— Теодор прав, — уверенно говорит Хелен, подойдя поближе к Питеру и уставив на него настолько холодный взгляд, что у того все сжимается внутри. — Если решишь остаться Питером, то твои страдания не закончатся. И однажды это приведет к вполне логичному для психически нездорового человека итогу.

— Я не сумасшедший! — рыдает Питер. — НЕ БОЛЬНОЙ! НЕТ! Я всего лишь одинокий, несчастный парень, который мечтает о вполне реальных вещах – о любви и заботе.

— Хватит отрицать настоящего себя. Быть милым и добрым парнем – это не твоя судьба. Твоя судьба – быть Теодором. Беспощадным и мстительным.

— Я НЕ ХОЧУ!

— Ты не такой уж и невинный ангелочек, — отмечает Теодор. — Было немало случаев, когда в тебе все-таки просыпался злодей. Когда агрессия брала над тобой верх. Когда врезать лучшему другу по морде за его издевательства над тобой было в порядке вещей. Это попытки настоящего тебя взять контроль над тобой. В такие моменты ты больше был похож на того, кем должен был быть.

— ХВАТИТ!

Питер с душераздирающим криком закрывает уши обеими руками, даже не думая сдерживать слезы.

— ОСТАНОВИТЕ ЭТОТ КОШМАР! Я ХОЧУ ИЗ НЕГО СБЕЖАТЬ!

— Тебе уже сказали, что ты должен сделать, — с хитрой улыбкой спокойно говорит Маркус, подойдя к Теодору и приобняв его за плечи. — Прими вторую часть своей души и стань тем, кем должен быть.

— Чтобы стать подобием тебя? — громко удивляется Питер. — ДА НИКОГДА!

— У тебя был прекрасный шанс найти всех своих обидчиков и отомстить им. Знаешь, какое облегчение ты почувствуешь, когда всадишь нож им в сердце или выстрелишь хотя бы в одного из них. Если бы мой папаша и по сей день был жив, то я бы с радостью отомстил ему за те годы, что он дубасил меня с мыслью, что так он меня воспитывает и закаляет.

— За что мне все это? ЗА ЧТО МНЕ ЭТИ ИЗДЕВАТЕЛЬСТВА? ЧТО Я ТАКОГО СДЕЛАЛ?

— Это судьба Питера Роуза. Судьба трусливого сопляка, который рыдает по любому поводу. А было бы у тебя другое имя, то все кардинально поменялось бы.

— Я НЕ ХОЧУ БЫТЬ ТЕОДОРОМ! — во весь голос вскрикивает Питер. — НЕ ХОЧУ!

— От этого тебя удерживает всего лишь одна маленькая деталь, — заявляет Хелен. — Кое-что, что является ниточкой, ведущей тебя к еще оставшемуся лучику света. Правда сейчас и она будет обрезана.

Хелен со зловещей улыбкой щелкает пальцами руки, а рядом с Теодором из многочисленных ярких искр появляется полная копия девушки, но уже с более добрым взглядом, спокойным макияжем и в белом длинном платье.

— Действуй, Теодор.

Не долго думая, Теодор с хитрой улыбкой прижимает добрую копию Хелен к себе, обвив руку вокруг ее шеи, и по самое основание всаживает нож ей в сердце. Ни разу не сопротивлявшаяся девушка искривляет лицо в мучительной гримасе, широко распахнув глаза и рот, пока у нее из груди начинает сочиться усиленный поток крови, что стекает по белому платью.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — душераздирающе вскрикивает Питер, с полными ужасами глазами прикрыв рот руками.

Питер в одно мгновение оказывается рядом с раненой копией Хелен, которая начинает камнем падать на пол. Он успевает вовремя ее подхватить и вместе с ней опуститься на холодный каменный пол, со слезами на глазах прижимая к себе девушку, которую бросает в сильную дрожь.

