— О, защитнички все-таки объявились, — ехидно усмехается Питер, изо всех сил пытаясь выбраться из хватки Эдварда. — Где шлялись-то, красавчики? Носики пудрили? Или трусишки на сухие меняли?

— Не будь ты нашим другом, мы бы уже давно тебя прикончили, — низким, грубым голосом отвечает Эдвард. — Ибо ты ведешь себя как последняя гнида.

— Не волнуйся, щенок… Вот разберусь я сейчас с этим мудаком… Так потом примусь за тебя и твоего братца.

— Ты не сможешь вечно прыгать здесь как коза. Рано или поздно твои силенки закончатся.

— Это мы еще посмотрим!

Неимоверными усилиями Питеру удается вырваться из хватки Эдварда, заваливаться на него и занести нож у нее над грудью, чтобы вонзить его в противника. Однако парень крепко вцепляется в него обеими руками и всеми силами удерживает до того как бьет блондина коленом в пах. После чего МакКлайф-младший легко укладывает Роуза на спину, наступает ногой ему на руку и без проблем забирает нож, который он отбрасывает в сторону. А пока у них завязывается рукопашная хватка с беспощадным мордобоем и всеми возможными грязными приемами, Терренс продолжает находиться рядом с Даниэлем, который начинает испытывать еще более сильный приступ тошноты и головокружения из-за большого количества крови у него на руках.

— Черт, похоже, он еще нескоро угомонится! — ругается Терренс. — Бегает как угорелый и бьем всем морды. Хотя уже давно стер руки в кровь.

— И не говори! — восклицает Даниэль. — В него словно бес вселился!

— Мы долго здесь не продержимся. Если полиция не приедет сюда в ближайшее время, то нас грохнет не Маркус и его дружки, а Питер.

— А где эти уроды, кстати?

— Да сидят тихонько в уголке и трясутся.

— Да уж… Обоссались от страха.

— Рядом с таким психом, который себя не контролирует, я тоже уже давно наложил в штаны и боюсь не выбираться отсюда живым.

— Он теперь уже и Питером себя не считает. Думает, что он – Теодор.

— Тяжелый случай.

— Ага…

Даниэль зажимает пальцами переносицу с чувством усиления головокружения и слегка пошатывается на месте, пока Терренс начинает крепко его придерживать.

— Эй, Дэн, ты чего? — проявляет беспокойство Терренс. — Ты чего так резко побледнел?

— Да плохо мне что-то… — вяло отвечает Даниэль, резко встряхивает головой и прикладывает руку ко лбу. — Тошнит и голова кружится.

— Немудрено! Роуз вон как тебя отдубасил!

— Нет… Это все кровь… — Даниэль прикрывает рот одной рукой с чувством тошноты в горле, рассматривая параллельно другую, что покрыта ярко-красной кровью. — Ее слишком много…

— Так-так, спокойно, приятель, спокойно. — Терренс хлопает Даниэля по плечам. — Только не вздумай вырубаться.

— Поздно. У меня уже земля из-под ног уходит.

— Дыши глубже, дыши глубже. Все хорошо. — Терренс быстро осматривается вокруг себя. — Давай присядем.

С этими словами Терренс берет тяжело дышащего Даниэля под руку и крепко приобнимает другой, чтобы довести его на единственного стула, который здесь есть. Но стоит им пройти всего несколько шагов, как вдруг ноги Перкинса резко подкашиваются, а он сам обессилено падает на пол с закрытыми глазами, не ударившись головой лишь потому, что МакКлайф-старший в этот момент его страхует.

— Даниэль… — взволнованно произносит Терренс и аккуратно опускает на пол Даниэля, который уже находится без сознания. — Даниэль!

Терренс опускается на колени перед Даниэлем и пытается привести его в чувство с помощью легких хлопков по покрытым кровью щекам.

— Эй, приятель, ты меня слышишь? Перкинс! Блять, ну вот нашел время в обмороки падать!

А после того как Терренс раздраженно рычит, к нему подбегает Эдвард, мощным ударом ноги в грудную клетку оттолкнувший Питера от себя так, что тот отлетает на пару метров.

— Даниэль?! — пытается достучаться Эдвард и сначала трясет Даниэля за плечо, а затем легонько хлопает по щеке. — Даниэль, ты чего? Эй, чувак!

— Вырубился из-за крови, — задумчиво говорит Терренс. — Пялился на нее как на что-то ужасное, а потом грохнулся.

— Ар-р-р, нашел время!

— И не говори!

Пока Терренс и Эдвард пытаются безуспешно привести Даниэля в чувства, Питер спокойно поднимается на ноги, стряхивает пыль с одежды и с гордо поднятой головой направляется к парням, по дороге прихватив с собой пару тарелок.

— Отлично, с одним разобрались! — с ехидной ухмылкой восклицает Питер, заставив Эдварда и Терренс мгновенно подняться на ноги и слегка отпрянуть назад. — Остались вы двое. Ну и те трусливые мудаки. И Маркус. И те, кто вот-вот должен здесь появится. Короче говоря, работы еще полно.

— Сраная мудила, ты вообще понимаешь, что сейчас творишь? — стучит по виску пальцем Терренс. — Приди в себя! Хватит творить всякую херню!

— Херню творите вы, наивно думая, что вы сможете вернуть прежнюю версию меня. Хотя я больше не желаю быть той размазней, над которой издевались все подряд. Я жажду мести и крови. Жажду калечить и убивать. ЖАЖДУ МСТИТЬ ВСЕМ СВОИХ ВРАГАМ ЗА СЛАДКУЮ ЖИЗНЬ!

— Но мы-то в чем виноваты? — недоумевает Эдвард. — Что мы тебе сделали? Почему так себя ведешь с нами?

— Вы думайте, что все это время были такими уж классными друзьями? Думайте, что я реально считал вас близкими себе и был готов пойти ради вас в огонь и воду?

