— Вы это видели? — широко распахивает глаза Эдвард. — Питер выстрелил в Маркуса!

— Ни хера себе у него крыша поехала… — ужасается Даниэль. — Того и гляди вот-вот станет подобием своего папаши и пойдет по той же дорожке.

— Не знаю, как вы, парни, но я что-то его боюсь, — неуверенно признается Терренс. — Пит реально ведет себя как какой-то ненормальный!

— Мы должны немедленно его остановить, пока он не зашел слишком далеко.

— Да, но как? — разводит руками Эдвард. — К нему сейчас вообще не приблизишься! Роуз буквально чувствует твое дыхание у себя за спиной и без лишних слов врезает тебе по морде или яйцам.

— В любом случае его припадок не будет длиться вечно, — подмечает Терренс. — Рано или поздно он придет в себя.

— Ага, когда поубивает нас всех на хер! — взволнованно восклицает Даниэль.

— ЛОЖИСЬ!

Терренс пулей опускается на корточки и тянет за собой Даниэля и Эдварда, положив руки им на макушки и резко опустив их головы вниз, поскольку Маркус в этот момент пробегает впереди них, а Питер настойчиво преследует свою цель, по которой проводит обстрел, не заботясь о том, что может кого-то серьезно ранить.

— Твою мать! — вскрикивает Эдвард. — Да он один сейчас куда опаснее, чем все эти уроды! Которые уже обоссали все штаны от страха.

Только Даниэль хочет подняться на ноги, как вынужден снова упасть на пол, поскольку очередная пуля практически попадает ему в плечо.

— Блять, это какое-то безумие! — восклицает Даниэль. — Безумие, которое даже не думает заканчиваться!

— Такое чувство, будто мы находимся в заложниках у какого-то террориста, — подмечает Эдвард и резко перекатывается в другую сторону. — Который расстреливает всех подряд!

— Как бы то ни было, мы обязаны остановить Роуза, — решительно заявляет Терренс, резко склоняет голову и накрывает ее руками, когда в стену прилетает что-то стеклянное, что разбивается на мелкие кусочки. — А иначе кто-то из нас точно двинет кони.

— У тебя есть какие-то идеи? — Эдвард с учащенным дыханием прячется за стеной после того как поднимается на ноги. — Есть идеи насчет того, как приблизиться к блондину так, чтобы он не всадил нам пулю в лоб?

— Ясно только одно – уговоры и добрые слова не помогут, — уверенно говорит Даниэль и резко отпрыгивает в сторону, когда в стену рядом с ним летит тарелка. — Как бы нам того ни хотелось, придется действовать жестко.

— Я попробую перетянуть внимание на себя, а вы постарайтесь отобрать у него пистолет, — спокойно отвечает Терренс. — Если не угомонится – свяжем. А в крайнем случае придется его вырубить чем-нибудь тяжелым.

Дождавшись хорошего момента, Терренс выбегает из своего укрытия и сразу же попадает под обстрел, который Питер проводит по нему и Маркусу, уже не знающий, куда ему спрятаться, ибо его находят везде. Но с облегчением выдыхает и отсиживается в более-менее безопасном углу, пока парень переключает все внимание на своего приятеля, который в попытке защититься бросает в него несколько высоких стаканов, что разбиваются после ударов об стену. После чего блондин еще пару раз безуспешно стреляет по тому, кто все равно умудряется к нему приблизиться в тот момент, когда он перезаряжает пистолет с помощью пулей, которые уже давно успел найти на одном из столиков.

— Что, МакКлайф, смелый больно? — ехидно усмехается Питер. — Думаешь, что сможешь со мной тягаться?

— Прекрати это, Питер, — с учащенным дыханием просит Терренс. — Не делай себе хуже.

— Я сам решу, что для меня лучше!

— Очнись, чувак! Это я, Терренс! Твой друг. Ты хоть понимаешь, что сейчас творишь?

— ПРЕКРАСНО ПОНИМАЮ!

— Слушай, мы все понимаем твои чувства. Понимаем твое желание прикончить Маркуса и всю его банду. Но мы-то в чем виноваты? Что тебе сделали мы с Эдвардом и Даниэлем? Почему ты нападаешь на нас, словно мы тебе враги?

— Кто знает… — Питер медленно, но уверенно направляет пистолет на Терренса с гордо поднятой головой. — Может, вы и правда мои враги. Может, весь мир и правда против меня. Может, все мечтают стереть меня с лица земли.

— Пожалуйста, приятель, одумайся и не делай глупостей.

— ЗАТКНИСЬ, БЛЯТЬ! ЗАКРОЙ РОТ!

— Возьми себя в руки и прекрати вести себя как псих. Ты себя не контролируешь и…

— Я СКАЗАЛ, ЗАТКНИСЬ!

Стоит Питеру только нажать на спусковой крючок, как Эдвард подлетает к нему со спины и резко задирает руку к верху так, что пистолет в итоге выстреливает в потолок. После чего молниеносно перехватывает руку блондина, когда тот хочет залупить ему пощечину, и резко ее выворачивает. А поймав момент, когда тот морщится от боли, МакКлайф-младший сначала кулаком врезает ему по челюсти, а затем в прыжке с разворотом без проблем выбивает у него из рук пистолет. Его в итоге ловит Даниэль, который за считанные секунды его разряжает, вытащив все пули и отбежав в сторону, чтобы спрятать оружие туда, где его никто не найдет.

— Что, думайте, я не завалю вас голыми руками? — презрительно ухмыляется Питер. — ДУМАЙТЕ, ВЫ МЕНЯ ОБЕЗОРУЖИЛИ?

— Злость совсем затуманила твой разум, — заявляет Эдвард, успешно избегая всех ударов, которые Питер пытается нанести ему по лицу. — Ты уже не понимаешь, кто есть кто! Кто тебе друг, а кто – враг!

— Весь мир мой враг! ВЕСЬ ГРЕБАНЫЙ МИР!

— Если бы наши с парнями девушки погибли, мы бы точно также сходили с ума и мечтали бы всех убить и смести все на своем пути.

— НЕ НАДО ДЕЛАТЬ ВИД, БУДТО ВАМ ЖАЛЬ! — Питер со спины применяет к Эдварду захват шеи, хотя тот довольно быстро выбирается из ловушки, ударив блондина ногой по лодыжке. — НЕ НАДО ВЕСТИ СЕБЯ ТАК, БУДТО НИЧЕГО НЕ СЛУЧИЛОСЬ!

