— Ну, чего вы ждете? — нарушает паузу Хелен. — Раз начали, так говорите!

Маркус снова ничего не говорит и лишь тихонько смеется, с задумчивым лицом поглаживая подбородок и размышляя над тем, стоит ли Хелен узнать всю правду прямо сейчас или же оставить этот момент на какой-нибудь более подходящее время.

— Честно говоря, я еще не знаю, узнаешь ли ты правду перед своей смертью, — признается Маркус, подогнув одну ногу под себя. — Пока ничего не могу тебе сказать. Я думаю.

— Хорошо, можете не говорить! — восклицает Хелен. — Я уже рассказала ребятам о том, что мне сказал один из ваших сообщников.

— Это о чем же, позволь узнать?

— О том, что ко всей этой заварушке имеет отношение мать Питера.

Немного напрягшись, Маркус на секунду поджимает губы и нервно сглатывает, пока его взгляд останавливается на маленьком окошке.

— Ладно, это я могу подтвердить, — задумчиво говорит Маркус. — Мать Питера имеет к происходящему прямое отношение.

— Неужели она как-то вам навредила, а вы решили выместить зло на Питере? — удивляется Хелен. — Ведь с той женщины ничего не возьмешь, потому что…

— Потому что она – жалкая алкашка со стажем, которая променяла своего сыночка на бухло и посиделки с собутыльниками?

— Питер не обязан отвечать за все ее провинности. Раз она что-то натворила, то пусть сама с вами и разбирается. Зачем втягивать в это ее сына? Который уже черт знает сколько лет ничего о ней не знает. Да и не хочет знать. Потому что в глубине души до сих пор злится на нее.

— Это история намного интереснее и запутаннее, чем ты думаешь, Хелен. Не все так просто. И как я вижу, у тебя, похоже, напрочь отсутствует умение мыслить шире. Ты не видишь никаких других вариантов, кроме одного.

— Что вы хотите этим сказать?

— А вот этот вопрос я пока оставлю без ответа. Сиди здесь и мучайся теперь!

— Как бы ни провинилась перед вами эта женщина, Питер в любом случае не заслуживает того, что вы с ним делайте.

— Думаю, мне лучше знать, заслуживает он этого или нет.

— Прошу вас, мистер Лонгботтом, прекратите все это, — с жалостью умоляет Хелен. — Никогда не поздно остановиться и не совершить еще больше ошибок.

— Если я чего-то хочу, то всегда этого добиваюсь, дорогая моя. И сейчас я тем более не собираюсь останавливаться, когда пройдена уже больше половина пути. Я выполнил одну из самых важных задач – взял тебя в плен. И ты останешься в нем до самого дня своей смерти.

— Нет, ради бога, не делайте этого…

— И Питера ты теперь больше не увидишь. Можешь только лишь вспоминать все те моменты, что вы провели вместе. А новых уже не будет. Потому что теперь смерть вас вовсе не разлучит. Она вас воссоединит. Но уже на небесах.

— Я не хочу умирать…

— Ну, девочка, думаешь, я хочу? Думаешь, мои ребята хотят? Нет, миленькая моя! Я еще относительно молод – мне всего пятьдесят семь лет. И чувствую себя прекрасно.

— Вам что, станет легче жить, если вы убьете еще пару-тройку невинных людей?

— В этом есть что-то азартное.

— То есть, вы фактически признаетесь в том, что совершили сотни убийств, за которые до сих пор не ответили по всей строгости закона?

— Ты очень любопытная, Хелен, — с хитрой улыбкой спокойно говорит Маркус. — Очень любопытная…

— Ладно, можете не говорить. Мы с ребятами уже давно все про вас знаем.

— Ну знайте – и молодцы! Хотя все это не имеет никакого отношения к тебе и Питеру.

— Да что вы!

— Как я уже говорил, твой ненаглядный однажды нехило так нагадил мне в душу и подложил свинью. Этого я не хотел, не хочу и никогда не стану прощать.

— Никак проступки не стоят чьей-то смерти. Какими ужасными они бы ни были.

— Не волнуйся, Хелен Маршалл, за свои грешки ты также ответишь. Долгое время ты всеми силами этого избегала, строя из себя невинную. Но приходит время и за все приходиться платить. За все…

— Это вы сейчас про себя?

— Про тебя. И я более, чем уверен, что все твои жертвы были бы мне очень благодарны, если ты заплатишь за причиненную многим людям боль.

— Друзья и родственники всех ваших жертв тоже были бы рады не просто знать, что вас арестовали, а вообще – казнили. Я не помню, чтобы кто-то совершал больше преступлений, чем вы.

— В своей жизни я сделал только одну вещь, о которой до сих пор очень жалею. Всего одну. Если бы я не согласился на это пойти, то все было бы прекрасно.

— Трудно поверить, что вы жалейте об убийстве сотен невинных людей.

— Да мне как-то плевать, веришь ты или нет, если честно.

— А я и не жду, что вы за одно мгновение станете хорошим и во всем раскаетесь.