— Ты говорил совсем иные вещи, когда у тебя все было в порядке с головой, — напоминает Терренс.

— Время идет, а люди меняются, жираф. Вчера говоришь одно, а завтра другое.

— Это говорит не Питер. Не тот Питер, которого мы знаем и любим. Он бы никогда не вел себя так, как ты сейчас.

— Питер был обманщиком. Он притворялся. Даже если не знал этого. Не знал, что на самом деле должен быть кем-то другим.

— Я не хочу верить, что все это время ты притворялся! — восклицает Эдвард. — Не хочу верить, что лишь строил из себя доброго, преданного и порядочного человека.

— Я просто был тем, кем меня хотели видеть. Каким я был удобен для людей. Слабым, трусливым, неуверенным в себе… Таким, чтобы всем было в кайф пинать меня как мячик. Тогда всех боялся я. А теперь все иначе. Теперь все будут бояться меня. Будут стоять передо мной, чувствуя, как у них дрожат колени.

— Может, ты и вызываешь у нас страх, но это не значит, что мы будем бежать от тебя как трусы. Мы не сдадимся в своих попытках спасти тебя от темной версии самого себя.

— Окей! Ну а я не успокоюсь, пока не покончу с вами. Пока ваши мертвые тушки НЕ БУДУТ ЛЕЖАТЬ У МОИХ НОГ!

Питер со всей силы швыряет обе тарелки в Эдварда и Терренса, которые вовремя уворачивается от атаки, услышав, как эти вещи с громким треском разбиваются о бетонную стену.

— Ладно, Роуз, война так война! — гордо приподнимает голову Терренс. — Твоя взяла! Мы не трусы, бегать не станем. Даже если нам придется бороться со своим собственным другом.

— Только помяни наше слово: настанет момент, когда белокурая принцесса все-таки очнется, ахереет от того, что наделала, и будет бегать за нами, вымаливая прощение и прося не разрывать с ним дружбу, — добавляет Эдвард.

— Я поймаю вас одновременно ГОЛЫМИ РУКАМИ! — сквозь зубы цедит Питер. — ВЫ НИКУДА ОТ МЕНЯ НЕ ДЕНЕТЕСЬ!

Питер с разбегу собирается наброситься на Терренса и Эдварда с кулаками, но те ловко перехватывают его руки, заводят их за спину и больно выворачивают, заставляя парня истошно закричать от боли. Старший из братьев МакКлайф наносит сопернику сильный удар ногой в спину, после которого блондин резко ее прогибает, все еще продолжая во всю драть глотку. Ну а МакКлайф-младший быстро накидывает и крепко затягивает у Роуза на шее веревку, которую он успевает за это время отыскать. Из-за чего Питер начинает задыхаться, кашлять и брыкаться, отчаянно пытаясь выбраться из ловушки и поймать хоть немного воздуха., которого ему так не хватает.

— Говоришь, поймаешь нас одновременно? — злостно усмехается Эдвард.

— Не хочется этого делать, но придется устроить тебе небольшую пытку, чтобы остудить твой жаркий пыл, — хладнокровно говорит Терренс, хватает руку Питера, закатывает рукав куртки и подносит к ней зажженную зажигалку, которая выпала из кармана Даниэля, когда он упал без сознания.

Питер душераздирающе вскрикивает и сжимает руки в кулаки, когда маленький огонек опаляет его кожу до сильного покраснения и невыносимой боли.

— В чем дело, красавица? — наигранно удивляется Эдвард. — Чего ты так визжишь? Неужели причинять боль другим намного приятнее, чем самому ее испытывать?

— А-А-А-А, СУКИ! — с истошными криками выпаливает Питер. — ЧТОБ ВЫ ВСЕ СДОХЛИ!

— Пусть сдохнет личность Теодора, которая овладела твоим разумом. — Эдвард снова сильно затягивает веревку на шее Питера после того, как в какой-то момент их ослабляет. — Пусть к нам вернется наш добрый и порядочный Питер, который знает, что такое совесть и стыд.

— А пока мы не изгоним из тебя эту херню, я могу немного порепетировать над ролью злодея, — с ехидной ухмылкой добавляет Терренс и немного подогревает зажигалкой небольшой ножик, который находит на столике среди кучи хлама. — В которой я, надо признать, чувствую себя очень даже неплохо. Даже если мне приходиться пытать своего друга, которому я бы по своей воли никогда не навредил.

Терренс легонько проводит горячим лезвием ножа по щеке Питера, на которой после этого остается небольшая кровавая рана, пока сам парень все еще дерет глотку и пытается убрать веревку с шеи.

— Че, думайте, вы тут самые крутые? — сухо бросает Питер, немного тяжело дыша. — Думайте, что реально сможете одолеть меня?

— Как видишь, мы с братиком очень даже хорошо держимся. — Терренс подносит горящую зажигалку довольно близко к лицу Питера, который испуганно на нее косится. — А знаешь почему? Потому что вместе мы сильнее. Дружба и любовь всегда объединяют.

— На том свете вам уже никакое единство не поможет. ТАК ЧТО МОЖЕТЕ ДАЖЕ НЕ СТАРАТЬСЯ!

Питеру с некоторыми усилиями удается освободиться, ногой ударив Терренса в пах, а Эдварду нанеся удар локтем под дых. Пока братья пытаются хоть немного прийти в себя, Роуз подбирает с пола нож и набрасывается с ним на старшего, который тут же начинает оказывать активное сопротивление, не давая лезвию проткнуть его грудную клетку. А вскоре его мишенью становится младший, который разбивает об голову приятеля тарелку и бесстрашно вступает с ним в схватку, нанося болезненные удары ногами, руками и даже головой и демонстрируя, как он умеет крутить вертушки, что мгновенно сбивают противника с ног. Даже оказавшись в какой-то момент придавленным блондином, парень нисколько не теряется и быстро находит способ выбраться. Да еще и старший брат не дает его в обиду и сам ожесточенно борется с Роузом и использует для самообороны не только кулаки, но и любые предметы, что попадаются ему под руку.