— Что бы ни случилось, мы всегда будем рядом, — уверяет Эдвард, уворачивается от пары ударов по лицу, перехватывает руку Питера во время третьей попытки ударить и сильно ее выворачивает. — Твои друзья никогда тебя не бросят и не предадут.

— МНЕ НЕ НУЖНА ВАША СРАНАЯ ЖАЛОСТЬ! МНЕ НИКТО НЕ НУЖЕН! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ ОСТАВИЛИ МЕНЯ В ПОКОЕ! И ПЕРЕСТАЛИ СНОВА И СНОВА ПРИЧИНЯТЬ МНЕ БОЛЬ!

Питер с душераздирающим криком резко высвобождает руку из хватки Эдварда и залупляет ему крепкую пощечину. В ответ на что тот бьет его ногой в грудную клетку, недолго борется с ним в рукопашной, довольно легко перекидывает парня через плечо и укладывает на лопатки. Впрочем, блондин очень быстро поднимается на ноги и продолжает борьбу с Терренсом, который также вполне себе успешно избегает всех попыток ударить его по лицу, в живот, пах или еще куда-то. Несмотря на то, что все атаки настоящие, братья МакКлайф все-таки помнят о том, что вынуждены драться со своим близким другом, и поэтому стараются не причинять ему серьезный вред. Правда сам Роуз такой благородный поступок не оценивает и уже давно забыл, что перед ним стоят те, кто по своей воле рискнул жизнью, решив пойти сюда.

— Что, уродцы, тоже штаны обоссали от страха? — презрительно усмехается Питер и пытается сначала врезать Эдварду кулаком в челюсть, а затем Терренсу – ногой в грудную клетку. — Как и этот старый хрыч со своей стаей мудаков!

— Можешь провоцировать нас сколько угодно – мы не причиним тебе вред намеренно, — уверенно заявляет Терренс.

— Ох, какое, блять, благородство! Я что, типа должен это оценить?

— Ты должен очухаться и понять, что ты сейчас делаешь! — восклицает Эдвард. — Должен вернуть над собой контроль и вспомнить, кто перед тобой стоит!

— Я прекрасно понимаю, что делаю! Прекрасно понимаю, что должен отомстить за смерть своей девушки. Должен УБИТЬ ВСЕХ, КТО ИМЕЕТ К НЕЙ ОТНОШЕНИЕ!

Подобрав с пола тяжелую цепь, Питер пытается ударить ею и Терренса, и Эдварда, но им обоим удается отскочить в сторону и опуститься на корточки, когда он надвигается на них. Младший из братьев МакКлайф перекатывается в сторону, хватает какой-то небольшой баллончик из коробки, что находится под одним из столов, поднимается на ноги, подлетает к Роузу и без колебаний распыляет содержимое прямо ему в лицо. Блондин с мучительным стоном сгибается пополам и начинает громко кашлять и задыхаться из-за едкого запаха неизвестного аэрозоля.

Ну а Терренс за это время успевает найти и подобрать с пола электрошокер, который он без колебаний приставляет к месту под грудью Питера и секунду или две удерживает кнопку, чтобы пропустить через его тело короткий электрический импульс. Все его мышцы содрогаются, дыхание перехватывает, а сердцебиение усиливается до предела. После этого парень камнем падает на пол и начинает перекатываться то в одну сторону, то в другую, держась за живот и буквально задыхаясь от боли в каждой напряженной мышце тела. Пока тяжело дышащий МакКлайф-старший переглядывается с таким же запыхавшимся Эдвардом, к ним немного неуверенно подходит Даниэль, испуганно посмотревший сначала на братьев, а потом на лежащего на полу приятеля.

— Ну что, отбились? — тихо спрашивает Даниэль.

Несколько секунд Даниэль, Терренс и Эдвард напряженным взглядом наблюдают за тяжело дышащим Питером, который в какой-то момент переводит на них полный злости взгляд, что тут же заставляет их почувствовать легкий мороз на коже и вжать голову в плечи.

— Или нет… — стушевывается Даниэль, сделав пару шагов назад.

— О да, Теодор, это было прекрасное зрелище! — с гордо поднятой головой восклицает Маркус, подходя все ближе к Питеру. — Почти что набить морду тем, кто так героически пытался спасти тебя все это время. Браво! Просто браво!

— Он не Теодор! — грубо бросает Эдвард.

— Ну что, глупцы, все еще готовы рвать жопу ради этого куска дерьма, которое вот так вам отплатило за все хорошее?

— Всегда будем готовы! — гордо приподнимает голову Терренс. — Потому что мы знаем, кто он есть на самом деле. И собираемся ему об этом напомнить.

— Ха, знают они… — низким, грубым голосом бубнит себе под нос Питер, с мучительными стонами медленно поднимаясь на ноги. — Ни хера вы ничего не знайте…

— Не останавливайся, мой мальчик! — подбадривает Маркус, взяв Питера за напряженные от переполняемого им гнева плечи. — Позволь гневу выбраться на волю и направлять тебя. Не сдерживай его. Так ты сможешь оказать мне огромную услугу, собственноручно убив этих трех ублюдков, которые нарушили мои планы по спокойному устранению убийцы Джулии.

— Не волнуйся, папочка…

Питер резко разворачивается лицом к Маркусу и решительно на него надвигается, уставив на него неотрывный, внушающий страх и холод взгляд.

— Я не пощажу никого, кто здесь находится. Никого, из-за кого вся моя гребаная жизнь была полным дерьмом. Никого, кто забрал у меня ПОСЛЕДНЕЕ. Я ВСЕХ, БЛЯТЬ, УБЬЮ!

— Нет, Тео, твоя главная цель – это расправиться с ними, — спокойно отвечает Маркус и разворачивает Питера лицом к Терренсу, Даниэлю и Эдварду. — Девчонка погибла из-за них. Из-за того, что они не смогли понять, где именно ее держали. Где твоя любимая провела свои последние деньки.

— Не слушай его, Питер, он пытается запудрить тебе мозги! — решительно возражает Даниэль. — Это он убил Хелен! Из-за него она погибла в огне!

— К тому же, это из-за них ты до сих пор продолжаешь страдать. Из-за них ты все еще живешь на этом свете, который так тебя ненавидит. Они отчаянно пытаются изменить то, что уже было давно предрешено.