— Хелен, девочка моя, держись… — с учащенным дыханием умоляет Питер, прижимая голову Хелен к груди, нежно ее поглаживая, и дрожащими губами целует в макушку. — Умоляю, держись! Я тебя спасу…

— Т-т-т-ты не усп-пеешь… — умирающим голосом отвечает копия Хелен. — Не надо… Ничего делать…

— Нет-нет, я тебя спасу… Спасу… Только держись!

— Я умираю… — Хелен негромко кашляет кровью, которой она начинает давиться. — Умираю…

— Все будет хорошо, любимая. — Питер нежно гладит Хелен по щеке. — Потерпи немного. Я найду способ тебе помочь.

— Я… Нет… Не дождалась… Помощи… Ты… Не… Успел… Я… Умерла…

— Нет! Я здесь! Вот я! Рядом с тобой! Я успел! Успел! Я нашел тебя!

— Ты был… Лучшим… Что… Происходило в моей… Жизни… Лучшим…

— Хелен, пожалуйста…

Хелен еще сильнее начинает давиться кашлем, пока кровь сильным потоком продолжает хлестать из раны на груди, практически полностью окрасив ее белое платье в красный цвет.

— Нет, маленькая моя, держись… — Питер как можно ближе прижимает Хелен к себе и несколько раз целует ее в щеку, пока капли его слез падают на платье девушки. — Держись! Не бросай меня. Не умирай. Ты мне нужна. Я не смогу без тебя. Не смогу!

Едва имея возможность вдохнуть в легкие хоть немного воздуха, Хелен с трудом приподнимает дрожащую руку и прикладывает ее к щеке Питера, в глаза которого она смотрит своим умирающим взглядом. Словно говорящий, что они больше никогда не увидятся. А в какой-то момент она кладет и вторую ладонь и сама начинает тихонько плакать, когда тот прислоняется своим лбом к ее лбу.

— Я люблю тебя, Питер… — на последнем издыхании шепчет Хелен. — Очень скоро мы с тобой увидимся… Только подожди немного…

Руки Хелен словно тяжелый мешок падает ей на грудь, стеклянные глаза застывают в одной точке, а из уст к потолку устремляется тихий, мучительный стон, что забирает с собой ее душу. Мертвецки бледное тело девушки резко обмякает в руках Питера, хотя кровь все еще продолжает покидать его с огромной скоростью.

— Нет… — заливается слезами Питер и нежно гладит Хелен по щеке, придерживая ее голову на локте на весу. — Нет, Хелен, пожалуйста, не умирай… Не оставляй меня… Пожалуйста… Не поступай так со мной… Нет…

Прижав голову Хелен к груди и крепко обняв холодную девушку обеими руками, Питер запускает пальцы в ее волосы на макушке.

— Пожалуйста, девочка моя маленькая… Хорошая моя… Пожалуйста… Я не могу тебя потерять… Я не мог опоздать! Не мог! Не мог так облажаться! НЕ МОГ!

Питер недолго безутешно рыдает, уткнувшись носом в плечо мертвой Хелен и крепко прижимая ее к себе, до того, как тело в его руках сначала подсвечивается белым свечение, а затем за пару секунд полностью растворяется в разноцветных искорках. После чего мужчина продолжает сидеть на холодном полу, а в какой-то момент закрывает лицо руками и сгибается пополам, истошно вскрикнув и пальцами сильно оттянув волосы у себя на голове.

— ЭТОГО НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! — вскрикивает Питер. — Я НЕ МОГ ТЕБЯ ПОТЕРЯТЬ! НЕ МОГ! НЕ МО-О-О-О-ОГ!

— Ну уж теперь ты потерял абсолютно все, — с самодовольной улыбкой отвечает темная Хелен, положив одну руку на талию. — Все концы с корнем обрублены. А это значит, что… Тебе нет смысла быть Питером.

— ХВАТИТ МЕНЯ МУЧИТЬ! Я БОЛЬШЕ ТАК НЕ МОГУ!

— Ну раз ты не можешь, то Тео с удовольствием покончит с твоими страданиями, — уверенно заявляет Маркус и хлопает Теодора по плечу. — Не подведи, сынок.

