По мере того, как на улице все больше темнеет, пары свечек уже недостаточно для того, чтобы осветить ту комнатку, в которой заперли Хелен. Не сказать, что она страдает от страха темноты, но ей все равно очень страшно оставаться в таком месте в полном одиночестве. Да еще и посторонние звуки не делают времяпрепровождение приятным. А ползущие по стенкам и полу насекомые еще больше напрягает девушку, сидящую на кровати с прижатыми к груди ногами и широко распахнутыми, мокрыми глазами наблюдающую за всем тем, что определенно станет ее компаньоном на ближайшее время.

Несмотря на то, что Хелен в глубине все еще продолжать верить, будто она находится в каком-то кошмарном сне, мозг постепенно начинает принимать мысль, что это на самом деле не так. Что она находится в ловушке, из которой уже не сможет выбраться без чьей-либо помощи. Да, девушка не сомневается, что ее друзья и возлюбленный уже обо всем узнали и приняли какие-то меры. Но в то же время не уверена, что у них получится ее найти, поскольку преступники увезли ее куда-то за город. Судя по густой лесистой местности, что предстает перед глазами в единственном небольшом окошке в этой комнате.

— Боже, что мне делать? — шепотом задается вопросом Хелен. — Как мне выбраться отсюда? Как не дать им убить меня? Я здесь бессильна. Да даже если я и смогу выбраться из этой комнаты, то куда пойду потом? Как Питер, найти машину одного из этих гадов? Да, а где я тогда возьму ключи? Без них у меня точно ничего не получится!

Хелен тяжело вздыхает.

— Впрочем, у меня ничего не получится и с ними… Они меня точно поймают… Хотя я так не хочу оставаться здесь. Я хочу домой, к бабушке… Хочу узнать, что произошло с Сэмми. Нашла ли его Ракель? Помогла ли она ему?

Хелен бросает короткий взгляд на горящую свечку, что освещает лишь сам столик, на котором она стоит.

— А Питер… Что происходит с ним? Все равно ли ему, что я попала в беду? Злится ли он? Или же пытается меня найти? Могу ли я на него рассчитывать? Вдруг Маркус наговорит ему еще чего-нибудь ужасного, а Роуз в это поверит и посчитает меня лживой дрянью?

В тот момент, когда где-то вдалеке пробегает маленькая мышка, Хелен резко вздрагивает и напрягает все мышцы своего тела до боли.

— Ох, впрочем, я и правда лживая… — тяжело вздыхает Хелен. — Я так и не успела рассказать Питеру всю историю моего конфликта с девочками. Не успела признаться, что из-за меня пострадали не только они. Еще много людей. Некоторые из которых, похоже, решили сдать меня Маркусу.

Хелен кладет голову на колени.

— Черт, если бы я раньше во всем призналась, ничего бы не случилось. Вот я дура… Полная дура… Ну почему я дотянула до последнего? Тем более, девочки прекрасно обо всем знают и могли в любой момент меня сдать. Мне очень повезло, что они решили промолчать и предоставили право самой во всем признаться. Однако я им так и не воспользовалась. И я не могу кричать о том, что Маркус хочет меня оболгать. Он прав. Абсолютно прав. Да, возможно, этот тип захочет все приукрасить. Но я и правда нечиста. Темный ангел, как назвал меня один из его сообщников.

Тихо шмыгнув носом, Хелен переводит грустный взгляд на горящий от свечки огонек, что поселяет в ее душе хоть какие-то теплые чувства. Наверное, это единственное, чем она может заняться в тот момент, когда у нее нет ничего – ни книжки, ни телевизора, ни компьютера. Девушка не из тех, кому нравится все время валяться на кровати как принцесса, ожидая, что все будет делаться за нее. Она обычно все время чем-нибудь себя занимает: либо работает, либо занимается домашней работой, либо ходит куда-то с бабушкой, друзьями или возлюбленным, либо прогуливается со своей собакой. Так что перспектива ничего не делать ее совсем не устраивает.