— Хоть его мать и была алкашкой, ей все равно стоит отдать должное, — уверенно говорит Эдвард. — Ведь она фактически спасла Питера от падения в пропасть зла, ненависти и мести, когда согласилась забрать его к себе.

— Мать Теодора не была алкашкой! — взрывается Маркус. — ЭТО БЫЛА МОЯ ЖЕНА ДЖУЛИЯ, КОТОРУЮ УБИЛ ЕЕ СОБСТВЕННЫЙ СЫН!

— Блять, то Питер, то Теодор – ДА СКОЛЬКО МОЖНО? — вскрикивает Питер. — Я ТЕПЕРЬ УЖЕ НЕ ЗНАЮ, КЕМ ЯВЛЯЮСЬ НА САМОМ ДЕЛЕ!

— Ты – Теодор, милый мой. Теодор Лонгботтом.

— Нет, ты – Питер Роуз! — возражает Терренс.

— Ой, да по хуй! — с ехидной ухмылкой бросает Питер. — Главное – я знаю, кто вы. Знаю, что должен уничтожить вас всех.

Окинув всех присутствующих зловещим взглядом, Питер наклоняет голову то в одну, то в другую сторону так, что можно легко услышать хруст его костей. После чего он хватает со стола старый нож и с агрессивным рыком пытается во что бы то ни стало вонзить его в плечо Маркуса, который изо всех ему сопротивляется, обеими руками сжав руку с предметом. В конце концов парень не вонзает его в руку противника, но, крепко ее удерживая, проводит лезвием по коже. В результате чего на ней появляется длинная ярко-красная рана, из которой начинает сочиться кровь, а некоторые ее капельки разбрызгиваются в разные стороны и попадают на лицо блондина, с пугающим хладнокровием наблюдающий за тем, как преступник морщится от боли и едва сдерживает истошный крик. На который в какой-то момент сбегаются обеспокоенные Лютер, Рональд и Боб.

— Черт возьми, мистер Лонгботтом! — с ужасом во взгляде произносит Лютер, осмотрев руку Маркуса.

— Вам срочно нужно обработать рану! — восклицает Боб.

— Надо остановить кровь! — тараторит Рональд. — Нельзя терять время!

— Ар-р-р, я сам этим займусь! — раздраженно рычит Маркус, бросив короткий взгляд на свое окровавленную, слегка дрожащую руку. — А вы пока разберитесь с этим психом.

— Что? — громко взвизгивает Боб. — С ним?

Боб нервно усмехается, Рональд пятится назад, а у Лютера начинает дергаться глаз, когда они испуганно смотрят на Питера, с тихим, зловещим смехом раскручивающий в руке окровавленный нож.

— Н-н-нет, г-г-господин… — дрожащим голосом отказывается Рональд. — Только на эт-т-то… Я его б-б-боюсь…

— Ага, Роуз нен-н-нормальный! — взволнованно бросает Лютер. — Я после его выкрутасов едва ползаю…

— У него реально поехала крыша! — восклицает Боб. — Я не х-х-хочу с ним связываться…

— Что? — громким басом взрывается Маркус. — Вы, блять, совсем АХЕРЕЛИ? БЕРЕГА ПОПУТАЛИ, Я СМОТРЮ?

— Мы сделаем для вас что угодно, мой господин, но только не это… Этот психованный мудак нас точно убьет!

— М-м-м, смотрите-ка, крутые парнишки обосрались и поджали от страха хвосты, — низким, грубым голосом говорит Питер, решительно надвигаясь на Рональда, Лютера и Боба, которые пятятся назад и с широко распахнутыми глазами прячутся за спиной Маркуса. — И это им всего лишь пару раз врезали по яйцам. Что же будет с вами, когда я посею здесь настоящий хаос, из которым вам не удастся выбраться?

Питер с гордо поднятой головой достает из кармана своей джинсовой куртки зажигалку и зажимает кнопку, чтобы выпустить наружу маленький огонек, вид которого заставляет побледневших от страха преступников вжать голову в плечи. Как, впрочем, и Эдварда, Даниэля и Терренса, широко распахнувшие глаза и с негромким охом попятившиеся назад.

— Вот этот маленький огонек может убить вас всех за считанные минуты. Убить так же, как и Хелен.

— Не делай глупостей, Питер! — громко требует Эдвард. — Приди в себя! Не делай то, о чем потом пожалеешь!

— Не бойтесь, ребята, — хладнокровно произносит Питер, зловещим взглядом посмотрев на Эдварда, Терренса и Даниэля. — Вам недолго придется помучиться. Недолго придется наблюдать за тем, как с вас слезает кожа.

— Питер, пожалуйста, не пугай нас, — довольно тяжело дыша, слегка дрожащим от волнения голосом взмаливается Даниэль. — Эти мудаки тебя провоцируют, а ты им поддаешься.

— М-м-м, я чувствую, как в воздухе витает запах страха… Чувствую, как вы все здесь боитесь сдохнуть и более не увидеть белый свет.

Питер достаточно близко подносит горящий огонек зажигалки к лицам Даниэля, Терренса и Эдварда, которые, тяжело и с дрожью дыша, пятятся назад, неотрывно смотря на своего потерявшего рассудок друга.

— И знайте, а мне понравилось это чувство. — Питер начинает наматывать круги перед теми, кто сейчас чувствуют себя загнанными в угол мышами. — Понравилось чувствовать, что тебя вся боятся. Когда все шарахаются от страха, бегают от тебя, прячутся, прижимаются друг к дружке. Когда все гадают, чего от тебя ждать. Когда не ты чувствуешь себя жертвой, об которую все вытирают ноги и используют в своих грязных целях. Я прямо-таки оргазмы получаю, пока чувствую себя королем в подобной ситуации.

Питер подбегает к Маркусу, Лютеру, Рональду и Бобу и угрожает им ножом, почувствовав удовлетворение, когда те с негромким криком отходят в сторону, пока Терренс крепко приобнимает Даниэля и Эдварда, поддаваясь инстинкту, что побуждает его яро защищать младших в опасной ситуации.

— М-м-мистер Л-л-лонгботтом, п-п-пожалуйста, сделайте ч-ч-что-нибудь… — дрожащим голосом взмаливается Лютер, крепко вцепившись Маркусу в руку. — Он же сейчас нас всех прикончит.