— Да, отец! — восклицает Теодор и переводит зловещий взгляд на Питера, приподнимая у него над головой топор. — Сейчас с моей жалкой копией будет покончено. И останется только Теодор Лонгботтом. Которым я всегда и был.

Питер переводит взгляд на Теодора как раз в тот момент, когда топор оказывается очень близко к его голове, и успевает вовремя перекатиться назад. Он пулей поднимается на ноги и обеими руками крепко вцепляется в оружие, которое пытается всеми силами отобрать. Ему удается это сделать, наступив своей копии на ногу и резко вырвав предмет из него из рук. Правда Питеру приходиться отбросить топор в сторону и вступить с Теодором в рукопашную схватку, во время которой они впечатывают друг друга в стену, наносят крепкие удары по всем частям тела руками и ногами, всячески отталкиваются и вообще – задействуют все самые грязные приемы.

— Я уничтожу тебя, — сквозь зубы цедит Теодор, впечатав Питера в стену и крепко сдавив пальцами его горло. — Уничтожу… Никакого Питера не будет. Будет только Теодор.

— Я не потеряю себя! — заявляет Питер, врезает Теодору коленом в пах и бьет кулаком в висок. — Я не позволю какой-то жалкой копии меня одолеть!

— Нет, это ты моя жалкая копия! А Я НАСТОЯЩИЙ!

Теодор бьет Питера ногой по лицу в прыжке с полным разворотом, практически сбив его с ног. А тот в ответ хватает его за шиворот и пару раз сильно ударяет головой об стену, все еще чувствуя себя странно из-за мысли, что ему приходиться бороться с самим собой.

— Давай, Теодор, поднажми! — побуждает Маркус, приобнимая темную Хелен за плечи. — Давай!

— Думаю, ему нужно немного помочь, — задумчиво говорит Хелен. — Чтобы у этой копии не было ни шанса.

После щелчка Хелен пальцами в руки Теодору откуда сверху падает электрическая работающая пила, которой он пытается разрезать Питера на части. Тому приходиться защищаться с помощью топора, который он подбирает с пола, и бегать кругами от противника, размахивающий появившимся у него волшебным образом оружием. Спустя какое-то время Роуз приподнимает топор над головой Лонгботтома, но попадает в стену, где он и застревает после того, как тот вовремя отскакивает в сторону. Однако вытаскивать его нет времени, и Питер вынужден убегать от Теодора, которого он в определенный момент сильно толкает ногой в спину. Из-за чего тот роняет пилу на пол и также не успевает ее поднять, ибо парень со спины применяет к нему захват шеи, которую сильно зажимает в локте, не давая тому возможность спокойно набирать в легкие воздух.

— Ну что, теперь ты скажешь, что я плаксивый и трусливый слабак, который не может за себя постоять? — удивляется Питер.

— Просто в тебе опять проснулся я, — с затрудненным дыханием отвечает Теодор. — Вот ты и машешь руками и ногами.

— Это называется инстинкт самосохранения.

— Это называется воссоединение с настоящим собой.

Теодор легким движением перекидывает Питера через плечо и укладывает на лопатки. После чего он ногой наступает ему на живот и ею же врезает по носу, заставляя того вскрикнуть и выгнуть спину от боли. Правда Роуз не дает себя в обиду, оттолкнув Лонгботтома от себя резким ударом ног в грудную клетку, завалившись на него сверху и начав бороться с ним в рукопашную. Они перекатываются из одной стороны в другую, щедро обмениваются ударами по всем частям тела и пытаются душить друг друга, а Питер пытается не думать о том, что на него набросился человек с идентичной внешностью и физической силой, но с куда более мерзким характером.

— Нет уж, ублюдок, я не стану тобой, — сквозь зубы цедит Питер. — Я лучше сделаю все, чтобы ты стал мною. Чтобы Теодор Лонгботтом остался в воспоминаниях Маркуса.

