— М-м-м, ну здравствуй, девочка, — уверенно говорит Маркус, закрывает за собой дверь и решительно подходит к кровати. — Услышал то, как ты тут кричишь и тарабанишь в дверь, и подумал: «О, ну наконец-то наша Спящая красавица проснулась!».

— Кто вы такой? — высоким, дрожащим голосом спрашивает Хелен. — Что вам от меня нужно?

— Меня зовут Маркус. Маркус Лонгботтом. И я – один из тех, кого тебе придется частенько видеть в ближайшее время.

— Что я здесь делаю? Зачем вы меня сюда привезли?

— Мы бы с тобой никогда не пересеклись, если бы не определенные обстоятельства.

— Погодите… Так это все вы… Вы тот самый, кто преследует Питера и хочет его убить.

— Все правильно, кнопка, — с широкой улыбкой подтверждает Маркус и присаживается на край кровати. — Мне нужна шкура Питера.

— Что он вам сделал? Почему вы хотите от него избавиться?

— Ну-ну, полно, Хелен, полно! Зачем же так сразу заваливать старого человека целой кучей вопросов?

— А что я, по-вашему, должна делать после того, как очнулась в какой-то комнате, полных всякой живности?

— В этой комнате ты проведешь остаток своих дней. Ведь тебе осталось совсем немного.

— Что?

— Да-да, куколка, ты будешь моей пленницей, которая погибнет тогда, когда я посчитаю нужным.

— Нет… — резко мотает головой Хелен. — Нет, пожалуйста, не делайте этого…

— Конечно, мне безумно жаль, что мир потеряет такую симпатичную молоденькую девушку. Но я не могу позволить близким моего врага оставаться в живых.

Маркус прикладывает палец к губе.

— Точнее, не так… Я не могу позволить остаться в живых тем, кто имеет для Питера огромное значение. У меня есть цель – как следует его помучить и свести с ума до того, как он сам получит собственное место на каком-нибудь кладбище. Или не получит. Кто знает. Может, у него не будет могилы.

— Ради бога, мистер Лонгботтом, выпустите меня отсюда, — со слезами на глазах взмаливается Хелен. — Умоляю, не делайте мне ничего плохого.

— Сожалею, Хелен, но это невозможно. И будет невозможно, даже если вы с Питером по какой-то причине прямо сейчас захотите разорвать свои отношения. Ведь как бы то ни было, ты всегда будешь значить для него весь мир.

— Я не хочу умирать… — Хелен громко шмыгает носом. — Мне всего двадцать пять. Почти двадцать шесть.

— Ах, ну не волнуйся ты так, миленькая моя.

Маркус легонько хлопает Хелен по колену, от чего та резко вздрагивает с широко распахнутыми глазами и чувством, будто по ее телу только что пропустили разряд тока.

— Я обещаю, твоя смерть не будет мучительной, — обещает Маркус. — Все произойдет очень быстро. Ты даже ничего не успеешь понять. В то время как Питеру придется долго страдать, я проявлю к тебе благоразумие и быстро покончу с твоими страданиями.

— Зачем вы это делайте? — недоумевает Хелен. — Почему так хотите нас убить? Что я вам сделала? Что вам сделал Питер?

— Это очень долгая история, дорогая.

— Он ни в чем перед вами не виноват! Пит знать вас не знал до того как ваши люди его похитили!

— Да, было дело недельку назад.

Маркус встает с кровати и начинает медленно наматывать круги по всей комнате, крепко сцепив пальцы рук.

— Питер должен был остаться в плену до самой своей смерти. Я вовсе не собирался его отпускать. И лично разрешил своим ребятам пытать этого паренька столько, сколько им будет угодно. Так сказать, вымести на нем злость, вызванную вечно недовольными начальниками, которые проели им на работе всю плешь. Твой любимый должен был стать их игрушкой.

— Да вы его чуть не убили! — срывается на крик Хелен. — Мы с ребятами были в шоке, когда увидели, до чего вы все его довели! Весь в крови, в синяках, да еще и со следами от электрошокера.