— О, мальчик-каратист, который не знает, куда засунуть свою вонючую дудку, наложил в штанишки… — презрительно смеется Питер. — Как это уморительно!

— Это какое-то безумие, господин! — вскрикивает Рональд. — Мы фактически у него в заложниках!

— Вы как хотите, мужики, а я сдаюсь, — испуганно заявляет Боб. — Я намерен прожит еще очень много лет, а не становиться жертвой этого психа.

— Я тоже не хочу с ним бодаться…

— Согласен! — восклицает Лютер. — Ну его на хер! Жизнь мне дороже!

— Вы что, блять, ИЗДЕВАЙТЕСЬ НАДО МНОЙ?— приходит в бешенство Маркус. — СОВСЕМ СТЫД ПОТЕРЯЛИ, УРОДЫ?

— Мальчишка совсем рассудок потерял! Он сейчас всех нас поджарит!

— Подождем приезда остальных ваших дружков, — сухо говорит Питер. — Подождем, когда они приедут сюда все такие крутые и самоуверенные с мыслью, что смогут в два счета меня завалить. А уж потом я подожгу эту гребаную хату к чертовой матери и буду наблюдать за тем, как вы все здесь подыхайте.

— Остановись, Питер, довольно! — громко и решительно требует Терренс. — Приди, блять, в себя! Не становись таким же, как твой папаша! Он больной! По нему психушка плачет! Его, сука, на кол надо сажать! Или в газовую камеру!

— Если кто-то наивно думает, что сможет отсюда выбраться, то вы глубоко ошибайтесь. Я запру вас всех в этом подвале после того, как подожгу здесь все. Тем более, где-то здесь я видел пару канистр керосина. Если я не разолью его, так они просто взорвутся. И здесь начнется самый настоящий ад.

Питер медленно, но уверенно подходит к висящей на стене прозрачной пленке, которую хочет поджечь с помощью зажигалки. И пока Эдвард, Даниэль и Терренс отходят в сторону и с ужасом во взгляде переглядываются между собой, отказываясь верить, что могут стать жертвами своего близкого друга, Маркус с раздраженным рыком переводит хмурый взгляд на бледных, дрожащих от страха Лютера, Рональда и Боба.

— ЧЕ, БЛЯТЬ, СКУЛИТЕ, КАК ТРУСЛИВЫЕ ПСИНЫ? — рявкает Маркус. — БЫСТРО ЖОПУ В РУКИ И СХВАТИЛИ ЭТОГО УРОДА!

— П-п-п-пожалуйста, м-м-м-мистер Л-л-лонгботтом… — неуверенно пытается взять слово Рональд.

— НЕ МЯМЛИТЬ МНЕ ТУТ! Я РАЗДАЮ ПРИКАЗЫ! ШЕВЕЛИТЕСЬ, ТВАРИ!

С этими словами Маркус грубо толкает Боба, Рональда и Лютера вперед, как бы усердно они ни сопротивлялись.

— ЕСЛИ Я НЕ УВИЖУ МЕРТВУЮ ТУШКУ СВОЕГО СЫНА ЧЕРЕЗ ПЯТЬ МИНУТ, ТО ВАМ ПРИДЕТСЯ ОБ ЭТОМ СИЛЬНО ПОЖАЛЕТЬ!

— Верно, придется, — низким голосом произносит Питер, раздражающе щелкая кнопкой на зажигалке. — Придется пожалеть о том, что вы сделали с Хелен. ВАМ ВСЕМ! НИКАКОЙ ПОЩАДЫ НЕ БУДЕТ!

— БЫСТРЕЕ! А то я и с вами покончу, если вы не будете исполнять приказы! БЫСТРЕЕ!

Еще подтолкнув своих сообщников, Маркус резко срывается с места, быстрым шагом поднимается по лестнице и закрывает за собой дверь, ведущую в гостиную. До смерти перепуганные Боб, Лютер и Рональд пытаются убежать вслед за ним, отчаянно выкрикивая имя своего босса, который, однако, это игнорирует, и тарабанят в запертую на ключ дверь. После чего они широко распахнутыми глазами переглядываются между собой, а затем с учащенным дыханием смотрят вниз, где их уже поджидает Питер, со зловещим смехом хрустящий шеей, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую.

— Das Spiel beginnt, Arschlöcher[1], — решительно заявляет Питер, крепко сжав в руке нож, и зажимает большим пальцем кнопку на зажигалке. — Ich werde Sie nicht verschonen[2]!

Быстрым шагом поднявшись по лестнице, Питер набрасывается на Боба с ножом, пытаясь его ранить. Однако и тот с истошными визгами пулей спускается вниз, в какой-то момент больно скатившись по ступенькам, когда парень толкает его ногой в позвоночник. Лютер и Рональд тоже разбегаются в разные стороны и начинают искать хоть какие-то предметы для обороны от блондина, который решительно их преследует. Вскоре Роузу удается настигнуть Рональда и даже немного ранить его, оставив неглубокую рану у него на руке, да и Лютер получает маленький порез на лице.

— Не убегайте, суки, все равно вам никуда от меня не деться, — уверенно говорит Питер, кладет зажигалку в карман, швыряет нож в Боба, которому вовремя удается отскочить в сторону, и подбирает с пола дубинку. — И не надо думать, что вы самые умные. Я знаю все ваши действия наперед. Куда бы вы ни пошли, я вас ДОСТАНУ!

Питер с разбегу пытается ударить по затылку Лютера, который вместе с Рональдом и Бобом барабанит по запасному выходу, что также оказывается заперт. А после неудачной попытки он с оглушительным криком начинает размахивать орудием во все стороны и пытаться достать хоть кого-нибудь. Правда парень сталкивается с постоянными неудачами, ибо преступники носятся по всему подвалу как угорелые в надежде где-нибудь скрыться. Но ни в шкафу, ни под столом, ни за стенками, ни где-либо еще им не удается отсидеться, ибо Роуз их ловит, за шкирку вытаскивает наружу и жестоко избивает каждого, также моментально отвечая на попытки атаковать его со спины и заступиться за друзей.

Тем временем не менее перепуганные, тяжело дышащие Даниэль, Терренс и Эдвард сидят в углу как мыши, широко распахнутыми глазами наблюдая за происходящим и не скрывая, что до глубины души шокированы подобной жестокостью Питера, который готов стереть в порошок любого, кто окажется у него на пути. Их поражает, с какой легкостью он избивает и без того едва ползающих и истекающих кровью противников и наносит хоть и небольшие, но все же ранения.

