Но вот спустя какое-то время Хелен доходит до конца коридора, где расположена деревянная дверь, которую она с некоторыми усилиями открывает. Зайдя в другое помещение, где уже есть хоть и тусклое, но все же освещение, девушка еще решительнее и грубее хватает напуганного и обескураженного Питера под руку и происходит с ним еще некоторое расстояние. Далее она резко останавливается и осматривается вокруг до того, как щелкнуть пальцами обеих рук, пока блондин удивленно смотрит на нее широко распахнутыми глазами, отметив, что цвет ее платья сменился на насыщенный черный, свечение вокруг нее приобрело такой же оттенок, а легкий, освежающий макияж сменился на более темный и яркий.

После щелчка пальцев одна из кирпичных стен резко поднимается, а перед глазами Питера предстает картина, в которой несколько людей ожесточенно борются между собой, стирая руки в кровь, нанося мощные удары по лицу и используя любые предметы, что попадаются им под руку. Ему не составляет труда понять, что это противостояние Маркуса, Рональда, Лютера, Даррена, Дэвида, Шона и Боба с Терренсом, Даниэлем и Эдвардом. И одна сторона, и другая использует все возможные грязные приемы для защиты себя и своих товарищей. Друзья Роуза с головы до ног покрыты ярко-красной кровью, а их одежда порвана в некоторых местах. Поначалу они удачно уворачивается ото всех приемов противников, но затем начинают очень много пропускать из-за сильной усталости и в данный момент едва могут стоять.

— Это… — неуверенно произносит Питер.

— Все верно, — без эмоций отвечает Хелен. — Эта борьба твоего отца, его сообщников и твоих друзей.

— Боже мой… Да они едва на ногах стоят! И задыхаются от усталости!

— Они делали все это ради тебя. Ради того, чтобы спасти тебя. Не побоялись приехать к Маркусу добровольно.

— Но… Я…

— Сколько всего им пришлось пережить. Какие пытки, какие ужасы… Но они мужественно держались. Держались, чтобы помочь тебе.

— Я знаю…

— Только вот в конце концов они не получили от тебя никакой благодарности. Ни одного доброго слова за спасение твоей никчемной жизни.

— Неправда! — возражает Питер. — Я поблагодарил их!

— Парни вряд ли это помнят. Потому что этого не было.

— Осторожно, ребята! — вскрикивает Питер, увидев, как Даниэля, Эдварда и Терренса пытаются атаковать со спины одни, пока они борются с другими. — Сзади вас!

Однако это не помогает, поскольку противники затягивают веревки на шеях друзей Питера как можно крепче и начинают со всей силы их душить, лишая возможности нормально дышать. В ужасе громко вскрикнув, Роуз срывается с места, чтобы им помочь, но как будто проходит сквозь всех этих людей и в конце концов падает на пол. Его как будто здесь нет. Никто его не слышит и не видит.

— Отпустите моих друзей, ублюдки! — надрывает голосовые связки Питер, резко поднимаясь с пола. — СЕЙЧАС ЖЕ! НЕ СМЕЙТЕ ИХ ТРОГАТЬ!

— Не напрягайся так, милый, — тихо и злостно смеется Хелен, крепко сцепив пальцы. — Они тебя не видят и не слышат. Ты для них не существуешь.

— Что?

— Ты ничем не сможешь им помочь. Не можешь спасти их от того, что вот-вот произойдет.

— Что ты имеешь в виду? Я тебя не понимаю!

— Ребятам недолго осталось бороться. Как бы усердно они ни выделывали вертушки и стирали руки в кровь, им вот-вот придет конец.

— Нет! — отчаянно вскрикивает Питер. — Нет, пожалуйста, только не это! Этого не может быть!

— Мне жаль. Тебе остается лишь стоять в сторонке и наблюдать. Наблюдать за падением тех, кого ты предал.

А пока Питер в неверии качает головой и с учащенным дыханием наблюдает за происходящим, стоящий в сторонке Маркус начинает злостно смеяться с широко раскрытым ртом.

