— Я и правда влюбилась… — с вымученной улыбкой вздыхает Хелен. — Влюбилась так, что не представляю свою жизнь без Питера. Если бы не он, я бы уже давно сдалась. Ибо знаю, что нужна ему. Несмотря ни на что.

Крепко обнимая подушку обеими руками, Хелен представляет себе то, что вместо нее она прижимается к Питеру. К его горячему телу. Представляет себе, как его крепкие руки сжимают ее в плотном кольце. Как теплые нежные ладони скользят по коже, постепенно ее согревая. Или как длинные тонкие пальцы проходят сквозь ее волосы и касаются кожи головы. Больше всего на свете она сейчас хотела бы оказаться рядом с ним. Хотела бы наконец-то почувствовать себя в безопасности и стать маленькой девочкой, находящейся в объятиях большой мягкой игрушки.

Думая об этом, Хелен не замечает, как в какой-то момент начинает засыпать. И, пожалуй, впервые за все это время ей снится что-то более спокойное. Те самые крепкие, наполненные теплой и любовью, объятия Питера, о которых она вспоминала до этого. Которые дарят ей чувство какого-то умиротворения, какого-то блаженства… Влюбленные прижимаются друг к другу, находясь где-то на природе, в очень живописном месте. Сидят на каких-то огромных камнях и обмениваются нежными взглядами, пока теплый ветерок слегка обдувает их лица и колышет одежду, лучи яркого солнца слегка припекают, а летающие в воздухе птички ласкают слух своим сладким пением. Проходит еще немного времени до того, как их уста сливаются в нежном, продолжительным поцелуе, что заставляет сердца биться сильнее и вызывает мурашки по всему телу.

Из-за этого Хелен даже начинает тихонько постанывать и ерзать в кровати, утыкаясь носом в подушку и обнимая ее еще крепче. Волна согревающего тепла стремительно растекается по всему телу. Грань между реальностью и воображением стирается, а все прикосновения и ощущения оказываются чересчур реальными. Очередное объятие с Питером во сне дарит еще более сильное чувство спокойствия. Настолько сильное, что девушку даже уже не беспокоит боль в животе, из-за которой ей ранее снилось то, как, например, ее будто бы сильно ранят в это место. На душе становится невероятно легко, все тревоги уходят прочь, а сердце более не сжимается от страха и ужаса.

Однако, когда в какой-то момент раздается громкий звук открывающейся со скрипом двери, Хелен с негромким охом вздрагивает и резко распахивает глаза. А после еще одного такого звука она переводит полный испуга взгляд в сторону его источника и буквально перестает дышать, с тревогой ожидая того, что будет дальше. Она думает, что сейчас сюда зайдет кто-то из сообщников Маркуса, но вместо них появляется сам мистер Лонгботтом, на лице которого красуется широкая, самовольная улыбка, а он сам выглядит таким горделивым, как будто заключил самую успешную сделку в своей жизни.

— Ну что, красавица, как ты тут поживаешь? — начинает разговор Маркус, закрыв за собой дверь и пройдя дальше в комнату. — Еще держишься?

Маркус подходит к кровати и присаживается на край, пока Хелен продолжает лежать на животе и смотреть на него пустыми, заплаканными глазами.

— М-м-м, вижу, ты совсем плоха. — Маркус окидывает Хелен с головы до ног. — Вся бледная, измученная… Совсем исхудала девочка…

— Вы собирайтесь держать меня здесь до тех пор, пока я не умру? — тихим, низким голосом спрашивает Хелен. — До тех пор, пока либо меня не убьет голод, либо пока я сама не захочу с собой покончить?

— Если очень хорошо попросишь, то я позволю тебе сделать выбор и решить, как ты хочешь умереть. Или быстро и безболезненно, или медленно и в мучениях.

— Поверьте, я точно умру раньше, чем вы это планируйте. Потому что я схожу с ума от голода. Эти стены на меня давят. У меня такими темпами точно начинает развиваться клаустрофобия. Я уже хочу на свободу. Хочу увидеть белый свет. Мне плохо… Плохо от того, что я вынуждена все время находиться в темноте.

— Что касается голода, то мы еще в самом начале предупреждали тебя: решишь с нами дружить и делать все, что мы приказываем, мы будем тебя кормить и поить. Но ты, девочка, выбрала иной путь. Ты пыталась сбежать, грубила моим людям, сопротивлялась им…

— То есть, по-вашему, я должна была молчать, когда они хотели меня изнасиловать? — искренне удивляется Хелен. — Когда хотели использовать меня, чтобы удовлетворить свои потребности?

