— Не волнуйся, подруга, мы в порядке, — с грустью во взгляде отвечает Даниэль. — Даже после таких ужасов.

— И нам хватит сил, чтобы быть рядом с вами и помочь принять смерть подруги, — уверяет Терренс.

— Мне до сих пор в это не верится… — тяжело вздыхает Анна. — Наверное, я никогда с этим не смирюсь.

— Не стесняйтесь, девочки, — мягко говорит Эдвард. — Говорите все, что творится у вас на душе. Не держите все в себе. Если вам плохо – так и говорите.

— Сейчас нам как никогда важно держаться вместе, — подмечает Даниэль. — Смириться мы, конечно, вряд ли сможем, но жить с этим со временем научимся.

— Да я даже не знаю, что сейчас хотела бы сказать… — задумчиво отвечает Ракель, положив голову на плечо Терренса, который в свою очередь приобнимает ее за плечи. — У меня нет слов… Хочется только лишь плакать и к кому-то прижиматься.

— Мы рядом, милые. — Даниэль гладит Анну по голове и протягивает ей свою руку, которую она крепко сжимает. — Всегда будем рядом.

— Спасибо, ребята, — со слезами на глазах тихо благодарит Наталия и целует Эдварда в щеку. — Спасибо, что вы у нас есть.

— Может, мы уже и не вернем Хелен, но лично я очень рада, что Маркуса все-таки арестовали, — уверенно говорит Анна, приложив руку к груди Даниэля, пока ее голова покоится у него на плече. — Что он наконец-то ответит за все то зло, что причинил невинным людям.

— Кстати, а правда, что он, как сказал мистер Джонсон, отравился тем же, что и Эдвард? — спрашивает Ракель.

— Правда, — кивает Терренс. — Когда полиция уже арестовала Маркуса, он вдруг начал кашлять кровью, едва стоял на ногах из-за головокружения и держался за живот.

— А до этого несколько раз куда-то отлучался, пока его прихвостни еще строили из себя крутых, — добавляет Эдвард. — И мне показалось, что в какой-то момент Маркус уже стал выглядеть неважно.

— Да, он не нападал не только потому, что не мог тягаться с молодыми, — подмечает Даниэль. — Уж не знаем, траванулся ли он намеренно или случайно, но полиция вызвала скорую, которая увезла его в больницу в достаточно тяжелом состоянии.

— Каким бы ни был итог всей этой ситуации, я очень надеюсь, что больше этот человек не причинит никому вреда, — выражает надежду Наталия. — У него за плечами и так слишком много преступлений.

— Не беспокойтесь, девчонки, теперь Маркусом займется полиция, и он наконец-то получит то наказание, которого давно заслуживает, — уверяет Терренс. — Мистер Джонсон вон из кожи полезет, но добьется, чтобы эту тварь не просто посадили, а приговорили к пожизненному или и вовсе казнили.

— И слава богу, хотя бы с вами все хорошо, — отмечает Анна. — Мы бы точно рехнулись, если бы этот негодяй сумел покончить и с вами.

— Вряд ли бы мы справились с этой ситуацией, если бы не вы, — предполагает Эдвард, погладив Наталию по голове. — Если бы вы не обратились к мистеру Джонсону за помощью, мы бы точно там погибли.

— Да, вы и правда молодцы! — восклицает Даниэль. — Молодцы, что не стали ждать и позвонили ему почти сразу же.

— Мы сделали максимум из того, что могли сделать, — задумчиво отвечает Ракель. — В этот раз мы точно знали, куда вы поехали. Знали, что вы имели дело с одним из самых опасных преступников в истории нашей страны.

— Даже не верится, что этот человек и правда оказался отцом Питера, — неуверенно качает головой Наталия. — Что мы все это время… Дружили… С сыном преступника…

— Преступниками не рождаются, — отмечает Анна. — Все зависит от воспитания и окружения. Если ты рос в любви и заботе, то ты даже подумать об этом побоишься.