— Вы все равно сдадитесь, ублюдки! — заявляет Маркус. — Рано или поздно я вас прикончу!

— Никогда! — резко отрезает Даниэль и боксирует с Лютером и Шоном после того как освобождается из хватки последнего. — Мы не сдадимся! И не отдадим вам нашего брата!

— Мы будем рядом с ним до самого конца! — заявляет Терренс и со всей силы бьет Рональда и Даррена по лицу лопатой. — Что бы ни случилось!

— Мы пришли сюда с намерением выиграть, и мы уйдем отсюда победителями, — клянется Эдвард, сбивает с ног Дэвида мощным ударом ноги в прыжке с разворотом и кулаком бьет Боба в челюсть. — С гордо поднятыми головами!

— Недолго ваша песенка будет играть, — уверяет Маркус. — Недолго вам осталось махать крыльями. Ведь ваш дружок вас предал. Он решил пожертвовать вашими жизнями в обмен на свою жизнь и жизнь девчонки.

— Что? — широко распахивает глаза Питер и с ужасом переглядывается с Хелен. — Я? Решил пожертвовать ими?

— Ты же сам сказал, что готов пожертвовать чем угодно в обмен на мою жизнь, — пожимает плечами Хелен.

— Я не имел в виду, что готов пожертвовать друзьями! Я не готов! Не готов!

— Прости, но ты сделал свой выбор. А время назад не повернешь.

— НЕТ! — срывается на крик Питер.

— Впрочем, ты уже давно отказался от своих друзей. Ты оттолкнул их от себя, даже несмотря на то, что они столько всего для тебя сделали.

— Это ложь, я не отталкивал их! ЭТО ЛОЖЬ!

— Хорошо, я помогу тебе вспомнить.

Хелен щелкает пальцами руки, а картина перед глазами Питера резко меняется. И вот он видит на ней самого себя, вступившего в ожесточенную схватку с Даниэлем, Эдвардом и Терренсом, которых без жалости избивает до крови руками и ногами, полностью игнорируя все их просьбы остановиться и очнуться. Из-за чего сам Роуз начинает часто дышать с чувством острой нехватки воздуха и болью в щемящем сердце.

— Ну что, вспомнил? — без эмоций спрашивает Хелен. — Помнишь, что ты с ними сделал? Ты пытался убить их! Пытался убить Даниэля, Терренса и Эдварда. Ты винил их в моей смерти. Винил в том, что они хотят причинить тебе боль.

— Я… — с дрожью произносит Питер. — Я не хотел! Клянусь… Я был не в себе! Это был не я!

— Нет, Питер, это был ты. Ты избил своих друзей до полусмерти. Они едва ползали после этого. Но даже после всего этого ребята продолжали проявлять благородство и не собирались тебя бросать. Парни были готовы все забыть и простить. Но ты пошел по другому пути. Ты отвернулся от них.

— Мне жаль, что я их обидел.

— Тебе не жаль. Ты по-прежнему считаешь их предателями. Никогда не подпускал их слишком близко к себе и все время ждал от них предательства.

— Пожалуйста, Хелен, спаси их. Не дай им умереть! Не дай моему отцу это сделать!

Питер берет Хелен за плечи и трясет ее, полными жалости мокрыми глазами смотря ей в глаза.

— Я тебя умоляю, сделай что-нибудь! Я не хочу потерять друзей! Не хочу потерять своих братьев! Они для меня очень важны. Я без них не смогу!

— Ты сделал свой выбор, — сухо отвечает Хелен. — Ты предпочел мою жизнь их жизням. Они тебе не так дороги.

— Нет! Я люблю вас всех! Вы все мне дороги! Я живу только потому, что вы у меня есть!

— И поскольку ты так легко пожертвовал жизнями своих близких друзей, я не думаю, что заключенная между нами сделка может быть действительна и дальше.

— Что? В каком смысле?

— Смотри и наслаждайся шоу, Роуз.

