Но как оказалось, Хелен не потеряла сознание и все еще осознает происходящее. Девушка еще несколько секунд лежит на животе с повернутой на бок головой, то открывая, то прикрывая глаза и видя, как стремительно огонь стремительно распространяется по всей комнате, а из-за заполняющего ее дыма становится невозможно что-то рассмотреть. Но потом она сначала медленно шевелит всеми частями тела, а после этого начинает принимать сидячее положение. Ощущение нечеткости зрения только усиливается, ровно как и сдавливающая голову боль и тошнота, а из-за слабости появляется желание прилечь и заснуть глубоким сном.

Тем не менее Хелен через силу берет себя в руки и встает, но тут же практически падает, поскольку ноги мгновенно подкашиваются, а из-за головокружения ее заносит в сторону. Осмотревшись вокруг, она подбирает с пола смартфон и пытается хоть как-то с ним взаимодействовать. Правда это не приносит никакого результата, поскольку он окончательно умирает, не оставляя девушке шанса попробовать с кем-то связаться и попросить о помощи.

— Господи, нет… — дрожащим голосом шепчет себе под нос Хелен, с чувством нехватки воздуха пытаясь включить смартфон с помощью нажатия на все имеющиеся кнопки. — Нет, пожалуйста… Только не это… Нет…

Поняв, что эта вещь уже ничем ей не поможет, Хелен отбрасывает смартфон в сторону и начинает осматриваться вокруг в поисках хоть какого-то спасения. Однако огненное кольцо сужается все больше с каждой секундой, загоняя ее в ловушку, из которой нет никакого выхода. Бесконтрольное пламя уже давно перекрыло ей доступ к закрытой двери, а с потолка продолжают падать горящие доски и куски твердого бетона. Ну а в какой-то момент всего в нескольких метрах от нее взрывается выброшенный ею смартфон, что был охвачен ярко-красными обжигающими языками.

— Боже, что мне делать? — недоумевает Хелен. — Что мне делать? Как выбраться отсюда? Я не хочу умирать! Не хочу!

Хелен все больше начинает мучить отдающийся болью во всем теле кашель по мере того, как она вдыхает запах дыма. Дыхания начинает катастрофически не хватать, а в груди будто что-то сильно давит, причиняя огромный дискомфорт.

— Кто-нибудь… Пожалуйста… Помогите мне… Пожалуйста! Не оставляйте меня здесь! Пожалуйста!

Хелен со слезами на глазах делает несколько шагов в сторону, но затем резко подпрыгивает с оглушительным криком, поскольку языки яркого пламени немного обжигают тонкую кожу на ее руке. На которой после этого остается сильное покраснение, а прикосновение к нему вызывает у нее болезненную реакцию. А еще раз осмотревшись вокруг, девушка кое-как добирается до кровати, которую еще не успел охватить пламя, сдирает с него пахнущее сыростью одеяло и пробует с его помощью прочистить себе путь. Но это ей не особо помогает, ибо оно оказывается довольно тонким. Ровно, как и покрытая желтыми пятнами простыня, что и вовсе загорается при соприкосновении с огнем.

— Нет, пожалуйста… — отчаянно взмаливается Хелен, задыхаясь не только от слез, но и от кашля, вызванного вдыхаемым запахом дыма. — Нет… Я не хочу умирать… Не хочу… Я хочу жить…

Хелен истошно вскрикивает и вдавливает голову в плечи, когда на кровать падает загоревшаяся доска вместе с висящей на стене целлофановой пленкой. Из-за едкого дыма в глазах начинает появляться неприятная резь, а по вискам будто бы очень настойчиво и монотонно бьет клювом дятел. В отчаянии она уже готова попытаться пролезть через единственное малюсенькое окно и сломать себе пару-тройку костей после падения с высоты, но к этому моменту путь к нему оказывается полностью перекрыт. Понимая всю безысходность ситуации, девушка издает душераздирающий крик, обеими руками вцепившись в свои волосы и широко распахнутыми глазами наблюдая за тем, как огонь стремительно сметает все на своем пути и словно ненавистный враг подбирается к ней все ближе, чтобы отомстить за какие-нибудь проступки.

Она в какой-то момент уже даже перестает пытаться что-то предпринять и не надеется, что ее кто-нибудь спасет. Хелен только лишь льет горькие слезы, мучается от приступа тошноты и головокружения и понимает, что уже едва может стоять на ватных от слабости ногах. Мысленно прощаясь со всеми своими родными и близкими и прося прощения у всех, кого она когда-либо обидела, девушка мелкими шажками ходит из стороны в сторону и крепко обнимает себя руками с желанием не просто поговорить с кем-нибудь по видеосвязи, а крепко обнять. Почувствовать чье-нибудь тепло и услышать, что все плохое осталось позади, а она теперь в безопасности. Сейчас она еще острее чувствует себя маленькой испуганной девочкой, будучи запертой в этой маленькой, темной и холодной комнатушке, в которой устроили пожар. Никто до сих пор не пришел ее спасти. Никто не видит ее горьких слез. Никто не слышит ее рвущих сердце на кусочки криков, что идут не на пользу голосовым связкам. Никто не видит, что она находится в полумертвом состоянии после всего, через что ей пришлось пройти за все это время.

