— Нет, пожалуйста, не делайте этого… — дрожащим голосом отчаянно взмаливается Хелен и издает тихий всхлип. — Нет, не надо…

— Все было уже давно предрешено, милая моя, — спокойно отвечает Маркус. — Нужно лишь было дождаться подходящего момента, чтобы привести свой план в действие. И вот сейчас он настал.

— Ради всего святого…

— Ты уже достаточно ослабла для того, чтобы никуда от нас не деться. Ребята рассказали, что вчера ты хоть и продолжала реветь, пока они с тобой развлекались, но уже не сопротивлялась и не вырывалась. Впервые за все это время им не приходилось тебя вырубать, связывать или колоть наркотики, чтобы по полной насладиться твоим прекрасным молодым телом.

— Они причиняли мне боль… — Хелен слегка скручивается от боли в животе. — У меня до сих пор все тело болит… Очень сильно…

— Не переживай, моя хорошая, уже завтра все твои мучения раз и навсегда закончатся.

Маркус с легкой улыбкой гладит Хелен по руке, которую она резко вырывает с чувством мороза, что тут же пронзает ее бледную кожу.

— Тебе осталось только лишь пережить сегодняшнюю ночь и подождать до завтрашнего вечера. А потом кто-нибудь из моих людей приедет сюда и будет действовать согласно инструкции, которую они от меня получат.

— Я не хочу умирать…

— Не исключаю, что твоя гибель будет записана на видео, которое я затем покажу Питеру. Покажу, как его любимая трагически погибает без какой-либо возможности выбраться из ловушки.

— Это происходит не со мной… — резко помотав головой, с учащенным дыханием дрожащим голосом произносит Хелен. — Я сплю… Это мой ночной кошмар… Да… Я сплю… Сплю…

— Увы, кнопка, это не сон, — огорчает Маркус. — Ты не спишь. И уже завтра тебе придется попрощаться с этим миром. А в ближайшее время твои близкие получат печальную новость о твоей гибели. Будут заливаться слезами в обнимку друг с дружкой. Ну… Может, кто-нибудь и о Питере поплачет. А может, всем будет плевать. Может, все решат, что вы это заслужили!

— Чтоб у вас все пошло коту под хвост… — проявляет агрессию Хелен. — Чтоб произошло что-то, что нарушило бы все ваши чертовы планы.

— М-м-м, мы уже начинаем проявлять агрессию… От осознания своей безысходности. От понимания того, что конец уже очень близок.

— Вы злой, мстительный и кровожадный человек! Это вы должны заплатить за все свои деяния! Несправедливо, что вами было убито сотни человек, а вы до сих пор за это никак не ответили и продолжайте жить как ни в чем ни бывало. Несправедливо, что вас так не арестовали и приговорили к пожизненному или и вовсе к смертной казни.

— А что, твоя бабка не говорила тебе, что яйцо курицу не учит? — ехидно усмехается Маркус. — Что младшие не имеют никакого права учить старших и так или иначе их критиковать.

— Я не учу. Вы и сами все прекрасно про себя знайте.

— Конечно, знаю. Нисколько не сомневаюсь в том, что поступаю верно.

— Может, я сейчас ничего не могу сделать, но Питер вполне на это способен, — гораздо увереннее отвечает Хелен. — Он расскажет обо всем друзьям, и они что-нибудь придумают. Найдут способ спасти меня и отвязаться от вас.

— Если у Питера есть мозги, то он не потащит с собой своих дружков. Которые также не выйдут из моего дома живыми, если я их увижу.

— А вы наивно думайте, что они так просто позволят вам с ними расправиться?

— Я сделаю так, что они будут совершенно беспомощны против моих людей. Которые с удовольствием отведут душеньку и сделают из этих ублюдков отбивную.

— Не будьте так уверены, мистер Лонгботтом. Ваши люди прекрасно видели, на что способны эти ребята, чтобы защитить тем, кто им дорог.