Еще один щелчок пальцев – и Питер снова видит борьбу Маркуса и его сообщников с Терренсом, Эдвардом и Даниэлем, которые выглядят еще хуже прежнего и уже в состоянии отвечать противникам на их атаки. Они едва стоят на ногах, пока те беспощадно избивают их руками и ногами, отчаянно смотря друг на друга с безмолвной просьбой помочь, но будучи не в состоянии что-либо предпринять. Горько разрыдавшись, Питер снова пробует сделать что-нибудь для спасения друзей, но теперь между ними выросла невидимая стена, по которой он отчаянно барабанит кулаками, пока из его уст вырываются душераздирающие крики и мольбы не допустить их гибели.

— Ты всегда говорил, что боишься одиночества, — холодно напоминает Хелен. — Говорил, что ничто не страшит тебя сильнее. Но при этом ты сделал все, чтобы этот страх стал реальностью.

— НЕТ! — душераздирающе вскрикивает Питер и пытается проломать стену ногой. — ПОЖАЛУЙСТА, НЕ НАДО! НЕ ДЕЛАЙ ЭТОГО! НЕ НАДО!

— Ты хоть глотку сдери – ничего все равно не изменится.

— Не будь такой жестокой и холодной. ПОМОГИ ИМ! ОНИ ВОТ-ВОТ УМРУТ! Я НЕ МОГУ ЭТОГО ДОПУСТИТЬ! Я НЕ ХОЧУ!

— Говоришь, ты не понимаешь, кем являешься на самом деле? Так вот, я могу тебе сказать, кто ты!

Хелен резко разворачивается к Питеру и начинает надвигаться на него, заставляя того в панике отходить назад.

— Ты гнида, — более низким и грубым голосом заявляет Хелен. — Бессердечная гнида, которая готова легко пожертвовать близкими людьми. Ублюдок, не ценящий всего, что для него делают. Ты очень хотел быть для всех хорошим. Милым невинным ангелочком с чистой душой и большим сердцем. Но это было притворство. Ты и сам не понимал, что временам твоя настоящая сущность вылезала наружу. Нападал на людей без причины и проявлял агрессию, даже если они не были виновны. Весь этот мир стал твоим врагом. Потому что ты сам настроил его против себя. Упустил все шансы быть рядом хотя бы с одним любящим человеком.

— Хелен, пожалуйста, не говори так, — дрожащим голосом со слезами взмаливается Питер. — Я вовсе не такой! Я не монстр! Я не плохой! Я просто сломленный и несчастный!

— Хороший человек никогда бы не пожертвовал чьей-то жизнью ради другого. Он бы искал способ спасти всех своих близких.

— Я пытался! Но я не смог! Не смог спасти тебя!

— А друзья? — чуть громче спрашивает Хелен. — Друзей ты не собирался спасать? Они для тебя все, а ты к ним задницей повернулся!

— Хелен, послушай…

— Мне все с тобой ясно. И я очень жалею, что однажды связалась с тобой. Жалею, что когда-то полюбила того, кто этого не заслуживает.

— Нет, пожалуйста… — издает всхлип Питер.

— Ты заслужил быть один, — демоническим голосом заявляет Хелен. — Заслужил все то, что происходит в твоей жизни. Всем было бы намного лучше, если бы ты покончил с собой. Если бы Даниэль и Терренс не поехали к тебе домой и не стали спасать. Было бы намного лучше, если бы они дали тебе умереть. Ты незаслуженно занимаешь чье-то место в этом мире.

— Хватит, умоляю… Прекрати… Останови этот кошмар! Умоляю! Я хочу из него выбраться! Хочу проснуться!

— О нет, это только начало твоего кошмара. Начало тех мучений, которых ты заслужил.

Схватив Питера за шиворот, Хелен толкает его так, что он практически теряет равновесие, но каким-то чудом удерживается. И в этот момент перед ним разворачивается ожесточенная игра в одни ворота, в которой Эдвард, Терренс и Даниэль проигрывают всухую, пока сообщники Маркуса по его приказу беспощадно избивают их настолько сильно, насколько у них хватает дури, выворачивают руки и прожигают кожу огнем, словно наслаждаясь всеми их страданиями и криками.