А после недолгой такой прогулки по маленькому клочку комнаты, что пока не охвачен огнем, Хелен совершенно без сил камнем падает на пол, завалившись на бок и уставив свой стеклянный взгляд в одну точку. Точнее, на огонь, беспощадно расправляющийся со всем, что встречается ему на пути. В голове начинают всплывать некоторые воспоминания, связанные с близкими ей людьми и теми моментами, что приносили ей радость. Времена, когда она проводила время с бабушкой и дедушкой, перед которыми ей становится ужасно стыдно из-за частых протестов и ругани с ними из-за их попыток в чем-то ее ограничить. Девушка не может сказать, что всегда была милой и послушной. Не может называть себя той, о ком мечтают любые родители. Есть очень много моментов, которые она мечтает исправить и забыть. Очень много моментов, за которые тогда не испытывала ни капли стыда, но о которых ей сейчас и вспомнить противно.

Вспоминает Хелен и то, как долгое время вредила людям, которые не сделали ей ничего плохого. Когда она была под влиянием плохой компании и делала все, чтобы произвести на них впечатление. Тогда это были вовсе не какие-то безобидные шалости. Это были серьезные вещи, которые привели к ужасным последствиям практически для всех ее несчастных жертв. Думая об этом, девушка чувствует, как больно сжимается ее сердце, а на глаза сами собой наворачиваются слезы из-за чувства пожирающего ее изнутри стыда. Хотя когда ее все-таки поймали на одной из попыток навредить очередному невинному человеку и попытались пристыдить, тогда она не испытывала ни грамма сожаления и даже не думала извиняться за свое поведение. Ни перед своими жертвами, ни перед Скарлетт и Роджером, которым пришлось краснеть за свою внучку и задаваться вопросом, где они допустили ошибку и когда все пошло не так.

Хелен мысленно извиняется перед каждым человеком, который когда-то пострадал по ее вине, и надеется, что сейчас, когда уже прошло достаточно много лет, хотя бы некоторые из них найдут в себе силы все забыть и простить. Как это сделали Ракель, Наталия и Анна, у которых она снова просит прощения за все свои злодеяния. Брюнетка никогда не думала, что когда-нибудь они станут ее самыми близкими подругами после всего пережитого. Но это все-таки случилось. Благодаря Даниэлю, Эдварду, Терренсу и Питеру, у которых также просить прощения за все плохое, что она могла сделать. Воспоминания о тех прекрасных временах, что ей посчастливилось провести рядом с этими людьми, стали самыми лучшими в ее жизни. На душе становится очень хорошо и тепло, пока она об этом думает перед своей гибелью, которой ей уже никак не удастся избежать.

Все это время Хелен продолжает обессилено лежать на полу и невольно вдыхать запах едкого дыма, что заволок уже всю комнату и лишил всякой возможности что-то увидеть. Головная боль становится невыносимой и будто бы сдавливает ей мозг, вдыхать и выдыхать становится все сложнее, слабость все больше усиливается и вызывает острое желание заснуть, из-за постоянного кашля у нее начинает болеть горло, в ушах стоит звон, а глаза болят и слезоточат. После первой попытки приподняться и встать она снова заваливается на пол, а на вторую у нее уже просто не хватает сил, и брюнетка просто лежит на полу словно парализованная. Мотивации не придает даже тот факт, что огонь подбирается к ней все ближе и ближе. Маршалл пытается держать глаза открытыми, когда они норовят закрыться сами, но она с каждой секундой все менее способна это контролировать. Окружающая перед ней обстановка становится все более размытой, звуки – более приглушенными, а бешеный стук сердца болезненным эхом отдается в голову, что просто раскалывается от боли.

В какой-то момент, пристально всматриваясь в жаркое яркое пламя размытым зрением, Хелен начинает видеть различные галлюцинации. Например, сейчас ей чудится, что какая-то темная размытая фигура пытается прорваться к ней сквозь огонь, а затем словно растворяется в воздухе. Или слышит голоса неизвестных людей, что раздаются то близко, то далеко, а потом и вовсе пропадают. Девушка никак не реагирует и продолжает бороться с желанием провалиться в глубокий сон, когда ей на голову падает среднего размера камень, который после этого катится в сторону и полностью оказывается поглощенным адским пламенем. Ее глаза медленно закатываются, пока нос продолжает втягивать в себя едкий запах дыма, что стремительно травит организм изнутри.

— П-п-помогвмитгм… — нечленораздельно шепчет себе под нос Хелен, когда у нее перед глазами вновь появляется какая-то черная размытая фигура. — Я не х-хоч-чу ум-мирать…

Слабость достигает своего апогея некоторое время спустя, а Хелен окончательно оставляет попытки с ней бороться. Она успевает увидеть, как вдалеке происходит еще один взрыв, и услышать оглушительный хлопок до того как ее глаза начинают медленно закрывая сами собой. Когда веки окончательно опускаются, обессиленная и измученная девушка без боя сдается непроглядной темноте и полной тишине, что решительно забирает ее в свои объятия, таким образом положив конец всем этим пыткам, после которых у нее не было ни единого шанса выжить. Маршалл держалась до последнего, но отсутствие надежды на помощь и ловушка, из которых нет никакого выхода, вынудили ее окончательно сдаться и провалиться в непробудный, вечный сон.

