— Этого не может быть… — низким, дрожащим голосом произносит Анна. — Нет… Я не хочу в это верить…

— Я тоже не верю, — таким же голосом отвечает Наталия. — Хелен не погибла. Не погибла. Я не хочу это принимать!

— Не могу поверить, что все закончилось так ужасно, — добавляет Ракель. — Не могу…

— А вдруг это ошибка? Вдруг Хелен жива? Вдруг она смогла спастись? Вдруг ей удалось это сделать, но никто пока об этом не знает?

— Как? Из огня невозможно выбраться! Все равно что пытаться выжить при падении с высокой скалы! Шансы нулевые в обоих случаях!

— А вдруг все получится как в случае с отцом Терренса и Эдварда? — пытается успокоить себя Анна. — Вдруг Хелен также однажды объявится живой? Вдруг это обман? Обман, который мог заставить Маркуса поверить в свою победу?

— Я бы очень хотела в это верить, но нет, — качает головой Наталия. — Мистера МакКлайфа смогли найти, а кто найдет Хелен? Ее наверняка прятали бог знает где! Там, куда не ступала нога человека!

— Нет, девочки, давайте не расстраиваться раньше времени, — нервно предлагает Ракель, немного тяжело дыша. — Давайте подождем приезда Даниэля, Терренса и Эдварда. Они нам все расскажут… Скажут, что мистер Джонсон ввел нас в заблуждение и не знает обо всей ситуации.

— Вряд ли бы он сам врал, — качает головой Анна. — Мистер Джонсон не стал бы так с нами поступать. Он точно не соврал! Ему точно известно, что Хелен погибла.

Сэмми взволнованно подает голос.

— И Сэмми не стал бы так рвать и метать! Он никогда не делает ничего просто так. — Анна громко шмыгает носом. — Этот песик явно уже давно чувствует, что произошло что-то ужасное. Чувствует, что его хозяйки больше нет.

— Да, но я хочу верить в какое-то чудо! — восклицает Наталия. — Хочу верить, что нас обманули. Хочу верить, что парни сейчас приедут сюда вместе с Хелен. Которую мы крепко обнимем со словами о том, что все ее очень сильно любят.

— Да мы просто себя успокаиваем! Не хотим верить, что это случилось. Не хотим верить, что нашей подруги больше нет. И если она и правда сгорела в огне и даже подорвалась, то возможно, мы даже не сможем ее похоронить. Ибо от нее ничего не останется! Ничего!

— Думайте, она и правда стала очередной жертвой Маркуса? — дрожащим голосом неуверенно спрашивает Ракель, окидывая Анну и Наталию мокрым взглядом. — Думайте, этот человек все-таки добился своего?

— Я совсем не хочу в это верить.

— Слушайте, девчонки, давайте и правда дождемся ребят и обо всем их расспросим, — предлагает Наталия. — Давайте не паниковать раньше времени и не накручивать себя.

— Скорее всего, мы и правда просто себя успокаиваем, — задумчиво отвечает Ракель. — Не зря ведь меня так долго преследовало плохое предчувствие. Я была уверена, что случится что-то плохое.

— Я тоже… Я тоже не сомневалась в этом.

— И у меня сердце обливалось кровью, — признается Анна. — Сжималось до невыносимой боли…

Сэмми очень жалобно скулит, неотрывно смотря на рыдающих и дрожащих от напряжения подруг, которые в какой-то момент крепко приобнимают друг друга.

— С-с-сэмми, мальчик наш… — дрожащим голосом произносит Ракель. — Хороший…

Ракель встает с дивана, опускается на колени и обеими руками мягко гладит морду подавленного Сэмми, смотря в его несчастные глаза, что без слов способны выразить всю ту невыносимую боль, которую он испытывает.

— Бедный малыш… — с жалостью во взгляде произносит Наталия, также опускается перед Сэмми на колени и начинает наглаживать его шерстку. — Господи…

— Что же с тобой будет, если все подтвердится? — недоумевает Анна, тоже присев на пол, чтобы немного приласкать Сэмми. — Как ты переживешь гибель своей хозяйки?

