— Блять, вот тварь-то живучая! — бесится Маркус, когда пуля оказывается в паре сантиметрах от плеча Питера, но попадает в стенку напротив. — Когда же ты сдохнешь, наконец?

— Могу задать тебе тот же вопрос, старый мудак. Когда ты, блять, СДОХНЕШЬ?

Питер подбирает с пола полуразрушенный кирпич и со всей дури швыряет его в Маркуса, которому, однако, вовремя удается увернуться. После чего Роуз пытается бросить в противника пару стеклянных банок, которые берет с одной из полок, и едва успевает перекатиться по полу на другую сторону и спрятаться за стенкой, когда Лонгботтом делает еще пару выстрелов.

— Ар-р-р, сука, как же я тебя ненавижу! — раздраженно рычит Маркус и решительно надвигается на Питера. — Моя ненависть растет все больше с каждой секундой, которую ты проживаешь на этом свете.

— У нас с тобой «взаимная любовь», — грубо бросает Питер, резко перехватывает руку Маркуса с оружием и пытается силой его вырвать. — Очень даже…

— Сколько бы ты и твои дружки ни пыжились, у вас ничего не получится, — огрызается Маркус, оказывая Питеру всяческое сопротивление. — Все равно сдохните…

— Посмотрел бы я, что бы ты делал, если бы у тебя не было всех этих ублюдков. Если бы они перестали подтирать тебе задницу и всячески прислуживать.

— Мои ребята всегда будут со мной. А вот у тебя сейчас не останется ни одного защитничка, потому что они все сдохнут.

— Только через мой труп!

Питер с громким криком грубо отталкивает Маркуса от себя и ударом ноги выбивает у него из рук пистолет, который подлетает высоко в воздух и с грохотом падает на пол. После чего он залупляет называющему себя его отцом человеку крепкую пощечину и быстро осматривается вокруг, увидев, что Эдвард, Терренс и Даниэль ведут ожесточенную борьбу с Бобом, Рональдом и Лютером. Но стоит ему сорваться с места, чтобы присоединиться к ним и помочь, как мистер Лонгботтом тут же берет его за шиворот и тянет на себя.

— А ну стоять, ублюдок, — грубым, низким голосом рявкает Маркус. — Никуда ты не пойдешь.

— Да, и что ты мне сделаешь? — удивленно спрашивает Питер. — Что ты сделаешь без своей пушечки? В драку ты боишься вступать, потому что понимаешь, что тебе не тягаться с молодыми.

— Ну а тебе и твоим дружкам не удастся бегать от нас вечно. Не удастся часами строить из себя супергероев, которые могут раскидать своих врагов одним ударом кулака.

— Да? А эти ублюдки, значит, могут?

— Я верю в своих ребят и знаю, что у них все получится. — Маркус бросает короткий взгляд в сторону и хитро улыбается. — Точнее, уже начинает получаться. Ведь твои защитнички начинают потихоньку уставать.

Лютер, Рональд и Боб, уставшие от постоянных неудач, начинают действовать еще ожесточеннее и постепенно перетягивать одеяло на себя. Из-за чего Даниэль, Терренс и Эдвард начинают время от времени пропускать удары и не всегда успевают увернуться от атак противников.

— Недолго песенка играла, как говорится.

— Не сдавайтесь, парни! — подбадривает Питер. — Не дайте им одолеть вас! Смотрите в оба!

— Так держать, ребята! — восклицает Маркус. — Скрутите этих ублюдков! Покажите все, на что вы способны!

— С превеликим удовольствием, мой господин, — с гордо поднятой головой произносит Рональд и ногой бьет Даниэля прямо по почке. — Эти мудаки вот-вот познают всю нашу мощь.

— Вы дорого поплатитесь за столь огромную самоуверенность, — низким голосом сухо говорит Терренс и отталкивает от себя Боба с помощью удара ногой в пах.

— Нет, это мы сейчас собьем с вас всю спесь, — бросает Боб и кулаком бьет Терренса в челюсть. — Как сбили ее тогда, когда вырубили вас.

