Эдвард и Ракель тем временем проводят время в фотостудии, куда они приехали еще рано утром для совместной фотосессии. Несмотря на то, что будущие родственники впервые работают вместе, все начинается и проходит очень гладко. Будучи более опытной в этом деле, девушка становится так называемым наставником для мужчины и дает парочку советов, которые помогают ему добиться еще более превосходного результата. Впрочем, он и так держится очень даже неплохо и не чувствует какой-либо дискомфорт, в очередной раз показывая себя настоящим профессионалом, со всей ответственностью относящийся к своей работе.

И Ракель, и Эдвард заставляют себя забыть обо всем, что сейчас происходит, и полностью сосредоточиться на работе. Они как ни в чем ни бывало общаются с людьми, которые готовят их к съемкам, находят общий язык с фотографом и выполняют все требования. Пока девушка примеряет роскошную дизайнерскую одежду и украшения стоимостью в десятки тысяч долларов, мужчина гордо расхаживает в не менее дорогих рубашках, пиджаках и брюках и высоко оценивает одну из моделей наручных часов от элитного бренда. Бывают моменты, когда стилисты немного поправляют им прическу или макияж, а осветители правильно выставляют свет по требованию фотографа. Ракель успевает между такими перерывами дать Эдварду еще парочку советов и всячески подбадривает его, а тот старается всеми силами ее развеселить, помочь ей расслабиться и выкинуть из головы все плохие мысли. Они уверенно позируют на белом, хорошо освещенном фоне как по одиночке, так и вдвоем, как стоя, так и сидя, как с серьезными лицами, так и с более расслабленными и позитивными. Не забывая при этом слушать фотографа, который ставит их так, как ему это нужно.

Долгое время все идет без сучка и задоринки, но в какой-то момент внезапно перестает работать осветительное оборудование, уже до этого подавшего признаки скорой «гибели» в виде нерегулярных миганий. Из-за этого фотографу приходиться объявить перерыв до устранения всех неполадок. Пользуясь моментом, Эдвард и Ракель отходят в сторону и просят своих мило болтающих ассистентов, Блейка и Дейдру, принести им по бутылке воды, из которых выпивают немного, чтобы увлажнить пересохшее горло.

— Отличная работа, Эдвард! — с легкой улыбкой восклицает Ракель. — Ты блестяще справился.

— А иначе и быть не могло, сестренка, — с гордо поднятой головой отвечает Эдвард, слегка прихрамывая из-за обуви не по размеру. — Ведь я могу сделать все что угодно. А еще я красив и сексуален. Ну и конечно же, у меня есть такая чудесная наставница с большим опытом работы.

— Не зря парни говорят, что ты очень трудолюбивый и остаешься профессионалом в любой ситуации. Вон костюмеры что-то напутали с размером ботинок, но ты все равно в них молча и без жалоб отработал.

— Если результат получится шикарный, то я и не подумаю переживать из-за того, что у меня на ногах будет красоваться пара пузырей и натертых до крови ран.

— Не сомневайся, братик, твои фотографии получились просто великолепные, — уверяет Ракель, похлопав Эдварда по плечу. — Наталия будет в восторге. Ну а у Терренса проснется маленький приступ ревности.

— О, я уже чувствую, как он сейчас ненавидит меня за то, что не оказался на моем месте, — широко улыбается Эдвард.

— Кто же виноват, что редакторы захотели видеть на обложке журнала нас с тобой?

— Неудивительно, что их выбор пал на меня, молодого и горячего парня с таким прекрасным лицом.

— Был бы МакКлайф сейчас где-нибудь поблизости, он бы тебе точно уши надрал.

— Да, но Терренса-то здесь нет. Так что я могу не бояться и чувствовать себя королем этого бала.

— Ладно, МакКлайф, пользуйся моментом, пока есть возможность.

— Должен признаться, у нас с тобой получился прекрасный тандем.

Эдвард закидывает руку вокруг шеи Ракель, в этот момент вместе с ней покинув фотостудию и направившись прямо по длинному широкому, полному людей коридору.

— Я работаю с тобой в первый раз, но мне очень понравился этот опыт.

— У меня было много партнеров за годы карьеры, но с тобой иметь дело приятнее всего, — с легкой улыбкой отмечает Ракель. — Очень нравится то, с каким усердием ты выкладываешься.

— Просто не хочу подвести тех, кто возложил на меня большие надежды.

