— О, явился не запылился! — восклицает Марта. — Не прошло и суток!
— И где только шлялся? — задается вопросом Хиллари.
— Батюшки! Ты только посмотри, что у него с лицом! Оно все в крови и синяках!
— Действительно! Нос аж синий весь, а под ним кровь застыла!
— Это кто же его так, интересно? — задается вопросом Марта. — Кого он успел так разозлить, что ему нехило так начистили фофан?
— Видно, кому-то так надоел этот наглый и невоспитанный щенок, что тот человек решил поставить его на место и преподать пару уроков воспитания.
— Только вопрос в том, поможет ли это? Есть ли смысл пытаться научиться обезьяну говорить, когда она не понимает, чего ты от нее хочешь?
— Можно провести экспресс-тест и выяснить, изменилось ли что-то, — предлагает Хиллари. — Давай попробуем!
Хиллари откладывает в сторону то, что она вязала, как раз в тот момент, когда Питер быстрым, резким шагом проходит мимо нее и Марты, крепко сжимая руки в кулаки.
— Что, Роуз, все-таки напросился на неприятности, раз кто-то так разукрасил твою прекрасную мордашку? — громко спрашивает Хиллари.
— Так тебе и надо, хамло ты малолетнее! — решительно заявляет Марта. — А то в край уже обнаглел! Звезду, мать твою, словил! Решил, что раз ты теперь играешь в какой-то группе и поешь никому не нужные песенки, то это дает тебе право вести себя как вздумается и что-то требовать от других.
Питер честно хотел пройти тихо и проигнорировать любые нападки Марты и Хиллари. Однако он одержим настолько сильным гневом, что у него очень быстро заканчивается терпение, а каждая мышца до боли сжимается. Из-за чего парень резко разворачивается к своим соседкам и посылает им настолько испепеляющий, полный ненависти взгляд, что те с округленными глазами невольно вжимают голову в плечи, почувствовав, как по их спинам проходит мороз.
— А вам, блять, какое дело, старые вонючие калоши? — грубо бросает Питер. — Какое вам дело до того, что у меня происходит? Совсем что ли жизнь скучная, раз вы так усердно следите за моей?
— Ты как, шелупень недоразвитая, со старшими разговариваешь? — возмущается Хиллари. — Совсем что ли берега попутал?
— А за что вас уважать? Сидите тут целыми днями и собирайте сплетни! ПРОПИСАЛИСЬ УЖЕ, ТВОЮ МАТЬ, НА ЭТОЙ СРАНОЙ ЛАВКЕ!
— Так-так, ну-ка орать хватит, гнида ты поганая! — резко отрезает Марта. — А то я быстро тебя на место поставлю!
— Да? — Питер расставляет руки в бока, с ехидной ухмылкой посмотрев на Хиллари и Марту. — И что вы мне сделайте? Сумочкой побьете? Пальчиком погрозите? Ха! Да я в сто раз сильнее вас и могу сделать так, что вы у меня обе на сто метров отлетите!
— Ну ты смотри на это хамло, подруга! — качает головой Хиллари. — Ты только посмотри, что этот чмошник вытворяет! Ремня бы ему хорошего, да пару крепких лещей!
— Совсем молодежь берега попутала! — возмущается Марта. — Раньше младшее поколение боялось даже посмотреть на кого-то старше себя и боялось их как огня. А теперь что? Хамят, орут, матом кроют… Угрожают!
— Занимайтесь своими детьми, дамочки! — сухо требует Питер. — Чего вы, блять, ко мне-то лезете? Вы мне НИКТО! Ах, да, пардон, я забыл… У вас же нет детей. Нет мужей… Вы – две старые, бездетные, никому не нужные бабки, которые только воздух загрязняют, живя на этом гребаном свете.
— Вот что значит у человека нет порядочных родителей, которые вырастили бы из него НАСТОЯЩЕГО мужика. Который умеет быть вежливым со старшими, уступает им место в автобусе или в очереди, придерживает дверь, помогает донести тяжелые сумки…
— Ой, какой там! — машет рукой Хиллари. — Роуз о таком даже не слышал никогда!