— Могли бы не стараться – мы бы и сами сюда пошли, чтобы спасти друга, — ехидно усмехается Эдвард, выбравшись из хватки Лютера, который применяет к нему удушающий прием, с помощью удара по лодыжке.

— Меньше выпендривайтесь, уроды, вы у нас, блять, будете орать от того, что мы для вас приготовили, — заявляет Лютер и коленом бьет Эдварда в пах после того как хватает его за заднюю часть шеи и резко наклоняет.

— Ну знайте, я что-то пока не очень впечатлен, — отвечает Даниэль и обменивается пощечинами с Рональдом. — После такой жестокой борьбы всего лишь пара царапин и синяков. Я ждал большего.

— Ну что ж, мужики, немного побегали и размялись – и хватит. Пришло время для более серьезных игр. Которыми будем управлять команда господина Лонгботтома.

Лютер больно берет Эдварда за волосы и со всей силы толкает его к стене, об которую тот ударяется головой. После чего парень камнем падает на пол и начинает потирать ноющий висок, пока противник пользуется моментом и добивает его ногами, нанося крепкие удары в грудь, живот и пах и улыбаясь все шире и шире, пока тот морщится от боли и пытается спрятать уязвимые части тела. Когда Даниэль и Терренс спешат ему на помощь, Рональд и Боб хватают их за шиворот или волосы и сталкивают их лбами, которые те энергично потирают, пока с мучительным стоном падают на пол.

— Парни! — вскрикивает Питер.

— О да… — с наслаждением произносит Маркус и крепко хватает Питера под руку, когда тот пытается рвануть к своим друзьям, и не дает ему сдвинуться с места.

А пока Боб и Рональд жестко избивают лежащих на полу Терренса и Даниэля ногами, Лютер очень быстро находит в углу комнаты несколько мотков веревки и кидает пару из них своим друзьям, которые с хитрой улыбкой кивают, словно угадав его мысли. После этого он за шкирку поднимает на ноги держащегося за живот и стонущего от боли Эдварда, грубо усаживает его на один из проржавевших стульев, резко заводит его руки за спину и очень крепко их связывает. Рональд и Боб тем временем привязывают Даниэля к одному из столбов, а Терренсу не повезло оказаться с подвешенными на турнике руками. Хоть парни и пытаются всеми силами сопротивляться и помочь себе и друг другу, но все их попытки оказываются тщетными, ибо из-за крепко связанных рук они оказываются в ловушке, из которой нет никакого спасения.

Питер же все это время видит происходящее и пытается спасти своих друзей, но Маркус на удивление крепко удерживает его под руку и не пускает к ним. Из-за чего парень начинает все больше злиться и принимает еще более решительные попытки выбраться из хватки противника.

— Нет, ребята! — отчаянно вскрикивает Питер.

— Вот вы и попались, суки! — самодовольно улыбается Маркус. — Недолго сопротивлялись.

— А ну сейчас же развяжите меня, твари! — громко и грубо требует Даниэль, прилагая немало сил, чтобы порвать веревки, но их все равно оказывается недостаточно. — РАЗВЯЖИТЕ МЕНЯ, Я СКАЗАЛ!

— Слышьте, уроды недоразвитые, немедленно сняли с меня веревки! — рявкает Эдвард, сжав связанные руки в кулаки и пытаясь развести их в стороны с целью ослабить веревки. — СНЯЛИ ЭТИ ГРЕБАНЫЕ ВЕРЕВКИ!

— Вы за это заплатите, гребаные мудаки! — раздраженно рычит Терренс, также пытаясь найти способ освободиться, пока он стоит ногами на полу, а его руки привязаны к турнику. — ЗАПЛАТИТЕ! ЧТОБ ВЫ ВСЕ ТУТ СДОХЛИ!

— Что, ребята, нервничайте? — ехидно усмехается Маркус. — Потому что в ловушку попали и не можете ничего сделать: ни себя спасти, ни друг друга?