Жалобно проскулив, Сэмми начинает прижиматься ко всем девушкам по очереди, которые со слезами на глазах наглаживают его где только можно и одаривают крепкими объятиями, даже если понимают, что это вряд ли поможет и им, и песику почувствовать себя лучше. С одной стороны, Анна, Наталия и Ракель пытаются не строить никаких иллюзий и верить, что может случиться какое-то чудо. Но с другой, осознают, что таким образом лишь успокаивают себя, категорически отказываясь верить услышанному. И поэтому подруги с нетерпением ждут приезда Даниэля, Эдварда и Терренса, чтобы те либо все подтвердили и расстроили, либо успокоили и сказали, что Виктор принес им информацию, которая не была ничем подтверждена и полностью опровергнута.

***

Питер также был бы рад услышать, что Хелен на самом деле не погибла и сейчас находится где-нибудь живая и здоровая. Однако он не может в это поверить, поскольку сам видел все своими глазами. Видел, как его возлюбленная оказалась в огненном кольце, что загнало ее в ловушку, из которой не было никакого выхода. Слышал все те душераздирающие крики человека, который совсем не хотел так рано прощаться с жизнью и оставлять тех, кого она так любила. Никогда не забудет, как один из сообщников Маркуса одним лишь нажатием кнопки поднял целый дом в воздух с помощью мощнейшего взрыва, после которого у нее не оставалось ни единого шанса на выживание.

Роуз снова и снова прокручивает все эти воспоминания у себя в голове, пока едет в машине к себе домой, крепко сжимая обеими руками руль и всматриваясь в пустую дорогу красными и опухшими глазами. Он никак не сдерживает слезы, пока находится в полном одиночестве, и время от времени шмыгает заложенным носом с чувством, что ему не хватает воздуха. Водители в мимо проезжающих машинах видят рыдающего Питера и, наверное, задаются вопросом, что же могло с ним произойти. Иногда парень так глубоко погружается в воспоминания о гибели Хелен, что не замечает, как иногда давит на педаль газа со всей силы, заставляя автомобиль нестись на достаточно высокой скорости и подставляя себя под угрозу попасть в серьезную аварию. И он даже создает несколько таких опасных ситуаций, когда сам может врезаться и когда могут врезаться в него. Блондин игнорирует тех, кто высовывается из окон, чтобы высказать ему свои претензии и потребовать научиться водить, и продолжает ехать вперед, не особо задумываясь о том, где он может оказаться, но при этом словно на автомате следуя абсолютно верному маршруту.

Гибель возлюбленной сейчас волнует Питера намного больше того, что он в пух и прах разругался с Эдвардом, Терренсом и Даниэлем, едва ли не убив их собственными руками и откровенно обвинив не только в том, что произошло, но и вообще – во всех возможных грехах. Ему все равно, живы они или мертвы, здоровы или больны. Кажется, что если бы один из них или все трое также отправились на тот свет, парень даже и бровью бы не повел. Как будто эти люди никогда ничего не значили для него и не стали для него едва ли не братьями. Которые, однако, не перестали беспокоиться о нем даже после всех его некрасивых поступков, решив, что это просто его защитная реакция и способ выразить свои эмоции.

Сейчас Питера как никогда сильно пожирает чувство вины перед Хелен, которую он долгое время обвинял в предательстве после вполне успешной попытки Маркуса настроить его против нее. Парень ненавидит себя за то, что позволил себе усомниться в верности этой девушке, которая всегда была рядом в самые трудные времена. Которая с легкостью могла пожертвовать всем, лишь ему было хорошо. Она ведь столько раз доказывала свою непоколебимую верность. Никогда не критиковала его, даже если он был не прав и совершал такие поступки, от которых волосы могли встать дыбом. А Роуз после всего этого так легко поверил человеку, которого на тот момент вообще не знал, и буквально записал свою девушку во враги. Из-за чего до последнего всерьез думал о том, чтобы раз и навсегда с ней порвать.