— Да, но никто не отменял и генетическую предрасположенность, — подмечает Терренс. — И у Маркуса, и у его отца, и его деда, и у других родственников – они все были склонны к жестокости. Все были теми еще гнидами. Как мы с парнями увидели, Питер тоже может быть к этому склонен. Помня, с какой легкостью он не просто направил на человека пистолет и выстрелил раз или два, но промазал, а проводил нещадный такой обстрел.

— Значит, есть вероятность, что Питер может пойти по кривой дорожке и стать преступником? — округляет глаза Ракель. — Значит, он может пойти и начать убивать людей просто так? Мстить им за все свои страдания и унижения?

— Боюсь, так и будет, — предполагает Эдвард. — Теперь его ничто не сдерживает. Так что… Есть шанс, что он будет причинять вред не себе, а кому-то другому. Примерит на себя роль Теодора, которым должен был быть с рождения, и станет… Подобием своего папаши.

— Возможно, если бы Питер не попал к той самой Корнелии и был воспитан Маркусом, то этот парень еще тогда бы стал бессердечной гнидой, — предполагает Даниэль. — Тем более, он и сам говорил, что будто бы жил не своей жизнью. Как будто какая-то часть него живет отдельно от него.

— Думаешь, сторона Теодора – это и есть то, чего он долгое время был лишен? — с грустью во взгляде спрашивает Наталия.

— Скорее всего. Так что… Как бы ни прискорбно это ни звучало, но… Мы с вами потеряли Питера. И больше мы его не вернем. Никогда.

— Может, еще не все потеряно? — неуверенно спрашивает Анна. — Может, это всего лишь такая реакция на смерть Хелен? Может, потом он придет в себя и поймет, что творит?

— Вряд ли, Анна. Вряд ли. И нам, к сожалению, придется с этим смириться. Смириться с тем, что нас осталось всего шестеро.

— Вот именно, — соглашается Терренс. — Сегодня мы пережили двойную потерю.

— Нет! — восклицает Ракель. — Нет, я не хочу в это верить! Мы не можем потерять Питера! Он не может пойти против нас.

— Да, этого парня нельзя назвать трусом и слабаком, — соглашается Наталия. — Но он никогда бы не пошел на преступление. Пит никогда не был замечен за воровством, убийством, покушением или еще чем-то.

— Его просто сдерживала Хелен, — отмечает Терренс. — Любовь к ней. Она поддерживала в нем что-то светлое. Давала веру, что этот мир не такой уж и ужасный. Но теперь ее больше некому поддерживать. Мы не имеем той силы, что была у нее. Нас он не будет слушать, а ради нее был готов на все.

— Возможно, Роуз даже никогда не считал нас друзьями, — предполагает Эдвард. — Может, он лишь позволял нам дружить с ним. Точнее, Пит и не скрывал, что не доверял нам полностью и вечно ждал ножа в спину.

— Не торопитесь с выводами, парни, — настаивает Анна. — Подождите немного. Дайте ему немного прийти в себя. Я уверена, что он потом очень сильно пожалеет обо всем, что натворил.

— В любом случае теперь шансы, что мир узнает о новом кровожадном преступнике, возрастают в разы, — отвечает Даниэль. — И это совсем не удивительно, учитывая, что все в семье Питера страдали какими-то психическими заболеваниями: у одного шизофрения, у другого врожденная депрессия, у третьего склонность к суициду… Четвертый убивает людей просто так. Было бы странно, если бы с таким набором генов родился бы здоровый ребенок.

— Отчасти ты прав, да, — соглашается Наталия. — Но ведь все это время Питер казался нам таким хорошим и добрым человеком.

— К тому же, он начал психовать только в последнее время, — добавляет Ракель. — После того как Маркус решил обвинить Хелен в предательстве. Тогда в Питере и правда что-то начало меняться. Тогда он стал более агрессивным.

— Слушайте, девчонки, мы тоже не хотим верить, что это конец нашей дружбы с Питером, — устало вздыхает Терренс, проведя руками по лицу. — Но случилось то, чего мы боялись – мы стали бессильны после смерти Хелен. У нас уже не получится вернуть друга.