Стоит только Питеру сорваться с места, чтобы помочь своим друзьям, как к нему молниеносно подлетают Лютер и Рональд и начинает крепко удерживать и одергивать, не давая ему даже приблизиться к Даниэлю, Эдварду или Терренсу, в этот момент переглядывающиеся между собой.

— Пустите меня, собаки, ПУСТИТЕ! — взрывается Питер. — ПУСТИТЕ, СКАЗАЛ!

— Спокойно, Роуз, ты ничего не сможешь сделать, — одергивает Рональд. — Твои дружки тоже бессильны и не смогут поиграть в героев.

— Только троньте их хотя бы пальцем! А иначе клянусь, вы все ТРУПЫ! Я, БЛЯТЬ, ВАС ПОУБИВАЮ ВСЕХ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!

— Слышь, урод, хлебальник свой захлопни! — грубо бросает Лютер и со всей дури бьет Питера по затыльнику. — И ГРАБЛЯМИ НЕ МАШИ!

— Я СКАЗАЛ, НЕМЕДЛЕННО ОТПУСТИТЕ МЕНЯ! НЕ СМЕЙТЕ ВРЕДИТЬ МОИМ ДРУЗЬЯМ! НЕ СМЕЙТЕ!

— Ребята, избавьте меня от нужды слушать его оры, пожалуйста, — сильно поморщившись, жестом отдает приказ Маркус. — И гоняться за ним по всему подвалу – тоже.

Питер борется всего пару-тройку секунд до того, как Рональд ребром ладони со всей ударяет его по шее. Из-за чего он сначала замирает с внезапно появившимся чувством головокружения, а затем камнем падает на пол с закрытыми глазами, проваливаясь в непроглядную темноту и переставая осознавать происходящее.

— Питер! — в один голос с ужасом во взгляде вскрикивают Даниэль, Терренс и Эдвард.

— Вы что с ним сделали, уроды? — приходит в бешенство Даниэль. — ЧТО ВЫ С НИМ СДЕЛАЛИ?

— Вот так-то лучше, — самодовольно улыбается Маркус. — А то у меня уже голова болит от его голоса.

— И не говорите, господин, — соглашается Боб и со всей силы бьет ногой бессознательного Питера в живот. — Скорее бы с ним расправиться.

— Оттащите его пока куда-нибудь в сторону. Разберемся с ним чуть позже.

— Как прикажете, сэр, — покорно кивает Рональд.

И пока Эдвард, Терренс и Даниэль всеми силами пытаются разорвать веревки или как-то их развязать, Лютер и Рональд берут лежащего без движений Питера за руки, провозят его обмякшее тело по полу и оставляют в другой стороне подвала. А не упустив возможность врезать ногами ему по носу, животу и паху, эти двое снова подходят к Маркусу, предвкушающий то, как он будет сейчас издеваться над своими жертвами.

— И что нам теперь делать? — недоумевает Даниэль. — Эти веревки слишком крепко связаны!

— Я тоже не могу развязать, — сильно морщится Эдвард. — Блять, очень туго…

— А у меня сейчас вообще руки затекут в таком подвешенном состоянии, — жалуется Терренс. — Точнее, я уже их не чувствую…

— Ох… — резко выдыхает Даниэль. — Надеюсь, девчонки нас не бросят и уже позвонили мистеру Джонсону.

— Сейчас только на них вся надежда. И очень надеюсь, что нас найдут очень быстро. А иначе этот мудак прикончит нас.

— Не сдавайтесь, ребята! — подбадривает Эдвард. — Мы должны развязать себя! Пробуйте! Роуз однажды смог, а значит, и нам это будет под силу.

— На меня не надейтесь – я в безвыходном положении. А у вас может получиться. Попробуйте, парни, попробуйте! Иначе нам всем настанет каюк!

А быстро обсудив что-то со своими напарниками, Маркус с гордо поднятой головой подходит к Даниэлю, Эдварду и Терренсу по очереди и осматривает их с ехидной улыбкой.

— Ну что, как я и обещал, сначала разберемся с защитничками, — уверенно говорит Маркус. — Конечно, вы очень старались, и я это высоко оценил. Но пардон, в этой битве вы проиграли.