Огонь к этому моменту уже перебрался на потолок, с которого еще чаще начинают с грохотом падать доски и куски бетона. Некоторые из них придавливают тело уже бессознательной Хелен и даже оставляют ожоги на открытых участках кожи. Остается всего несколько метров до того, как пламя подберется к ней и сделает так, чтобы от девушки остался лишь обугленный скелет. А падающие недалеко от нее мелкие предметы могут в любой момент поджечь отросшие до груди волосы, некоторые пряди которых лежат на ее бледном, покрытым шрамами, синяками и копотью лице. Даже если она пока что жива и имеет какие-никакие шансы выжить, остается все меньше времени до того, как самый страшный ночной кошмар ее друзей и близких вот-вот станет реальностью и погрузит их в долгий, невыносимый траур.

***

Поначалу Питер, Даниэль, Терренс и Эдвард еще могли слышать треск огня и негромкие мучительные стоны Хелен после того как она выронила из рук смартфон и упала на пол. Но в какой-то момент сигнал окончательно пропадает. Это происходит тогда, когда он сильно нагревается из-за огня и отключается, не выдержав таких высоких температур.

— Хелен! Хелен! — с ужасом в широко распахнутых глазах произносит Питер и начинает лупить экран ноутбука обеими руками. — Хелен, ответь! Ты меня слышишь?

— Сигнал пропал, — сообщает Эдвард. — Видеозвонок прервался.

— Давайте попробуем позвонить еще раз, — предлагает Даниэль и дрожащими пальцами водит по тачпаду. — Вот! Последний вызов был совершен этому пользователю! Это должно быть и есть тот самый Элайджа.

Но после того как Даниэль пробует связаться с нужным пользователем по видеосвязи спустя несколько секунд на экране появляется сообщение о том, что этого сделать не удалось.

— Позвони еще раз! — настаивает Терренс. — Позвони!

Вторая и третья попытка связаться с Хелен также не приносит никакого результата, а на экране всплывает сообщение о невозможности позвонить выбранному человеку.

— Это бесполезно! — отчаянно произносит Эдвард. — Не стоит даже пытаться!

— Наверное… — соглашается Даниэль. — Мало того, что какая-то херня ударила Хелен по голове и вырубила ее, так, походу, еще и мобила накрылась. Возможно, она уже сгорела к чертовой матери.

— Блять, вот дерьмо! — ругается Терренс, хлопнув рукой по столу. — Черт, черт, черт!

— Этого не может быть! — восклицает Питер, довольно тяжело дыша и широко распахнутыми глазами смотря на своих друзей. — Это не может происходить на самом деле! Я В ЭТО НЕ ВЕРЮ! ХЕЛЕН НЕ МОЖЕТ ПОГИБНУТЬ!

Питер на секунду вцепляется в свои волосы, задыхаясь от острой нехватки воздуха.

— Чего вы стоите? — вскрикивает Питер. — Сделайте что-нибудь! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! НЕ СТОЙТЕ СТОЛБОМ!

После того как Эдвард, Даниэль и Терренс напряженно переглядываются между собой Питер крепко хватает последнего за плечи и трясет его, полным отчаяния и мольбы взглядом смотря ему в глаза.

— СПАСИТЕ ЕЕ! Я НЕ МОГУ ЕЕ ПОТЕРЯТЬ!

Теперь Питер трясет уже Даниэля, пока Терренс сначала с грустью во взгляде переглядывается с Эдвардом, а затем крепко приобнимает своего нервно сглотнувшего брата за плечи.

— НЕ ГОВОРИТЕ МНЕ, ЧТО ОНА МЕРТВА! — продолжает драть глотку Питер. — НЕ ГОВОРИТЕ, ЧТО УЖЕ НИЧЕГО НЕЛЬЗЯ СДЕЛАТЬ!

Решив, что в этой ситуации слова вряд ли могут что-то изменить, Даниэль молча склоняет голову, вжав ее в плечи, и переводит грустный взгляд на сцепленные перед ним руки.

— ПОЧЕМУ ВЫ МОЛЧИТЕ? — с мокрыми от поступающих слез глазами взрывается Питер. — СКАЖИТЕ ЧТО-НИБУДЬ! СДЕЛАЙТЕ ЧТО-НИБУДЬ! НЕ СТОЙТЕ, БЛЯТЬ, СТОЛБОМ! ХЕЛЕН ВОТ-ВОТ ПОГИБНЕТ, А Я НЕ МОГУ ЭТОГО ДОПУСТИТЬ! НЕ МОГУ, СУКА! НЕ МОГУ!

— Твои дружки просто наконец-то поняли, что уже ничего не смогут сделать, — с гордо поднятой головой спокойно отвечает Маркус, сделав пару шагов вперед. — Что девчонка обречена, а у нее остались считанные минуты.

— Гнида… Мерзкий таракан…

Питер резко срывается с места и направляется к Маркусу, крепко сжав руки в кулаки с учащенным дыханием.

— Немедленно все это прекрати! Слышишь меня! — Питер хватает Маркуса за шиворот и сильно его трясет. — СЕЙЧАС ЖЕ ПОЛОЖИ ЭТОМУ КОНЕЦ! НЕ ДАЙ ЕЙ УМЕРЕТЬ!

— Не волнуйся, сынок, я обязательно положу этому конец, — обещает Маркус. — Точнее, уже положил. Так что можешь попрощаться со своей любимой.

— НЕТ! НЕ ДАЙ ЕЙ УМЕРЕТЬ! НЕ СМЕЙ! ХЕЛЕН НЕ МОЖЕТ УМЕРЕТЬ! НЕ МОЖЕТ!