— Походу, Роуз не собирается останавливаться, — выражает тревогу Даниэль. — Пока мы все тут не сдохнем, он не успокоится.

— Ты прав, так просто не закончится, — соглашается Терренс. — Он как дубасит их всех, так и продолжает.

— Да уж, крыша у него знатно так поехала после того, как Хелен погибла, — задумчиво говорит Эдвард.

— У меня такое чувство, что мы уже ничего не сможем сделать. Никакие уговоры нам не помогут. А вечно противостоять ему и бегать от него мы не сможем.

— Вот будет номер, если сюда заявится полиция, а этот красавчик носится как угорелый с ножами, зажигалками и дубинками в руках и угрожает всех убить, не щадя даже собственных друзей, — добавляет Даниэль.

— Ага, а потом будет жалеть и ползать на коленях, рассыпаясь в извинениях, — хмуро бросает Эдвард. — Когда полиция нацепит на него наручники и посадит в обезьянник вместе с этой компашкой.

— Если уж эти уроды поджали хвосты и бегают от блондина как угорелые, то дело куда серьезнее, чем мы думаем.

— Не справятся с ним – они на нас перекинутся, — предполагает Терренс. — А сейчас сюда еще и придет подмога в виде тех уродов, которые подожгли дом вместе с Хелен, так нам вообще будет крышка.

— Да по хер на этих отмороженных! — восклицает Эдвард. — Нам надо как-то остановить Питера, пока он реально кого-нибудь не убил.

— Но как? Роуз уже носится здесь уже долгое время и даже не вспотел! Даже не запыхался! Нет никакого намека на то, что он сейчас наиграется в злодея и придет в себя.

— Как бы ни больно было это говорить, но нам придется драться с лучшим другом, — с прискорбием сообщает Даниэль. — Жестко драться. Вовсе не понарошку, а по-настоящему.

— Несмотря ни на что, я совсем не хочу ему вредить, — с грустью во взгляде говорит Терренс. — Пит – мой близкий друг. У которого произошло такое горе.

— А ты думаешь, я этого хочу? Думаешь, мне охота бить морду тому, кого считаю своим братом? Конечно, нет! Но выбора нет! Потому что нам просто надо выжить. Выжить в этом аду и выбраться из него живыми.

— Ты прав, Дэн… — соглашается Эдвард. — Я тоже этого не хочу, но нас вынуждают. Придется действовать жестко и выбивать клин клином.

— Может, все-таки попробуем договориться мирно? — предлагает Терренс.

— Договариваться о чем-то мирно с человеком, который схватился за топор и носится за тремя сразу? — широко распахивает глаза Даниэль, бросив взгляд на Питера, размахивающий топором перед Рональдом, Лютером и Бобом. — Считай, что ты уже покойник в этом случае!

— Совсем не хочется помогать этим уродам, но мы все равно не можем позволить Питеру их убить, — задумчиво говорит Эдвард.

— Мне по хер на них, — хмуро бросает Терренс. — Я друга хочу спасти! Хочу спасти его от темной версии самого себя. И нам реально надо защищаться. А иначе мы тут все сдохнем.

— Разберитесь с ними, парни, — спокойно, но решительно просит Даниэль. — А я пока займусь Роузом.

— Что? — широко распахивает глаза Эдвард. — С Роузом? Один на один?

— Да он тебя в порошок сотрет! — ужасается Терренс. — Ты посмотри на него! Он себя вообще не контролирует! Наверное, не только не понимает, кто перед ним, но и не знает, кем сам является.

— А это мы еще посмотрим, — гордо приподнимает голову Даниэль. — Раз Питер хочет войны, то я заставлю его думать, что она началась. Хотя на самом деле это будет попытка спасти его от совершения тех ошибок, о которых он сто пудов пожалеет.

— Не надо, Перкинс, не делай себе хуже, — качает головой Эдвард. — Если ты наивно надеешься его разговорить и успокоить, то в этот раз твои фокусы не прокатят.

— Нет, теперь я буду действовать иначе. Я очень этого не хочу, но у меня нет выбора. Мне придется действовать очень жестко. Возможно, настолько жестко, как еще никогда ранее.

— Ты не справишься с ним, пока он в таком состоянии, Даниэль, — отвечает Терренс, взяв Даниэля за плечи. — Да даже мы втроем не сможем ничего сделать.

— Надо все пробовать. Мы не можем вечно торчать здесь как трусы и с разинутым ртом наблюдать за тем, как рехнувшийся блондин собирается устроить здесь самую настоящую поножовщину и посеять адское пламя.

— Да мы быстрее завалим этих троих и Маркуса, чем одного Питера! — восклицает Эдвард.

— Вот вы оба ими и займитесь, а я порешаю с этим красавчиком. Как закончите, можете присоединиться.

Резко выдохнув Даниэль решительно направляется в ту сторону, где сейчас находится Питер, надвигающийся на сидящих на полу, забившихся в угол и прижавшихся друг к другу Лютеру, Бобу и Рональду, с ужасом в широко распахнутых глазах глазея на того, кто заставляет их дрожать как трусливые зайцы.

— Даниэль, стой! — восклицает Терренс. — Куда ты поперся, придурок?

— Не делай глупости, Перкинс! — требует Эдвард. — Стой! Остановись!

Однако Даниэль игнорирует слова своих друзей и даже не поворачивается к ним, по дороге захватив с собой лопату и крепко сжав пальцами ее ручку. Он мысленно посылает куда подальше любую жалость и всякое сочувствие, чтобы хотя бы сейчас не жалеть ни о чем, что может произойти, даже если это дается ему – ой как – нелегко. Однако заставив себя думать, что это делается только лишь блага его друга, мужчина уверенно приближается к Роузу в тот момент, когда тот собирается ударить Боба ломом по лицу.

— Эй, Роуз, ты еще не устал прыгать здесь как обезьяна? — громко и решительно подает голос Даниэль.

— О, смотрите-ка, крутой мальчик решил погеройствовать, — ехидно усмехается Питер. — Чтобы было что рассказать своей ненаглядной.

— Ладно, твоя взяла! Хочешь войны и кровопролития – значит, так и будет. Тем более, что я и сам уже ахереть как устал ото всего этого дерьма. И твои гребаные истерики МЕНЯ ТОЖЕ УЖЕ ЗАЕБАЛИ!