— Пожалуйста, ребята, держитесь… — со слезами на глазах умоляет Питер. — Не сдавайтесь! Вы мне нужны… Всегда будете нужны…

Сердце Питера резко замирает, когда и Даниэль, и Эдвард, и Терренс разом переводят на него свои молящие взгляды, в которых будто бы читается прощание с ним и с этим миром. И в этот момент на его глазах Лютер резко проводит лезвием ножа по горлу Эдварда, а Рональд одним движением ломает Терренсу шею. Сразу же после этого камнем братья падают замертво с широко распахнутыми глазами, не издав ни единого звука. А пока Питер резко бледнеет от ужаса, приложив руки к невидимой стене, сам Маркус откуда-то достает пистолет и решительно делает выстрел в Даниэля. Пуля попадает ему прямо в грудь – в то место, где находится сердце, из которой тут же начинает сочиться ярко-красная кровь. Никакие попытки Перкинса сдержать поток не приводят к чему-то хорошему, а через пару секунд он и вовсе падает замертво на пол с уставленными в одну точку стеклянными глазами.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — душераздирающе вскрикивает Питер, вцепившись пальцами в свои волосы. — ПА-А-АРНИ!

— ДА-А-А-А-А! — злорадно смеется Маркус. — ДРУЖКИ МОЕГО СЫНА МЕРТВЫ! ДА!

— Скажи, что мне это почудилось! — отчаянно умоляет Питер, трясся Хелен за плечи. — Скажи, что я просто сошел с ума! Скажи, что этого не было!

— Твоя жертва была принята, — без эмоций отвечает Хелен. — Хотя она оказалась напрасной, потому что никто не будет давать тебе то, что ты хочешь.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!

Схватившись за голову с учащенным дыханием, Питер полными ужаса широко распахнутыми глазами окидывает тела уже мертвых Даниэля, Терренса и Эдварда, мимо которого с видом победителя ходит Маркус, продолжающий злостно смеяться и не скрывающий широкой улыбки.

— УБЛЮДОК! — взрывается Питер, начав долбить по невидимой стене кулаками. — Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! ТЫ ОТНЯЛ У МЕНЯ ВСЕ! ТЫ МНЕ ЖИЗНЬ РАЗРУШИЛ!

— В этом ты должен винить только себя, — холодно отвечает Хелен. — Ведь ты сам выбрал лишить этих ребят жизни. Ребят, которые ни в чем не виноваты и всего лишь пытались спасти одного подлого предателя.

— Умоляю, сделай что-нибудь! — Питер берет Хелен за руки, смотря на нее полными жалости мокрыми глазами. — Спаси ребят! Не дай им умереть! Дай мне шанс все исправить!

— Ты же сам пожелал им сдохнуть, забыл? Забыл, как сказал, что лучше бы на моем месте оказались они?

— Я этого не говорил! Никогда! ЭТО ЛОЖЬ!

— Зато ребята прекрасно помнили. Парни слышали, как ты пожелал им сдохнуть. Это были твои слова. Ты обесценил все их усилия. Обесценил все, что они когда-либо для тебя делали.

— Неправда! Я ценю их усилия! Без них я бы уже давно был мертв. Парни многое для меня значат.

— Когда ты творил зло, то был готов убить любого на своем пути. Неважно, кто это был бы: друг или враг. Ты по всем прошелся танком. — Хелен резко вырывает руки из хватки Питера и отходит от него на пару шагов. — И после всего этого ты смеешь строить из себя невинного? Смеешь говорить, что тебе очень жаль?

— Если бы я мог, то вернулся бы в прошлое и все исправил, — отчаянно заявляет Питер. — И я в отчаянии. В отчаянии от того, что потерял тех, в ком так нуждаюсь.

— Рассказывай эти сказки кому-то другому, а я в это никогда не поверю.

— Хелен, пожалуйста… Спаси меня… Спаси от этого кошмара… Я хочу проснуться… Хочу выбраться отсюда.