— Не вопи, Роуз, голова уже болит от твоих оров, — морщится Рональд, помассировав пальцами висок. — Да и соседей господина сейчас напугаешь.

— Если моя девушка сейчас умрет, я устрою вам такое, что, БЛЯТЬ, ВЕСЬ ГОРОД БУДЕТ ЗНАТЬ О ПОСТУПКЕ ЭТОГО СТАРОГО УБЛЮДКА! Я НЕ БУДУ МОЛЧАТЬ, ЕСЛИ С ХЕЛЕН ЧТО-ТО СЛУЧИТСЯ!

— Уже случилось, Теодор, уже случилось, — невинно улыбается Лютер.

— Немедленно освободите девчонку, ублюдки! — решительно требует Даниэль, резким шагом подойдя к Маркусу. — Она ни в чем не виновата и не заслужила всего, что вы с ней сделали.

— Надеюсь, у вас было достаточно времени, чтобы сказать ей пару слов и услышать их от нее, — выражает надежду Маркус. — А теперь, когда мисс Маршалл некуда деваться, нам остается немножко подождать. Подождать, когда огонь поглотит ее целиком и полностью и не оставит ни единого шанса.

— На ее месте должны быть вы! — заявляет Эдвард. — Вы и все эти мудаки! Девчонка умирает незаслуженно. Она не сделала ничего, чтобы заслужить подобный конец.

— Вы намного хуже всех тех, с кем мы имели дело раньше! — восклицает Терренс. — Больные твари, для которых даже тюрьма была бы мягким наказанием!

— Вы следующие, уроды, — решительно отвечает Маркус. — С девчонкой покончено, а теперь пришло время взяться за дружков моего сыночка, который вдоволь настрадается перед тем, как я кокну его лично.

— Ну уж нет, сволочь, парней я так просто на растерзание не отдам, — сквозь зубы цедит Питер. — Ты не дал мне спасти Хелен, но к Даниэлю, Эдварду и Терренсу я тебя и на пушечный выстрел не подпущу. Не смей даже пальцем их трогать. Я, сука, убью тебя, если с головы одного из них упадет хоть ОДИН ГРЕБАНЫЙ ВОЛОС. Я, МУДИЛА, БУДУ В ЭТОМ СЛУЧАЕ АХЕРЕТЬ КАК ЗОЛ!

— Кстати, ничего страшного, что мы потеряли связь с телефоном Элайджи, — с хитрой улыбкой говорит Боб, что-то проверяя в своем смартфоне. — С его помощью мы видели то, что происходит внутри, а теперь, благодаря Даррену и Дэвиду у вас есть шанс посмотреть прямое включение с того, что происходит снаружи.

С этими словами Боб разворачивает смартфон экраном к Питеру и Даниэлю, а также подошедшим к ним Эдварду и Терренсу. Перед их глазами предстает небольшой деревянный домик, охваченный бесконтрольным огнем и дымом, что поднимается все выше и выше к серому небу. Пламя стремительно распространяется и в тех местах, что до этого не были под угрозой уничтожения, а в какой-то момент даже происходит пара взрывов.

— Вот дерьмо… — ругается Терренс, прикрыв рот рукой.

— Видите, пламя охватило уже почти весь дом, — спокойно говорит Маркус. — Так что даже если девчонке и удастся сбежать из одной ловушки, так она окажется в другой.

— Да и у нее не будет слишком много времени прыгать там как коза, — добавляет Лютер, скрестив руки на груди. — Сейчас надышится угарным газом и вырубится.

— Ну а там огонь сделает свое дело, — расставляет руки в бока Рональд. — Сначала сдерет с нее кожу, а затем прожжет кости.

— Ага, а потом пусть копы ищут ее останки среди всего этого пепла, — ехидно усмехается Боб. — Хотя о чем это я… Разумеется, они ничего не найдут. Ведь от девчонки ничего не останется. Даже праха.

— Надеюсь, вы все успели написать завещание, — грубым, низким голосом говорит Эдвард. — Потому что мы так это не оставим и призовем вас к ответу.

— Вы все ответите за то, что произошло с нашей подругой, — заявляет Даниэль. — Ответите! И вам ничто не поможет избежать нашей мести!

— Не нервничайте, ребятки, — с присущим ему спокойствием отвечает Маркус. — Расслабьтесь. Насладитесь зрелищем. Посмотрите, как ваша подружка помирает.

— Да, а где доказательства того, что именно в том доме и находится Хелен? — спрашивает Терренс. — Вдруг вы подожгли какую-то левую хату, а нам впаривайте, что это то место, где находилась наша подруга?

— Спешу тебя разочаровать, МакКлайф, но это тот самый домик, где Маршалл провела свои последние деньки, — сообщает Дэвид, повернув камеру на себя и Даррена, который, как и он, носит на лице противогаз для защиты от отравления угарным газом.

— Ага, мы потратили несколько канистр керосина, чтобы поджечь его весь, — признается Даррен. — А понадобилось всего лишь коробочка спичек, чтобы устроить пожар.

— Отличная работа, мужики! — одобрительно кивает Маркус. — Я очень вам доволен. Вы сделали все как я просил.

— Наслаждайтесь зрелищем, господин! Наслаждайтесь тем, как девчонка вашего сына подыхает без единого шанса на спасение.