Не успевает Питер отреагировать, как Даниэль с раздраженным, громким криком бьет его лопатой по лицу. После чего блондин камнем заваливается на пол, вскрикнув от отдающейся эхом по всему телу боли, когда больно ударяется локтем.

— Ну, чего развалился, красавчик? — удивленно спрашивает Даниэль и ногой пинает Питера в бок. — Вставай давай! Выходи на бой! Покажи свою силушку богатырскую!

— Че, больно смелый и борзый? — ехидно усмехается Питер, вытирая под носом кровь. — Хочешь, чтобы я в два счета обрубил тебе перышки?

— Попробуй. — Даниэль бьет Питера лопатой по хребту. — ДАВАЙ, ТВАРЬ, ВСТАВАЙ! БУДЬ, БЛЯТЬ, МУЖИКОМ! ДАВАЙ, СУКА, ПОРЕШАЕМ!

— Тебе конец, ублюдок… — Питер с презрением выплевывает кровь на пол. — ТЫ, СУКА, СДОХНЕШЬ ПЕРВЫМ!

Питер грубо отталкивает Даниэля ударом ногами в пах и в прыжке поднимается на ноги, когда тот каким-то чудом сохраняет баланс. После чего Роуз с громким, раздраженным рыком бегом налетает на Перкинса и хочет ударить его ломом по голове. Однако тот полотном лопаты сначала вонзается сопернику в живот, а затем ею же бьет в челюсть – из-за чего голова по инерции резко отклоняется назад.

— Что, не ожидал такого сюрприза? — злостно спрашивает Даниэль и отбивает лопатой лом, которым Питер хочет нанести ему ответный удар. — Думал, что сможешь и дальше безнаказанно всех дубасить и выходить сухим из воды?

— Не зазнавайся, урод, тебе уже ничто не поможет, — бросает Питер, продолжая отбиваться ломом от лопаты в руках Даниэля. — Сдохнешь со всей этой компашкой.

— Ты и правда этого так хочешь?

— МЕЧТАЮ!

— Сейчас наши мечты очень даже взаимны!

Даниэль снова бьет Питера лопатой по лицу, а тот после этого сплевывает немного крови на пол.

— Я тоже мечтаю грохнуть тебя! ПОТОМУ ЧТО ТЫ, БЛЯТЬ, НЕВЫНОСИМ! АХЕРЕЛ, СУКА, В КРАЙ!

— Думаешь, ты здесь самый сильный и крутой? — удивляется Питер и безуспешно пытается вонзить рукоятку лома Даниэлю в живот. — Думаешь, что тебе под силу меня одолеть?

— А ты думаешь, что сможешь завалить меня?

— Тебе со мной не тягаться! Я куда сильнее тебя!

— Я, сука, не позволю тебе безнаказанно меня избивать. Никогда не буду стоять в стороне, когда всякие мудаки смеют на меня нападать. На меня и моих друзей.

— Которые тебя кинули из-за того, что обоссались.

— Они с радостью присоединятся ко мне позже, когда покончат с компашкой, которую ты избил до полусмерти.

— Можешь посмотреть, что тебя ждет.

— Если не закроешь свое хавало и не перестанешь махать крыльями как псих, тебя ждет кое-что похуже.

Отбросив в сторону лопату, Даниэль в прыжке бьет Питера ногой в грудную клетку, опускается на корточки, когда тот хочет ударить его ломом, хватает за ногу и резко тянет на себя, заставляя блондина камнем упасть на пол и оборонить предмет обороны. Перкинс тут же заваливается на Роуза сверху и наносит ему несколько крепких ударов кулаком по лицу, действуя еще более решительно и ожесточенно, чем его приятель ранее.

— Ну что, сука, нравится? — интересуется Даниэль и сильно бьет Питера затылком об пол, схватив за шиворот. — НРАВИТСЯ, Я СПРАШИВАЮ?

После удара в грудную клетку у Питера на некоторое время перехватывает дыхание, а он сам переворачивается на бок и сгибается пополам, пока Даниэль продолжает следовать своему плану и оставаться очень жестоким, схватив блондина за волосы, резко откинув его голову назад и опалив кожу на руке зажигалкой, которую он быстро достает из кармана куртки приятеля. И игнорирует тот факт, что Роуз начинает истошно кричать и всячески пытается выбраться из ловушки.

— Мне не в кайф это делать, скажу откровенно, — низким, грубым голосом говорит Даниэль. — Но поскольку ты сейчас не понимаешь иного языка, кроме языка силы и жестокости, то приходиться приводить тебя в чувства столь радикальным образом.

Крики Питера становятся еще более громкими, когда Даниэль обжигает еще и кожу у него на шее, на которой после того остается небольшое покраснение.

— А чего это мы перестали быть такими крутыми? Штанишки что ли намокли? Начинаем приходить в себя? Или же делаем вид, чтобы наброситься потом в неожиданный момент?

Положив зажигалку в карман свой куртки, Даниэль применяет к Питеру удушающий прием, достаточно крепко зажав шею у себя в локте и даже не думая отпускать парня, несмотря на то, что тот начинает задыхаться и больно лупит по рукам в надежде освободиться.

— Не волнуйся, Роуз, убивать я тебя не собираюсь. Не хочу брать тяжкий грех на душу. Но я уж точно не упущу возможность как следует надрать тебе задницу и пару раз трахнуть тебя башкой об стенку. Чтобы ты, СУКА, НАКОНЕЦ-ТО ОЧНУЛСЯ И ПОНЯЛ, ЧТО ТВОРИШЬ!

— Зато мне уже нечего терять… — с трудом произносит Питер и негромко кашляет. — МНЕ УЖЕ НА ВСЕ ПО ХУЙ ПОСЛЕ ТОГО КАК МОЯ ДЕВУШКА ПОГИБЛА!

Питер без проблем освобождается из ловушки, достаточно сильно ударив Даниэля локтем в грудную клетку. А пока у того перехватывает дыхание, парень после одной крепкой пощечины сам валит соперника на пол, заваливается на него и успевает нанести пару ударов кулаком по лицу до того, как тот крепко вцепляется ему в руки и начинает яро сопротивляться. Впрочем, это продолжается не очень долго, а Перкинс в какой-то момент пальцами давит Роузу на глазные яблоки, отталкивает его от себя ударом колена в пах и без проблем поднимается на ноги. Хотя сам блондин, потирая глаза, тоже встает и пару секунд с учащенным дыханием буквально убивает того своим свирепым взглядом до того, как решает наброситься на него и хорошенько побить руками и ногами.

