтажным.

— Так что им придется как следует поработать до того, как они смогут приступить к поискам трупа, — напряженно говорит Терренс, сидя на краю кровати со сцепленными пальцами. — К установлению причины взрыва. Точнее, какое именно вещество было использовано для изготовления взрывчатого устройства.

— Ох, да мне теперь без разницы, что они делают, — обреченно вздыхает Скарлетт, находясь в кровати в полулежащем положении, пока Анна, Наталия и Ракель приобнимают ее и гладят по руке или плечу. — Моя внучка уже мертва. Ее не успели спасти. А остальное уже не имеет для меня никакого значения.

— Поверьте, миссис Маршалл, нам так же тяжело, как и вам, — уверяет Анна, держа Скарлетт за руку. — В это до сих пор с трудом верится. Кажется, что нам вот-вот скажут, будто это ошибка, но нет. Никто не говорит.

— Я теперь и не знаю, зачем мне жить на этом свете. Хелен была моим единственным смыслом жизни после смерти Роджера и пропажи Венди.

— Нет, дорогая, не говорите так, — мягко возражает Ракель, поглаживая Скарлетт по плечу. — Не надо говорить о смерти.

— Ну правда, детка, для чего мне сейчас жить? Старая я уже, немощная… Давно не работаю и живу на доходы с пенсии… Ну и на деньги Хелен, которые она зарабатывала.

— Наверняка у вас есть какие-нибудь друзья, — предполагает Наталия. — Или еще какие-то родственники, с которыми связь давно прервана.

— Ох, да нет у меня никого… — тяжело вздыхает Скарлетт. — А даже если кто-то и был, то все занялись своими делами. По молодости у нас с мужем было много друзей и знакомых, но со временем мы остались друг у друга одни.

— Думаю, вам стоит связаться с кем-нибудь, — предлагает Эдвард. — Наверняка у вас остались чьи-то телефонные номера. Если они узнают о вашей трагедии, то немедленно бросят все дела и примчатся. Если они и правда о вас заботятся.

— Если честно, мне сейчас вообще не хочется ни с кем разговаривать. Хочется побыть одной и поплакать. Посидеть в тишине. Прижимая фотографию своей малышки к груди.

— Мы понимаем, но вам сейчас нельзя оставаться одной, — возражает Даниэль. — Я по себе знаю, что значит не иметь никого, кому можно было высказаться. Так было после смерти моих родителей.

— А зачем перемалывать одно и то же по сто раз? Я уже давно сказала все, что хотела. Сказала, что не вижу смысла больше жить и хочу умереть, чтобы воссоединиться с мужем и внучкой.

— Я не думаю, что Хелен обрадовалось бы, услышав такие вещи, — предполагает Терренс. — Она бы хотела, чтобы вы жили как можно дальше.

— Только вы сами не вздумайте об этом думать, — предостерегает Скарлетт. — Вы все еще очень молодые ребята, у вас вся жизнь впереди. Любовь, свадьба, дети…

— Ох, миссис Маршалл, да какая может быть свадьба? — тяжело вздыхает Ракель. — Не до нее сейчас!

— Да, мы сейчас не в состоянии даже просто расписываться без торжественной церемонии, — признается Наталия.

— Вы будете отменять свадьбу? — уточняет Скарлетт.

— Перенесем на неопределенный срок, — сообщает Эдвард. — У нас с ребятами был короткий разговор об этом, и мы были готовы к тому, что придется пойти на подобные меры.

— Все приглашенные также в курсе событий, — добавляет Терренс. — У нас была надежда, что все закончится хорошо. Что Хелен найдется, а Маркуса арестуют. Думали, что ничего не поменяется. Но после ее смерти будет полным неуважением собираться и веселиться.

— Я понимаю, — неуверенно кивает Скарлетт. — Может, попозже вам станет легче, и вы вновь вернетесь к этому вопросу.

— Вряд ли нам станет легче в ближайшее время, — устало вздыхает Даниэль и стыдливо потупляет взгляд в пол. — Учитывая, что мы с парнями сами все видели. Видели, но ничего не смогли сделать.

— Это не ваша вина, ребята. — Скарлетт мягко гладит склонившего голову Терренса по плечу. — Вы ни в чем не виноваты, а я вас ни в чем не упрекаю. Наоборот, вы все молодцы. И я безумно благодарна вам за все ваши усилия.

— Нам правда очень жаль, миссис Маршалл. Жаль, что мы так не смогли спасти вашу внучку.