— Мы, конечно, послушаем мистера Джонсона и не будем беспокоить его несколько дней, — обещает Эдвард. — Но я боюсь, что все. От Питера не останется ни следа. Точнее, от него уже мало что осталось, учитывая, что теперь он не реагирует на это имя и называет себя Теодором.

— Наверное, произошло что-то по-настоящему ужасное, связанное с мужским полом, раз он проявляет такую агрессию к мужчинам, — предполагает Наталия. — Что-то такое, из-за чего он теперь их боится и ненавидит.

— Теперь мы уже никогда об этом не узнаем, — устало вздыхает Даниэль. — И фактически вынуждены оплакивать потерю Питера так же, как и потерю Хелен. Мы потеряли двух лучших друзей. Одновременно.

— Так или иначе времени валяться в кровати и страдать у нас нет, — приподнимает голову Терренс. — На нас лежит ответственность за утешение тех, кто в этом нуждается. Вот на этом и сосредоточимся.

— Я не могу даже представить, как мы сообщим эту новость миссис Маршалл, — со слезами на глазах качает головой Ракель. — Ее точно хватит удар, когда она узнает, что ее внучка мертва.

— Если что, можно обратиться за помощью к старшим, — предлагает Даниэль. — Они ведь все согласны нам помочь. Если мы не сможем побыть с ней, то можно попросить их об этом. Уверен, что никто не откажется нам помочь.

— Мистер Джонсон уже пообещал, что в свободное время навестить эту женщину, — задумчиво говорит Наталия.

— Хорошо, что они у нас есть, — подмечает Эдвард. — Так нам будет намного легче. А то у нас и так забот хватает.

— В любом случае даже не думайте ни в чем себя винить, — уверенно говорит Ракель, положив руку на колено Терренса. — Вы сделали что могли.

— Несмотря ни на что, вы все равно остаетесь для нас героями, — подбадривает Анна, погладив Даниэля по голове. — Смелыми, решительными и бесстрашными героями.

— Львами, которые никогда не теряются даже в самых опасных ситуациях, — с намеком добавляет Наталия, тыльной стороной руки гладит Эдварда по щеке и нежно ее целует.

— Спасибо огромное, девчонки, — грустно улыбается Даниэль. — Вы наши солнышки, которые не дают нам рехнуться в трудные времена.

— Кстати, а почему Эдвард и Терренс ковыляли как улитки, когда только зашли сюда? — интересуется Анна.

— Да Маркус столкнул меня с лестницы, — признается Терренс. — И я сильно ударился спиной.

— Ударился спиной? — широко распахивает глаза Наталия.

— Господи, тебе надо срочно поехать ко врачу! — восклицает Ракель. — Надо пройти тщательное обследование! Не дай бог, повреждение очень серьезное, и ты можешь стать инвалидом!

— Не волнуйся, Ракель, мы уже были у врача, — признается Даниэль. — Перед тем как поехать сюда мы с Эдвардом и Терренсом поехали в клинику. Пока я ждал сначала в кафетерии, где купил себе бутылку воды, а потом на улице, ребята отправились на прием ко врачу.

— Врач сразу же принял меня и внимательно осмотрел, — добавляет Терренс. — Сказал, что никаких переломов нет. Это всего лишь сильный ушиб. При правильном лечении он быстро пройдет. Спасаться можно обезболивающим, полным покоем, лечебными массажами и специальным корсетом.

— Тебе так больно, что ты даже ходишь с трудом? — проявляет беспокойство Наталия.

— Да, каждый шаг дается с трудом, но боль утихает, пока я сижу. Поэтому передвигаюсь очень медленно и с посторонней помощью.

— Кстати, чуть не забыл! — вспоминает Эдвард и достает из кармана на джинсах свернутую в несколько раз бумагу, которую протягивает Ракель. — Ракель, здесь список лекарств, которые нужно купить, рекомендаций врача по восстановлению и названия всех обязательных процедур.