— Ты труп, сука, — сквозь зубы цедит Питер, наносит Даниэлю несколько пощечин, заставляет его скрутится после удара кулаком в живот и резко выворачивает руку, когда оказывается у него за спиной. — ТЫ, МАТЬ ЕГО, ТРУП!

— Рано радуешься, псих! — возражает Даниэль, ногой бьет Питера по лодыжке, быстро освобождается из хватки и сцепленными руками наносит удар по хребту блондина. — Я еще не обмакнул тебя в дерьмо как следует.

Крепко схватив Питера за волосы, Даниэль бьет его лицом об стену, кулаком наносит удар под дых, резко выворачивает руку, перекидывает через плечо и легко укладывает на лопатки. После чего он пулей подбирает с пола лопату и несколько секунд плотно прижимает ее черенок к шее блондина. Пока тот, однако, не теряется и в свою очередь бьет соперника по виску маленькой деревянной палкой, которую нащупывает рядом с собой. А затем глубоко вонзает ее в живот Перкинса, который сильно морщится и едва сдерживает громкий крик. Впрочем, сам брюнет в какой-то момент крепко вцепляется в нее обеими руками и неимоверными усилиями сам резко втыкает палку в солнечное сплетение буквально одержимого злым духом парня.

— Ар-р-р, ну ты и живучая тварь… — с раздраженным рыком бросает Даниэль, резко поднимается с пола и бьет Питера ногой по носу. — Ни хера, блять, не устаешь!

— Кто бы говорил, сученыш! — злостно смеется Питер, также поднимается, хватает с пола лопату и агрессивно ею размахивает, надеясь посильнее ударить Даниэля. — Вечно, сука, выходишь сухим из воды! ВЕЧНО ВСЕ ТЕБЕ СХОДИТ С РУК! ВЕЧНО!

— О да, давай еще вспомним все мои грехи! — Даниэль резким рывком вырывает лопату из рук Питера и мощно отбивает ею кулак парня, когда тот хочет ударить его в лицо. — Вспомним, из-за чего однажды собачились! Вспомним, какое я имею к этому отношение!

— Еще как имеешь! — Питер в прыжке бьет Даниэля ногой в солнечное сплетение. — Это ТЫ довел меня до желания сдохнуть! ТЫ ЗАСТАВИЛ МЕНЯ ПОКОНЧИТЬ С СОБОЙ!

— Да что ты говоришь?

— Твои гребаные шуточки! Мне АХЕРЕТЬ как хотелось СВЕРНУТЬ ТЕБЕ ШЕЮ, когда я их слышал! КОГДА ТЫ, БЛЯТЬ, ХВАСТАЛСЯ ТЕМ, КАК ТЕБЕ ПОВЕЗЛО ВСТРЕЧАТЬСЯ С КЛАССНОЙ ДЕВЧОНКОЙ!

— Вот когда ты придешь в норму, я радостью с тобой об этом говорю. А сейчас будь добр, ЗАКРОЙ СВОЙ ГРЕБАНЫЙ ХЛЕБАЛЬНИК!

С помощью пары ловких движений оказавшись у Питера за спиной, Даниэль зажимает его шею в локте и приставляет к горлу ножик, который успел найти и положить в карман своей куртки.

— У меня есть прекрасная идея относительно того, как по-быстрому заткнуть твой, — злостно заявляет Питер. — Как перестать тратить время на дерьмо, от которого я устал.

Питер резко выхватывает нож, высвобождается из ловушки, ударив Даниэля ногой по лодыжке, свободной рукой крепко вцепляется ему в горло и грубо впечатывает в бетонную стену, пока тот задыхается от нехватки воздуха.

— Ох, какие мы стали беспомощные… — издевательски смеется Питер и еще крепче сжимает пальцы на горле Даниэля, который силой безуспешно пытается их убрать. — Трудно что-то сделать, когда нечем дышать, верно?

— Не делай этого… — с трудом произносит Даниэль и негромко кашляет. — Потом жалеть будешь…

— Жалость только мешает жить. Не хер всех любить, всех прощать и всех оправдывать.

— Это не ты… Я тебя не узнаю… Ты не Питер…

— Нет, я не Питер… Я – Теодор… Теодор Лонгботтом…

— Приди в себя, мудила! — срывается на крик Даниэль. — Посмотри, что ты творишь! Еще немного – и ты станешь убийцей! Прямо как твой папаша!

— Пока что я ничего не сделал. Но все еще впереди…

Убрав руку от горла Даниэля, Питер приподнимает его лицо за подбородок с помощью острия ножа. Перкинс в этот момент громко кашляет и жадно глотает воздух, а Роуз наводит на него ужас своим испепеляющим взглядом.

— Сначала перережу глотку тебе, а потом возьмусь и за братиков МакКлайф. Ту стайку трусов тоже можно устранить. Ну а для Маркуса Лонгботтома я приготовил особенное блюдо.

— В том, что Хелен погибла, нашей с друзьями вины нет! — заявляет Даниэль. — Если бы мы могли, то немедленно пошли бы ее спасать!

— Да конечно! Я понял!

Даниэль крепко вцепляется в руку Питера, когда тот пытается воткнуть кончик лезвия в горловую впадину, и изо всех сил удерживает ее.

— Питер… — произносит Даниэль. — Питер, прекрати это сейчас же! Хватит! Остановись!

— Я уже говорил, когда успокоюсь. А повторять одно и то же у меня нет времени.

— Ладно, ты хочешь поквитаться с Маркусом и этими уродами. Но что сделали тебе мы с Терренсом и Эдвардом? Почему ты так с нами обращаешься? Какого, блять, хера, ты пытаешься нас убить?

— Сидели бы дома – ничего бы с вами не случилось. А раз не стали, то будьте добры за это заплатить.

— Ты сейчас говоришь прямо как Маркус!

— Все, дятел пустоголовый, завались, у меня от твоего словесного поноса голова болит, — сильно морщится Питер.

— Ладно, если так хочешь, то убивай нас! — срывается на дрожащий крик Даниэль. — Давай, Роуз, вперед! Режь! Стреляй! Избивай! Что хочешь делай!