— Да-а-а-а… Я так долго об этом мечтал…

Пока Маркус наблюдает за горящим домом со злостным блеском в широко распахнутых глазах и широкой улыбкой на лице, Питер же буквально зеленеет от переполняемого им гнева и начинает очень часто и тяжело дышать, до боли напрягая каждую мышцу своего тела и так крепко вцепившись ногтями в ладони, что на них после этого остаются ярко-красные следы. Эдвард, Терренс и Даниэль в этот момент с ужасом во взгляде переглядываются между собой, чувствуя себя паршиво из-за того, что они уже ничего не могут сделать и вынуждены просто смотреть за тем, как погибает их близкая подруга.

— Ох, как хорошо горит-то! — с наслаждением произносит Маркус. — Как ясно и прекрасно!

— Наверное, девчонка там уже валяется без сознания, надышавшись дыма, — предполагает Даррен.

— А огонь подпалил ее прекрасные волосики, — добавляет Дэвид. — И одежду…

— Буду скучать по тем моментам, когда я жамкал ее сиськи и жопу… — признается Лютер. — Когда мой член бывал в ее заднице…

— Я тоже… — тихо вздыхает Рональд.

В какой-то момент у Питера кончается терпение, и он резко отворачивается, чтобы не смотреть на то, от чего испытывает боль в сердце. Однако Маркус тут же подлетает к нему, хватает за шиворот и резко поворачивает голову в сторону камеры со словами:

— Нет, мальчик мой, смотри до конца! Смотри, говорю! — Маркус крепко сжимает Питеру челюсть и прилагает еще больше усилий, чтобы заставить его смотреть на горящий дом. — И глаза, блять, не закрывай! Ты, сука, должен смотреть! ОТ И ДО!

— Хватит, пожалуйста… — отчаянно взмаливается Питер. — Мне и так херово…

— Не отворачивайся! СМОТРИ! СМОТРИ, Я СКАЗАЛ!

— Да хватит вам его мучить! — взрывается Даниэль и резко срывается с места.

— А ну назад, урод! — рявкает Лютер, со всей силы оттолкнув Даниэля в сторону Эдварда и Терренса, которые хватают его под руки, когда он едва не падает на пол. — Готовься подыхать следующим!

— Чтоб ты сдох, старый ублюдок, — с учащенным дыханием сквозь зубы цедит Питер. — ЧТОБ ТЫ, БЛЯТЬ, СДОХ!

Когда Питер залупляет Маркусу пощечину и хочет наброситься на него с кулаками, Рональд и Боб тут же подлетают и начинают крепко удерживать парня, пока Лютер уводит мистера Лонгботтома в сторону, взяв за плечи.

— Держите его, ребята, держите, — настаивает Маркус. — Пусть смотрит! Он должен стать свидетелем смертушки своей любимой.

— Твари, ему и так плохо, а вы еще больше его добивайте! — ужасается Терренс. — Немедленно это прекратите!

— А вы помалкивайте там, уроды! — восклицает Боб. — И готовьтесь к той же самой участи!

— Никогда! — резко отрезает Эдвард. — Мы будем бороться! За себя, друг за друга и за Питера!

— Вот только и остается разбрасываться красивыми словами, когда жопа голая, а тебя загнали в ловушку, — презрительно смеется Маркус. — Когда ты понимаешь, что ничего не можешь сделать и находишься в безвыходном положении. Впрочем, мышь рано или поздно все сдается кошке. Так что и вы, голубчики, никуда не денетесь.

— Я не позволю тебе загубить еще больше жизней! — вскрикивает Питер. — НЕ ПОЗВОЛЮ! ТЕБЕ КОНЕЦ, МУДАК!

— Кстати, а мы говорили вам, что приготовили еще один маленький сюрприз, который уж точно не оставит девчонке шансов выжить? — загадочно улыбается Дэвид.

— О да… — с наслаждением произносит Даррен и демонстрирует на камеру небольшое черное устройство с кнопкой посередине. — Самодельная бомба. Очень мощная. Сработает моментально. Одно нажатие на эту кнопочку – и этот дом взлетит на воздух вместе с этой красоткой.

— НЕ СМЕЙТЕ! — дерет глотку Питер, пока его под руку крепко удерживают Рональд и Боб. — НЕ СМЕЙТЕ! Я ВАС УНИЧТОЖУ! УНИЧТОЖУ, СУКИ! УНИЧТОЖУ!

— Сожалеем, Теодор Лонгботтом, но уже слишком поздно, — невинно улыбается Дэвид. — Судьба девчонки предрешена.

— НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ! — вскрикивает Питер, когда Даррен только подносит палец к кнопке.

Маркус с ехидной улыбкой приподнимает голову и самодовольно переглядывается с Лютером, Рональдом и Бобом. Ну а Даррен совершенно спокойно нажимает на кнопку на своем устройстве в тот момент, когда ко всем быстрым шагом подходят Даниэль, Терренс и Эдвард.

— Не-е-е-е-ет! — в один голос вскрикивают Эдвард, Терренс и Даниэль.

Меньше, чем через секунду все могут видеть, как в целиком и полностью охваченном адским пламенем доме раздается мощнейший взрыв, после которого на воздух взлетают доски, куски бетона и камни, а огненная волна охватывает огромную часть территории, с которой Дэвид и Даррен едва успевают сбежать, чтобы не попасть под раздачу.

— ХЕЛЕ-Е-Е-Е-Е-Е-Е-ЕЕН! — не жалея голосовых связок, во все горло вскрикивает Питер.