— Да-да-да, мы помним, как усердно они спасали Питера и не давали моим людям немножко припугнуть его.

— Не давали вашим людям убить его, вы хотели сказать?

— Вовсе нет! Моей целью было не убийство. И даже если бы он не сбежал в день своего похищения, то Питер все равно проковылял бы до завтрашнего дня вместе с тобой. Да, его бы каждый день пытали всеми возможными способами, но смертушка пришла бы тогда, когда я это запланировал.

— В любом случае вы слишком рано радуйтесь.

— А ты что-то резко воспылала надеждой на спасение.

— Я буду верить в это, пока Питер жив и свободен. Пока парни рядом с ним и могут помочь. Пока девочки активно их поддерживают.

— Ну, девочки, я думаю, умные и не станут вмешиваться в дела чужих людей ради своей же безопасности. А вот их ненаглядные, любители искать на свою задницу приключения, не такие благоразумные. И они дорого за это поплатятся, если не воспользуются последним шансом, который я им даю.

— Они поедут с Питером, даже если он будет протестовать.

— Ну и пусть, — с невинной улыбкой пожимает плечами Маркус. — Им же будет хуже. Вынудят свою родню и своих красавиц рыдать с их вещами и фотографиями в руках.

— Буду каждую минуту молиться о том, чтобы у вас ничего не получилось.

— Встречу я назначил на завтра часиков в пять. Так что… Думаю, уже к шести-семи часам мы с моими парнями избавимся от вас обоих раз и навсегда. Ну и от его дружков, если они полезут на рожон.

— За что мне все это? — недоумевает Хелен и прикладывает обе руки ко лбу. — За что? Почему именно я?

— Во-первых, ты подружка Питера, которая многое для него значит. А во-вторых, ты дрянь, которая причинила немало вреда совершенно невинным людям и заставила своих деда и бабку краснеть и договариваться со всеми пострадавшими и извиняться перед ними за твои делишки. Да, меня это не касается. Но я не могу не воспользоваться возможностью сделать некоторым твоим жертвам хорошо, заставив тебя заплатить за все грешки.

— Как можно любить кого-то убивать? Как можно даже подумать о том, чтобы направить на кого-то холодное оружие? Насколько нужно быть бессердечным, чтобы ни капли об этом не пожалеть?

— Подумай обо всех своих грешках и задай себе тот вопрос, который прозвучал последним. Заруби себе на носу, что прежде чем что-то делать, надо очень хорошо подумать.

Хелен ничего не говорит и лишь громко шмыгает носом, с учащенным дыханием крепко обняв себя руками.

— Ну все, кнопка, хватит рыдать, — устало вздыхает Маркус. — И так уже все глаза вон красные от слез. Да еще и натерла их руками. Как говорится, слезами горю не поможешь. Не разжалобишь того, кто уже давно все решил и не собирается отступать от намеченной цели.

— Пожалуйста, мистер Лонгботтом… — дрожащим голосом произносит Хелен.

— Ты должна благодарить меня за то, что не стал убивать тебя сразу же в день твоего похищения и позволил тебе пожить еще немного.

— Серьезно? Да лучше уж умереть, чем жить в тех условиях, в которых мне приходиться существовать уже бог знает сколько времени!

— По-моему, все не так уж плохо.

Маркус быстро окидывает взглядом всю комнату.

— Кроватка есть, столик есть, окошко есть… Свечки тебе постоянно приносят, чтобы ты не сидела в полной темноте. Вон и одеялко с подушкой у тебя имеются. Что еще нужно?

— Мой родной дом со всеми удобствами и близкие люди рядом. Еда, питье… Душ, в конце концов. Я хочу смыть с себя всю эту грязь. Хочу переодеться во что-то другое.

— Не переживай, миленькая, на том свете у тебя всего этого будет с избытком, — уверяет Маркус, похлопав Хелен по колену. — Ну… Может, рядом не будет некоторых твоих близких. Но остальные-то к тебе присоединятся.