— Было весело, должен признаться, — ехидно смеется Маркус. — Мои ребята развлекались, а я наблюдал. С большим удовольствием. А знал бы я, что они устроят мне такое потрясающее шоу, то взял бы с собой что-нибудь поесть.

— Твари! — Хелен начинает часто дышать от волнения. — Вы бы дороги заплатили, если бы он погиб!

— Расслабься, девочка, электрошокером невозможно убить человека. Да и все побои моих ребят Питер вполне себе неплохо выдерживал. Ни разу даже не пискнул. Да, орал, конечно, как резаный, когда они били его током. Но из уст его не было ни одной просьбы о пощаде.

Маркус разочарованно выдыхает.

— Хотя я так надеялся. Надеялся услышать, как он будет меня умолять об этом.

— Это безумие… — качает головой Хелен. — Полное безумие.

— Да, в тот раз ему удалось развязать себя и сбежать от меня и моих людей, угнав тачку одного из них. Но Питер все равно от меня не отделается. Я ни за что не оставлю его в покое. Да, я любезно дал ему недельку, чтобы немного прийти в себя. Но больше такого не будет. Теперь я сделаю все, чтобы этот мальчишка был в напряжении все время.

— Он будет, не сомневайтесь. Когда узнает, что вы меня похитили.

— Знаю-знаю, — уверенно кивает Маркус. — И я более, чем уверен, что твой ненаглядный сейчас вне себя от горя. Плачет, наверное, как девчонка в объятиях своих дружков, которым также придет конец, если они так и будут вмешиваться в наши дела.

— Они будут, не сомневайтесь! — восклицает Хелен. — И Питер меня не бросит! Он найдет меня и заберет отсюда!

— А вот тут ты, красавица, неправа, — щелкает пальцами Маркус, резко остановившись и развернувшись лицом к Хелен. — В этом местечке тебя никто не сможет найти. Оно находится очень далеко от города. А добраться сюда можно только на машине.

— Они обратятся за помощью! Полиция найдет меня! Мои друзья и возлюбленный наверняка уже заявили о моем похищении.

— Ой, да пусть хоть самому президенту страны пишут! Ничего у них не получится. Следов мы никаких не оставляем, а в глазах закона мы с ребятами чисты и невинны словно девственницы.

— Не знаю насчет ваших дружков, а вот с вами ситуация совсем иная.

— Не понимаю, о чем ты говоришь.

— Все вы прекрасно знайте. Знайте, что скрывают тайны вашего темного прошлого. За что вы так и не ответили по всей строгости закона.

— Не будем говорить обо мне. Лучше поговорим о тебе, моя милая Хелен Миранда Маршалл. О том, какие тайны ты скрываешь от своего любимого и всех своих друзей.

— Раз увиливайте от ответа, значит, это правда.

— Совсем как ты. Я был уверен, что ты притворяешься для всех невинной и пушистой, не рассказывая никому о том, что натворила в прошлом.

— Не говорите того, о чем не знайте.

— О, нет, я знаю о тебе все. Знаю о том, каким издевательствам ты подвергала двух девочек, которые не сделали тебе ничего плохого. Знаю, что по твоей вине пострадало еще много невинных людей.

— С девочками все проблемы уже давно решены.

— Может быть. А что насчет других?

Маркус приближает свое лицо к лицу Хелен, которая с широко распахнутыми глазами отклоняется назад.

— У других ты тоже вымолила прощение? Или они так и продолжают расплачиваться за твои грешки?

— Я… — дрожащим голосом неуверенно произносит Хелен. — Я не п-п-понимаю…

— Не строй из себя дурочку, Хелен. Невинной тоже не надо притворяться. Мне хорошо все известно от человека, который сдал тебя с потрохами.

Маркус ехидно усмехается.

— Решил узнать о тебе побольше, когда мне стала известна личность девушки Питера Роуза. И… Я считаю, что мне очень даже повезло.

— И кто же меня сдал? — спрашивает Хелен.

— М-м-м, значит, ты не станешь ничего отрицать?

— Дайте-ка подумать… — Хелен призадумывается на пару секунд, слегка нахмурившись. — Это ведь та самая девчонка из школы, которая устраивала травлю над всеми, кто ей был неугоден. Включая моих подружек.