— Ты никогда из него не выберешься, — низким, грубым голосом отвечает Хелен. — Это твоя расплата за столь бессердечное отношение к тем, кто желал тебе добра.

— ПОЖАЛУЙСТА, НЕ ПОСТУПАЙ ТАК СО МНОЙ! Я НЕ ХОЧУ ЗДЕСЬ ОСТАВАТЬСЯ! НЕ ХОЧУ! ЭТОТ КАКОЙ-ТО АД!

Горько разрыдавшись, Питер закрывает лицо руками и сначала опускается на корточки, а затем присаживается на колени и сгибается пополам. В какой-то момент из его уст вырывается истошный крик, что выражает всю его нестерпимую боль. Воздуха начинает все больше не хватать, в груди что-то сильно давит, а телом овладевает жуткий озноб. Парень чувствует себя как никогда одиноким, потерянным и несчастным, не имея больше никакого смысла за что-то бороться и переставая надеяться на помощь с чьей-то стороны.

— Надо же, какая забавная картина… — раздается рядом мужской голос. — Сначала собственноручно убил своих дружков, а теперь валяется на полу весь такой несчастный и рыдает как девчонка в три ручья.

Питер резко переводит взгляд на источник звука и широко распахивает глаза с чувством секундой остановки сердца, когда видит, что перед ним сейчас стоит… Он сам?! С мертвецки бледной кожей, темными глазами, густо подведенные черными тенями и лохматыми волосами. Одетый во все черное, источающий холод… Смотрящий на него леденящим душу взглядом, в котором как будто никогда не было ничего хорошего.

— Какого хера? — произносит Питер и быстро поднимается на ноги, едва сохранив баланс на своих ватных ногах и удивленно всматриваясь в самого себя. — Это…

— Что, поджал хвостик? — ехидно усмехается копия Питера, расставив руки в бока. — Штанишки уже насквозь промокли?

— Ты кто такой? Что ты здесь делаешь? Откуда появился? Почему ты выглядишь как я?

— Ты реально дебил и ни хера не понимаешь? Или притворяешься им?

— А?

— Я – это ты! А ты – это я! Та часть, которую ты отвергаешь вот уже много лет!

— Не может быть! Ты не можешь быть мною! Это вообще не я! Ты не похож на добряка!

— Меня тошнит от добряков, — сильно морщится копия Питера. — Тошнит от тех, кто пытается быть милым, верным, добрым и кого-то все время спасать.

Копия Питера бросает взгляд на мертвых Эдварда, Терренса и Даниэля, походкой победителя приходит мимо них, пинает каждого парня ногой и ехидно усмехается.

— Прямо как эти мудаки. Решили, блять, в героев поиграть. Но я не поверил в эту ложь и уничтожил их собственными руками. Точнее, твоими руками.

— Чего тебе от меня надо? — высоким голосом испуганно спрашивает Питер. — Чего ты добиваешься? Что все это значит?

— Да ничего я не добиваюсь. Я всего лишь твоя темная сторона, которую ты всю жизнь пытаешься отрицать. Ты отказываешься меня принимать. Не хочешь стать настоящим. Тебе нравится быть жалким хлюпиком, об которого все вытирают ноги. Которого все унижают и предают.

— Я прекрасно знаю, кто такой! И таким, как ты, я не хотел, не хочу и не буду становиться.

— Да ты что? — наигранно удивляется копия Питера, презренно окинув настоящего с ног до головы и заставив того невольно прочувствовать, как мурашки пробегают по телу. — Неужели хочешь сделать вид, что мы с тобой на некоторое время не стали одним целым? Хочешь забыть, что ты временно стал тем, кем должен был быть с самого рождения? Забыть, что тебя зовут Теодор Лонгботтом?

— Я никогда не приму тебя, Теодор, — решительно заявляет Питер. — Ты никогда не станешь частью меня. Никогда не заставишь меня измениться.

— Тебе нравится себя обманывать? Нравится жить той жизнью, которая не должна была быть твоей? Ты был рожден Теодором, а стал Питером.