— Ты же наша пленница. А пленники должны делать что им говорят. Раз мои люди хотели с тобой поиграть, то у тебя не было права возразить.

— Я этого не хотела… Не хотела!

— Ну, милая, я тоже много чего не хочу, — с невинной улыбкой разводит руками Маркус. — Например, вставать рано утром и топать на работу. Я бы лучше остался дома и позанимался чем-нибудь. Например, почитал бы книжки про фитотерапию. У меня их много. Ведь я обожаю изучать растения, их свойства и способы лечения с их помощью.

— Это неправильно. Так не должно быть.

— Слушай, Хелен, мои ребята взрослые люди, которые могут сами решать, что им делать. Я не хочу и не буду учить их уму-разуму и говорить, что плохо, а что хорошо. Они сами решают, что с тобой делать, где и когда. У меня был только один наказ – не убивать. А так я ни в чем их не ограничиваю.

— Нет…

— Ты – подарок. Подарок, который я любезно им преподнес в качестве благодарности за все, что они для меня сделали. И я имею в виду не только помощь в уничтожении Питера Роуза. Они и до этого не раз меня выручали.

— Пожалуйста, мистер Лонгботтом, прекратите все это, — отчаянно взмаливается Хелен и тихо шмыгает носом. — Я больше не могу… Мне здесь очень плохо…

— М-м-м, а ты, дурочка, все еще наивно надеешься, что либо я любезно тебя отпущу, либо кто-то сможет отыскать это место и забрать с собой бедную несчастную девочку по имени Хелен Маршалл?

— Я хочу домой… К бабушке…

— Твоя бабуля, наверное, уже откинула копыта из-за переживаний. Ведь ее организм не в состоянии переносить такие стрессы. Ну… Или она пока жива, но уже одной ногой в могиле. Нужно только слегка ее подтолкнуть.

— Нет, только не это…

— Чему быть, того не миновать, Хелен. Прими это как факт. И перестань на что-то надеяться.

— Я сдамся только в одном случае: если вы что-нибудь сделайте с Питером. Если он погибнет по вашей вине и вине ваших сообщников.

— Значит, ты держишься лишь благодаря этому мальчику?

— Да! Пока я знаю, что он жив и здоров, у меня есть причина цепляться за любую возможность выжить в этом аду.

— Сомневаюсь, что Питер оценил бы это сейчас. Когда у его скопилась уже целая коллекция твоих обнаженных фотографий и видео и историй моих людей о том, как они развлекались с тобой и уходили отсюда счастливые.

— Он не поверит, что я хотела этого. А если и поверит, то друзья быстро приведут его в чувства и заставят посмотреть на это с другой стороны.

— Тоже не стоит надеяться. Я шепнул ему на ушко кое-какие вещи, которые точно заставят его усомниться в том, что друзья желают ему добра.

— Что? — округляет глаза Хелен.

— Возможно, мне даже не придется особо запариваться, чтобы вынудить его отвернуться от друзей. Достаточно всего нескольких слов. Например, о том, что они лишь продлевают его страдания, не позволяя ему исправить допущенную двадцать семь лет назад ошибку и избавить этот мир от него.

— Рождение Питера не было ошибкой!

— Было, девочка моя, было. Это было незапланированным случаем. Да, его можно было предотвратить, но к сожалению, никто вовремя не вмешался в этот процесс.

— Господи, да за что же вы его так ненавидите? — недоумевает Хелен и принимает сидячее положение. — Что Питер вам такого сделал? Почему вы записали его в свои самые главные враги?

— Не уверен, что я захочу удовлетворить твое любопытство. Но я с радостью расскажу Питеру обо всем, что он должен знать.

— Оставьте его в покое! Хватит заниматься тем, что не имеет никакого смысла. Вам и так осталось недолго жить. Проживите это время спокойно, без ненависти в сердце.

— Как только я расквитаюсь с тобой и твоим любимым, так с удовольствием исполню твое желание и буду наслаждаться тем времени, что у меня осталось.

— Пожалуйста, мистер Лонгботтом…

— Я ждал этой мести несколько лет и не могу упустить шанс, который был мне предоставлен.

— Еще ни один человек, который захотел отомстить за что-то мне и моим друзьям, не закончил хорошо. Все они рано или поздно получали по заслугам.

— Как и ты, дорогая моя, — хитро улыбается Маркус. — Не надо причислять себя к святым.

— Я уже давно во всем раскаялась.