— А вы не такие уж и бесполезные, как я думал, — сухо бросает Питер, отбиваясь руками и ногами от Терренса и Эдварда одновременно. — Один лижет задницу другому. Как же это уморительно.

— Мы как-нибудь потом расскажем тебе, почему это делаем, — обещает Терренс, оттаскивает Питера за волосы назад и залупляет ему крепкую пощечину.

— Точнее, ты об этом вспомнишь! — вставляет Эдвард, в прыжке с полным разворотом бьет Питера ногой по виску и так сильно отталкивает от себя, что тот падает на пол. — Ибо об этом было сказано уже много раз!

— Ничего, суки, как бы вы тут ни пыжились, я все равно окажусь сильнее, — заявляет Питер. — ТАК И БУДЕТ, ЗНАЙТЕ!

Схватив Эдварда и Терренса за волосы, Питер резко сталкивает их лбами – после чего оба падают камнем на пол, схватившись за голову. А пока парни пытаются прийти в себя, Роуз подбирает с пола веревку, что оказывается достаточно длинной, и пользуется моментом, прижав их спинами друг к другу и довольно крепко связав, несмотря на все их попытки сопротивляться. И когда братья оказываются в ловушке и уже не могут помочь ни себе, ни друг другу, блондин начинает громко и зловеще смеяться, будто празднуя свою приближающуюся победу, до которой осталось совсем чуть-чуть.

— Ну что, козочки, допрыгались! — грубым, низким голосом бросает Питер и ножом, который он держит в руках, приподнимает лицо Эдварда за подбородок. — Теперь вам уже ничто не поможет! НИЧТО!

Питер со всей силы бьет Терренса ногой в пах, заставляя того истошно закричать от невыносимой боли, что эхом отдается во всем теле.

— Хватит, Питер, ОСТАНОВИСЬ! — требует Эдвард и безуспешно пытается освободиться. — ДОВОЛЬНО!

— Рот закрой, щенок! — рявкает Питер и залупляет Эдварду крепкую пощечину.

— Зачем тебе все это нужно? — недоумевает Терренс. — ЗАЧЕМ? ЧЕГО ТЫ ПЫТАЕШЬСЯ ДОБИТЬСЯ?

— Удовлетворения. Чувства, что всем моим врагам пришел конец.

— Мы не твои враги! — в один голос возражают Терренс и Эдвард.

— Весь этот гребаный мир является моим врагом. Врагом, который так меня ненавидит. Хотя я не сделал ему ничего плохого.

— Если продолжишь в том же духе, он реально тебя возненавидит, — угрожает Терренс.

— Да и по хуй! Только ему не удастся избавиться от меня просто так. НЕ УДАСТСЯ! Я ЕМУ НЕ ПОЗВОЛЮ!

— Хватит уже слышать этого старого мудака Маркуса! — требует Эдвард. — Он запудрил тебе мозги, а ты, идиот, ему веришь!

— Он сказал правду. Правду, которую я всю жизнь не хотел замечать. Потому что, сука, наивно верил, что найдется кто-то, будет любить меня до гроба, высоко ценить и ЗАСЛУЖЕННО УВАЖАТЬ!

Питер со всей силы бьет Эдварда ногой в нос, пока голова парня по инерции откидывается назад, а у него начинается носовое кровотечение. Точно такой же удар получает следом и Терренс, почувствовавший во рту привкус крови, которую он сплевывает на пол. После чего Роуз ножом оставляет кровавую рану на щеке младшего из братьев МакКлайф и резко проводит им по коже на руке МакКлайфа-старшего, наслаждаясь тем, как они оба истошно кричат от боли, которая, однако, не мешает им пытаться нащупать веревки и освободиться.

А пока Питер продолжает всячески издеваться над друзьями, лежащий неподалеку без сознания Даниэль издает тихий, мучительный стон и очень медленно шевелит каждой частью тела по очереди. Приоткрывает глаза с чувством легкого головокружения и тошноты в горле и еще пару-тройку раз прикрывает их, пытаясь привыкнуть к яркому свету от лампочки, что светит ему прямо в лицо. Когда он чувствует, что готов к этому, мужчина медленно, осторожно принимает сидячее положение, прикладывает руку к голове и слегка ее встряхивает. Бросает взгляд на свою окровавленную ладонь, вытирает кровь под носом и нервно сглатывает. После чего немного размытым зрением осматривается вокруг, довольно быстро догадавшись, что с ним произошло.

В какой-то момент Даниэль останавливает свой взгляд на чем-то вдалеке и с тихим охом широко распахивает глаза, когда видит связанных и сидящих на полу Эдварда и Терренса, над которыми Питер издевается без зазрения совести, размахивая ножом у них перед покрытыми кровью и синяками лицами. Перкинс сразу же понимает, что должен принять какие-то меры, чтобы спасти друзей, хотя и считает попытку вступить в бой с обезумевшим человеком плохой затеей. Пытаясь игнорировать сильную слабость и чувство головокружения и тошноты, он с учащенным дыханием снова осматривается вокруг себя в поисках чего-то, что помогло бы ему выиграть хотя бы немного времени и избавиться от того, кто доставил им куда больше проблем, чем до сих пор не появившийся Маркус и уже давно стушевавшиеся Лютер, Рональд и Боб.

— Вау, вы только посмотрите… — с ехидной ухмылкой произносит Питер, с гордо поднятой головой расхаживая вокруг Терренса и Эдварда, которые всеми силами пытаются себя развязать. — Сколько страха… Сколько мольбы в глазах… Сколько паники… Как же мы боимся сдохнуть…

— Слышь, парень, давай заканчивай, — с учащенным дыханием спокойно говорит Терренс. — Харе заниматься глупостями.