Пытаясь хоть немного успокоиться хорошими мыслями, пока ее взгляд уставлен на огонек, Хелен не замечает, как в какой-то момент дверь с негромким скрежетом кем-то открывается, а на пороге показывается Элайджа, держащий в руках небольшой поднос со скудной едой, что явно предназначается для девушки. Заметив его, девушка слегка вздрагивает и невольно прижимается спиной к изголовью кровати, пока она сама резко бледнеет и затаивает дыхание в ожидании чего-то ужасного.

— Добрый вечер, прекрасная пленница, — спокойно говорит Элайджа. — Маркус попросил отнести тебе немного еды, чтобы ты тут ноги не протянула от голода.

Элайджа ставит поднос на столик, на котором расположены две горящие свечки.

— На какие-то изыски рассчитывать не советую, но и как свинью мы тебя тоже кормить не будем.

— Вы долго будете меня здесь удерживать? — неуверенно спрашивает Хелен.

— Этого я не могу сказать. Все зависит от решения Маркуса. Когда он захочет с тобой расправиться.

— Пожалуйста, отпустите меня. Я не хочу здесь оставаться. Мне очень страшно. Я тут совсем одна, а кругом бегает всякая живность.

— Ну мало ли чего ты хочешь! — Элайджа присаживается на край кровати. — Я тоже много чего хочу. Мне тоже порой бывает плохо, страшно и грустно. Но я же не пищу об этом на всех углах.

— Если хотите, я никому ничего не скажу, — обещает Хелен. — Не скажу, что сегодня произошло. Только умоляю, не держите меня здесь.

— Никто никому не запрещает кому-то что-то говорить, красавица. Твои друзья и твой ненаглядный Питер могут хоть сегодня же пойти в полицию и заявить о твоей пропаже. Однако они ничего не смогут сделать.

— Нет ничего невозможного.

— Не надейся, куколка, тебя никто не сможет найти, — с гордо поднятой головой уверенно заявляет Элайджа, похлопав Хелен по колену. — Пока сюда доберешься, сто потов сойдет. В такой глуши могут жить, пожалуй, только какие-нибудь отшельники.

— Я не хочу умирать. Не хочу прощаться со всеми.

— Мне очень жаль, но это зависит не от меня. Все решает Маркус, а я лишь исполняю его просьбы.

— Зачем? Зачем вам это надо? Зачем вы прыгайте на задних лапках перед этим человеком?

— Ну… — Элайджа на секунду отводит взгляд в сторону. — Хотя бы потому, что мой отец был одним из самых его близких друзей. Да и я знаю Маркуса с самого детства. Он всегда был добр ко мне. И когда он стал обращаться ко мне за помощью, то я не смог ему отказать. Помню, сколько всего этот человек сделал для нас с отцом.

— Что я такого вам сделала? — Хелен тихо шмыгает носом. — Почему вы надо мной так издевайтесь?

— Не волнуйся, Хелен. — Элайджа аккуратно вытирает слезы под глазами Хелен. — Если ты не будешь выпендриваться, то мы будем с тобой дружить. Никто не станет причинять тебе вред просто так.

— Вы врете! — высоким, громким голосом бросает Хелен. — Вы все воспринимайте меня как свой приз, который вам обещал Маркус! Он этого даже не скрывает.

— Это правда, да. Думаешь, так просто устоять против очень даже симпатичной девчонки?

Элайджа заинтересованным взглядом окидывает Хелен с ног до головы, вынуждая ее прикрыть свое декольте.

— К тому же, мы с ребятами все сейчас одиноки. Девушек у нас уже давно нет. А следовательно, секса нам тоже не достает. Ну а ты… Могла бы немножко порадовать нас.

— Нет! — вскрикивает Хелен. — Даже не надейтесь! Я не позволю вам прикоснуться ко мне! Нет! Ни за что!