Широко распахнутые глаза резко побледневшего Питера мгновенно наполняются ужасом, смешанного со страхом и отчаянием. Все мышцы напряжены до предела, а горло будто бы крепко сдавливают невидимые руки, не давая мужчине нормально дышать. Бешеный стук сердца отдается в виски болезненным эхом, а в голову резко ступает сильное головокружение, пока он открытым ртом судорожно заглатывает воздух, не имея возможности двигаться, поскольку его словно парализовало.

Стоящие рядом Даниэль, Эдвард и Терренс также пребывают в глубоком шоке после произошедшего, буквально перестав дышать, когда они уставляют широко распахнутые глаза на экран смартфона. Первый в неверии качает головой, второй плотно зажимает рот обеими руками, а третий крепко вцепляется в волосы. Они видят, как в полыхающем огнем трехэтажном доме происходит еще несколько взрывов, после которых вся конструкция обрушается за считанные секунды и продолжает догорать. После такого у них не остается никаких сомнений – Хелен мертва, а они так и не смогли ее спасти.

— Нет… — едва шевеля губами, севшим, дрожащим голосом произносит Даниэль. — Н-нет, этого не может быть… Нет… Нет…

— Твою мать… — пятится назад Эдвард и прикладывает руку к горлу с чувством учащенного сердцебиения и нехватки воздуха. — Хелен…

— Она не мертва… — решительно качает головой Терренс и крепко хватается за живот, в котором внезапно чувствует острую боль. — Нет… Хелен жива…

Эдвард, Даниэль и Терренс резко вздрагивает, когда Маркус начинает злостно и истерически смеяться, даже не думая скрывать свою радость по поводу гибели Хелен, которая, как он нисколько не сомневался, была неизбежна.

— ДА-А-А-А-А-А-А! — во весь голос радостно вопит Маркус. — ОНА МЕРТВА! ХЕЛЕН МАРШАЛЛ МЕРТВА! МЕРТВА!

А пока Боб, Рональд и Лютер хитро улыбаются, радуясь, что все идет по плану Маркуса, и с гордо поднятыми головами переглядываются между собой, Питер продолжает неотрывно смотреть в одну точку широко распахнутыми глазами, что увлажняются из-за слез, лишь немного попятившись назад. Окружающие его звуки теперь звучат для него словно сквозь глухую стену, а напряжение во всем теле настолько сильно, что даже просто пошевелить дрожащими пальцами для него становится непосильной задачей. В какой-то момент ватные ноги просто перестают удерживать вес парня, который в итоге обессилено падает на колени, пока слезы медленно текут по его бледным щекам, а он обеими руками опирается о пол.

Терренс, Даниэль и Эдвард поначалу стоят на своих местах словно окаменевшие, категорически отказываясь верить в случившееся и думая, что они находятся в каком-то ночном кошмаре, который никак не может закончиться. Но потом Перкинс первым находит в себе силы сделать шаг, на ватных ногах доходит до сидящего на коленях Питера и кладет руку ему на плечо. На что тот, однако, никак не реагирует. Как не реагирует и тогда, когда то же самое делает и МакКлайф-старший. Точнее, Роуз реагирует – он начинает душераздирающе кричать, не беспокоясь о том, что может сорвать голос, и не чувствуя боли, пока его ногти глубоко вонзаются в ладони, начавшие из-за этого кровоточить.

Не понимая, как себя вести в такой ситуации, друзья Питера вопросительно переглядываются между собой. Хотя они точно знают, что сейчас какие бы то ни были слова не смогут помочь им облегчить состояние глубоко потрясенного парня, смотрящий пустым взглядом в одну точку, не скрывающих слез отчаяния и боли и время от времени истошно кричащий. И знают, что теперь, когда Хелен мертва, над ними нависла угроза потерять друга, который совершенно точно не сможет пережить смерть той, что с небывалым трудом однажды вытащила его из глубокой ямы.

— Все идет строго по плану, — с гордо поднятой головой уверенно говорит Маркус, обратив на себя внимание всех троих. — Медленно, но верно я добираюсь до своей главной цели – отомстить за смерть Джулии.

Ехидно посмеиваясь, Маркус подходит к рыдающему Питеру, что смотрит на него снизу вверх своими красными глазами, выглядя при этом как маленький беззащитный ребенок перед нехорошим взрослым.

— Вот таким я и мечтал тебя увидеть, когда с девчонкой будет покончено. — Маркус приподнимает лицо Питера за подбородок. — Я был уверен, что ты будешь вот так валяться у меня в ногах и страдать. Страдать так же, как страдал я, когда мне сообщили о смерти моей любимой Джулии.

Маркус крепко сдавливает Питеру горло, а Рональд, Боб и Лютер тут же пресекают попытки Эдварда, Терренса и Даниэля ему помочь, силой оттащив их назад и начав крепко удерживать.

— Со мной было все то же самое, когда это произошло. Я также валялся у врача в ногах и рыдал. Рыдал как слабая, блять, девчонка. Я был в бешенстве. Я был готов РАЗНЕСТИ ту больницу к чертовой матери. Мечтал прорваться в то место, где за тобой присматривали медсестры, и УБИТЬ. Я ненавидел своего собственного ребенка, потому что он убил мою жену. ОН ИСПОРТИЛ МНЕ ВСЮ ЖИЗНЬ!