— В любом случае если продолжишь в том же духе, то у тебя вполне может сложиться неплохая карьера модели. У тебя для этого есть все данные.

— С удовольствием снимусь для какой-нибудь фотосессии еще раз. И буду совсем не прочь стать послом какого-нибудь модного бренда.

— После выхода альбома у вас с парнями начнется активное продвижение музыки. Вы будете делать это не только все вместе, но и по отдельности.

— Я знаю. Джордж уже говорил нам о некоторых предложениях, которые он с командой сейчас активно обсуждает.

— И твоя первая сольная фотосессия в рамках пиар-компании прошла без сучка и задоринки.

— Их будет еще несколько. Не только у меня, но и у ребят.

— Вот Терренс и оторвется по полной.

— Пускай парень поразвлекается. — Эдвард хитро улыбается. — Правда меня ему все равно не затмить.

— Он бы сказал то же самое про тебя.

— Да плевать! Раз мне выпадает шанс – я этим пользуюсь! Тем более, мне интересно попробовать себя не только в музыке. Не хочу зацикливаться только на одном.

— Уверена, что у тебя все получится, — уверенно отвечает Ракель. — Ты уже проявил себя как талантливый автор песен и написал несколько успешных для других артистов. И если захочешь попробовать себя в качестве модели, то ты можешь сделать успешную карьеру.

— Я еще ради интереса начал брать уроки игры на фортепьяно. Не знаю пока, что из этого выйдет, но если у меня получится, мы с парнями вполне можем выпускать какие-нибудь лирические баллады.

— М-м-м, будешь исполнять какие-нибудь красивые песенки по вечерам для Наталии?

— Она обожает, когда я для нее пою. Ну а мне только в радость исполнить любое желание своей любимой девочки.

— Для нас не секрет, что Рочестер сначала запала именно на твой голос, а уже потом на все остальное.

— А после нескольких уроков вокала он стал еще более сексуальным.

— Не смей говорить это парням. Особенно своему братцу.

— Нет, Ракель, как раз-таки надо говорить, — уверенно возражает Эдвард. — Именно благодаря моим стараниям Терренс еще не улетает в стратосферу от восхищения всем, что у него есть.

— С этим не поспоришь, — скромно хихикает Ракель. — Многие пытаются справиться с ним, но только у тебя это получается лучше всего.

— Ты тоже знаешь, как вернуть его на землю. Сделает все, что ты ему прикажешь.

— Знаешь, а мы с тобой и правда отличная команда! И работаем вместе очень хорошо, и Терренсу задницу надираем в два счета.

— Я о чем и говорю, сестренка!

Эдвард выставляет руку ладонью к Ракель, которая в ответ дает ему пять.

— Мы с тобой сделали то, что не удалось сделать отцу с матерью. Сколько бы они ни пытались, но им не удалось приструнить этого пингвина. Но у нас это получилось!

— Тем более, это оказалось ужасно весело.

— А вы с девчонками удивляйтесь, почему я так часто это делаю. Да потому что держать своего большого братца на поводке нереально классно! Сплошной кайф! Этот наивный парень думает, что держит меня в ежовых рукавицах, но на самом деле задницу надирают ему самому.

— О боже мой… — закатывает глаза Ракель.

— Все под контролем, Кэмерон, не переживай! — бодро восклицает Эдвард. — Насилие и пытки я применять не буду. Я же все-таки милый и добрый парень, который очень любит своего братика. Даже если он все время действует ему на нервы.

— Ваши разборки мы все уже воспринимаем как традицию, без которой день будет прожит зря.

— Понимаю. Я тоже без этого не могу.

Эдвард и Ракель скромно хихикают, в этот момент начав спускаться по лестнице и приходя мимо некоторых людей, которые работают на этой студии.

— Ну что, пошли поедим, пока они там решают проблему с освещением? — предлагает Ракель.

— О да, я ужасно голодный! — восклицает Эдвард. — И очень хочу присесть, потому что эти ботинки до боли натирают мне ноги. Жесткие, да еще и не по размеру.

— Я потом дам тебе пластырь. Всегда ношу его с собой как раз для таких случаев. Ведь мне и самой часто приходиться носить неудобную обувь.

— Спасибо, дорогая, ты просто прелесть.