— Не забывай, ты наша заложница и должна исполнять любые приказы.

— Что угодно, но только не изнасилование!

— Так тебя насиловать никто не собирается. Если ты не станешь противиться с мыслью, что заложнице лучше подчиниться, то технически это будет считаться твоим согласием на интим.

— Нет, пожалуйста, не делайте этого… — отчаянно взмаливается Хелен, пока ее щекам медленно текут слезы. — Я не хочу… Не надо…

— Вообще-то, это один из наших приказов, дорогая.

Элайджа медленно проводит рукой по оголенной ноге Хелен, мысленно отмечая, насколько на ней гладкая кожа.

— И если кто-то из нас скажет тебе раздеться и подставить свою попку, то ты молча подчинишься.

— Так нельзя! — возражает Хелен. — Вы не можете вот так использовать любую девчонку, которая вас возбуждает!

— Давай я еще раз все тебе разъясню, если твоя голова все еще находится где-то в облаках, а ты думаешь, что все это твой ночной кошмар.

Элайджа приближает свое лицо к лицу Хелен, которая с широко распахнутыми глазами пятится назад.

— Это не сон, Хелен, — с хитрой улыбкой уверяет Элайджа. — Это то, что происходит с тобой на самом деле. Ты у нас в плену и очень скоро умрешь. К большому сожалению своего любимого Питера. Ну… Или к счастью… Не знаю, как он себя поведет, если мы расскажем ему еще немного гадостей про тебя. И, может быть, даже отправим парочку провокационных фотографий.

— Друзья не позволят ему поверить, — дрожащим голосом уверяет Хелен. — Парни могут думать трезво и заставят Питера выкинуть все дурацкие мысли из головы.

— Поверь мне, если давление на него продолжится, то он однажды пошлет своих друзей на хер и поставит тебя на первое место в списке злостных врагов и мерзких предателей.

— Я в них верю. Они полностью на моей стороне. Хотя я их об этом не просила.

— Никто не запрещает.

Элайджа резко отстраняется от Хелен, приподняв руки.

— Но как бы то ни было, тебе придется признать, что ты совершенно бессильна против нас. Бежать некуда, да мы тебе и не дадим. Сопротивляться и драть глотку тоже не имеет смысла – никто тебя не услышит. — Элайджа тихо усмехается. — Разве что всякие букашечки, да мышки, которых ты, как я вижу, до смерти боишься.

— Отпустите меня, пожалуйста… — взмаливается Хелен. — Прошу вас, помогите мне… Не знаю почему, но я уверена, что в глубине души вы хороший человек. Вы не такой ужасный, как Маркус и остальные его сообщники.

— Ничего личного, Хелен Маршалл. Я всего лишь делаю то, что говорит друг моего отца, которого безмерно уважаю.

— Вы должны понимать, что его поступки не имеют никакого смысла. Что он просто душевнобольной человек, которому надо лечиться.

— Маркус делает все это не просто так. У него есть веская причина для ненависти к Питеру. Да, поначалу я тоже удивленно хлопал глазами. Но когда он все мне рассказал, то сразу все понял.

— И что же такого сделал мой парень? В чем вина Питера перед Маркусом?

— В том, что он родился, — огрызается Элайджа. — Если бы Питер не появился на свет, то Маркус был бы очень счастлив. И был ужасно разочарован, когда узнал, что Роуз выжил после своей попытки покончить с собой.

— Я бы ушла вслед за ним, если бы это произошло! — решительно заявляет Хелен и шмыгает носом. — Потому что не представляю свою жизнь без Питера. Не могу даже подумать о том, что на его месте мог бы быть другой мужчина.

— Наверное, вы все думайте, что состояние Питера ухудшилось из-за ошибок врача в переливании крови. — Элайджа прикладывает палец к губе. — Думайте, что он нарушил технику безопасности и халатно отнесся к своим обязанностям.