— Ребята не позволят вам выиграть! — высоким, громким голосом взвизгивает Хелен. — Они найдут способ покончить со всем этим! Вам и вашим сообщникам придется ответить за все свои деяния.

— Никто ничего не сможет доказать. Официально мы все чисты перед законом, а все попытки что-то нам предъявить не более, чем просто попытки. Полиция только зря потратит время. Да и даже если у них будут какие-то улики, то они все равно не смогут установить, что это наших рук дело.

— Я уверена, что они что-нибудь придумают.

— Пока что не придумали за все то время, что ты проводишь здесь. В противном случае тебя бы уже давно нашли и привели к твоему ненаглядному Питеру.

— Ребята меня не бросят, я это знаю! Знаю, что они не сдаются в своих попытках отыскать меня.

— Пусть и дальше тратят время на твои поиски. И пусть потратят еще больше на поиски твоего трупа, от которого ребята обязательно избавятся.

— Я все равно не перестану надеяться.

— Это неудивительно! Ведь ты девочка. Слабая и наивная девочка, которая даже во взрослом возрасте верит в сказки и мечтает о принце на белом коне.

— Даже если и так, что вы мне сделайте?

— Твое право, кнопка! — приподнимает руки перед собой Маркус. — Если тебе так будет легче принять свой конец, то я не имею ничего против.

— Пощадите, мистер Лонгботтом, прошу вас… — отчаянно взмаливается Хелен. — Отпустите меня… Не убивайте… Я все сделаю… Но только не приносите меня в жертву.

— Хорошо. Если сможешь вернуться в прошлое и сделать так, чтобы не встретить Питера Роуза и не стать его девушкой, то я радостью это сделаю.

— Прошу вас…

— А ты думаешь, мне так уж охота возиться с тобой? Ха, да на кой черт ты мне сдалась? Не имела бы ты к этому делу никакого отношения, я бы вообще тебя не трогал.

Маркус немного наклоняется к Хелен, оперевшись рукой о кровать.

— Ты нужна мне только для одного, Хелен. Для того чтобы помучить Питера. Я мечтаю о том, чтобы он страдал. Страдал как никогда в своей жизни. А поскольку мальчик крепко к тебе привязан, то я и провоцирую его, используя тебя. Сначала он сходил с ума от мысли, что ты ему неверна. А теперь места себе не находит из-за неимения возможности спасти тебя от неминуемой гибели. Все это неплохо так выносит ему мозг, все больше истощает и подводит к критической точке. То, что мне нужно. Мой план работает просто идеально.

— Да Питер и до вас был на грани! — срывается на крик Хелен. — Он так и не поправился и продолжает бороться с собой и своими демонами, даже не думая это отрицать.

— Я в курсе, — хитро улыбается Маркус. — Даже любимая девушка, которая дала ему свою кровь, не смогла помочь мальчику забыть о своей нестерпимой боли. Не исцелила его твоя любовь, девочка. А может, она его даже потопила.

— Я буду вытаскивать его снова и снова. До тех пор, пока он не будет полностью здоров.

— Ну вот и будешь вытаскивать его на том свете. А в реальном мире ваша сказка уже завтра закончится раз и навсегда.

— Этот жестокий мир не заслужил такого чудесного парня, который никогда не делал никому ничего плохого, но которому почему-то все любят причинять огромную боль.

— Просто Питер в этом мире словно прыщ на лице человека: сколько его ни дави, он ни хрена не хочет проходить. Наоборот, становится только больше и ярче.

— Не смейте так говорить об этом человеке!

— Ой, ладно, куколка, думаю, на этом наш с тобой разговор можно уже закончить, — устало вздыхает Маркус. — Я пришел сказать только то, что твоя смертушка возьмет тебя в свое крепкие объятия уже завтра. И планировал потратить на это не меньше нескольких минут. Ну и теперь ты об этом знаешь.