— Пока что я могу сказать одно: тебя сдали и девушка, и парень.

— Парень? Девушка?

— Это одни из твоих жертв. Кое-кому из моих ребят посчастливилось быть их знакомыми. И когда они узнали, что мы хотим нарыть на тебя какую-нибудь компрометирующую информацию, то эти молодые люди любезно выложили все на золотом блюдечке с каемочкой. Рассказали, что за мерзкой дрянью ты была в школьные года. Из-за которой твои дед с бабкой были вынуждены перед всеми краснеть.

— Нет…

— Они до сих пор страдают от последствий твоих делишек. Ведь ты так и не признала свою вину даже тогда, когда в один прекрасный день тебя все-таки разоблачили. Во всю глотку орала, что ни в чем не виновата, а тебя подставили.

— Мне до сих пор стыдно об этом вспоминать, — со слезами на глазах заявляет Хелен. — Я… Я правда сожалею обо всем, что тогда сделала. Клянусь… Если бы я могла, то все исправила бы и никогда не совершала бы ничего подобного.

— Да уж… Ты была даже хуже той королевы школы, о которой те ребята тоже говорили. Мол, Эшли Кристенсен – та еще тварь, но Хелен Маршалл оказалась куда более бессовестной гадюкой.

— Я была маленькая! Глупая… Не понимала, что плохо, а что хорошо. Не слушала дедушку с бабушкой, потому что считала себя взрослой и считала нужным самой решать, что делать.

— Возраст не оправдание отсутствию у человека мозгов. Седина не гарантирует ум, как и молодость не исключает глупость. Даже если ты тогда была мелкой девчонкой, у тебя все равно должна была быть голова на плечах. Наверное, годовалый малыш и то понимает куда больше, чем ты в свое время.

— Неужели вы взъелись на меня из-за той истории? Неужели я навредила кому-то, кто вам дорог? Скажите мне!

— Нет, Хелен, дело вовсе не в этом. Я просто хочу использовать известную мне информацию в своих интересах. Воспользоваться тем, что ты так ничего не рассказала по крайней мере Питеру.

— Я собиралась ему рассказать!

— Теперь уже поздно, кнопка. У тебя был шанс, который ты благополучно просрала, извиняюсь за выражение.

— А вы и рады! — хмуро бросает Хелен и вытирает слезы под глазами. — Заваливали Питера сообщениями каждый день, безжалостно поливая меня грязью.

— И я добился желаемого – он стал смотреть на тебя волком. Начал подозревать в неверности и обмане.

— И вы эту тему с радостью поддерживайте!

— Почему бы и нет? Когда он узнает, что к нему твои грешочки не имеют никакого отношения, то будет уже слишком поздно. Впрочем, Питеру не понравится и то, как ты поступила с теми, кто ничего тебе не сделал.

— Ненавижу… — сквозь зубы цедит Хелен. — Я ВАС НЕНАВИЖУ! ВЫ ТВАРЬ! САМАЯ НАСТОЯЩАЯ ТВАРЬ!

— Я бы поспорил, кто здесь тварь.

— Если бы не вы, у нас с Питом все было бы хорошо. А после вашей промывки мозгов он меня ненавидит и уже не смотрит на меня с таким восхищением, как раньше.

— Тем не менее это не помешало ему спасти тебя, когда Лютер скинул тебя с моста в воду. Хотя я не уверен, что он сам этого хотел. Твоя собачка просто проела ему всю плешь. Вот Питер и был вынужден намочить свои прекрасные белокурые волосики и вспомнить, как правильно делать массаж сердца и искусственное дыхание.

— И я после этого уже перестала понимать, когда к нему можно подходить, а когда – держаться от него подальше. Потому что отношение Питера ко мне менялось снова и снова. А все благодаря парням, которым удавалось немного его смягчить.

— Ну, похоже, система дала сбой, раз перед похищением Питер разругался со своим дружком, который заливал ему, какая ты милая, невинная и пушистая.