Однако Питер никак не реагирует ни слова Маркуса, ни на то, что тот со всей силы его душит, поскольку и без того задыхается от нехватки воздуха, а ничего, кроме биения собственного сердца и всхлипов, он не слышит.

— ТЫ, СУКА, ДОВОЛЕН? — взрывается Маркус, грубо хватает Питера за волосы и больно их оттягивает. — ДОВОЛЕН ТЕМ, ЧТО ИСПОРТИЛ МНЕ ЖИЗНЬ? ТЕМ, ЧТО ЗАБРАЛ У МЕНЯ САМОЕ ЦЕННОЕ! ДОВОЛЕН, БЛЯТЬ?

Маркус со всей силы бьет Питера по лицу, пока тот продолжает как маленькое дитя заливаться слезами, продолжая яростно отрицать гибель Хелен даже после того, как увидел ее собственными глазами. Даже если дом с запертой в нем девушкой загорелся и взорвался прямо у него на глазах.

— Вот теперь ты почувствуешь все то же самое! Поставишь СЕБЯ на мое место! Поймешь, что происходило со мной, когда ты, сука, УБИЛ мою жену! Убил ЛЮБОВЬ ВСЕЙ МОЕЙ ЖИЗНИ! — Маркус снова бьет Питера по лицу уже с другой стороны. — И НЕ СМЕЙ ГОВОРИТЬ, ЧТО ТЕБЕ ЖАЛЬ! ТЕБЕ НИ ХЕРА НЕ ЖАЛЬ! КАК И МНЕ НЕ ЖАЛЬ ТЕБЯ СЕЙЧАС, ПОКА ТЫ РЕВЕШЬ ИЗ-ЗА ГИБЕЛИ ЭТОЙ ДЕВЧОНКИ!

Маркус сваливает Питера на пол с помощью крепкого удара в челюсть и некоторое время ожесточенно избивает его руками и ногами, пока тот, однако, никак на это не реагирует.

— УБИЙЦА! УБИЙЦА! ПАДЛА! ГРЕБАНАЯ МУДИЛА! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ! НЕНАВИЖУ! — Маркус ногой врезает Питеру по носу, из которого вскоре начинает вытекать тонкая струйка крови. — Сколько я ждал этого момента! Как мечтал вот так тебя отмутузить и отомстить за всю свою боль! Боль, которую я хранил в себе больше ДВАДЦАТИ ЛЕТ! КОТОРАЯ, БЛЯТЬ, ПОЖИРАЛА МЕНЯ ИЗНУТРИ! Я НИКОГДА ТЕБЕ ЭТОГО НЕ ПРОЩУ, СЛЫШИШЬ! НИКОГДА! ДАЖЕ КОГДА СДОХНЕШЬ! СМЕРТЬ ТВОЕЙ МАТЕРИ ВСЕГДА НА ТВОЕЙ СОВЕСТИ!

Никак себя не сдерживая, Маркус продолжает во весь голос кричать и безжалостно дубасить Питера руками и ногами. После таких действий у парня по всему телу появляются яркие синяки и кровоподтеки, но тот буквально перестал чувствовать какую-либо боль. И сейчас он дрожит, плачет и иногда вскрикивает вовсе не из-за нее. Все мысли сейчас только о том, что он потерял свою любимую девушку и всякий смысл и дальше существовать на этом свете, который теперь стал для него совсем не мил. Даже если в нем все еще есть его близкие друзья.

Устав наблюдать за тем, как Маркус безнаказанно избивает Питера до полусмерти, Даниэль с раздраженным рыком локтем бьет удерживающего его под руки Рональда по носу, кулаком резко врезает по челюсти и в пах и валит на пол ударом в солнечное сплетение. После чего он пулей подбегает к Маркусу, со спины зажимает его шею в локте, силой оттаскивает подальше от лежащего на полу Роуза и вступает в рукопашную схватку с не на шутку озверевшим мужчиной.

Терренс и Эдвард также не остаются в стороне и спешат на помощь своим друзьям. Первый бьет Лютера в солнечное сплетение локтем, а ногой по коленной чашечке и оглушает мощным ударом по голове с помощью металлического лома. А второй достаточно больно вцепляется в руку Боба зубами, когда тот применяет к нему удушающий прием, выворачивает ее так, что не может сдержать громкого крика и после нехитрых манипуляций легко перекидывает противника через плечо и укладывает на пол. После чего старший из братьев МакКлайф присоединяется к борьбе Перкинса с Лонгботтомом, а младший подбегает к Питеру, опускается перед ним на колени и пытается расспросить о самочувствии, положив руку ему на плечо. Правда тот никак на это не реагирует и продолжает истекать кровью и безутешно рыдать из-за гибели любимого человека.

— Что, уроды, думали, я все это время блефовал? — ехидно усмехается Маркус, с учащенным дыханием крепко сжимая руки в кулаки. — Думали, я этого не сделаю?

— Убийца! — вскрикивает Даниэль. — Вы убили невинную девчонку! Хелен ничего вам не сделала! Она этого не заслужила!

— Не такая она уж и невинная, дружок. За ней полно грешков, о которых она решила промолчать из стыда перед вами.

— Чтобы это ни было, вас это никак не касается! — грубо заявляет Терренс.

— В любом случае я открыл счет в этой игре. Один ноль в мою пользу. Шайба влетела прямо в девяточку.