— Спасибо, Эдвард, — благодарит Ракель, забрав у Эдварда бумагу и развернув ее, чтобы быстро просмотреть.

— Если ты не в состоянии, то я могу сам все купить и привезти. И отвезу Терренса на все необходимые процедуры.

— Не волнуйся, я всем займусь. И обращусь за помощью, если мне будет совсем плохо.

— А с вами-то двумя, я надеюсь, все нормально? — проявляет беспокойство Наталия, посмотрев на Даниэля и Эдварда. — Не считая всех этих синяков и ран? И ожогов…

— Со мной все нормально, — уверяет Эдвард.

— Я тоже в порядке, — спокойно говорит Даниэль. — Правда я подозревал у себя травму правой руки из-за сильной боли и решил провериться у травматолога. Но он посмотрел и сказал, что все нормально.

— Эй, а что у тебя с зубом? — уточняет Анна, присмотревшись к сломанному куска зуба у Даниэля во рту. — Они что, сломали его?

— Роуз сломал, когда мы дрались. Поначалу я этого не чувствовал, но потом мне сказали ребята и мистер Джонсон. И по дороге сюда я вспомнил, как у меня что-то хрустнуло во рту, когда блондин смачно так вмазал мне кулаком по лицу.

— Ничего себе… — ужасается Ракель.

— Так что придется тратить время на то, чтобы поставить пломбу.

— Еще и сломался в таком видном месте… — отмечает Наталия.

— Знаю… Но благо, я могу это исправить.

— Господи, Терренс, ну а как же ты так умудрился? — недоумевает Анна. — Как позволил Маркусу столкнуть тебя с лестницы?

— Ну да, сглупил немного! — устало вздыхает Терренс. — Недоглядел. Признаю.

— Тебе в очередной раз крупно повезло, МакКлайф, — отмечает Ракель. — Если бы у тебя выявили перелом позвоночника, то инвалидная коляска и кровать были бы твоими постоянными спутниками. И о музыкальной карьере можно было бы забыть.

— Знаю.

— Кстати, Ракель, чтобы ты не была в шоке, мы предупреждаем тебя о том, что увидишь огромный синяк на полспины, если снимешь с него рубашку, — предупреждает Даниэль. — Врач сказал, что нужно прикладывать к ушибу холодные компрессы, пить обезболивающие и намазывать специальную мазь.

— Я поняла, — кивает Ракель. — Спасибо большое.

— Да ладно вам, сейчас это не так важно! — отнекивается Терренс. — У нас такое горе, а мы тут о моей спине говорим!

— Господи, не напоминай мне об этом, пожалуйста, — взмаливается Анна, закрыв лицо руками.

— Об этом нужно напоминать, — отмечает Даниэль. — Нужно говорить о Хелен. Так нам будет намного легче. Знаю по себе. Мне было тяжело пережить смерть родителей, потому что я ни с кем о ней не говорил и держал все в себе. Лишь сейчас, когда я стал об этом помнить и говорить, ко мне начало приходить осознание и что-то вроде смирения.

— Наверное, Даниэль прав, — соглашается Эдвард. — Мы не должны молчать. Мы должны говорить. Говорить столько, сколько требуется.

— И плакать тоже не зазорно, — добавляет Терренс. — Если кому-то легче таким образом принимать произошедшее, значит, нужно это сделать.

— Когда мы теряем близкого человека, нам не должно быть стыдно за свою слабость и уязвимость. Не должно быть стыдно за истерики. Это все часть принятия ситуации. Одна из тех стадий, через которые мы должны пройти.