— С какой пытки мы начнем, господин? — спрашивает Лютер, достает из кармана своей куртки небольшой ножик, грубо оттягивает голову Эдварда назад за волосы и приставляет лезвие к его горлу. — Что бы вы хотели увидеть в первую очередь? Может, начнем с резания?

— Или немного поиграем с огнем? — ехидно улыбается Боб, зажимает кнопку на зажигалке и довольно близко подносит горящий огонек к шее Даниэля, в этот момент напрягший все свои мышцы.

— А может, просто используем их как боксерские груши? — предлагает Рональд и кулаком со всей силы врезает Терренсу по животу, заставив того сжать все мышцы и вскрикнуть от пронзающий его боли. — Руки можно немного размять…

— Оставь моего брата в покое! — громко требует Эдвард, резко дергает руками и также вскрикивает, когда Лютер глубоко вонзает острие ножа ему в ладонь и резко по ней проводит.

— Чтоб вам всем на башку самолет упал! — грубо желает Даниэль и издает истошный крик, когда маленький огонек сильно обжигает кожу на локтевой части, оставляя после себя ярко-алый след. — А-а-а-а! Чтоб вы все сдохли!

— Даже не надейтесь, что мы будем умолять о пощаде! — рявкает Терренс и вскрикивает после удара от Рональда ногой в пах. — Ни за что!

— Ничего, ребятки, мы только начали, — спокойно отвечает Маркус. — Пара ударов по морде, конечно же, ничего с вами не сделает. А если это продолжится еще очень долго, то вы точно долго не протянете.

— А как насчет того, чтобы немного поджечь вам волосики? — хитро улыбается Боб, подносит огонек от зажигалки сначала к волосам Эдварда, а потом к его лицу, пока тот широко распахивает глаза и нервно ерзает на стуле. — Или же изуродовать ваши морды? Огнем. Или кислотой.

— Эх, обожаю то чувство, когда ты властвуешь над противником, который гораздо тебя слабее и не может ничего тебе сделать, — с наслаждением признается Рональд и врезает кулаком по лицу Даниэля с обеих сторон. — Когда он может только лишь орать от боли и молить о пощаде.

— Может, умолять они нас не будут, но наорутся на двести лет вперед, — хитро улыбается Лютер, резко задирает футболку Терренса и проводит лезвием ножа по его животу, оставляя после этого неглубокие кровоточащие раны, пока тот душераздирающе вскрикивает от боли. — О да, кайф!

— Мы все равно не сдадимся! — решительно заявляет Даниэль, сплевывает немного крови после очередного удара в челюсть и морщится из-за того, что кулак Рональда со всей силы врезается ему в живот. — Вам нас не сломать!

— Расслабьтесь, уроды, вас все равно никто не спасет, — хитро улыбается Боб и так сильно врезает кулаком по челюсти Эдварда, что его голову резко откидывает в сторону, а он понимает, как мир на мгновение становится одним сплошным черным пятном. — Копы вас не найдут, ваши девки тоже не станут вмешиваться, а ну а единственный ваш защитничек на данный момент валяется вон там в отрубе.

— Облажайтесь, они знают, что мы здесь! — заявляет Эдвард. — И девчонки обязательно что-нибудь придумают, если мы долго не будем давать им знать о себе.

— Да даже если сюда заявятся копы, они ничего не найдут, — решительно заявляет Маркус. — Потому что мы уже от вас избавимся, а все следы преступлений будут тщательно зачищены.

— Вы не сможете вечно избегать наказания за все свои делишки и вести себя как ни в чем ни бывало! — громко отвечает Терренс и истошно вскрикивает, когда Боб проводит по его руке огоньком от зажигалки, из-за которого на ней остается характерный красный след. — Не сможете!

— Как видишь, смог. Прошло уже столько лет, а меня до сих пор никто не поймал. И никогда не поймает. Потому что я всегда хорошо заметал следы. Умею строить из себя невинную овечку и оставаться спокойным в любой ситуации. Преступника ловят не только благодаря уликам, но и благодаря его поведению. Подозрительному поведению.