— Нам очень перед вами стыдно, — вжав голову в плечи, добавляет Эдвард. — Мы не знали, как посмотрим вам в глаза после того как вам станет все известно.

— Не переживайте, милые мои, — утешает Скарлетт. — Все хорошо. Повторю еще раз, вы все большие молодцы, и я ценю все ваши старания.

— Мы не только Хелен потеряли, но еще и Питера, — с грустью во взгляде отмечает Терренс. — Он теперь нас избегает и винит в том, что произошло.

— Этот мальчик так и не объявился?

— К сожалению.

— А перед уходом и вовсе пожелал нам умереть и сказал, что лучше бы на месте Хелен были мы, — добавляет Эдвард.

— Уверена, он сказал это не потому, что и правда так думает, — предполагает Скарлетт. — Просто он очень страдает и не может смириться с ее гибелью. Злится, что сам ничего не смог сделать.

— Мы понимаем, но нам все равно обидно, — признается Даниэль. — Обидно, что мы так рисковали своими жизнями, но итоге получили вот это все: синяки, ожоги, раны… Ушиб спины у Терренса… Мой сломанный зуб… И Эдварду нехило досталось…

— Ты когда будешь его исправлять?

— Записался на прием на завтрашнее утро. Надеюсь, что мне быстро все сделают. Ибо ходить с таким зубом не есть хорошо.

— А ты, Терренс? Как твоя спина поживает?

— Чуть-чуть получше, но все равно еще побаливает, — признается Терренс. — Помогает мазь, которую выписал врач. А еще меня заставили носить специальный корсет. Он тоже облегчает боль.

— Ну слава богу, что ничего серьезного!

— Интересно, захочет ли Питер когда-нибудь снова общаться с нами? — с грустью во взгляде вздыхает Анна. — Неужели это конец нашей с ним дружбы?

— Я тоже за него беспокоюсь, — признается Наталия. — Хотя и вынуждена признать, что он очень некрасиво поступил с парнями.

— Да уж, я до сих пор не могу поверить во все это, — качает головой Скарлетт. — Хотя если это правда, я отчасти могу его понять.

— Так и быть, пускай пока побудет наедине с собой несколько дней, а там мы будем решать, — отвечает Ракель. — У нас и без того немало забот. Друг о друге. О вас. О Сэмми.

— Ох, как же у меня болит сердечко за Сэмми…

Скарлетт бросает короткий взгляд на лежащего в уголочке Сэмми, который за все это время не издал ни единого звука и до сих пор смотрит грустным взглядом в одну точку.

— Смотрите, как он похудел! Кожа да косточки остались! Совсем маленький ничего не ест и не пьет.

— Он лежит так целый день? — неуверенно спрашивает Даниэль.

— Да, с тех пор как вы привезли его сюда. Я пытаюсь подозвать его к себе, но Сэмми не идет. Он никак не реагирует. Все ваши родственники вчера были здесь и пытались его накормить и напоить, но мальчик даже не посмотрел на еду. А один раз и вовсе проявил агрессию и чуть было не набросился на них, когда они настаивали, чтобы мальчик поел.

— Господи, он же так заболеет или умрет от голода! — приходит в ужас Анна. — Сколько Сэмми уже не ест и не пьет?

— Он потихоньку что-то клевал, когда Хелен только-только похитили. Но с каждым днем корма и водички в миске оставалось все больше.

— Бедный парень… — качает головой Эдвард.

— Сэмми даже забросил все свои игрушки. Они как лежали в коробке в коридоре, так и лежат. Ни с одной не играет. — Скарлетт тихонько всхлипывает. — Лежит тихонько в уголочке целыми днями и вот так смотрит в одну точку.

— А гулять он ходит? — спрашивает Терренс.

— С ним гуляет соседка, которая сидит со мной, когда все уходят. Точнее, пытается с ним погулять. Сэмми отказывается уходить от дома на дальние расстояния. Она говорит, что песик лишь немного понюхает носиком травку и посмотрит, что творится вокруг, да домой просится.

— Питер тоже в последнее время сильно осунулся, — задумчиво отмечает Ракель. — Он стал выглядеть очень худым, а одежда на нем вся висит.

— Согласен! — восклицает Даниэль. — Он сто процентов почти ничего не ест и совсем не спит, судя по его воспаленным глазам и синяками под ними.

— К тому же, он уже давно ко мне не заходит, — тяжело вздыхает Скарлетт. — В последний раз Питер бывал здесь еще со всеми вами. Когда вы все кое-как успокоили его после истерики в ванной.

— Он что, ни разу не заходит к вам с тех самых пор? — удивленно спрашивает Наталия.