— И как таких, как вас только земля, блять, носит? Почему такие суки, как вы, могут жить так, СЛОВНО НИЧЕГО НЕ ПРОИСХОДИТ? СЛОВНО ТАК И ДОЛЖНО БЫТЬ!

— Это вы должны были быть в том доме! — заявляет Даниэль. — Вместо Хелен! Вас должно было разорвать на куски после того гребаного взрыва! ЭТО БЫЛО БЫ СПРАВЕДЛИВОЕ НАКАЗАНИЕ ЗА ВСЕ, ЧТО ВЫ СДЕЛАЛИ!

— Уже поздно вопить и возмущаться, — с невинной улыбкой пожимает плечами Маркус. — Ваша подружка мертва. Хелен Маршалл сгорела в пожаре. И вы все сами прекрасно видели и слышали.

— Вы за это ответите! Ответите за то, что сделали! За то, что причинили Питеру столько боли!

— Именно этого я и добивался. Я мечтал увидеть Питера в таком состоянии, в котором он пребывает сейчас. Мечтал увидеть, как он сломается, когда прямо на его глазах погибнет его подружка.

— И теперь вы, сука, ДОВОЛЬНЫ? — взрывается Эдвард, поглаживая все еще рыдающего Питера по плечу и голове. — Довольны, что лишили парня любимого человека? Довольны, что причинили боль своему собственному сыну?

— Мой сын – убийца. Он убил свою родную мать. И убийством Хелен Маршалл я показал этой суке, что чувствовал в тот момент, когда он сделал меня вдовцом.

— Не смейте называть Питера убийцей! Он ни в чем не виноват! Не виноват в том, что вы не додумались вовремя вытащить свой член, а ваша жена оказалась слишком упрямой и решила рожать, хотя прекрасно знала, чем ей это грозит.

— ОН ВИНОВАТ! — вскрикивает Маркус. — ВИНОВАТ! Мало того, что этот мудак убил мою Джулию, так он еще и оказался совершенно здоровым и не уродливым!

— Радоваться, блять, должны! — грубо бросает Терренс. — У скольких людей рождаются больные дети! Сколько людей тратит бешеные бабки, чтобы их вылечить! И сколько детей вынуждены всю жизнь жить со своими болячками из-за невозможности лечения или отсутствия денег!

— Вот именно! — соглашается Даниэль. — Ваша жена подарила вам здорового и красивого ребенка, а вы, сука, пытались продать его как какую-то побрякушку и теперь причиняйте ему боль и хотите грохнуть его самого!

Даниэль указывает рукой на Питера, которому Эдвард помогает принять сидячее положение и прислониться спиной к одной из колонн.

— Посмотрите на Питера! — повышает голос Даниэль, пока Питер сгибает ноги в коленях, кладет на них руки и прячет в них голову, даже не думая сдерживать слезы, пока Эдвард мягко гладит его по спине. — Посмотрите, что вы с ним сделали! В каком он состоянии! Парень рыдает и не может остановиться! Он в шоке! Потому что потерял любимую девушку! Которая с таким трудом практически вытащила его с того света!

— Это его расплата за убийство Джулии, — грубо заявляет Маркус. — Я точно также сидел на полу больницы и рыдал, пока врач утешал меня, прямо как сейчас это делает твой дружок. Точь-в-точь! У меня слезы рекой лились! Хотелось удавиться! Хотелось услышать, что это неправда! Что Джулия жива! Что она не умерла на операционном столе!

— Джулия, Джулия, Джулия! — тараторит Эдвард, крепко обнимая Питера, пока тот лбом упирается в его плечо и горько рыдает и иногда негромко вскрикивает. — У вас на уме одна только Джулия! Все ваши разговоры только о ней! А о ребенке вы хоть раз подумали? Вам реально было по хер, что с ним происходило? Было по хер, когда врачи про него рассказывали?

— ДА, МНЕ БЫЛО ПО ХУЙ! Потому что я никогда не хотел детей! И если бы этот ублюдок сдох еще тогда, я бы ни слезинки ни проронил! Я бы поблагодарил высшие силы за то, что они избавили меня от этой обузы!

— Да, а о своей жене вы подумали? — возмущается Терренс. — Подумали о том, что с ней было бы, если бы ее ребенок умер? Видно, ее желание стать мамой было очень сильным, раз она сознательно пошла на риск и решила его родить. Какого ей было бы знать, что вы своего сына были готовы просто терпеть?

— Если бы она не умерла, то я бы терпел сына ради нее и добросовестно выполнял бы свои обязанности. Я был готов пойти на это ради Джулии. Но оставшись один с этим ребенком на руках после смерти жены я даже смотреть на него не мог. Страшно хотелось куда-нибудь убежать, но мне некому было его сбагрить. Чесать языком все, блять, умели! А как помочь на деле, так НИКОГО не было рядом!

— Жаль, что вам не отрезали яйца еще в утробе мамаши, — грубым, низким голосом говорит Даниэль. — Жаль, что природа дала вам возможность размножаться. В то время как хорошие и порядочные люди могут годами пытаться безуспешно зачать малыша.

— Я бы не имел ничего против. Но в любом случае сегодня я наконец-то покончу со всем этим и исправлю ошибку. Хелен Маршалл сдохла, а Теодор на своей шкуре испытал все те чувства. Хотя на этом его страдания не закончатся. Да, он сейчас разбит и несчастен. Но мне этого мало. Я так хочу его довести, чтобы он сам умолял меня его убить.