Но с другой стороны, Питер ничего не может поделать со своей проблемой недоверия к людям, от которой страдает и по сей день. Страх, что кто-то близкий пойдет на предательство и захочет причинить ему боль является причиной, почему он настороженно относился и к друзьям, и к возлюбленной. И несмотря на то, что его пик пришелся на школьные года, парень уже тогда жил с чувством, будто ему причиняли боль намного раньше. Только вот вспомнить об этом он до сих пор не может. А может, боится?! Боится, что правда может нанести ему еще более сильную психологическую травму. Нанести еще больше вреда его состоянию, которое и без того оставляет желать лучшего. Хотя Роуз и понимает, что не может жить так вечно и должен что-то с этим делать, если он хочет стать нормальным человеком и научиться спокойно взаимодействовать с людьми, сразу же отсеивая тех, от кого не стоит ничего хорошего, и не пускать их в израненную душу и разбитое сердце.

Каким-то волшебным образом Питер без всяких происшествий добирается до района, в котором проживает, хотя слезы все еще продолжают медленно течь по его щекам. Не пропускает нужный поворот и заезжает на парковку, где расположено несколько автомобилей, принадлежащие тем, кто проживает в здании, рядом с котором она находится. А найдя хорошее место и припарковав на него свою машину, парень не спешит выходить из салона и продолжает сидеть в нем, хотя все-таки отключает мотор и вытаскивает ключ из замка зажигания. Его пустые, опухшие и мокрые от слез глаза практически не моргают и неотрывно смотрят в одну точку, руки сложены на руле, а подбородок упирается в них. Хотя в какой-то момент он носом утыкается в руль и накрывает руками голову, время от времени тихонько всхлипывая и понимая, как все его тело содрогается из-за сильного напряжения.

Впрочем, Питер решает не задерживаться здесь надолго и поскорее вернуться к себе домой, чтобы там дать волю эмоциям без страха, что кто-то его увидит и захочет осудить и поучать. Он медленно выпрямляется, пальцами вытирает слезы под глазами, быстро смотрит в зеркало заднего вида и немного поправляет свои взъерошенные волосы, мысленно придя в ужас от вида красных глаз и бледного исхудалого лица, покрытого кровавыми ссадинами и яркими синяками. Парень понимает, что не сможет быстро скрыть все это, и решает просто очень быстро покинуть парковку, заскочить в здание, подняться на нужный этаж на лифте и добраться до своей квартиры. Хотя он и не уверен, что у него получится остаться незамеченным по крайней мере для своих пожилых, вечно чем-то недовольных соседок, что уже давно оккупировали стоящую рядом со зданием лавочку и буквально начали на ней жить.

Тем не менее как только Питер резко выдыхает, он достаточно решительно покидает салон автомобиля и запирает его на ключ, который после этого кладет в карман своей джинсовки. После чего парень разворачивается и, потупив взгляд в пол, быстрым, нервным шагом покидает парковку. По пути он, как им и предполагалось, встречает несколько человек, но те, к счастью, не обращают на него внимание, а кто-то и вовсе проходит здесь впервые и не знаком Роузу. А почти что добравшись до главного входа в высотное здание, блондин, нисколько не сомневаясь, что по-другому быть и не могло, видит вдалеке сидящих на скамейке Марти и Хиллари, которые оживленно о чем-то болтают и время от времени бросают осуждающий взгляд на мимо проходящих людей, что могут не угодить им одним лишь своим видом. Пока одна нервно крутит в руках очки с толстыми линзами в круглой оправе, которые она время от времени надевает, чтобы рассмотреть что-то вдалеке, другая легко и непринужденно вяжет что-то с помощью спиц и огромного мотка серой нити, что лежит рядом с ней.

— Блять, будет хотя бы один день, когда эти старые клуши не живут на этой сраной лавке? — низким, грубым голосом бубнит себе под нос Питер. — Уходил, они там сидели! Приперся, они еще здесь! Хотя бы раз эта штуковина была свободна, чтобы можно было спокойно пойти куда-нибудь, не слыша едкие комментарии этих вонючих бабок? Ар-р-р…

Раздраженно прорычав с мыслью о том, что у него нет выбора, Питер склоняет голову и широким, быстрым шагом направляется к главному входу. Но не успевает он дойти до него, как Роуз уже издалека ловит на себе хмурый взгляд Хиллари, которая дает Марте знать, что их сосед вернулся домой, легонько пихнув ее локтем в бок.