— Да, приятель, остановись, — соглашается Эдвард. — Обещаю, мы все забудем и все тебе простим, если ты возьмешь себя в руки.

— О нет, я не остановлюсь, — с безразличием во взгляде качает головой Питер. — И теперь я намерен отомстить. Отомстить всем тем, кто с самого детства вытирал об меня ноги. Начиная с собственного папаши и этой гребаной алкашки, которая в итоге послала меня на хер и выбрала бухло. И заканчивая всяким сбродом, которое смеялось у меня за спиной, но смело УЛЫБАТЬСЯ МНЕ В ЛИЦО!

— Мы никогда тебя не предавали! — возражает Терренс. — Никогда не делали тебе ничего плохого!

— ЛОЖЬ! — Питер со всей силы бьет Терренса кулаком в челюсть. — НАГЛАЯ ЛОЖЬ!

— Мы же миллион раз спрашивали, есть ли у тебя какие-то претензии к нам, — напоминает Эдвард. — Но ты всегда клялся, что все хорошо. Что мы все давно решили, а никто друг на друга не в обиде.

— Это ВЫ думайте, что все решили. А на самом деле ничего не решено. НИЧЕГО НЕ ЗАБЫТО! НИЧЕГО НЕ ПРОЩЕНО!

— Если тебе есть что сказать, то давай сядем и спокойно все обсудим, — предлагает Терренс.

— ПОЗДНО ЧТО-ТО ОБСУЖДАТЬ! — вскрикивает Питер и залупляет пощечину Эдварду. — ПОЗДНО ВАЛЯТЬСЯ В НОГАХ И ПРОСИТЬ ПРОЩЕНИЯ!

— Мы правда не знаем, в чем перед тобой виноваты. Не знаем, почему ты начал вот так на нас набрасываться и безжалостно избивать, пытать и калечить.

— А вот подумайте над этим, пока еще живы! Пока я вас не прикончил! ЭТО СЛУЧИТСЯ УЖЕ ЧЕРЕЗ МИНУТУ-ДВЕ!

Питер бросает короткий взгляд в сторону и подбирает с пола еще одну длинную веревку.

— ВСЕ ТЕ, КТО ЛИШИЛ МЕНЯ НОРМАЛЬНОЙ ЖИЗНИ ДОРОГО ЗА ЭТО ПОПЛАТЯТСЯ! ВСЕ, КТО ОТНЯЛ У МЕНЯ ВСЕ САМОЕ ЦЕННОЕ!

Недолго думая, Питер несколько раз обматывает веревку вокруг шей Эдварда и Терренса и начинает сильно тянуть их на себя, вынуждая парней задыхаться от нехватки воздуха и быть лишенными какой-либо возможности помочь себе и друг другу.

— Не волнуйтесь, раз уж вы у нас не разлей вода, то сдохнуть вам суждено вместе. Так и быть, я лично об этом позабочусь.

Питер со злостным смехом опускается на корточки и еще крепче перетягивает и завязывает веревку в крепкие узлы. После чего он поднимается на ноги и начинает с гордо поднятой головой и скрещенными на груди руками наблюдать за тем, как Терренс и Эдвард предпринимают безуспешные попытки вдохнуть хоть немного воздуха, с каждой секундой становясь все бледнее и бледнее и испытывая чувство все более сильное головокружения. А ситуацию усугубляет и тот факт, что они много двигаются и как бы перетягивают веревку то в сторону одного, то в сторону другого.

— Как это забавно – наблюдать за беспомощными людишками, которые отчаянно пытаются освободиться и взглядом молят тебя о помощи, — злорадствует Питер. — Оказывается, это ахереть как греет душу. Особенно если это кто-то, кто причинил тебе боль. И виноват в гибели кого-то очень близкого тебе. Кого-то, КТО НЕ ЗАСЛУЖИЛ, СУКА, СДОХНУТЬ!

Осмотревшись вокруг себя, Питер подбирает с пола зажигалку и несколько секунд давит пальцем кнопку, что выпускает наружу маленький огонек, до того, как у него назревает какая-то идея, что заставляет его хитро улыбнуться. Правда ей не суждено стать реальностью, поскольку в какой-то момент кто-то со спины сначала резко выворачивает ему руку до боли, а потом силой разжимает пальцы и отбирает у него зажигалку, которую затем откидывает куда подальше. Развернувшись наполовину, блондин видит Даниэля и без раздумий пытается наброситься на него. Правда Перкинс не дает этому случиться и отвечает мощным ударом кулака в челюсть с одной стороны и с другой.

— Прости, Питер, но мне придется это сделать, — сдержанно говорит Даниэль. — У меня нет выбора.

Даниэль резко разворачивает Питера спиной к себе, достает из кармана куртки найденный неподалеку электрошокер, приставляет его к шее блондина и на несколько секунд зажимает кнопку, чтобы пропустить через него электрический удар. Он с безразличием смотрит за тем, как парня начинает сильно трясти, пока все его мышцы сжимаются до болезненных ощущений, а сердце работает на пределе своих возможностей. А как только Перкинс отпускает кнопку, то Роуз без всякого сопротивления камнем начинает падать на пол. Даниэль тут же подхватывает Питера под мышки, плавно опускает его обмякшее тело на пол и укладывает на бок, придерживая голову. После чего он без эмоций во взгляде секунду или две смотрит на своего бессознательного приятеля.

— Мне жаль, но так будет лучше, — говорит Даниэль. — Может, потом ты все-таки придешь в норму.

Даниэль хлопает Питера по плечу.

— Поистерил немного и хватит. Пора и отдохнуть.

После того как он переводит взгляд на все еще связанных Эдварда и Терренса, которые задыхаются от того, что у них на шее крепко затянута веревка, Даниэль быстрым шагом спешит к ним, опускается на колени и пытается их развязать.

— Тихо-тихо, парни, все хорошо. Не двигайтесь! Сейчас я вас освобожу. Только не двигайтесь! А то вы причиняйте друг другу вред. Не двигайтесь, я говорю!