— Не радуйтесь, мистер Лонгботтом, они уже помирились.

— Жаль. А то я был бы не прочь настроить Питера и против его дружков. Хотя… Если я так и продолжу капать ему на мозги, а они не сменят тактику, то он в итоге сам на их обидится. Надоест ему слышать то, как эти уроды тебя оправдывают. Надоест понимать, что они не на его стороне. Мне даже не придется ничего придумывать, чтобы их оболгать.

— Ваша тактика не будет работать вечно. Однажды Питер поймет, что его дурачат. По крайней мере, у него уже закрались сомнения в том, что я его предала. И из-за этого он стал гораздо мягче ко мне.

— Если честно, я пока не решил, стоит ли мне рассказывать ему о твоих проделках. Впрочем, не исключено, что он обо всем узнает, когда твоя душенька покинет твое тело и устремится высоко в небо. Даже если тогда ему эта информация будет уже на фиг не нужна.

— Раз девочки все поняли и простили меня, то и Питер даст мне шанс.

— Очень сомнительно, моя дорогая.

Маркус присаживается на кровать после того, как устает стоять и ходить.

— Ведь мы с тобой прекрасно знаем, что у Питера есть серьезные проблемы с психическим здоровьем. Как бы он ни пытался убедить себя в том, что все хорошо, травмы прошлого все еще дерзают его душу. Этого мальчика все предавали. Из-за чего он совсем перестал доверять людям. Боялся с кем-то дружить. Боялся влюбляться. Он был готов провести всю жизнь в одиночестве из страха вновь пережить это пожирающее чувство боли.

— Питер борется с собой. И мы с ребятами очень гордимся тем, какой путь он уже прошел. Этот парень изменился и стал гораздо смелее и решительнее.

— Самовнушение – прекрасная штука, но если ею неправильно воспользоваться, то у тебя вполне может произойти раздвоение личности. Вот и с Питером сейчас происходит то же самое. В нем сидит две личности: дерзкая, смелая и уверенная в себе и запуганная, трусливая, вечно сомневающаяся и ждущая предательства со стороны всего мира.

— Такие вещи просто так не проходят. Как известно, время лечит. Но в случае с Питером, его потребуется намного больше.

— Нет, Хелен, ему уже ничто не поможет. Особенно сейчас, когда ты оказалась у меня в плену. Несмотря на сомнения в тебе и все обиды, я более, чем уверен, что этот мальчик рвет на себе волосы. От осознания того, что он ничего не может сделать, чтобы тебя спасти. Не зная, что увидит тебя лишь в следующей жизни. Если повезет.

— Он меня найдет! Я не перестану в это верить!

— Не найдет. Мы с ребятами хорошо об этом позаботились. Да и ты сама никуда не денешься. В этот раз мои ребята не облажаются так, как в прошлый раз. Они учли все ошибки и теперь будут смотреть за тобой в оба.

— Я не хочу умирать… — дрожащим, тихим голосом произносит Хелен. — Прошу вас, не убивайте меня…

— Не волнуйся, моя хорошая, пока что тебя никто не будет убивать. Ведь тебе предстоит как следует развлечь моих людей. Я отдал им тебя в качестве награды. За все, что они для меня сделали. Ребятки заслужили щедрую похвалу.

— Нет, пожалуйста, не надо… Ради всего святого… Пощадите! Умоляю!

— О, черт… — натянуто улыбается Маркус. — Ну какие же девушки наивные… Неужели они правда думают, что преступник немедленно отпустит их, стоит сказать такую волшебную фразу, как «отпустите меня, пожалуйста»? Ага, прямо-таки я помахал тебе ручкой, извинился за все неудобства, пожелал удачи и сказал идти куда вздумается.

— Я хочу к бабушке… — Хелен издает тихий всхлип, крепко обняв себя руками. — Хочу к друзьям… Хочу к своему парню… Хочу узнать, что вы сделали с моей собачкой…

Маркус ехидно усмехается и быстро прочищает горло.