— Ни разу. А самой ехать к нему домой у меня нет сил. Хотя надо как-нибудь собраться и навестить мальчика. Дать ему понять, что я рядом.

— Не думаю, что он захочет сейчас с вами разговаривать, — предполагает Анна. — Да, вам Питер, конечно, не сделает ничего плохого и всю злость, скорее всего, будет направлять на Даниэля, Терренса и Эдварда. Но тем не менее…

— В любом случае ему ни в коем случае нельзя оставаться одному. Особенно зная о его проблемах. У него и без того расшатанная психика, а смерть моей внучки окончательно добьет его.

— Мы знаем, миссис Маршалл, — с грустью во взгляде кивает Терренс.

— Ох, не дай бог он что-нибудь с собой сделает. Не дай бог опять попытаться убить себя. Вряд ли в этот раз мы узнаем о том, что задумал этот мальчик.

— Мы и сами этого боимся, — отвечает Даниэль. — Но возможно, в этот раз у нас ничего не получится. Со смертью Хелен вся его жизнь лишена смысла. А мы не важны для него так, как ваша внучка.

— Нет, Даниэль, не говори так. Вы все очень важны для Питера. Сколько я помню, этот парень всегда тепло отзывался о каждом из вас. И ни разу не упрекнул вас ни в чем, о чем как-то говорила Хелен.

— Мы знаем, что не всегда были идеальными друзьями, — задумчиво говорит Эдвард. — Не всегда обращались с ним хорошо. По глупости наговорили много всего, из-за чего он в глубине души на нас злился. Но у нас никогда не было злого умысла. Мы никогда не думали пользоваться Питером и не хотели намеренно причинять ему боль.

— Я верю, ребята, — спокойно отвечает Скарлетт и тихо шмыгает носом. — Никто не идеален. Думайте, у нас с мужем всегда было идеально? Нет, мы тоже часто ссорились по пустякам! Особенно по молодости! Было много всего, с чем мы не могли смириться. Но со временем ко всему адаптируешься. Со всеми договариваешься. Секрет долгой жизни рядом с любимым человеком прост: меньше воевать, больше слушать и принимать. Легко поссориться из-за ерунды, но куда сложнее научиться мириться и идти дальше.

— И с Хелен вам не всегда было просто… — вспоминает Анна. — Она не всегда была милой и кроткой.

— Хелен доставила нам немало проблем и не раз заставляла нас с Роджером рвать на себе волосы. Мы думали, что раз с нашей дочерью не было проблем до ее беременности, то и с внучкой будет легко. Но она оказалась совсем другой.

— А каким был ее отец? — интересуется Наталия.

— Чем-то похожим на нее. Семья Бруклина тоже воспитывала его в строгости, многое ему запрещала и внимательно относилась к образованию этого парня. Но Венди говорила, что он часто ссорился с родней из-за этого. Он хотел больше свободы, которую ему не давали. Однако Бруклин оказался не настолько сильным, чтобы долго им противостоять. Все его протесты и истерики очень быстро пресекались.

— Вы со своим мужем тоже быстро кончали с истериками Хелен? — уточняет Эдвард.

— У меня это не очень хорошо получалось, а вот Роджер прекрасно с этим справлялся. Я бы сказала, порой он даже перегибал палку. Из-за чего Хелен побаивалась его, хотя и очень любила. Особенно тяжело было, когда она стала подростком. Тогда моя внучка устраивала такие бунты, что мы с мужем были в глубоком шоке.

— По крайней мере, она не пошла по пути своей матери и не принесла вам сверток с правнуком, — пожимает плечами Ракель.

— Мы всеми силами старались этого избегать. Запрещали Хелен любое общение с мальчиками и практически водили ее за ручку в школу и университет. Порой Роджер даже отвозил ее на работу и забирал. Следили, чтобы она не связалась с каким-нибудь проходимцем и не забеременела от него. Это одна из причин, почему мы с Роджером с нее глаз не спускали и контролировали каждый ее шаг.

— А у нее до Питера вообще было много парней? — интересуется Терренс.

— Несмотря на запреты, Хелен все равно тайком встречалась с парочкой парней. И когда мы с Роджером об этом узнавали, то очень быстро с этим кончали. Внучка страшно злилась, но мы ей четко и ясно говорили – никаких парней, пока не получишь хорошее образование и не устроишься на работу.