— Ты называешь ублюдком самого себя? — удивленно спрашивает Теодор, поднявшись на ноги одновременно с Питером и продолжив боксировать с ним. — Человека с такой же физиономией, как и у меня?

— Ты совсем на меня не похож. Ты куда более уродливый и мерзкий. Тебе до меня далеко.

— Забавно слышать эти слова от своей копии.

— Ну да, с самим собой я еще никогда не боролся. Это непривычно, признаю. Но я не позволю тебе стереть меня с лица земли и занять мое место.

— Кто бы говорил, урод! — ехидно усмехается Теодор. — Ты же сам всю жизнь занимаешь мое место. В мире должен существовать только Теодор Лонгботтом. Никакого рождения Питера Роуза никогда никем не планировалось.

— Но раз я все еще живой и здоровый, значит, у высших сил все же есть какой-то план.

Питер в прыжке врезает Теодору ногой в солнечное сплетение, а кулаком – в челюсть. А подобрав с пола появившуюся из неоткуда бейсбольную биту, парень с громким криком решительно бьет свою копию по голове, за которую тут хватается обеими руками, когда камнем сваливается на пол. Ни секунды не мешкая, Роуз срывается места и начинает со всех бежать по длинному, широкому, практически неосвещенному коридору, довольно тяжело дыша и время от времени оглядываясь назад, пока его начинает преследовать не кто-то из противников, а несколько черных фигур. Парень никак не может от них оторваться, а коридор кажется как будто бесконечным. Есть только путь по прямой – никаких поворотов налево или направо. Кроме того, он после очень долгого и интенсивного бега начинает задыхаться от нехватки воздуха и испытывать боль в ногах, что с трудом его слушаются из-за сковывающего их холода. Тем не менее Роуз ни на секунду не останавливается и продолжает двигаться вперед куда глаза глядят, не собираясь сдаваться темным силам, что так и норовят поглотить его.

Коридор позади него начинает растворяться в непроглядной темноте, а темные фигуры продолжают преследовать Питера, в какой-то момент начав петь зловещую песню мужскими и женскими голосами. Песню, что порождает все больше напряжение в душе Роуза. Песню, в которой поется о том, какой он беспощадный и кровожадный монстр, а ему никуда не деться, куда бы парень ни бежал. Даже если бы он решил развернуться и побежать обратно, они преграждают ему путь и несутся за ним с бешеной скоростью. Кажется, что это нечто вот-вот догонит бледного от страха и чувство обреченности и одиночества парня и крепко сожмут в своих объятиях. Тем более, что при попытке еще немного ускориться он начинает продвигаться с таким трудом, словно оказался в самом эпицентре урагана или по локоть в снегу. Если где-то изредка и можно увидеть тусклое освещение, то в какой-то момент оно резко тухнет и лишает возможности понять, куда идти и когда же появится хоть какая-нибудь дверь.

Страх Питера усиливается еще и из-за того, что ему на голову с потолка начинают падать громадные куски штукатурки, которые чудом не убивают его, ибо он успевает остановиться, отпрыгнуть в сторону или прижаться к холодной каменной стене. А в какой-то момент из пола внезапно выглядывает бледная рука, что пытается схватить его за ногу, заставляя парня вскрикнуть с широко распахнутыми глазами и сжать все свои мышцы. И эта рука делает это еще несколько раз, а он либо обходит ее, либо просто перепрыгивает. Позже у него перед носом пролетают кричащие призраки, что после этого резко исчезают, а видения, в котором блондин ожесточенно борется со своими друзьями и пытается убить их собственными руками, вызывают у него состояние, близкое к истерике, пока на глазах выступают капельки слез.