— Фу, какие у вас неинтересные влажные фантазии, — сильно морщится Питер. — Влажные фантазии, которые не стали реальностью из-за вашего мерзкого характера.
— Слышь, щенок, ты давай прикрой свой рот, пока мы сами его не заткнули. Мы и так закрываем глаза на все твои выходки и твое хамское поведение по отношению к нам. А если совсем обнаглеешь, то клянусь, мы превратим твою жизнь в настоящий ад.
— М-м-м, надо же… Какие-то жалкие бабули решили меня запугать. Думают, что я немедленно подожму хвост и буду нализывать их сморщенные задницы и заглядывать им в глаза.
— Господи, как же досадно, что у нас в доме не живет ни одного мужчины! — резко выдыхает Марта. — Ни одного мужика от мозга и до костей, который смог бы мигом поставить тебя на место и научить уважать старших.
— Расслабьтесь, все ваши женихи уже давным-давно стали естественным удобрением для нашей земельки.
— Если твоя девчонка перестала тебе давать или завела себя другого мужика, это не значит, что надо срывать на всех злость, — заявляет Хиллари. — Мы не виноваты в том, что ты не смог ее удержать.
— Да и как ты удержишь с таким-то мерзким характером? — добавляет Марта. — Найдет себе кого получше!
— Она уже никогда никого себе не найдет! — с учащенным дыханием взрывается Питер. — НИКОГДА! НЕ НАЙДЕТ! СЛЫШИТЕ, НИКОГДА! НИКОГДА!
— Мы не глухие, Роуз, не надо орать нам в ухо, — сильно морщится Хиллари, откинувшись назад.
— Чего вам всем от меня, сука, надо? ЧЕГО? Какого хера все считают своим долгом тыкнуть меня носом в дерьмо? Почему меня постоянно все оскорбляют и унижают? Почему никто не может просто оставить меня в покое И ПОЗВОЛИТЬ МНЕ ЖИТЬ НОРМАЛЬНОЙ, БЛЯТЬ, ЖИЗНЬЮ? ЧТО Я ТАКОГО СДЕЛАЛ? ЗА ЧТО МНЕ ТАКАЯ СУДЬБА?
— Господь все видит, щенок. Он видит, что ты творишь, и наказывает тебя. От Него не укроется ни одно твое действие. И когда настанет твой Судный день, то тебе придется ответить за все свои делишки. Для тебя уже давно уготовлено место где-нибудь в аду.
— Мне по хуй на ваши нотации! — рявкает Питер. — ПО ХУЙ! Я НИЧЕГО НЕ ХОЧУ СЛЫШАТЬ! НИЧЕГО!
— Вот надо же было уродиться таким наглым уродом, — возмущается Марта. — Твоей мамаше явно надо было зашить одно место, чтобы она не плодила всяких негодяев. Да и папаше твоему стоило кое-что отрезать еще в детстве.
— Да, встретились два урода и сделали третьего! — восклицает Хиллари. — У нормальных родителей бракованный ребенок не рождается. Нормальные родители занимаются его воспитанием и держат в ежовых рукавицах. Да так, что он по одному только их взгляду понимает, в чем его вина и чего от него хотят старшие.
— А что, разве все бездетные старухи думают, что знают абсолютно все о воспитании детей и имеют право раздавать всем советы? — удивляется Питер.
— Да я тебя сейчас…
Хиллари хватает то, что она вязала и начинает лупить ею одержимого злостью Питера, который в какой-то момент резко выхватывает эту вещь, разрывает ее на части и небрежно швыряет на землю. А когда женщина привстает и едва на него надвигается, как он со всей силы грубо отталкивает ее от себя. Из-за чего та с негромким криком заваливается на скамейку, пока резко побледневшая Марта замирает и с ужасом смотрит на свою старую подругу.
— Совсем что ли больной? — повышает голос Хиллари. — Ты как посмел толкнуть старую бабку?
— В следующий раз я толкну вас так, что вы тут же СДОХНИТЕ! — хладнокровно заявляет Питер.