У Даниэля уходит несколько секунд на то, чтобы развязать узлы и снять веревку с шеей своих друзей, которые начинают жадно заглатывать воздух и громко прокашливаться.

— Ох, твою ж мать! — задыхаясь, бросает Терренс. — Так и копыта можно двинуть!

— Дышим, ребятки, глубоко дышим! — восклицает Даниэль, похлопав негромко прокашливающихся Терренса и Эдварда по плечу. — Не вздумали мне тут вырубиться! Давайте-давайте! Дышите! Все хорошо, все хорошо!

Как только Даниэлю удается без особых усилий развязать веревку, связывающую Эдварда и Терренса, он быстро от нее избавляется и поднимается на ноги перед тем, как помочь парням сделать то же самое.

— Эй, вы как, живые? — проявляет беспокойство Даниэль и сначала помогает Терренсу встать на ноги, крепко схватив его за руку, а затем они вдвоем поднимают и Эдварда.

— Кажется, да… — задумчиво отвечает Эдвард и громко прокашливается. — Но мы словно ходили по лезвию ножа… Еще немного и…

— А ты сам-то как? — спрашивает Терренс. — Тебе лучше?

— Все в порядке, минутная слабость, — отнекивается Даниэль. — Мне уже намного лучше.

— Ох, хорошо, что ты вырубил Роуза, — резко выдыхает Эдвард, оперевшись руками о колени и переведя взгляд на лежащего на полу без сознания Питера. — Надо было давно это сделать.

— Ага, у этого психа совсем крыша поехала, — соглашается Терренс, расставив руки в бока. — Поверить не могу, что он всерьез пытался нас убить.

— Это был единственный выход из ситуации, — отводит взгляд в сторону Даниэль. — Я совсем не хотел причинять ему вред и бить электрошокером, но эта была вынужденная мера. Для того чтобы не сдохнуть по вине нашего дружбана.

— Не переживай, Дэн, ты все сделал правильно, — подбадривает Эдвард, похлопав Даниэля по плечу. — Не ты, так мы с Терренсом трахнули бы его стулом по башке.

— Никто из нас не хотел этого, — подмечает Терренс. — Но речь шла о спасении наших шкур. А как известно, на войне любые средства хороши. Даже самые грязные.

— Окей, и каков наш следующий план? — потирает лоб рукой Даниэль и вытирает остатки крови под носом. — Не будем же мы стирать руки в кровь и крутить вертушки до самого вечера.

— Подвал заперт, мы отсюда никак не выберемся. Только если попробовать выломать запасную дверь.

— Как бы то ни было, мы не можем бросить здесь Питера, — задумчиво говорит Эдвард. — Он стал вести себя как последний мудак, но этот парень все еще наш друг.

— Как думайте, он станет нормальным, когда очухается? — с тревогой спрашивает Даниэль.

— Истерики не длятся вечно, — подмечает Терренс. — Пит уже достаточно намахался руками и ногами и наорался. А значит, он скоро должен успокоиться.

— Мне показалось, что в конце его удары были уже не такие сильные, — добавляет Эдвард. — Гнев в нем как будто бы утихал.

— Или мы настолько задолбались, что уже не чувствуем боли, — предполагает Даниэль. — Забыли о том, что у нас все лица в крови, все тело в синяках, а кое-где даже есть ожоги.

— В любом случае пока Роуз в отрубе, мы можем немного расслабиться и выдохнуть, — резко выдыхает Терренс. — Сейчас отправлять нас на тот свет некому.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, а затем ее нарушает чей-то мужской голос, раздающийся со спины:

— Ты так в этом уверен, дружок?

Даниэль, Терренс и Эдвард резко разворачиваются и видят перед собой вполне себе бодрых, еще не утомленных борьбой Дэвида, Шона и Даррена, одним лишь своим видом говорящие о том, что они готовы сравнять всех троих с землей.

— Вы опоздали, ребята! — с гордо поднятой головой восклицает Эдвард. — Вечеринка, посвященная великому мордобою, уже закончилось.

— О нет, она не закончилась, — с хитрой улыбкой возражает Шон. — Вечеринка в самом разгаре!

— Хотя нам и жаль, что мы пропустили момент, когда Роуз решил пойти по пути своего отца и начать безжалостно убивать всех, кто стоит у него на пути, — добавляет Даррен, бросив взгляд в ту сторону, где лежит бессознательный Питер.

— Ага, только заебался маленько и решил, походу, прилечь немножко отдохнуть, — ехидно хихикает Дэвид.

— А ваши дружки обоссали от страха все штаны и решили свалить отсюда на хер, — язвит Даниэль. — Даже ваш любимый Маркус не смог заставить их восстать против его сыночка.

— Не волнуйся, Перкинс, мы ни за что не свалим с этой веселухи, — с гордо поднятой головой заявляет Лютер, появившись вместе с Бобом и Рональдом из-за угла.

— Раз уж Роуз устранен, значит, для нас никакой угрозы нет, — добавляет Рональд. — Ну а с вами мы с корешами порешаем в два счета.

— Да что ты говоришь? — расставляет руки в бока Терренс. — А откуда такая уверенность, уважаемый?

— Вот именно! — восклицает Эдвард. — По-вашему, мы с парнями не сможем надрать вам задницы с такой же злостью, как и Питер?

— Вы для нас неопасны, — уверенно заявляет Боб. — Тем более, нас с пацанами в два раза больше. Так что у вас нет никаких шансов против нас.

— О-о-о, парни, смотрите-ка, как эти трусишки распушили свои перышки после того как к ним присоединилась подмога, — презрительно смеется Даниэль.

— Может, ребята немного уставшие, но зато мы очень даже бодренькие, — отвечает Лютер. — После того как по очереди оттрахали девчонку. Теперь уже мертвую.