— Вас, блять, папаша что ли дубасил и унижал, раз вы выросли таким больным мудаком? — грубо спрашивает Даниэль и сильно морщится, когда окровавленное лезвие ножа Лютера оказывается плотно прижатым к его горлу. — Очередная сука, чьи все эти закидоны идут прямиком из детства.

— Слышь, петух облезлый, да кто ты такой, чтобы учить нашего господина жизни? — раздраженно рычит Лютер и резко проводит лезвием по щеке Даниэля, на которой тут же появляется яркая-красная полоска. — Перед тобой, сука, взрослый человек стоит! Изволь его уважать!

— Я не уважаю гнид, которые убивают людей, издеваются над ними и ужасно обращаются со своими детьми. Которых еще и смеют продавать таким же мудакам.

Даниэль истошно вскрикивает, когда Лютер проводит лезвием уже по его ладони и немного прокручивает нож, пока Эдвард и Терренс отчаянно пытаются освободить себя.

— Ха, а с какого гребаного хера мы должны уважать эту гниду? — громко удивляется Эдвард. — Возраст не дает тебе право вести себя как гнида и утверждать, что это нормально. Если от тебя за версту воняет хамством, то не следует ждать, что тебе перестанут считать ублюдком.

— Вот именно! — соглашается Терренс. — Хочешь, чтобы тебя как минимум уважали – веди себя правильно и не веди себя как мудила. А наличие морщин на лице, больных ног и проблем с сердцем еще не означает, что человек обладает той мудростью, о которой все говорят.

— Ребята, преподайте этим ублюдкам урок воспитания, — с хитрой улыбкой просит Маркус. — А то совсем оборзели дружочки нашего Теодора.

Рональд находит недалеко от себя веревку, которую он закидывает вокруг шеи Эдварда и начинает очень сильно затягивать. Боб тем временем подбирает с пола один из электрошокеров и пропускает разряд через Терренса, приложив его на короткий промежуток времени к груди мужчины. Пока один задыхается от нехватки воздуха и со всей силы пытается разорвать веревки, что крепко связывают его руки, другой во всю дерет глотку и бьется в конвульсиях с чувством учащенного сердцебиения и болезненно сильного напряжения в каждой мышце. Тяжело дышащий Даниэль наблюдает за всем этим широко распахнутыми глазами и резко дергает руками, в какой-то момент раздраженно зарычав и начав все больше злиться на себя за свое собственное бессилие.

— Хватит, довольно! — взрывается Даниэль. — Прекратите издеваться над моими друзьями!

— А ну захлопнул пасть, чмошник! — рявкает Лютер и пальцами крепко сдавливает Даниэлю горло, пока тот начинает задыхаться от нехватки воздуха. — ЗАХЛОПНУЛ!

— Что, не нравится чувствовать себя беззащитными? — ехидно усмехается Боб и несколько раз бьет Терренса по лицу, видя, как у того из носа начинает течь кровь. — Не нравится проигрывать? Хочется все время быть героями?

— А вы реально так любите устраивать людям пытки? — низким, грубым голосом спрашивает Терренс и намеренно плюет кровью Бобу в лицо, которое тот с пренебрежением вытирает. — Или просто очень хорошо отрабатывайте бабки, которые вам отвалил этот старый хрыч?

— Ага, отсасывайте ему по очереди прямо как девки – своим богатым покровителям, — с учащенным дыханием в перерыве между кашлем говорит Эдвард после того как Рональд убирает веревки у него с шеи.

— Не надо строить из себя дерзких и крутых, уроды, — советует Маркус, скрестив руки на груди и оперевшись задом об один из столиков со всяким бесполезным хламом. — Я-то знаю, что в глубине души вы напуганы, обескуражены и растеряны. Привыкли все время побеждать, а тут вас схватили за шкирку как котят и связали.