— Вот и умница, — невинно улыбается Маркус. — И я еще больше буду тобой восхищаться, если ты будешь вести себя тише воды, ниже травы все то время, что тебе придется здесь провести.

— Я не хочу оставаться здесь ни на секунду. Здесь темно, грязно… И всякая живность ползает… Я боюсь мышей, тараканов и пауков…

— А ты думала, я поселю в каких-нибудь шикарных хоромах и позволю чувствовать себя принцессой?

— Прошу вас, мистер Лонгботтом, не оставляйте меня здесь, — с жалостью во взгляде умоляет Хелен.

— Не волнуйся, моя хорошая.

Маркус легонько хлопает Хелен по руке.

— Твои страдания не будут длиться вечно. Да и я сам не хочу слишком затягивать. Продлевать удовольствие – это здорово, но нужно уметь вовремя доводить дело до конца.

— Нет, прошу вас… — со слезами на глазах качает головой Хелен, прижав колени к груди и крепко обхватив ноги. — Я не хочу…

— Если ты будешь делать все что тебе говорят и вести себя как мышка, то мы с тобой очень хорошо поладим. Ну а если будешь дерзить и выпендриваться, как Питер, когда мои ребята его схватили, то нам придется немного тебя приструнить.

— Мне страшно… Я не хочу быть здесь одна…

— А ты не будешь одна. Мои ребята будут по очереди за тобой присматривать. Чтобы ты не решила отсюда сбежать. Пока одни работают и занимаются своими делами, другие проводят здесь дни и ночи до моих дальнейших указаний.

— Нет! — вскрикивает Хелен. — Не оставляйте меня с ними! Они хотят причинить мне боль! Я не хочу! Не хочу!

— Расслабься, кнопка, пока что никто не собирается тебя убивать. Ребята помнят, что я им это запретил. Но я не могу обещать, что парни не захотят немножко с тобой развлечься. Они ведь молодые, энергичные, с бурлящей в жилах кровью… К тому же, пока что одинокие…

— Нет, ради всего святого, прошу вас, не надо… — Хелен начинает сильно дрожать от страха, широко распахнутыми глазами смотря на Маркуса. — Не надо…

— Извини, дорогая, но ни один здоровый мужчина не сможет устоять против красивой молоденькой девочки.

Маркус заинтересованным взглядом окидывает Хелен с головы до ног, заставив ее стыдливо прикрыть руками свое декольте.

— Тем более в таком топике и в таких шортиках. Был бы я лет на двадцать моложе, то непременно обратил бы на тебя внимание. Хотя… Если честно, мне не очень интересно развлекаться с девочками. Не в том я уже возрасте. У меня слишком много дел. Да и пик моего сексуального желания был пройден давным-давно.

— Нет, пожалуйста, не надо… — с душераздирающим всхлипом взмаливается Хелен. — Пощадите… Я сделаю все, что вы скажете. Только не позволяйте им приближаться ко мне.

— Не могу! — разводит руками Маркус. — Я обещал им тебя в качества подарка и не могу пойти на попятную. А иначе я потеряю авторитет в глазах ребят, которые посчитают меня пустословом.

— Я вам не какое-то знамя, чтобы передавать меня из рук в руки! И в проститутки не нанималась!

— Сожалею, Хелен, но ничего уже не изменить. Я посчитал это прекрасным подарком для моих ребят, которые всегда были мне верны. Как и их отцы, некоторые из которых, к большому сожалению, уже давно мертвы.

— У меня есть мужчина! — восклицает Хелен. — Я не могу его предать! И не позволю кому-то чужому тронуть меня пальцем!

— Этот мужчина уж точно поверит, что ты крутишь романы с другими, если мои ребята сделают все правильно и добудут компромат на тебя.

— Нет! Не смейте этого делать! Не смейте!

— Раз Питер захотел доказательств моих слов – он очень скоро их получит, — уверенно заявляет Маркус. — Я с удовольствием покажу ему, как тебе хорошо в окружении целой кучи молодых ребят.

— Он в это не поверит!

— О, еще как поверит. И поверь мне, после такого ему уже будет плевать, что с тобой произойдет. Дружки больше не смогут переубедить его в твоей невиновности. Потому что доказательства будут неопровержимыми.

— Этого не будет! Никогда!

— Посмотрим, моя хорошая. В любом случае раз уж ты теперь у меня в плену, то я собираюсь по полной воспользоваться моментом и пощекотать Питеру нервишки. Кто знает, может, я так его доведу, что он сам захочет сделать мне одолжение и покончить с собой. Я в принципе буду совсем не против. Все меньше мороки. А с тобой я после этого разберусь в два счета.

— Нет! — вскрикивает Хелен, прикрыв рот рукой. — Только не это! Я не смогу пережить еще одну попытку Питера покончить с собой!

— Ох, ладно, куколка, думаю, на этом можно завершить наш разговор. Я вроде бы сказал тебе все что нужно и искренне надеюсь, что ты не будешь мотать нервы мне и парням и не будешь провоцировать нас на досрочное убийство.

Маркус спокойно встает с кровати, пока Хелен смотрит на него полными жалости мокрыми глазами, не обращая внимания на то, что слезы медленно текут по ее щекам.