Постепенно Питер начинает терять надежду на то, что сможет добраться до конца коридора, ибо он кажется аномально длинным. Как будто бесконечным. Кажется, что ему придется бегать здесь вечно. Придется вечно слушать эту зловещую песню, которую все громче и громче поют такие знакомые голоса друзей. Придется смириться с тем, что все еще преследующие парня черные фигуры, которые еще и начинают издавать негромкие зловещие звуки, настигнут его. На пути все чаще начинает появляться что-то, что заставляет Роуза истошно вскрикнуть с чувством учащенного сердцебиения: то на потолке болтаются трупы его друзей и девушки, то он видит и вовсе какие-нибудь окровавленные части их тел. Один призрак с приглушенным смехом проходит сквозь грудь Питера, а один и вовсе какое-то время летит за ним. Чем дольше длится, казалось бы, бессмысленный путь, тем все более сюрреалистичным кажется происходящее. Тем более отчаянные и душераздирающие крики вырываются из его дрожащих уст. Тем сильнее он начинает чувствовать себя всеми позабытым и брошенным.

Долго ли, мало ли Питер бежит по бесконечному коридору, продолжая решительно продвигаться вперед, пока невидимая сила словно его отталкивает и тянет назад. А взвизгнув после резко повисшего верх ногами на потолке бледного зомби, что с неестественной улыбкой и громкими визгами машет ему руками, он с истерическими воплями, дергающимся глазом и учащенным дыханием вжимается спиной в стену. И еще больше распахивает глаза и закрывает лицо руками, когда перед ним сначала возникает черное пятно, а из него появляется Теодор, что одаривает его зловещей улыбкой и решительно надвигается на него вместе с также появившимся из неоткуда Маркусом.

— Нет… — хриплым, дрожащим голосом жалобно скулит Питер. — Нет, пожалуйста, не надо… Не убивайте меня…

— Ой, смотрите-ка, наш мальчик обоссался от страха… — презрительно смеется Теодор. — Моя жалкая копия промочила все свои штаны.

— Этот кошмар никогда не закончится! — заявляет Маркус, приобнимая Теодора за плечи. — Ты никогда не выберешься отсюда! Тут нет никакого выхода, который ты так хочешь найти.

— Умоляю, пощадите… — безутешно рыдает Питер. — Я больше так не могу…

— На свете не может быть двух версий Теодора, — заявляет также появившаяся из черного облака Хелен, которая выглядит еще бледнее, чем раньше, и с гордо поднятой головой подходит к Питеру. — Происходит что-то вроде дисбаланса. Поэтому одна из его версий должна умереть.

Темная Хелен берет в руки лицо Питера и на несколько секунд прикасается губами к губам блондина, что чувствует, как все его тело мгновенно сковывает трескучий мороз. Как будто он вышел на улицу в одном нижнем белье, когда за окном все застывает за считанные секунды, словно в фильме-катастрофе. Он настолько сильно замерзает, что кожа Роуза приобретает бледно-синеватый оттенок, а каждая часть тела словно скованна и потеряла способность двигаться.

— И это ты будешь ты.

Когда темная Хелен прикладывает руку к его сердцу, Питер сильно морщится и едва сдерживает громкий крик от боли, что проникает в его тело до самых костей.

— П-п-пожалуйста, оставьте меня… — умирающим голосом взмаливается Питер, крепко обнимая себя руками и растирая гусиную кожу на руках ледяными ладонями. — Хватит меня м-м-мучить…

— Раз ты отказываешься вспомнить то, что должен, и не хочешь сделать выбор, какую из сторон убить, то мы сами примем это решение за тебя, — сухо отвечает Хелен, ледяными руками поглаживая щеки Питера, которому от этого становится еще холоднее. — Питер Роуз будет стер с лица земли раз и навсегда. И никто об этом не будет жалеть.

— Не надо… Я хочу жить! Хочу жить! ЖИТЬ! Я НЕ ХОЧУ УМИРАТЬ! НЕТ!

— Жить в мире, в котором ты на хер никому не нужен? — удивленно спрашивает Теодор, подойдя к Хелен, приобняв ее за талию и одарив девушку продолжительным поцелуем в губы. — Мне бы такое понравилось, но для тебя это станет пыткой. Ведь ты же у нас жалкий слабак. Слабак, которому нужно вечно подтирать сопли. Которому всегда нужен кто-то, кто его обнимет, поцелует и пожалеет.