— Мы вам не девчонки, которые будут реветь и умолять отпустить их, — грубо бросает Даниэль, сжимает руки в кулаки и до предела их напрягает, чтобы ослабить веревки.

— Вы будете это делать. Будете. Если я не прикажу ребятам прекратить вас пытать. Если их методы станут еще более изощренными.

Даниэль, Эдвард и Терренс практически одновременно кричат во все горло из-за пыток, что для них устроили Лютер, Боб и Рональд с желанием порадовать Маркуса. Получающий огромное удовольствие от происходящего и даже не пытается ничего изменить, не сомневаясь, что его помощники и сами прекрасно все знают.

— Может, пришло время сломать вам кости и сделать из вас инвалидов? — с хитрой улыбкой спрашивает Лютер после того как находит среди всего хлама в подвале какой-то молоток и со всей силы бьет им по колену Эдварда, который душераздирающе вскрикивает от отдающейся во все части тела боли с опрокинутой головой.

— Отличная идея, приятель! — восклицает Боб и бьет Терренса по животу толстой металлической цепью, которую подбирает с пола в углу подвала, вынуждая того драть глотку и напрягать все мышцы.

— О да, они получат огромный кайф, — соглашается Рональд и так резко выворачивает связанные руки Даниэля, что тот не может сдержать истошного крика.

— А давайте еще добавим! — Боб со всей силы бьет Даниэля в живот той же самой цепью.

— И еще немного! — восклицает Лютер и наносит Терренсу удар молотком по почкам.

— Вот так-то будет хорошо! — хитро улыбается Рональд, грубо берет Эдварда за волосы, откидывает его голову назад и обильно льет ему на лицо воду из двухлитровой бутылки, пока тот время от времени кашляет и задыхается из-за того, что она попадает прямо в нос.

— Давайте, парни, давайте! — бодро подбадривает Маркус. — Мочите этих уродов! Пусть настрадаются перед тем, как они станут удобрением для земли.

Лютер, Боб и Рональд продолжают всячески подвергать Терренса, Даниэля и Эдварда пыткам, подбегая то к одному, то к другому и не переставая выискивать в этом подвале что-то, что могло бы подойти им. Маркус же просто спокойно стоит напротив и с интересом наблюдает за происходящим, получая неистовое удовольствие из-за страданий других людей и зная, что здесь их никто не услышит и увидит. Сами же парни в этот момент абсолютно бессильны и ничего не могут сделать, чтобы самим спастись и прийти друг другу на выручку. Они вынуждены полными ужаса, широко распахнутыми глазами глазеть на их страдания, потихоньку начиная терять надежду на то, что им удастся уйти отсюда живыми.

Кажется, что все будто бы совсем позабыли про Питера, все еще лежащий на полу без сознания за стеной, где его никто не видит. Но в какой-то момент он сначала слегка дергает пальцами, а затем, мучительно постанывая, начинает очень медленно двигать и другими частями тела. С большим трудом парень открывает глаза и медленно осматривает все, что находится в поле зрения, страдая от сильного головокружения, видя все очень нечетко и слыша звуки будто сквозь глухую стену. Тем не менее блондин силой заставляет себя осторожно принять сидячее положение, прикладывает руку ко лбу и слегка встряхивает тяжелой головой, которая тут же начинает еще больше кружиться. А потерев пальцем под ноющим от боли носом, Роуз обнаруживает на нем свою собственную кровь. Это помогает ему более-менее понять, что произошло, хотя он все еще продолжает быть дезодорированным в пространстве.