Ракель ничего не говорит и просто скромно улыбается, пока она с Эдвардом спускается на нужный этаж. После чего они проходят некоторое расстояние по широким коридорам, встречая кое-каких людей, среди которых находятся и знакомые девушки. И вскоре оказываются в большом просторном зале с множеством столиков на четверых персон, стойками с полными различной еды лотками, из которых каждый может взять себе все что пожелает в любом количестве, и автоматами с чистой водой, кофе, сладкой водой и прочими напитками.

После того как они берут для себя чистые подносы, тарелки, вилки, ложки, ножи и стаканы, Эдвард и Ракель быстро пробегаются глазами по всему, что кажется им очень даже аппетитным, накладывают себе желаемое и выбирают напиток, параллельно болтая обо всем на свете и перекидываясь парой слов с теми, кто проходит мимо них. А еще раз окинув взглядами все лотки, что пустеют прямо на глазах, девушка и мужчина выбирают для себя столик в более-менее тихом уголке кафетерия, где их никто не беспокоит, присаживаются за него и начинают разбираться с едой и напитками.

— Интересно, скажет ли мистер Джонсон что-нибудь новое? — задается вопросом Ракель, немного размешав содержимое тарелки вилкой. — Терренс и Наталия ведь должны встретиться с ним.

— Мне кажется, ничего не поменялось, — предполагает Эдвард и с помощью вилки накалывает и съедает кое-что из тарелки.

— Но ведь у них же есть какая-то информация о сообщниках Маркуса. Они должны рано или поздно где-то их застать и допросить.

— Скорее всего, они сейчас ведут себя очень осторожно и стараются нигде не светиться. Наверняка эти уроды догадываются, что их ищет полиция.

— Маркус тоже засел на дно. И провоцирует Питера своими сообщениями.

— Потеряем мы над ним контроль рано или поздно. Пит не будет верить нам вечно, если Маркус так и не прекратит капать ему на мозги.

— Он уже так или иначе сомневается.

— Этот парень сейчас в таком подавленном состоянии, что он поверит любому бреду. Мало того что у него еще остались нерешенные проблемы, так еще и Хелен находится под угрозой смерти.

— У тебя есть какие-нибудь предположения по поводу того, что с ним могли сделать какие-то мужчины, раз он так их боится?

— Не знаю, Ракель, я вообще без понятия, — качает головой Эдвард, облокотившись локтем о стол и запустив пальцы в свои волосы. — Может, на него напала толпа каких-нибудь мужиков? Ограбила? Избила?

— Напасть всей толпой на маленького ребенка? — округляет глаза Ракель. — Но какой в этом смысл? Что им было от него нужно?

— Кто знает! Тем более, мы знаем, что Питер жил в неблагополучном районе, где обитала всякая шваль. Там наверняка процветал бандитизм, а преступники чувствовали себя вальяжно, поскольку ими никто не занимался.

— Возможно, ты и прав… А к этому добавляется и то, что никто не хотел защищать его и учить за себя заступаться.

— Да уж… Наверное, если бы он захотел покончить с собой в то время, то о нем никто бы даже не вспомнил.

— Интересно, а сейчас там ничего не поменялось? Или кто-то все-таки взялся за них?

— Вряд ли. — Эдвард выпивает немного из своего стакана после того как съедает кое-что со своей тарелки. — Особенно если этот район находится где-то на отшибе.

— Может, ты знаешь, где он примерно находится? Ты же постоянно где-то гуляешь и успел исследовать, наверное, процентов восемьдесят всего города!

— Да есть несколько подходящих районов. Там как раз обитают алкаши, наркоманы, воры и прочая шваль. Из одного такого я как-то однажды кое-как успел унести ноги. Не повезло наткнуться на какого-то обкуренного, который ни с того не сего пытался меня ограбить и отдубасить.

— Питер как-то упоминал, что это что-то вроде деревни, где находятся маленькие деревянные дома.

— Про деревни ничего сказать не могу, но в городе действительно есть неблагополучные районы.

— И если это так, то ехать туда, скорее всего, будет очень опасно.

— Согласен. А у Питера то место еще и ассоциируется с чем-то ужасным.

— Знаю, что он сейчас пока не готов ничего вспоминать. Но мы все равно должны как-то подтолкнуть его к этому. Нужно покончить со всем этим, пока мы его не потеряли.

— Раз забыл – значит, так было нужно. Значит, он был недостаточно силен, чтобы пережить такое.