Девушки ничего не говорят и сначала переглядываются друг с другом. А после этого сначала Наталия, горько рыдая, утыкается носом в плечо Эдварда. Потом Анна закидывает руки на шею Даниэля и позволяет эмоциям овладеть ею. Ну а Ракель мокрыми, полными жалости взглядом наблюдает за своими подругами, в какой-то момент обвив руку Терренса обеими руками. Сами парни не остаются в стороне и заключают своих возлюбленных в крепкие объятия, поглаживая их по голове, спине, плечам или щекам. Мысленно они уже готовы к тому, что в ближайшее время девушки будут очень много и безутешно плакать, кричать, рвать на себе волосы и быть близки к депрессии. И поэтому обещают себе оставаться спокойными и быть рядом, несмотря ни на что и вытерпеть любого рода истерики, ибо знают, что не могут оставить тех, кто сейчас в них так сильно нуждается, чтобы пережить то, чего никто не хотел, но то, чего, к большому сожалению, не удалось избежать.

***

На следующий день о смерти Хелен стало известно уже и родственникам Ракель, Наталии, Анны, Эдварда и Терренса, которые не смогли остаться в стороне. Отложив все свои дела, Летиция, Энтони, Адриана, Ребекка, Джейми, Фредерик, Алисия, Максимилиан и Лилиан отправились домой к Скарлетт, чтобы выразить ей свои соболезнования и побыть рядом с безутешной женщиной. Чуть позже к ним также присоединяется и Виктор Джонсон со своей супругой Лидией, что за все это время стали довольны близки и часто общались, пока шли поиски девушки.

Песик Сэмми также находится дома со Скарлетт и сейчас лежит тихонько в уголочке, свернувшись калачиком и отказавшись от еды и воды. Его мокрые, полные печали глаза смотрят в одну точку, лапки прижимают длинный шелковый платок, с которым он не расстается с момента ее похищения, а носик снова и снова вдыхает запах хозяйки, что на нем остался. Когда кто-то из гостей подходит к нему, чтобы погладить или почесать за ушком, ретривер не отказывается, но и особо не реагирует, хотя отворачивает мордочку при любой их попытке предложить ему что-то вкусное.

— Господи Иисусе, мне не верится, что это произошло, — с ужасом во взгляде качает головой Фредерик, держа рыдающую Скарлетт за руку и мягко ее поглаживая. — Не могу поверить, что Хелен больше нет.

— Такая молоденькая и хорошенькая девочка… — со слезами на глазах качает головой Адриана, сидя на краю кровати вместе с Алисией, с которой она крепко обнимается. — Как же как? Как такое могло произойти?

— Мы с Лилиан сначала даже не поверили, когда Анна позвонила нам поздно вечером вся в слезах, — признается Максимилиан. — Подумали, что у нее и Даниэля опять что-то произошло. Но когда она сказала, что Хелен погибла, то мы просто упали на диван.

— А мы с Джейми чуть было не начали ругать Эдварда, когда он пришел домой весь в синяках и ссадинах, — признается Ребекка. — И когда он все нам рассказал, то мы сначала подумали, что парень неудачно пошутил, и строго его отчитали за такие выкрутасы. Но потом позвонил Виктор и лично все подтвердил.

— Хоть я плохо знала эту девочку, мне все равно очень жаль, что все так получилось, — мягко говорит Лидия. — Мы с Виктором очень много про нее говорили, а я каждый день молилась о том, чтобы ее нашли живой и здоровой.

— Господи, и как мне теперь жить? — заливаясь горькими слезами, недоумевает Скарлетт, пока она лежит в постели и дрожащими руками держит стакан воды. — Как? Хелен… Моя маленькая девочка… Моя внученька… Она погибла…

— Миссис Маршалл, дорогая… — мягко произносит Джейми, поглаживая Скарлетт по плечу.

— Почему? Почему именно моя девочка? За что мне это наказание? В чем моя вина?

— Вы ни в чем не виноваты, милая, — уверяет Алисия.

— Я ведь надеялась… До последнего верила, что увижу свою внученьку живой. Молилась о ее здоровье. Молилась о том, чтобы у нее хватило сил все это выдержать. Но я ее потеряла…

— Бог свидетель, ребята сделали все что могли, — с грустью во взгляде уверяет Виктор. — Они очень хотели помочь своей подружке. Но у них не получилось.