Однако душераздирающие крики, что доносятся совсем рядом, мгновенно отрезвляют Питера и заставляют забыть о любом недомогании, поскольку это голоса его друзей. Превозмогая слабость и боль, мужчина поднимается на ноги и на ватных ногах с чувством головокружения доходит до стенки, о которую опирается рукой, дабы у него была хоть какая-то опора, и осторожно выглядывает из-за нее. Глаза блондина мгновенно расширяются и наполняются неподдельным ужасом, а из уст вылетает негромкий крик, когда он видит, что произошло с Эдвардом, Терренсом и Даниэлем из-за всех тех пыток, что им приходиться переживать: кровь по всему лицу, синяки, дырки в некоторых местах на одежде и даже серьезные ожоги на открытых участках кожи. Роуз видит, как Боб все крепче затягивает веревку на шее Перкинса, выглядящий жутко бледным от нехватки воздуха. Как Лютер пропускает мощный разряд тока через МакКлайфа-старшего, приставив электрошокер к его паху и заставив того биться в конвульсиях и истошно кричать. Как Рональд несколько раз лупит кашляющего МакКлайфа-младшего по лицу и кулаком бьет в солнечное сплетение и по почкам, видя, как тяжело тот дышит и как у него появился яркий синяк под глазом.

Питер понимает, что должен срочно что-то сделать для спасения друзей, но понятия не имеет, как сможет в одиночку справиться со всеми их обидчиками. Хотя просто не может оставаться в стороне, видя обессиленных парней в совершенно безвыходном положении, когда над ними издеваются как только можно. Поэтому мужчина осматривается вокруг себя в поисках чего-то, что могло бы сослужить ему добрую службу, подбирает никому не нужный электрошокер и находит довольно тяжелую дубинку. После чего он снова оглядывается вокруг, пытаясь найти способ подобраться к противникам быстро и без лишнего шума и помочь своим друзьям.

— Вы только посмотрите, у этих уродов еще есть силы улыбаться, — возмущается Лютер и несколько раз бьет Терренса по лицу, в нос, челюсть и живот. — НИКАК, БЛЯТЬ, НЕ ПОДОХНУТ! ЖИВЕЕ ВСЕХ ЖИВЫХ!

— Наверное, наивно думают, что сейчас кто-нибудь их героически спасет, — предполагает Рональд, ножом оставляя неглубокие шрамы у Даниэля на животе после того как он задирает его футболку, пока тот надрывает связки от боли. — Что кто-то положит нас на пол, скрутит нам руки и развяжем этих дебилов.

— Ага, они у нас будут дамами в беде, — презрительно смеется Боб, заткнув Эдварду нос и рот одновременно, заставляя его страдать от нехватки кислорода. — Надеются, что их спасут не мужики на клячах, а девки, грозящие нам пальчиками с длинными наращенными ноготками.

— Все хорошо, парни, мы движемся в правильном направлении, — с легкой улыбкой кивает Маркус. — Они уже и так сильно изнеможены и могут двигать только глазами. Да и кричать скоро уже не останется сил.

— Вам все это с рук не сойдет! — жадно заглатывая воздух, вскрикивает Эдвард. — НЕ СОЙДЕТ! Рано или поздно вы будете гореть в аду! Быть там, где вам самое место!

— Слышь, сопляк, хлебальник прикрыл! — рявкает Боб, со всей силы треснув Эдварда по голове.

— Клянусь, как только у меня появится шанс освободиться, я вам всем черепушки проломлю, — низким голосом заявляет Терренс. — За все, что вы делайте с моим братом и моим другом. Я ВАС, СУКИ, УНИЧТОЖУ!

— Не получится у тебя спасти их, старик, — ехидно смеется Лютер и крепко сдавливает Терренсу горло. — Как бы ты ни пыжился. Не получится!

— Да, сейчас вы увидите, как легко и быстро я перережу горло этому мудаку, — угрожает Рональд, приставив нож очень плотно к горлу Даниэля и грубо схватив за волосы, пока тот сильно морщится. — У него не будет НИ ЕДИНОГО шанса выжить. Он сдохнет ПЕРВЫМ! Прямо на ВАШИХ ГЛАЗАХ!

Но стоит Рональду решить резко вонзить лезвие в горло Даниэля и провести им по коже, как вдруг все его тело начинает содрогаться из-за мощной электрической волны, что проникает в каждую его клеточку. Он истошно кричит пару-тройку секунд до того, как с закатанными глазами камнем падает на землю. Виновником сего события становится Питер, с гордо поднятой головой бросив надменный взгляд на своего противника, который лежит без движений.