— Покойся с миром, куколка! — восклицает Дэвид, послав воздушный поцелуй в потолок. — Ножки ты раздвигала просто ахрененно!

— Да, а где вы еще одного своего дружка потеряли? — слегка хмурится Терренс, скрестив руки на груди. — Того ублюдка, который так яро облизывает Маркусу всю задницу, что она аж вся облысела. И помнится мне, у вас был еще один дружбан. Вроде бы Айван…

— И правда, попрыгунчики, чего это вы не позвали его на нашу вечеринку? — ехидно усмехается Эдвард.

— Ага, что-то ваш господин совсем про него забыл. Неужели недостаточно хорошо отполировал его задницу языком, и она не заблестела ярче алмаза?

— Не беспокойся, МакКлайф, как только Элайджа закончит свои дела, он с радостью присоединится к нам и отпразднует с нами долгожданный триумф Маркуса Лонгботтома, — уверяет Даррен.

— Ну а Айван… — задумчиво произносит Лютер. — Айван – предатель. Он и правда предал господина, когда посмел пойти против него, возжелав встать на вашу сторону. И дорого за это поплатился. Мы с ребятами об этом позаботились.

— М-м-м, надо же… — расставляет руки в бока Эдвард. — Неужели у вас с господином негласное соревнование по тому, кто быстрее поставит мировой рекорд по количеству убитых людей? Хотя я сомневаюсь, что вы победите, учитывая, что этот старый мудак потратил несколько лет на то, чтобы грохнуть больше двухсот людей. И то согласно официальной версии. Может, число жертв там и вовсе к пятистам приближается.

— Слышь, соплежуй, а ну захлопни свою варежку! — рявкает Шон.

— Это вы захлопнитесь, если не хотите, чтобы мы с ребятами засунули ваши головы вам в задницы. Задолбайтесь потом вынимать их оттуда.

— Ничего, уроды, недолго вам осталось выкобениваться, — ехидно смеется Даррен. — Раз девчонка уже сгорела заживо и подорвалась, то список наших задач уменьшается. С вами разберемся дальше. Ну а Роуза мы прикончим вне зависимости от того, поехала у него крыша или нет.

— Даже если ваш любимый Маркус приведет сюда целую армию, то мы все равно не сдадимся, — решительно заявляет Даниэль. — Мы будем бороться до последнего.

— Ага, после того как ваш дружок почти что вырвал вам яйца с кишками, да открутил башку, — издевательски смеется Рональд.

— Мы на него не злимся, — заявляет Эдвард. — Пусть он нас хоть сто раз ранит, застрелит и сделаем инвалидами, мы не перестанем его защищать. Не перестанем заботиться о нем. Всегда будем готовы чем-то пожертвовать ради Питера.

— Тьфу, меня сейчас стошнит от этого благородства, — сильно морщится Боб, помахав перед носом рукой, как будто он чувствует неприятный запах.

— Только не на нас, пожалуйста, — просит Терренс. — Не хотим подхватить какую-нибудь заразу. Мало ли где вы там шляйтесь и с кем.

— Ну все, мужики, харе лясы точить! — бодро восклицает Лютер. — Пора уже наконец-то порешать с этой бравой компашкой.

— Да, порешайте уже наконец! — раздается голос Маркуса, который спускается по лестнице в подвал и обращает на себя взоры всех присутствующих здесь. — И так потратили кучу времени, хотя я планировал закончить все быстро.

— Что, уважаемый, тоже хотите присоединиться к нашему бою? — спрашивает Даниэль. — Хотите, чтобы мы и вам начистили морду?

— Сомневаюсь, что у вас хватит силенок даже на то, чтобы драться с почти шестидесятилетним слабым старичком. Ведь мои ребята нехило вас извели, а мой дорогой Теодор так вообще посеял здесь настоящий хаос. — Маркус ехидно усмехается, приглаживая свои волосы. — Прямо как его папка лет тридцать назад. Ах, мне до сих пор безумно нравится то чувство, когда все тебя боятся и трясутся перед тобой.

— Если бы вам понравилось чувство, когда вас самого хорошенько трахают башкой об стенку, то это стало бы для нас комплиментом, — язвит Эдвард.

— Ничего не бойтесь, мои верные ребята! — с гордо поднятой головой восклицает Маркус, похлопав Лютера и Даррена по плечу. — Эти трое уже здорово утомились и не смогут бегать за вами так же резво, как в начале. И к тому же, они для вас совсем не опасны. Ничего с вами не сделают ни в одиночку, ни все вместе.

— М-м-м-м, знали бы вы, как сильно ошибайтесь, — возражает Даниэль. — Мы очень даже опасны. Смертельно опасны. Особенно когда всякие мудаки смеют причинять вред нашим близким.

— А смысл махать крылышками, когда уже поздно что-то менять? — удивляется Шон. — Девчонка ведь сдохла! Вы не сможете ее вернуть! Ей уже по хуй на все ваши попытки выглядеть крутыми. Да и истерики Роуза не сделают ей лучше или хуже. Ничего не поменяется.

— Мы машем крыльями не ради развлечения, белая овца, — с определенным намеком отвечает Эдвард. — Мы боремся за честь и достоинство. За спасение жизней близким нам людям. За то, чтобы никакие суки не смели даже пальцем нас трогать.

— Ладно, ребята, если вам так легче принять неизбежное, то ваша взяла, — спокойно говорит Маркус. — Все слабаки и трусы начинают строить из себя крутых, когда понимают, что они в опасности. Уж поверьте, я повидал много таких. Правда это им никак не помогло.

— Думайте что хотите, — уверенно отвечает Терренс. — Но мы не трусы. И мы готовы с вами сражаться. Сколько бы человек вы сюда ни притащили. Хоть пять, хоть десять, хоть сто – нам по хер. У нас есть цель, и мы будем стремиться к ней во что бы то ни стало.