— Господи… Почему же я такая неудачница? — Скарлетт с дрожью во всем теле всхлипывает, пока Ребекка гладит ее по руке. — Сначала дочь пропала и до сих пор не объявилась… Потом муж умер… А вот теперь у меня даже внучки не осталось. Старая бабка пережила молоденькую девочку… Боже…

— Не говорите так, миссис Маршалл, — возражает Лилиан. — Вы ни в чем не виноваты.

— Почему Бог так меня наказывает? Неужели я такая грешница? Неужели я что-то в своей жизни делала не так, раз Он отнял у меня всех близких?

— Мы вас прекрасно понимаем, дорогая, — спокойно говорит Энтони. — Все ваши чувства.

— Я всю жизнь была примерной. Делала все, что мне говорили родители, никогда им не перечила… Помогала по дому, хорошо училась, с мальчиками не гуляла, дружила только с теми, кто нравился маме с папой… Вышла замуж с их одобрения в раннем возрасте, потеряла девственность с мужем. Слушалась его, подчинялась во всем, никогда с ним не спорила. Была идеальной женой. Ответственно подходила к воспитанию дочки и старалась сделать из нее примерную девушку. Очень много времени уделяла ее образованию. Делала все то, что и мои родители. Да даже когда она забеременела в подростковом возрасте, мы с мужем от нее не отвернулись и с такой же ответственностью растили внученьку. Она радовала нас хорошими оценками, о мальчиках не думала…

Скарлетт громко хмыкает носом и подносит стакан к дрожащим губам, чтобы сделать глоток воды.

— Впрочем, кое-где мы с Роджером все равно недоглядели, раз Хелен не всегда была милой и пушистой. Мне до сих пор стыдно за все поступки, которые она совершала.

— Не волнуйтесь, дорогая миссис Маршалл, — мягко говорит Летиция. — И мы, и наши дети уже давно простили Хелен за все ее поступки. Никто ни в чем ее не винит.

— Говорили же мы ей: «Бог все видит! Он рано или поздно накажет тебя за то, что ты делаешь!» А она только лишь рукой махала. Не боялась божьей кары. Не боялась серьезной расплаты за свое поведение.

— К сожалению, Бог не всемогущий и не может защитить всех и каждого, — тяжело вздыхает Лилиан. — Он и так был рядом с вашей внучкой до последнего. Если бы не был, то Хелен погибла бы гораздо раньше.

— И кто ее убил?! — громко всхлипывает Скарлетт. — Кто! Маркус Лонгботтом! Преступник, который в свое время отнял хотя бы одного человека у каждого из нас. Который запугал всю страну и совершил столько преступлений, сколько, наверное, никто другой.

— А этот преступник еще и оказался родным отцом Питера, — задумчиво говорит Джейми. — Который пытался убить своего сына и причинить ему как можно больше боли.

— О, эта мысль до сих пор не укладывается у меня в голове, — приподнимает руки Виктор. — Но еще больший ужас вызывает то, что этот человек продал своего ребенка за большие деньги и пытался его убить.

— И не говорите! — восклицает Алисия. — Я не понимаю, как можно было так поступить со своим сыном! Господи… Продать своего ребенка в рабство каким-то богачам…

— Раз уж его жена так хотела ребенка и сознательно пошла на риск, то вопросы уже к ней, а не к Питеру, — добавляет Летиция. — Раз знала, что тебе смертельно опасно рожать, зачем ты на это пошла? А хочешь ребенка – есть много других способов: ЭКО, усыновление, суррогатное материнство…

— Не только к ней, но к Маркусу, — добавляет Адриана. — Ну не хочешь ты детей – так прими меры! Что за привычка сначала делать, а потом думать?

— Я ненавижу Маркуса… — дрожащим, низким голосом заявляет Скарлетт. — Ненавижу… Он отнял у меня последнее. Лишил всякого смысла жизни.

— Не волнуйтесь, миссис Маршалл, я вас уверяю – преступник понесет наистрожайшее наказание, которое только может быть, — уверенно говорит Виктор, погладив Скарлетт по руке. — Маркус Лонгботтом ответит не только за смерть Хелен, но и другие свои преступления.