— Мой дедушка был таким же, — задумчиво говорит Ракель. — Едва ли не везде со мной ходил. Едва ли не за ручку водил. И не очень хотел, чтобы я жила отдельно от него. До знакомства с Терренсом у меня была мысль снять квартиру. Устала от того, что он постоянно твердил, что мне пора замуж и рожать. Он не препятствовал, но не скрывал, что был не в восторге. Как не был в восторге и от того, что я бросила учебу в университете ради модельной карьеры.

— Хелен тоже говорила нам, что снимет квартиру, когда у нее будет такая возможность. Ради этого она начала подрабатывать в паре-тройке мест в свободное от учебы время. Копила деньги на аренду и смотрела объявления. Даже ездила смотреть какую-то квартиру и уже обо всем договорилась с хозяином. Но мы с Роджером об этом узнали в самый последний момент. Точнее, муж нашел у нее в сумке экземпляр договора на аренду и приличную сумму денег, которые она от нас скрывала. После чего он отобрал у нее все до последнего цента, порвал договор на мелкие части и выбросил его в мусорку. Мол, никуда ты, деточка, не съедешь от нас.

— Может, вам не стоило быть такими строгими? — неуверенно спрашивает Даниэль. — Девчонка ведь хотела свободы! Хотела жить как ей нравилось!

— Я понимаю, но мы просто не хотели, чтобы она повторила судьбу своей матери. Не хотели, чтобы Хелен принесла нам с мужем в подоле, как Венди когда-то. Наша чрезмерная опека объясняется исключительно этим фактом.

— Лично я съехал от матери на съемную квартиру примерно лет в восемнадцать-девятнадцать, — признается Терренс. — У меня тогда уже были средства для оплаты аренды. И я был очень счастлив обрести больше свободы, которой мне не хватало. Я мог спокойно приводить к себе друзей и девушек, не стесняться и проводить время как мне заблагорассудится.

— Да, но она же была еще совсем малышка! — с жалостью во взгляде восклицает Скарлетт. — За которой глаз да глаз нужен был! Если бы мы с Роджером не сдерживали ее, то она бы пошла по пути Венди и тоже пришла к нам домой с новостью о беременности. А потом бросила бы своего ребенка и сбежала. И нам с мужем опять пришлось бы тратить силы на его воспитание. Хотя к тому времени мы уже были немолоды и не так бодры, как раньше. Дочь и внучку вырастили, но на правнуков сил не было.

— Мы все понимаем, миссис Маршалл, но ведь многие ребята начинают самостоятельную жизнь после восемнадцати, — подмечает Эдвард. — Птенец вырастает и покидает гнездо – это закономерно. Неужели вы хотели, чтобы Хелен жила с вами до конца жизни?

— Мы хотели, чтобы она жила с мужем. И рожала детей только от него. Нас так с детства воспитывали – до свадьбы ни-ни. В лучшем случае можно было скромно за руки взяться. А какая жизнь ждала бы ее в одиночестве? Когда пришло подходящее время думать о создании семьи, Хелен совсем не спешила. Она отвергала ухаживания многих хороших ребят, которые нам с мужем нравились. Помню, мы даже пытались свести ее с сыновьями наших знакомых, с которыми тогда еще общались. Но моя внучка ни на кого не смотрела.

— Думаю, она подходила к этому вопросу осмысленно и не хотела выходить замуж за первого встречного, — подмечает Анна. — Разве это не лучше, чем вешаться на шею тому, кто поманит пальчиком?

— Но часики-то ведь тикали! Молодость и красота девочки невечная. Как всем известно, женский век короток. Это мужчина может создать семью в любом возрасте и завести детей, а у женщины время ограничено. И если ты не успеешь заскочить в вагон, то уже будет поздно за ним гнаться.

— Хелен было всего двадцать шесть лет! — восклицает Терренс. — Совсем молодая девчонка, у которой вся жизнь была впереди. К тому же, далеко не глупая. Если ей не понравились предыдущие ее ухажеры, значит, что-то с ними было не так. Значит, Хелен не чувствовала себя комфортно с ними.

— Скажу вам по секрету, что мне Роджер тоже не с первого взгляда понравился. Да и он не сразу ко мне приглянулся. У нас не было конфликтов, но поначалу нам было некомфортно в обществе друг друга. Но так уж получилось, что мы не раз сталкивались и были вынуждены общаться. И постепенно отношения между нами стали более теплыми. Хотя после нескольких лет брака меня начал немного напрягать его непростой характер. Очень он был гордым человеком, с которым сложно жить. Пришлось потратить много времени, чтобы научиться с ним жить. Научиться держать рот на замке с мыслью, что мужчина умнее и лучше знает, как поступить.