— Парни, а ну схватите этих голубчиков, — с хитрой улыбкой приказывает Маркус. — Сделайте из них отбивную и принесете мне на блюдечке. Я хочу, чтобы их мертвые тушки валялись у моих ног в самое ближайшее время.

— А мы хотим видеть всех вас улыбающимися за решеткой, — заявляет Даниэль. — А еще, уважаемый, мы хотим стать свидетелем вашей смертной казни.

— Убейте этих мудаков. ЖИВО! ДОСТАНЬТЕ МНЕ ИХ ГРЕБАНЫЕ ШКУРЫ! ЧТОБЫ ИХ ТУШКИ ЛЕЖАЛИ У МОИХ НОГ УЖЕ ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ!

Выкрикнув последние слова, Маркус толкает Лютера и Рональда в спину – из-за чего те оказываются довольно близко к Эдварду и Даниэлю, которые сваливают их с ног ударом ноги в солнечное сплетение и ударом кулака в челюсть.

— М-м-м, смотрите-ка, кажется, у нас появились первые смельчаки, — усмехается Эдвард. — Которых правда бросили в огонь насильно.

— ЧЕГО, БЛЯТЬ, СТОИТЕ, ТВАРИ? — взрывается Маркус. — ДВА УДАРА ПО МОРДЕ – И ОНИ ВАШИ!

— Если что, мы ни капельки не устали, — отвечает Терренс. — Можем гонять вас хоть до ночи.

— Ничего, сейчас вы точно начнете подыхать от усталости, — заявляет Дэвид. — Уж у меня сейчас как никогда много энергии.

— В АТАА-А-А-А-А-АКУ! — во весь голос ревет Даррен.

Все сообщники разбегаются в рассыпную и с громкими орами набрасываются с кулаками на Даниэля, Эдварда и Терренса. Которые смело принимают брошенный им вызов и начинают ожесточенно отбиваться от противников руками и ногами и использовать все, что попадается им под руку. Несмотря на легкую усталость и ощущение боли во всем теле после долгой и интенсивной борьбы ранее, парни дают себе установку даже не вспоминать об этом и бороться так, будто от этого зависит вся их жизнь. Да, они могут пропускать удары и уже давно покрылись кровью и синяками, но это их не останавливает. Даже если сейчас им троим приходиться бороться одновременно не с одним, а с двумя или даже тремя противниками и вовремя успевать дать сдачи.

— Давайте, олухи, ЛОВИТЕ ИХ! — требует Маркус, стоя в сторонке и наблюдая за борьбой. — ХВАТИТ ПРОПУСКАТЬ УДАРЫ! БЕЙТЕ РЕЗЧЕ И ЖЕСТЧЕ! ВЫ НЕ В ДЕТСКОМ САДУ, ТВОЮ МАТЬ!

— А что, убийца невинных людей не желает к нам присоединиться? — удивляется Терренс, врезав кулаком по челюсти Шона, а ногой – в грудную клетку Боба. — Вы бы оказали нам великую честь!

— Да, уважаемый, что же вы прячетесь за спинами молодых ребят как трус? — соглашается Даниэль, ногой ударив Даррена по голове, а Лютера – кулаком в пах. — Присоединяйтесь к нам!

— Уверяем, будет очень весело! — восклицает Эдвард, в прыжке с разворотом бьет Дэвида ногой по виску, а Рональда – в нос. — Вы не пожалейте!

— Ничего, сволочи, недолго вам осталось выкобениваться, — сквозь зубы цедит Даррен и собирается ударить Эдварда кулаком по лицу, но попадает в лицо Боба, поскольку парень резко отталкивает его в сторону. — Блять!

— Упс, прости, хотел швырнуть тебя в стенку, но столкнул тебя лбом с твоим дружком, — фальшиво улыбается Терренс, схватив Дэвида за шиворот и толкнув его лбом об лоб Лютера.

— Ай, сука! — ругается Шон, когда Даниэль сначала бьет его головой об стенку, а затем наносит удар кулаком в живот и отталкивает от себя ударом ноги по носу так, что тот падает и тянет за собой еще и Рональда. — Больно-то как…

— Слышишь хруст, дружок? — спрашивает Эдвард и бьет Дэвида по голове чугунной сковородкой, которую находит в куче хлама. — Это ломаются твои мозги! Точнее их остатки.

— АЙ! — взвизгивает Боб, когда и ему прилетает удар сковородкой по лицу от Эдварда, что заставляет его отлететь на пару метров и сбить с ног Даррена.

— Ой-ой, а кто это у нас тут такой смелый? — ехидно усмехается Даниэль, ловким приемом перекидывает Рональда через плечо и больно укладывает его на лопатки. — Штанишки от страха еще не обоссал, приятель?

— Да что же это ТАКОЕ? — возмущается Дэвид, пока он валяется на полу, и взвизгивает от боли, когда получает удар ногой по носу Терренса, который также бьет приблизившегося к нему со спины Шона локтем под дых. — ЧЕРТ!

— МОЯ СПИНА! — вскрикивает Лютер, когда получает от Эдварда удар кулаком в поясницу, и камнем падает на пол после его удара дубинкой по затылку. — Ар-р-р…

— Чтоб тебе пусто было! — грубо бросает Рональд, согнувшись пополам и начав энергично тереть глаза, когда Даниэль сначала брызгает в них какой-то аэрозолью, а затем ударом ноги в живот сваливает его с ног. — Ар-р-р, МОИ ГЛАЗА!

— ДА КТО Ж ТАК ДЕРЕТСЯ-ТО? — приходит в бешенство Маркус, хлопнув рукой по столу. — НУ-КА БЫСТРО СОБРАЛИСЬ! ДЕТСКИЙ САД, ТВОЮ МАТЬ, УСТРОИЛИ!

— Их невозможно одолеть, мистер Лонгботтом! — жалуется Рональд, резким движением руки вытирает кровь под носом и резко отбегает в сторону, когда Терренс хочет со всех сил ударить его стулом. — Они такие же агрессивные, как и Роуз! Такие же больные и неугомонные!