— Да какая мне теперь разница, мистер Джонсон? Какая разница, что с ним будет? Разве это вернет мне внучку? Разве это вернет к жизни всех его жертв?

— Не вернет. Но зато он больше никому не смеет причинить вреда.

— Я хочу только одного – вернуть Хелен. Хочу крепко обнять свою внучку и видеть ее живой и здоровой. Больше мне ничего не нужно.

— Пожалуйста, миссис Маршалл, — мягко произносит Максимилиан. — Вы и так всю неделю страдайте от проблем со здоровьем и не встаете с кровати. Не дай бог вы в больницу попадете и умрете.

— Я и хочу умереть. — Скарлетт шмыгает носом. — Хочу отправиться к своей внучке.

— Ради Христа, дорогая, не говорите так! — ужасается Алисия. — Не гневайте Бога!

— Мне больше нет смысла здесь оставаться, миссис Миддлтон. Я не хочу жить в полном одиночестве. Пусть Бог заберет меня с собой. Я хочу отправиться вслед за Хелен. Хочу обрести покой рядом с ней. Рядом со своей кровиночкой.

Скарлетт склоняет голову, безутешно рыдая, пока ее крепко приобнимает Лилиан, а Лидия и Ребекка мягко гладят женщину по рукам.

— Послушайте, миссис Маршалл, мы рядом, — спокойно говорит Фредерик. — Вы можете во всем на нас положиться.

— Да, дорогая, если вам что-то будет нужно, то не стесняйтесь говорить, — добавляет Энтони. — Еда, лекарства, деньги, одежда или еще что-то – мы все купим, за все заплатим.

— Мне уже ничего не нужно, — заливается слезами Скарлетт. — Я просто хочу умереть и воссоединиться со своей внучкой.

— Мы прекрасно понимаем всю вашу боль, — мягко отвечает Джейми. — И вместе с ребятами мы будем рядом, чтобы помочь вам ее пережить.

— Я знаю, что Хелен не была идеальной и часто огорчала нас с Роджером. Знаю, что она порой вела себя не так, как мы хотели. Но разве она заслужила быть убитой? Разве этот псих должен был поджечь ее, чтобы она заплатила за свои грехи?

— К сожалению, Хелен стала жертвой, — с прискорбием сообщает Виктор. — Маркус Лонгботтом намеревался ею воспользоваться, чтобы довести Питера до истерики. Хотел отомстить своего сыну якобы за то, что тот убил его жену.

— И у него это получилось! — восклицает Лидия. — Судя по тому, что мальчик словно обезумел после того, как увидел ее смерть своими глазами.

— Да уж, бедный парень… — задумчиво произносит Максимилиан. — Такой хороший и так много страдает. То одни смешивают с грязью, то другие предают… То вот теперь собственный отец пытался от него избавиться.

— Господи, чтоб я убил вот так своих сыновей! — восклицает Джейми. — Да разрази меня гром, если я даже просто подумаю о таком!

— Я не могу даже представить, какую боль сейчас испытывает этот мальчик, — дрожащим голосом отвечает Скарлетт, подтирая слезы под глазом полусухим платочком. — Он ведь так любил мою внучку. Так заботился о ней. Я уже мечтала о том дне, когда они объявят о своей свадьбе. Но теперь этого уже не случится…

— Страшно подумать, что он захочет сделать после того, как он разругался с друзьями и обвинил их в смерти Хелен, — качает головой Адриана. — Он ведь так совсем замкнется и может пойти на любую глупость.

— Ребята тоже переживают, но пока что они бессильны, ибо их не слышат, — тяжело вздыхает Ребекка. — Хотя зная то, что происходило с Питером раньше, его вообще сейчас нельзя оставлять одного.

— Думаю, за пару-тройку дней с ним ничего не случится, — предполагает Виктор. — Посидит в одиночестве, подумает, успокоится…