— Этого недостаточно, чтобы искупить свою вину. Ты сделаешь это лишь через море выплаканных слез, невыносимые страдания и долгую, мучительную гибель.

— Это слишком высокая плата за ошибки прошлого.

— Считай, что ты на своем примере преподашь людям урок. Что может произойти с человеком, который всем гадит и причинил боль.

— Ладно… — резко выдыхает Хелен. — Но Питер-то здесь причем? Он уж точно святой и невинный! Этот человек в жизни не делал никому ничего плохого! Но при этом все хотят ему навредить, унизить, оскорбить и спровоцировать на гибель.

— Иногда смерти желают даже тем, кого любят, казалось бы, все без исключения.

— Ну вас-то точно никто не любит. И вы сами никого не любите. Вам это чувство чуждо.

— А откуда ты можешь это знать? Откуда тебе знать, люблю я кого-нибудь или нет?

— Если бы вы любили, то не стали бы таким мстительным и кровожадным человеком.

— Иногда люди становятся беспощадными ублюдками из-за любви, которая может быть чрезвычайно токсичной и глубоко несчастной. Может ассоциироваться с невыносимой болью и бесконечными страданиями.

— На что это вы сейчас намекайте?

— Не надо искать в моих словах намеки.

— А вам не следует винить Питера во всех ваших проблемах. Если у вас не складывается жизнь, то в этом виноват уж точно не этот парень. Который знать вас не знает и не сделал вам ничего плохого.

— Ты думаешь, я могу просто так прицепиться к любому встречному и сделать ему больно? — удивленно вскидывает брови Маркус. — Думаешь, я выбрал тебя и Питера своими жертвами, потому что вы просто встали у меня на пути в очень неудачное время?

— Но ведь вы почему-то убили больше сотни людей около двадцати лет назад. Хотя они тоже ничего вам не сделали и жили своей размеренной жизнью.

— Поверь, Хелен, я хочу избавиться от Питера по достаточно веской причине и не бегаю за ним просто так.

— Вы точно ненормальный… Просто ненормальный.

— Просто не могу смириться с тем, что по свету все еще ходит человек, из-за которого мне пришлось очень сильно пострадать.

— А если он не будет ходить, вам вдруг станет легче, и вы обо всем забудете?

— Забыть не забуду, к сожалению, но я почувствую огромное облегчение от мысли, что мой враг поплатится за причиненную боль.

— О, какой кошмар… — тяжело вздыхает Хелен, приложив руку ко лбу.

— И да, я вообще-то пришел к тебе, чтобы сообщить одну новость, которая как раз касается твоего ненаглядного. Питер Роуз ответит за все мои страдания уже завтра.

— Что?

— Да-да, кнопка, пришло время покончить со всем этим дерьмом, — с хитрой улыбкой уверенно кивает Маркус.

— Нет… — Хелен, резко побледнев от ужаса, нервно сглатывает с чувством, что ее сердце начинает биться в разы чаще.

— По дороге сюда я не только отправил Питеру очередную порцию фотографий с прекрасной тобой и рассказал, как мои ребята вчера отымели тебя по очереди. Я также сказал ему, что буду ждать его завтра вечером у себя дома. Откуда он уже не выйдет живым.

— Нет…

— А это значит, что конец придет и тебе тоже, — без эмоций на лице отвечает Маркус. — Завтра будет последним днем, который ты здесь проведешь. Твоя следующая и конечная остановка – городское кладбище. Точнее… Самодельная безымянная могилка в самом отдаленном месте в лесу.

Хелен широко распахивает полные ужаса глаза и буквально перестает дышать, неотрывно смотря на удивление спокойного и улыбчивого Маркуса.

— И тебе придется умереть первой. Дамы вперед, как и предполагает этикет. Сначала мои люди расквитаются с тобой, а потом примутся и за Питера. После того как я все-таки расскажу ему, за что он должен погибнуть. Расскажу ему чуть больше о себе и объясню, как именно этот мерзкий мальчишка навлек на себя мой гнев.

Пока слезы сами собой текут из глаз по щекам, Хелен начинает понимать, что в груди что-то очень сильно давит и не дает ей сделать глубокий вдох и спокойно выдохнуть. Острая боль в животе снова дает о себе знать, перед глазами на мгновение все темнеет и кружится, а все тело сковывает еще более сильное напряжение. Из-за чего каждая мышца начинает слегка подрагивать. А чувство беспомощности и бессилия овладевают ею все больше, заставляя терять надежду на спасение и вынуждая окончательно сдаться и перестать бороться даже ради Питера.