— Ага, не зря мужики так обосрались… — слегка дрожащим голосом произносит Дэвид, с учащенным дыханием едва успевая уворачиваться от боксирующего Даниэля, сохраняющий оборонительную позицию, дабы защитить самые уязвимые места.

— А-а-а-а, они все реально ненормальные! — взвизгивает Шон, когда Эдвард после недолгого бега догоняет его, хватает за шиворот и швыряет на стол, который после этого падает на пол вместе со всем его содержимым.

— УБЕРИТЕ ИХ ОТ МЕНЯ! — истерически вопит Даррен, с широко распахнутыми глазами пятясь назад, пока Терренс решительно надвигается на него с ножом, который он раскручивает в руках, буквально просверливая дырку у него во лбу своим испепеляющим взглядом. — ПСИХИ!

— А-а-а-а, ну вас всех на хер! — взволнованно тараторит Лютер, нервно усмехаясь с учащенным дыханием, когда Эдвард спокойно поджигает какую-то деревянную палочку зажигалкой и направляет ее на висящую на стене целлофановую пленку. — Я сдаюсь! Я сваливаю отсюда!

— Я тоже! — вставляет Боб, с ужасом в широко распахнутых глазах смотря на Даниэля, с хладнокровным видом растягивает веревку и одним лишь взглядом говоря, что он намерен крепко затянуть ее вокруг его шеи. — На хер это все! Мне жизнь дороже!

Оттолкнув Даниэля в сторону, Боб на всех порах мчится к лестнице, что ведет наверх. Однако он тут же оказывается пойманным Маркусом, который хватает его за шиворот.

— Так, а куда это мы собрались? — удивленно спрашивает Маркус и оттягивает Боба подальше от лестницы. — Разве вы положили к моим ногам тушки этих ублюдков?

Когда на глаза Маркусу попадается пытающийся удрать отсюда на всех порах Лютер, то он делает ему подножку, после которой тот камнем падает на пол.

— Я же сказал, БОЙ НЕ ОКОНЧЕН!

— П-п-простите, мистер Лонгботтом, но мы н-н-ничего не можем сделать, — дрожащим голосом оправдывается Боб. — Все эти уроды ненормальные. Тот щенок вон вообще сейчас подожжет тут все на хер.

— Да вы что, дебилы, СОВСЕМ ЧТО ЛИ АХЕРЕЛИ? — приходит в бешенство Маркус, когда видит, что и Шон пытается сбежать отсюда. — КУДА, БЛЯТЬ, ПОШЛИ?

— Эй, ребята, а куда это вы намылились? — удивленно спрашивает Эдвард, с зажженной палочкой направившись прямо к Маркусу и его пытающимся сбежать сообщникам. — Вы реально думайте, что сможете от нас сбежать? А ну давайте-ка ко мне! Цып-цып-цып!

— А-А-А-А, ИЗЫДИ, НЕЧИСТАЯ СИЛА! — высоким голосом взвизгивает Даррен, спрятавшись за спину Маркуса. — ЧУР МЕНЯ, ЧУР!

— Так, а ну всем стоять! — восклицает Даниэль, зажав кнопку на электрошокере, который с треском выпускает в воздух небольшой электрический разряд. — Мы еще не закончили! У вас назначена плановая кастрация! Без наркоза. Отмена записи невозможна в связи с программным сбоем.

— ЧЛЕН МНЕ В РОТ! — вздрагивает Рональд, отбежав в сторону и потянув за собой такого же напуганного Лютера.

— СУКИ, ВЫ ЧТО ТВОРИТЕ? — ревет Маркус. — НАШЛИ КОГО ПУГАТЬСЯ! ОНИ НИЧЕГО ВАМ НЕ СДЕЛАЮТ!

У Дэвида начинает дергаться глаз, когда он переводит взгляд на Терренса, который пальцами тычет сначала в свои глаза, а потом на его и угрожающе проводит им по горлу, как будто давая понять, что ему конец.

— И правда, господин, давайте просто забьем? — нервно смеется Дэвид. — П-п-признаем, что мы п-п-проиграли…

— ЧТО ТЫ ТАМ ВЯКНУЛ? — с широко распахнутыми глазами взрывается Маркус, бросив испепеляющий взгляд на Дэвида. — ТЫ ЭТО СЕЙЧАС СЕРЬЕЗНО?

— Уважаемый, а почему вы не хотите выйти с нами один на один? — бросает вызов Терренс. — Раз уж ваши дружки таким бессовестным образом решили вас кинуть, то найдите в себе смелость сражаться.

— Я вас не боюсь, ублюдки, — напряженно заявляет Маркус. — А не вмешиваюсь, потому что берегу силы для того, чтобы расквитаться со своим главным врагом. Который благодаря одному из своих дружков сейчас валяется в другом углу подвала без сознания.

— М-м-м, какое правдоподобное оправдание своей трусости и нерешительности, — ехидно улыбается Эдвард. — Раз вы так хотите мстить, то делайте это своими руками, а не чужими.

— У меня нет времени на эти идиотские разговоры. ПАРНИ, БЫСТРО СОБРАЛИСЬ И ВЗЯЛИ МНЕ ЭТИХ МУДАКОВ! ЧТОБЫ ОНИ ВАЛЯЛИСЬ ЗДЕСЬ ТАК ЖЕ, КАК И ТЕОДОР!

— На них не надейтесь, — уверенно говорит Даниэль. — У них вон трусы со штанами уже насквозь промокли от страха. Не боятся только долбаться в беспомощную девчонку. А для того, чтобы бороться с крепкими мужиками у них кишка тонка.

Для усиления эффекта Эдвард внезапно начинает громко рычать как тигр, заставляя бледных и испуганных сообщников Маркуса отскочить назад и вжать голову в плечи.