Пока Хелен негромко шмыгает носом и вытирает слезы под глазами, Маркус встает с кровати и немного одергивает свою легкую рубашку.

— Что ж, моя хорошая, увидимся завтра. Наслаждайся последними часами своей жизни. А потом я пришлю сюда кого-нибудь из своей ребят, которые быстренько все сделают. В тот момент пока я буду принимать у себя в гостях Питера и рассказывать этой гниде, за что я проклинаю его вот уже двадцать семь лет.

Маркус отходит от кровати и медленными шагами добирается до двери.

— Пока-пока, кнопка! — машет рукой Маркус. — Даю тебе время мысленно со всеми попрощаться. И попросить прощение у всех тех, кого ты когда-либо обидела.

Ехидно посмеиваясь, Маркус покидает комнату и запирает за собой дверь. А когда она снова остается одна, Хелен перестает себя сдерживать и начинает громко и безутешно плакать, прижав колени к груди, обхватив их обеими руками и положив на них голову.

— Нет… — дрожащим голосом произносит Хелен. — Нет, этого не может быть… Это не может быть мой конец… Я не хочу умирать… Не хочу! Я хочу домой! Хочу к тем, кого люблю.

Хелен издает пару всхлипов.

— Господи, за что мне все это? Неужели я и правда заслужила такое наказание за свои проделки? В которых уже давно раскаялась! Это несправедливо! Этот человек не может выиграть. Не может убить меня и моего мужчину. Он не может в очередной раз избежать наказания и гулять по улицам как ни в чем ни бывало. Не должен!

Хелен шмыгает носом, пока ее начинает сильно колотить от страха, а каждая мышца до предела напряжена.

— Умоляю, Питер, сделай что-нибудь! — отчаянно взмаливается Хелен. — Не дай этому человеку сделать задуманное. Мы не можем умереть. Постарайся что-нибудь придумать с помощью парней. Я уверена, что вы найдете способ избежать худшего. Найдете способ вытащить меня отсюда. Я очень вас на вас надеюсь, мальчики… Пожалуйста, не подведите меня…

Хелен еще крепче прижимает к груди колени.

— Даниэль, Терренс, Эдвард… Вы мне нужны как никогда. Прошу, не бросайте Питера. Помогите ему. Он не справится с этим один. Умоляю… Будьте рядом. Покажите, насколько сильно вы цените дружбу с ним. Однажды я помогла вам вернуть Пита в вашу компанию, а теперь мне нужна ваша помощь. Я не смогу выбраться отсюда без вашей помощи. Не смогу обнять бабушку. Не смогу увидеться с девочками. Не смогу приласкать Сэмми.

Хелен нервно сглатывает.

— Господи, как там поживает мой малыш? У меня сердце разрывается от того, что он уже больше недели находится далеко от меня. А девчонки… Они, наверное, тоже страшно переживают. А парни… Им сейчас очень тяжело… Им приходиться и подружек моих утешать, и следить за тем, чтобы Пит не натворил глупостей.

Хелен с прикрытыми глазами медленно выдыхает.

— Все зависит от вас, ребята. От того, как вы подготовитесь к завтрашнему дню. Я так понимаю, Питер уже получил сообщение и рассказал обо всем. А значит, я буду верить, что вы все-таки успейте что-то предпринять.

Но как бы усердно Хелен ни убеждала себя в том, что она продолжает верить в позитивный исход событий, на самом деле ее вера уже практически ослабла. Она уже не верит, что сможет выбраться отсюда. Не верит, что кто-то сможет ее найти. Ведь за все это время не произошло ничего такого, что хоть немного ей помогло бы. Хотя осознание того, что завтрашний день может стать последним в ее жизни, доводит ее до истерического состояния. И девушка отчаянно борется с противоречивыми чувствами, то отрицая реальность и воспринимая все это как сон, то готовясь окончательно сдаться и уйти из этого мира с нестерпимой болью в сердце, вызванной нежеланием заставлять своих близких страдать.