— Чуть позже я пришлю к тебе кого-нибудь с едой и водой. И подумаю, где и как организовать туалет. Продолжишь вести себя нормально – будем кормить тебя относительно нормально. Может, даже найдем другое место, где ты проведешь свои последние денечки. Что-то получше. Но это если ты будешь паинькой. А начнешь буянить – тебе придется голодать и страдать от обезвоживания. И сожительствовать с крысами и тараканами. Решай сама, как ты хочешь провести свои последние деньки.

— Я хочу провести жизнь на свободе. Рядом с родными и близкими.

— Можешь мысленно с ними попрощаться, а они потом принесут цветочки к твоей могилке. Если она у тебя, конечно, будет. А то я не совсем в этом уверен.

Хелен ничего не говорит и лишь издает громкий всхлип, оперевшись подбородком о колени.

— Кстати, на улице скоро стемнеет, а здесь света нет. Так что я любезно принес тебе вот это. Будет хоть немного светлее. Раскошелился ради своей прекрасной пленницы. Хотя скажу тебе по секрету, я отхватил их на распродаже с огромными скидками. Так что они достались мне почти даром.

Маркус кладет на столик рядом с кроватью коробок спичек и небольшой набор свечек белого цвета.

— Только не спали здесь ничего, пожалуйста. Потому что сейчас мне твоя смерть совсем не нужна.

Хелен нервно сглатывает, словно завороженная продолжая наблюдать за Маркусом.

— Я с тобой не прощаюсь, кнопка, — уверенно говорит Маркус. — Буду регулярно наведываться к тебе, чтобы узнать, как ты себя ведешь. И рассказать тебе новости о твоем любимом, если мне удастся что-то узнать.

Маркус спокойно подходит к двери и переводит взгляд на Хелен после того, как кладет руку на ручку.

— Пока-а-а-а, Хелен, — машет рукой Маркус. — И да, я сам по себе спокойный человек, но если меня разозлить, то буду готов смести все на своем пути. Помни об этом.

Хитро улыбнувшись, Маркус открывает дверь и закрывает ее после того, как покидает комнату. Хелен поначалу неотрывно смотрит ему вслед, а оставшись в одиночестве, позволяет себе разрыдаться пуще прежнего. Закрывает лицо руками и сгибается пополам с чувством дрожи во всем теле, задыхаясь от нехватки воздуха и понимая, как каждый удар сердца причиняет ей невыносимую боль.

— Нет… — дрожащим голосом говорит себе под нос Хелен. — Нет… Я не могу так закончить свою жизнь… Не могу умереть так рано…

Довольно тяжело дыша и проводя руками по распущенным, спутанным волосам, Хелен окидывает слезным взглядом всю комнату.

— Пожалуйста, девочки, помогите мне… — отчаянно взмаливается Хелен. — Пожалуйста, парни, спасите меня… Вы мне все очень нужны… Я слишком слаба, чтобы бороться со всем этим одна. Пожалуйста, ребята… А иначе они точно закопают меня в землю…

Хелен издает душераздирающий крик.

— Неужели все это и правда происходит со мной? — недоумевает Хелен. — Неужели я и правда не сплю? Господи… Господи, пожалуйста, скажи мне, что все это сон. Я не переживу все это… У меня не получится… Не получится…

Хелен принимает лежачее положение, переворачивается на бок и пальцами крепко сжимает подушку, которая быстро успевает намокнуть из-за тех слез, что текут из ее красных глаз.

— Найди меня, Питер, прошу тебя… — Хелен тихо шмыгает носом. — Если ты меня не спасешь, я умру. Я ничего не могу сделать… На тебя вся надежда… Умоляю, любимый, не бросай меня. Ты нужен мне… Нужен как никогда раньше.

Хелен продолжает заливаться горькими слезами, умом понимая, что она находится в безвыходном положении, но в глубине души продолжая убеждать себя в обратном. Посторонние звуки по-прежнему сильно напрягают девушку, а практически полная темнота в маленькой комнатушке наводит на нее еще более сильный страх. А мысль о том, что по ее ногам что-то ползает, становится все более навязчивой, заставляя снова и снова осматривать себя и как будто намереваясь свести ее с ума. Сердце бешено колотится от страха одиночества и замкнутого пространства, в горле уже долгое время стоит ком, а каждую мышцу сводит до полного дискомфорта.

В какой-то момент Хелен принимает сидячее положение и с помощью коробка спичек зажигает пару маленьких свечек из набора, благодаря которым в комнате становится чуточку светлее. После чего начинает завороженно наблюдать за маленькими яркими огоньками, что едва раскачиваются в зависимости от силы ветра, попадающий в комнату через единственное окошко. Соединив руки вместе и поднеся их ко рту, девушка про себя загадывает одно единственное, самое заветное на данный момент желание – освободиться из плена и оказаться рядом со своими самыми близкими людьми, которые ей сейчас нужны как никогда раньше. Без которых она чувствует себя маленьким, несчастным ребенком, окруженным толпой злых и опасных людей, мечтающие сделать ей побольнее.