— Да? А тебе разве хорошо живется? Хорошо живется в шкуре бессердечной гниды, которая мстит всему миру за то, что его невзлюбили всего несколько человек?

— Месть – это здорово! — с широкой улыбкой отмечает Теодор. — Благодаря мести, злости и преступлениям я могу самоутвердиться. Могу почувствовать, что владею ситуацией. Да и убивать людей просто так тоже очень даже интересное занятие.

— И ты считаешь, что я должен стать Теодором и превратиться в Маркуса Лонгботтома номер два, который вымещает зло на невинных людях после того, как его полжизни лупил скакалкой собственный папаша?

— Но ведь отец злится по причине. У него отняли самое ценное – нашу маму. Точнее, твою маму. Которую он очень любил.

— Джулия не моя мать. Она мне никто! Совершенно чужой человек!

— Ты че, любишь ту гребаную алкашку, которая и сама могла нехило так побить тебя в период белой горячки? — презрительно усмехается Теодор.

— Не твое собачье дело!

— Перестань отталкивать меня, Питер. Теперь ты узнал всю правду и понимаешь, почему я преследую тебя. Почему прихожу к тебе во сне и наяву. Все, что мне от тебя нужно, это повернуть лицом к потерянной части тебя. Заставить принять то, что ты отвергаешь. Ты ведь и сам знаешь, что что-то упускаешь. Чувствуешь себя чего-то лишенным. Ну так вот, тебе не хватает меня. Не хватает всего того, что ты еще в далеком детстве запер на амбарный замок и не выпускаешь наружу.

— Оставь меня в покое… — со слезами на глазах требует Питер. — Уходи! Не требуй, чтобы я тебя принял! Я не хочу! Не хочу быть таким, как ты! Это не я! Не я!

— О нет, я не оставлю…

Теодор уверенно надвигается на Питера, пока тот в свою очередь начинает отходить назад, удерживая пристальный взгляд на своей копии.

— Не оставлю до тех пор, пока мы с тобой окончательно не станем единым целым. Пока ты не вспомнишь все то, что должен вспомнить. И пока не сделаешь выбор. Не решишь, какую сторону хочешь принять. Какую сторону хочешь убить раз и навсегда.

— Я уже давно все решил! Никаких решений я принимать не хочу и не буду!

— Хочешь, чтобы я преследовал тебя до конца жизни? — гордо приподнимает голову Теодор. — Хочешь все время слышать мой голос в голове и видеть перед собой? Ты ведь понимаешь, что тебя назовут сумасшедшим, если узнают, что я тебе мерещусь?

— Не заставляй меня! Я не хочу ничего знать! Ничего не хочу вспоминать! Не хочу знать никакую правду! Я ПРОСТО ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ, СУКА, ОСТАВИЛИ МЕНЯ В ПОКОЕ И ДАТЬ СПОКОЙНО ПОЖИТЬ!

— Разве тебе было так плохо, когда я все-таки овладел твоим телом и твоим разумом?

Теодор уверенно начинает ходить вокруг тяжело дышащего Питера, уставивший широко распахнутые глаза в одну точку, пока у него изо рта валит пар.

— Неужели ты не кайфовал, пока называл себя Теодором? Пока не мстил всем за смерть своей любимой девушки? Мы ведь с тобой так хорошо поладили. — Теодор с хитрой улыбкой приближается очень близко к уху Питера. — И все наши планы могли стать реальностью. Если бы твой дружок не долбанул тебя электрошокером.

— Хватит… — дрожащим голосом с мокрыми от слез глазами произносит Питер. — Пожалуйста, хватит… Хватит меня мучить. Я больше так не могу. Мне и так очень плохо!

— Знаешь, если бы я был таким же слабым и трусливым уродом, то предпочел бы застрелиться. Для меня это стало бы настоящим позором. Позор, когда ты позволяешь каким-то жалким людишкам издеваться над тобой и молча терпишь все их жестокие издевательства.

— Да, мне не нравится быть таким. Но и убийцей я становиться не хочу. Не хочу, чтобы меня боялись и ненавидели.