— Думаешь, я не сделаю?

— Давай, Роуз, убей меня! Покончи со мной здесь и сейчас! Забудь обо всем, что мы пережили. Продолжай и дальше сходить с ума. Оставайся один. Больше никто не будет возиться с твоими гребаными истериками. Кроме меня, больше таких идиотов не было и не будет! ХОТЕЛ, БЛЯТЬ, ОДИНОЧЕСТВА, – ТЫ ЕГО ПОЛУЧИШЬ!

— МНЕ НИКТО НЕ НУЖЕН! Я ХОЧУ, ЧТОБЫ ВСЕ ОСТАВИЛИ МЕНЯ В ПОКОЕ!

Питер вонзает кончик ножа не очень глубоко в руку Даниэля и резко по ней проводит, оставив на коже рану, что мгновенно начинает кровоточить, и заставив того закричать и поморщиться от боли.

— Надо же… Вонзил нож неглубоко, а вой такой, как будто тебе кишки вырезают без наркоза.

— Ты ненормальный, — грубым, низким голосом произносит Даниэль. — Псих. Просто псих.

— Зато теперь я чувствую себя самим собой. Причинять людям боль и даже просто думать об их смерти оказалось очень приятной штукой. Круто, когда все тебя боятся. Круто, когда ты доминируешь над всякой швалью.

— Перестань, чувак, не делай этого. Не вставай на тот путь, который тебя погубит. Ты хоть понимаешь, что…

Даниэль истошно вскрикивает, когда Питер оставляет пару порезов у него на ладони, оставаясь пугающе хладнокровным, пока он вредит своему близкому другу.

— Мне по хер, что ты там вякаешь.

Бросив задумчивый взгляд на свою ладонь, Питер проводит острием ножа и по ней, в состоянии аффекта буквально перестав чувствовать какого-либо рода боль, поскольку остается таким же бездушным и безэмоциональным.

— М-м-м, пошла аленькая кровушка… — хитро улыбается Питер, заворожено наблюдая за тем, как кровоточит его собственная рука. — То, что ты на дух не переносишь…

Питер с гордо поднятой головой переворачивает свою окровавленную руку лицом к Даниэлю, который в этот момент нервно сглатывает, почувствовав, как к горлу подступает чувство тошноты, а дыхание учащается из-за чувства нарастающей паники.

— О-о, как мы позеленели! Как напряглись… Воспоминания детства, да?

Словно издеваясь над Даниэлем, Питер измазывает свое лицо окровавленной рукой и широко улыбается, когда замечает, с каким ужасом в широко распахнутых глазах смотрит на него его застывший приятель.

— Что, вспоминаешь, как твой папаша напугал свое дитятко? Как он измазал себя кровью и бегал за тобой по всему дому, пока ты орал как сумасшедший и не знал, куда от него скрыться!

— Прекрати, прошу тебя… — тихо взмаливается Даниэль, борясь с приступом дурноты и взявшись за горло в какой-то момент. — Хватит…

— Надо же… Того гляди сейчас вырубишься. Что, впрочем, было бы очень даже неплохо. Ибо я уже заебался с тобой возиться. А так ты вырубишься, и я смогу спокойно добить тебя и заняться остальными.

— ДА ЧТО НА ТЕБЯ, БЛЯТЬ, НАШЛО? — срывается на крик Даниэль и залупляет Питеру крепкую пощечину. — ПРОСНИСЬ ТЫ, НАКОНЕЦ! ОТКРОЙ ГЛАЗА И ПОСМОТРИ, КТО ПЕРЕД ТОБОЙ СТОИТ!

— Советую навсегда забыть о том, кого ты знал. Потому что того доброго и хорошего человечка больше не будет. Питер Роуз мертв. Теперь есть только Теодор Лонгботтом. Тот, кто наведет суету не только здесь, но и во всем городе. А может, даже и во всей стране.

— У тебя крыша поехала! Ты уже не понимаешь, что делаешь и говоришь!

— Вовсе нет. Просто я наконец-то понял, кем являюсь на самом деле. Что все это время меня сдерживало. А мой отец помог мне в этом разобраться.

— ЭТО ВСЕ ДУРЬ! ДУРЬ, КОТОРУЮ ТЫ ОБЯЗАН ВЫКИНУТЬ ИЗ СВОЕЙ ТУПОЙ БАШКИ!

— Слышь, крутыш, харе уже орать. Я уже сказал, что мне по хер на твои нравоучения.

— Я и не собирался тебя учить. Я буду выбивать из тебя всю дурь. ЧТОБЫ ВЕРНУТЬ СВОЕГО ЛУЧШЕГО ДРУГА!

Даниэль со всей силы врезает кулаком по виску Питеру, который не успевает отреагировать, когда тот бьет его в челюсть другой рукой. После чего Перкинс хватает Роуза за шиворот и достаточно сильно бьет его лбом об стенку, а коленом – в солнечное сплетение. Блондин с раздраженным рыком бросает на противника испепеляющий взгляд, быстро сплывает кровь и с хитрой улыбкой измазывает лицо приятеля своей порезанной рукой. А пользуясь моментом рассеянности, Питер со всей силы бьет Даниэля кулаком по носу, что тут же немного синеет и начинает кровоточить. И никто не замечает, как изо рта Перкинса вылетает что-то белое, что закатывается куда-то в угол.

— Наконец-то я перестал чувствовать себя гребаным аутсайдером, об которого все вытирают ноги. Наконец-то можно без зазрения совести надрать жопу любому, кто посмеет встать у меня на пути. Любому, кто даже ПОДУМАЕТ о том, чтобы обмануть, навредить и заставить меня страдать.

А пока Даниэль вытирает кровь с лица и под носом, Питер в прыжке бьет его ногой под дых и собирается вонзить нож ему в живот. Но тут откуда ни возьмись появляется Эдвард, который с разбегу набрасывается на Роуза со спины, валит его на пол и крепко зажимает шею в локте, моментально пресекая все попытки соперника выбраться. Ну а к Перкинсу подходит обеспокоенный Терренс, который приобнимает приятеля за плечи и начинает расспрашивать о самочувствии, пока тот бороться с носовым кровотечением и проблемами с дыханием.

[1]нем. Игра начинается, ублюдки

[2]нем. Я никого не буду щадить!