— Все это иллюзия! Обман! Вас не существует! НИКОГО ИЗ ВАС НЕ СУЩЕСТВУЕТ!

— Ты живешь с этими иллюзиями в своей голове всю свою жизнь. И, наверное, тебе все устраивает, раз ты не хочешь пытаться что-то изменить. Шанс у тебя есть, но ты им не пользуешься. Тебе нравится тонуть в этом дерьме. Нравится страдать. Нравится, что все суетятся вокруг тебя, утешают, подтирают тебе сопли, целуют в задницу и часами слушают твое гребаное нытье.

— Я НЕ МОГУ! — со слезами на глазах отчаянно вскрикивает Питер. — НЕ МОГУ НИЧЕГО ИЗМЕНИТЬ!

— Нет ничего, что нельзя было бы сделать. Есть лишь нежелание посмотреть страху в глаза и желание продолжать и дальше отсиживаться в своей комфортной зоне.

— Я не знаю, как мне это сделать! Не знаю! Я не помню свое детство! Не помню! И не знаю, что тогда произошло! Я не знаю! Не знаю!

— Ну раз не помнишь, значит, ты навсегда останешься в этом кошмаре, — безразлично отвечает Хелен. — Пребывание в котором с каждым разом будет становиться для тебя все более ужасной пыткой. Уж мы об этом позаботимся.

Хелен щелкает пальцами, а после этого коридор заполняет большое черное облако, из которого через пару секунд выходят Даниэль, Терренс и Эдвард, одетые во все черное, выглядящие мертвецки бледными и источающие еще более сильное чувство холода и отчуждения. Их густо подведенные темными тенями глаза черные, полны злости, ненависти, презрения и еще целой кучи негативных эмоций, что направлены на сжавшегося от страха и холода Питера, еще сильнее вжимающийся спиной в стенку.

— Ну что, жалкое отродье, теперь ты доволен? — низким, грубым, демоническим голосом спрашивает Даниэль. — Доволен тем, что сделал? Много радости тебе доставило убийство близких друзей, для которых ты был почти братом?

— Поверить не могу, что ты реально решил пожертвовать нами в обмен на жизнь своей девушки, — таким же демоническим голосом заявляет Терренс. — Мы думали, что ты всегда будешь стоять за нас горой. Но ты, сука, оказался, подлым предателем. Мудаком, который думает только лишь о себе и не ценит ничего, что для него делают.

— Все происходящее с тобой – это плата за твои грехи, — все тем же демоническим, леденящим душу тоном добавляет Эдвард. — Хотя по мне для тебя это слишком мягкое наказание. Ты не заслуживаешь ничего больше, кроме смерти. Долгой и мучительной смерти.

— Пожалуйста, парни, не надо… — отчаянно взмаливается Питер. — Не поступайте так со мной… Я вас не предавал, клянусь! Это какая-то ошибка! Я не хотел вами жертвовать! Не хотел!

— Да? — удивленно произносит Терренс и скрещивает руки на груди. — Тебе напомнить, как ты пытался нас убить? Как бегал за нами то с пистолетом, то с топором? Как безжалостно ты нас избивал? Как нанес нам несовместимые с жизнью увечья, после которых мы были обречены?

— Простите… Мне правда очень жаль… — Питер громко шмыгает носом. — Я этого не хотел, клянусь!

— Хотел! — повышает голос Эдвард, заставив стены коридора содрогнуться. — Потому что наши жизни для тебя не имели никакого значения!

— Нет! Вы все очень много для меня значите! Вы мои самые близкие люди, без которых мне нет смысла жить!

— О да, близкие люди, трупы которых ты так хотел сложить друг на дружку и сжечь в огне? — громко удивляется Даниэль. — Люди, которые, блять, погибли, НИ ЗА ЧТО! ПО ВИНЕ КАКОЙ-ТО ЖАЛКОЙ ГНИДЫ!