— Прости, а ты всегда помнил то время, которое незаслуженно провел в тюрьме? Это ведь тоже было для тебя очень болезненным опытом.

— Верно, но я-то всегда об этом помнил. До сих пор не забыл ни одной делали. Помню все плохое, что со мной происходило.

— Ну, значит, твоя психика решила, что ты все-таки силен даже для такого ужаса.

— Или со мной просто не происходило ничего такого, что произошло с Питером. Да еще в раннем детстве.

— Может, он, сам того не понимая, когда-то давал нам намеки? Может, мы сможем добраться до истины, если вспомним все подозрительные моменты?

— Не знаю… По крайней мере я не могу вспомнить ничего такого. — Эдвард слегка хмурится. — Все известные нам проблемы связаны с отношениями с девушками и недоверие к людям. Он ждет предательства даже от близких друзей, а незнакомых и близко к себе не подпускает.

— Что же могло произойти? — недоумевает Ракель, задумчиво ковыряясь вилкой в еде. — Что?

— Увы, Ракель, мы об этом не узнаем до тех пор, пока Питер не будет готов все вспомнить и пережить.

— А когда он будет готов?

— Трудно сказать. Хотя видно, что Пит очень этого хочет. Хочет понять, что с ним происходит. Почему при упоминании чего-то недосказанного у него начинается паническая атака.

— Ну точно что-то настолько ужасное, от чего у нас точно волосы встанут дыбом.

— Да что гадать-то? Все равно мы ничего не можем сделать! Наши уговоры сто пудов никак не повлияют на него. Наши попытки заставить Питера все вспомнить будут выглядеть как эдакое принуждение.

— Да мы вообще сейчас ничего не можем сделать… — тяжело вздыхает Ракель. — Ни в случае с воспоминаниями Питера, ни в случае с похищением Хелен.

— Надеюсь, она все-таки раскроет все свои секреты, когда мы ее найдем. Даст Питеру понять, зря ли он переживал или же у него был повод.

— Полагаю, Наталия тебе уже сказала, что мы с девочками в курсе ее секретов?

— Да, я знаю. Но не переживай, лично я не буду настаивать на том, чтобы вы все рассказали.

— Нам очень жаль, но о таком лучше говорить самой Хелен. Да, она не будет на нас злиться, если мы все-таки заговорим. Но лучше пусть Маршалл сделает это тогда, когда посчитает нужным.

— Самое главное – чтобы это никак не навредило Питеру. Чтобы Хелен не оказалась той, от которой можно ждать нож в спину.

— Нет-нет, Эдвард, не беспокойся. К Питеру это не имеет никакого отношения. И ножа в спину от нее можно точно не ждать. Хелен очень раскаивается в содеянном. Мы видим, что она и правда изменилась и стала другим человеком.

— Удивительно, что вы, девчонки, так легко смогли ее простить.

— Лично я просто не хочу тащить за собой груз обид. Я жила с ним годами и пыталась что-то доказать тем, кто это не увидел бы и не оценил. А теперь я все забыла и всех простила, и моя жизнь стала намного легче.

— И Наталия тоже?

— Ей тоже не нужны все эти разборки. А она у нас девчонка очень впечатлительная и тяжело воспринимает какие-то связанные с ней события. Вот и Наталия не стала злиться. А что касается Анны, то с ней Маршалл всегда прекрасно ладила. Хотя их трудно было назвать лучшими подружками.

— Надеюсь, и мы с парнями сможем понять и простить ее. Не хотелось бы разочароваться в девчонке, которую мы посчитали хорошей и так много расхваливали перед Питером. Да и не хочется, чтобы он обвинил нас в том, что по нашей вине сделал неверный выбор.

— В любом случае решать только тебе, Даниэлю, Терренсу и Питеру. Дело Хелен – все рассказать. Наше – все подтвердить.

— Вернемся к этому тогда, когда полиция найдет Хелен и арестует Маркуса и всю его стаю шакалов.

— Договорились.

Эдвард молча бросает легкую улыбку и вместе с Ракель продолжает есть то, что они для себя взяли, решив сменить тему и поговорить о чем-то более приятном. А пока они всячески пытаются отвлечь себя и друг друга, к ним быстрым шагом подходит кто-то из людей, которые здесь работают, и сообщают, что им придется подождать еще некоторое время, поскольку решение проблемы с освещением так или иначе затягивается.