— Да ты просто псих! — храбрится Марта, встав со скамейки и начав лупить Питера руками. — Мерзкая свинья, которой надо прописать хорошего ремня!
Питер также грубо отталкивает от себя и Марту, что заваливается на скамейку с поросячьим визгом, который моментально привлекает к себе внимание случайных прохожих. Которые, впрочем, решают не вмешиваться и идти дальше по своим делам.
— Только троньте меня пальцем, — низким, грубым голосом угрожает Питер. — А иначе клянусь, вы сильно об этом пожалейте! БУДЕТЕ, БЛЯТЬ, В МОГИЛЕ ЛЕЖАТЬ! ЗЕМЛЮ УДОБРЯТЬ!
— Нам что, в психушку позвонить? — повышает голос Марта. — У тебя что ли кукуха улетела в далекое путешествие?
— Если у тебя проблемы с головой, то ложись в клинику и лечись! — требует Хиллари. — Нечего тут ходить, пугать нормальных людей.
— У меня с головой полный порядок, — грубо заявляет Питер, крепко сжимая руки в кулаки и полным злости взглядом буквально просверливая дырку во лбу у Хиллари и Марты. — Полный… Это вы все больны… Вы все не здоровы…
— Господи, да ты посмотри на себя! — ужасается Хиллари. — Посмотри, в кого ты превратился! Ты уже сам на себя не похож!
— Ага, весь аж позеленел от злости! — подмечает Марта. — А глаза черные-черные!
— Да, я изменился, — зловещим тоном заявляет Питер и гордо приподнимает голову. — Я уже не тот запуганный и слабый мальчик, которого унижали все кому не лень. Его больше нет. Как вы там его все называли? Питер, вроде бы! Ну так вот, Питера больше нет! Теперь будет другой! Зовите меня Теодором.
— Ну точно крыша поехала у парня… — резко выдохнув, качает головой Марта.
— Да! Зовите меня Теодором! ТЕОДОРОМ! Это есть я настоящий! НАСТОЯЩИЙ! НАСТОЯЩИЙ! Я – ТЕОДОР! ДА-А-А!
Питер начинает громко и зловеще смеяться, привлекая к себе внимание прохожих и обескураживая Хиллари и Марту, которые напряженно переглядываются между собой.
— Господи Иисусе… — прикрывает рот рукой Хиллари. — У тебя что ли шизофрения развиваться начала? Или раздвоение личности?
— У него уже давно развивается болезнь под названием «тунеядство», — уверенно говорит Марта. — Вот был бы человек занят полезным делом и трудился на благо страны, никаких болезней не было.
— Ага! А то они там напридумывали себе всякие депрессии, грусти, перепады настроения… Психологов каких-то откопали… Вон раньше ни у кого ничего этого не было! Все были счастливы, потому что занимались делом: работали и думали о мужьях, женах и детях!
— Бла-бла-бла-бла! — с закатанными глазами изображает пальцами кавычки Питер. — Ничего полезного из вашего словесного поноса я так и не услышал.
— Хоть его девчонка наверняка ведет себя как проститутка в тайне ото всех, мне все равно жаль, что она, дурочка, связалась с этим психом, — признается Хиллари.
— А друзья его куда смотрят? — возмущается Марта. — Вот на кой черт им нужен этот психически нездоровый человек? Которого, я очень надеюсь, поставили на учет еще в далеком детстве.
— Ой, да не говори! Мне его дружки, конечно, не нравятся, но они уж точно не похожи на больных и умеют держать себя в руках.
— С этого момента всем лучше меня остерегаться, — низким, леденящим душу тоном заявляет Питер и гордо приподнимает голову. — Потому что я буду мстить всем, кто когда-либо причинял мне боль. Кто так или иначе меня предавал, оскорблял, унижал и подставлял. Никому не будет пощады. Я не намерен тратить время на такое дерьмо, как выслушивание оправданий со стороны своих недругов. ТЕОДОР БОЛЬШЕ СЕБЯ В ОБИДУ НЕ ДАСТ!