Даниэль за одно мгновение подлетает к Питеру и, крепко вцепившись ему в горло, посильнее впечатывает в стену, пока тот начинает задыхаться от нехватки воздуха.

— Ох, какие мы стали беспомощные… — издевательски смеется Даниэль и еще крепче сжимает холодные пальцы на горле Питера, вселяя в него неподдельный страх своим испепеляющим взглядом, от которого все сильнее нарастает паника. — Трудно что-то сделать, когда нечем дышать, верно?

— Не делай этого… — с трудом произносит Питер и негромко кашляет. — Потом жалеть будешь…

— С чего бы мне жалеть? — Даниэль еще крепче сжимает горло Питера, с помощью какой-то неимоверной силы оторвав его от пола одной рукой, которую тот пытается убрать от шеи. — Ты ведь пытался меня убить. Да уже не в первый раз. Могу напомнить, как ты однажды уже хотел пырнуть меня ножом и не выглядел так, будто тебе жаль.

— Я не хотел этого, клянусь! Я не знаю, о чем тогда думал! Не знаю!

— Мне по хуй, о чем ты думал. Ведь ты хотел закопать меня в землю. А я считаю это самым настоящим предательством. Предательство куда хуже, чем когда у тебя уводят девчонку.

— Нет, пожалуйста, не надо… Не совершай ошибку…

— Ошибкой будет оставить тебя в живых, — грубо отрезает Терренс и прикладывает горящую палку к руке истошно вскрикнувшего Питера. — Оставить в живых убийцу, которую по-хорошему надо на кол посадить.

— Я не хочу умирать… — со слезами на глазах молвит Питер. — Не хочу…

— Мы тоже не хотели умирать! Мы хотели жить! Но ты, тварь, лишил нас этой возможности. Думал, что сможешь вернуть Хелен. Но в итоге потерял абсолютно все.

— Простите… Я не хотел…

— Твоя выходка не останется без внимания, — заявляет Даниэль. — Мы тебя уничтожим. Ты, мудак, будешь подыхать в страшных мучениях. ТЫ ТРУП, ПИТЕР РОУЗ! ТРУП!

Крепко сжав в свободной руке внезапно появившийся нож и пошатнув стены своим демоническим криком, Даниэль по самое основание всаживает его в живот Питера. Который после этого искривляет лицо в мучительной гримасе и с широко распахнутыми глазами до боли напрягает все свои мышцы, смотря на темную, демоническую версию приятеля так, словно он никак не ожидал от него ничего подобного.

— За что ты так со мной? — душераздирающе вскрикивает Питер.

— Человек, который привык паразитировать на чужой доброте, рано или поздно останется один, — заявляет Даниэль. — Потому что даже самый терпеливый человек устанет быть мусорным ведром с кучей дерьма.

— Ну что, нравится? — ехидно усмехается Терренс и резко проворачивает всаженный в живот Питера нож, заставляя того истошно кричать и корчиться от боли. — НРАВИТСЯ? Испытай сам все то, что ты делал с нами! Мучайся! Подыхай! Не смей сопротивляться!

Терренс резко вынимает окровавленный нож из живота Питера, который сгибается пополам и обеими руками зажимает глубокую рану после того, как Даниэль его отпускает.

— Я этого не делал! — вскрикивает Питер. — Я не убивал вас! Это был не я!

— Ты думаешь, люди – вечные терпилы, что будут вечно целовать тебе задницу и глотать то дерьмо, которым их поливают? — усмехается Терренс. — Ни хрена подобного! Приходит день, когда у них не кончатся силы, и они убивают тех, кто садился им на шею. Поджигают трон, на котором какая-то сука сгорит, скуля, как сраная шавка.

— Будешь рассказывать эти сказки главному в аду, — резко отрезает Эдвард. — Расскажешь, как ты поступил с теми, кто считал тебя своим другом.

Вытащив из-за спины серебристый пистолет, Эдвард без всякий колебаний стреляет в Питера, с душераздирающим криком крепко взявшийся за бедро, в которое попадает пуля.