— Слушай, Хелен, миленькая… Я все прекрасно понимаю. Понимаю, как тебе сейчас страшно. Ты чувствуешь себя маленькой беззащитной девочкой в плену у злых и страшных дядь. Но так нужно, пойми. Ты тесно связана с Питером. А я хочу причинить ему как можно больше боли. А для этого мне нужно надавить на все его самые слабые места. И одно из них – это ты, моя девочка. Если с тобой что-то случится, то этот мальчик обезумеет от горя. Хватит даже мысли об этом. Ну а твоя смертушка и вовсе его доконает.

— Я не игрушка, чтобы мною пользоваться! — срывается на крик Хелен. — Я – человек!

— Ты мое главное оружие в борьбе с врагом. Я могу легко использовать тебя в качестве предмета шантажа, чтобы заставить Питера делать все, что мне захочется.

— Чего вы от него хотите? Что он должен для вас сделать, чтобы вы от него отстали? Что? Скажите!

— Я уже сказал, что это долгая история.

— Неужели вы делайте все это ради денег? Нашли себе жертву и решили обчистить ее?

— Мне не нужны его деньги, Хелен. Мне нужен сам Питер. Чтобы потом его убить.

— Зачем? Чем вам навредил человек, который впервые с вами познакомился всего неделю назад?

— Да, он узнал обо мне неделю назад. Но вот я знаю его целую вечность. И никогда не забуду то, что этот мерзкий ублюдок со мной сделал.

— Что он сделал?

— Ты действительно хочешь об этом узнать?

— Мы все этого хотим. Особенно сам Питер, который все это время жил спокойной жизнью и занимался своими делами до того как вы заварили эту кашу.

— Я бы сказал, он слишком долго жил спокойной жизнью. Если бы у меня была возможность избавиться от него гораздо раньше, то я бы с радостью ею воспользовался. Но к большому сожалению, обстоятельства сложились так, что мне приходится это делать сейчас.

— За что вы так с ним? — громко повторяет вопрос Хелен. — В чем виноват такой чудесный и невинный парень? Единственное, чего он всегда хотел, – это быть счастливым и любимым. А его, черт возьми, всю жизнь пинали как мячик. И сейчас, когда у него появились любящие люди, вы делайте все, чтобы отвадить их от него.

— Видно, сама судьба твердила ему, что он на этом свете никому не нужный. Что все было бы гораздо лучше, если бы Питер сдох или вообще никогда не рождался.

— Это вам было бы лучше! А для нас с ребятами Питер многое значит! Всегда будет значить. Что бы вы ни сделали!

— М-м-м, знали бы вы все, какую свинью он мне подложил… Знали бы, как эта гнида испоганила мне всю жизнь.

— Какая бы ни была причина уверена, я уверена, что она не стоит жертв. Не стоит всех травм, которые Питер получил по вине ваших сообщников. Не стоит попытки отравления нашего друга, который из-за вас чуть на тот свет не отправился. Не стоит всех этих преследований, угроз и похищений.

— Не строй из себя примерную святошу, Хелен. Не тебе говорить об этом после всего, что ты натворила.

— То есть, вы не хотите объяснять, почему хотите убить Питера?

— И чем в данной ситуации тебе поможет эта информация?

— Я хотя бы пойму, насколько все плохо. Насколько у вас поехала крыша.

— Ох, ну хорошо, кнопка, хорошо, — устало вздыхает Маркус. — Раз тебе от этого будет легче, то так и быть, ты узнаешь, в чем грех Питера. Узнаешь, за что я однажды заставлю его заплатить в один прекрасный день.

— Вот и расскажите мне все как есть! — Хелен нервно сглатывает и с испугом в глазах косится в сторону, где паук все еще плетет паутину. — Мне кажется, я имею право знать, почему мой парень должен страдать. Почему вы еще взъелись и на меня. Давайте, мистер Лонгботтом, говорите!

В воздухе на пару секунд воцаряется напряженная пауза, во время которой Маркус лишь хитро улыбается, с презрением смотря на Хелен. Пока девушка немного тяжело дышит от волнения, вжимая голову в плечи и забившись в угол кровати с ощущением того, что она – что-то маленькое в глазах того, кто кажется ей чем-то большим, злым и очень опасным.