— Ну и что? Зачем тебе нужны всякие друзья, девушки и кто-то там еще? Одному ведь гораздо круче! Делаешь что хочешь, идешь куда хочешь… Никто тебе не указ!

— Если тебе и твоему папаше они не нужны, это не значит, что все должны вести себя точно так же.

— Зато нет никакой угрозы, что кто-то захочет причинить тебе боль, — невинно улыбается Теодор. — Никакой угрозы, что кто-то посмеет устроить против тебя заговор. Ты можешь моментально это пресечь и с легким сердцем убить всех своих врагов. Убить любого, кто просто не так на тебя посмотрит.

— Я не убийца! — отчаянно вскрикивает Питер. — И никогда ею не буду!

— Да что ты? А разве то, что твои дружки лежат вон там мертвые, это не твоих рук дело?

— Это неправда! Они не умерли! Они живы!

— Они мертвы, Питер. Ты убил их. Мы с тобой убили. Потому что они только и ждали повода устроить против тебя заговор. Но мы не дали им этого сделать. Они наконец-то получили по заслугам.

— Я НЕ МОГУ ИХ ПОТЕРЯТЬ! НЕ МОГУ! МНЕ НУЖНЫ МОИ БРАТЬЯ!

Теодор заливается громким злостным смехом с широко раскрытым ртом.

— Чувак, прекращай этот спектакль! Пойми ты наконец, что тебе с ними не по пути. Ни с кем не по пути. Единственный, кто у тебя останется, это ты сам. Этот мир жесток, и ты можешь рассчитывать только на себя. Люди – лживые, подлые и эгоистичные создания, думающие только о своем комфорте и делающие все с пользой для самих себя.

— Ты так говоришь, потому что никогда никого не любил! — со слезами на глазах восклицает Питер. — Не знаешь, что это такое. Не знаешь, что все может быть по-другому. А я это почувствовал. Понял, что не все люди против меня. Что есть те, кто искренне обо мне заботится и хочет помочь.

— Любить кого-то слишком опасно, потому что всегда есть вероятность, что любимый человек причинит тебе боль, или ты потеряешь его по независящим от тебя обстоятельствам. Вот отец до безумия любил маму, но она, к большому сожалению, погибла. Хотя никто этого не хотел. А знаешь почему? Потому что она не должна была рожать тебя!

— Тебя, ты хотел сказать? Раз уж ты – это я!

— Неудивительно, что он перестал доверять миру после всего пережитого. Дедушка жестоко избивал, бабушка больше пеклась о его больном шизофрении братце, а мама погибла из-за сына. А когда он начал убивать, ему стало намного легче.

— Ну а ты, я смотрю, решил пойти по его пути!

— И я нисколько об этом не жалею. Надеюсь, что и ты поймешь это и позволишь мне помочь тебе убить в себе ту размазню, что как девка рыдает из-за всего подряд и неспособна убить даже самого себя.

Теодор презрительно усмехается, скрестив руки на груди и остановившись напротив Питера.

— Фу, терпеть не могу чьи-то слезы. Особенно когда плачет мужик. Это так низко и позорно!

— Уйди от меня, я тебя прошу! — с жалостью во взгляде отчаянно умоляет Питер. — Оставь меня в покое! Я уже устал ото всего этого дерьма! Устал жить в постоянном стрессе!

— Хочешь, чтобы все прекратилось, – вспомни, что произошло много лет назад, и реши, на чьей стороне ты хочешь быть. Решишь быть Теодором – мы станем одним целым, а все дурные воспоминания об издевательствах будут стерты из твоей памяти. А захочешь сдохнуть слабаком – так и быть, я исчезну. И всякие ублюдки будут до конца жизни вытирать об тебя ноги и доводить до истерик. Которые рано или поздно приведут тебя в психушку или на крышу высотного здания.

— Я НЕ ХОЧУ! НЕ ХОЧУ! ХОЧУ, ЧТОБЫ ТЫ ОТВАЛИЛ ОТ МЕНЯ РАЗ И НАВСЕГДА!