Неделя проходит относительно спокойно, без каких-либо происшествий. Каждый все это время занимался своими делами и смог немного прийти в себя после того, что произошло некоторое время назад. Впрочем, даже несмотря на это, никто даже не думает расслабиться полностью, поскольку прекрасно помнят, что такое затишье, как правило, наступает перед бурей, которая вполне может оказаться смертоносной. Но в то же время друзья стараются не зацикливаться на проблеме и ждать подвоха везде и ото всех.

Эдвард и Наталия некоторое время назад приехали в гости к Терренсу и Ракель и сейчас с удовольствием проводят с ними время на заднем дворе. А поскольку на улице воцарилась жаркая солнечная погода, то девушки достали из своих закромов самые сексуальные бикини, а парни гордо расхаживают перед ними в одних шортах для плавания.

— Что-то мы совсем забыли про подготовку к свадьбе со всеми этими проблемами, — отмечает Наталия, нежась на шезлонге под лучами жаркого солнца.

— И правда забыли, — скромно хихикает Ракель, сидя на краю бассейна и плескаясь ногами в воде. — Хотя дата свадьбы все ближе и ближе.

— А чего нам переживать? — с блаженной улыбкой удивляется Эдвард, сложив руки на краю бассейна и оперевшись на них подбородком, чтобы удержаться на плаву. — Наряды во всю шьются, список гостей согласован, банкет заказан, с тортом тоже определись.

— Колечки тоже уже давно выбрали, — добавляет Терренс, сидя на шезлонге с прохладительным напитком, который он пьет через соломинку. — Ну… Может, только надо решить кое-какие проблемы с документами, подать необходимые заявления… И договориться об организации выездной церемонии.

— Да, у меня такое ощущения, что нам еще надо сделать миллион дел, — признается Ракель. — Ибо ничего не готово, и мы совсем не готовы.

— Не волнуйтесь, красавицы, у нас все под контролем. — Терренс заводит одну руку назад, опирается на нее всем весом и пригубляет еще немного напитка. — Все будет чики-пуки.

— Надо признаться, я удивлен, что мы еще не поубивали друг друга во время подготовки, — шутливо отмечает Эдвард. — У нас все проходит очень даже гладко и цивилизованно.

— Да я и сама удивлена! — смущенно произносит Наталия. — Я-то думала, мы с вами будем ругаться так, что во все стороны будут летать тарелки, чашки, кастрюли и клоки выдранных волос.

— Удивительно, что мы вообще согласились пожениться в один день, — уверенно говорит Ракель.

— О да, я до сих пор в шоке. Хотя мне казалось, что наши мальчики захотят быть единственными героями на своей свадьбе. А не делить радость со своим противным и надоедливым братиком.

— А вы, девчонки! — восклицает Терренс. — Вы ведь в курсе, что фактически будете бороться друг с другом за то, чтобы стать королевой дня?

— Если мы кого и затмим, то только вас, мальчики, — невинно улыбается Ракель.

— Почему это нас, сестренка? — округлив глаза, удивляется Эдвард.

— Потому что, милый мой, все гости будут восхищаться нашей красотой.

— Да, гости всегда обсуждают невесту, — скромно отмечает Наталия. — По крайней мере я редко слышала, когда о красоте жениха говорили больше.

— Ничего, в день моей свадьбы все будет иначе, — с гордо поднятой головой заявляет Терренс и немного поправляет свои слегка влажные волосы. — Как только я появлюсь у дорожки к алтарю, то все просто охренеют от моей красоты. Меня просто не смогут не заметить, потому что я буду сиять.

— Ага, как рождественская елка, — громко хихикает Эдвард. — Которую видно издалека.

— Молчи, крысеныш!

— Наверное, ты хотел сказать, что никто не сможет устоять против моей неземной красоты.

Эдвард поправляет пальцами свои мокрые волосы.

— Если бы церемония проходила в помещении, то там стало бы чертовски душно после одного моего появления. Виновата была бы не погода, а самый крутой и сексуальный парень на свете.

— О да, я прямо-таки вижу, как вода в бассейне закипает от красоты твоей смазливой рожи, — с хитрой улыбкой изображает кавычки пальцами Терренс.

— Водичка просто шикарная!

Набрав в легкие немного воздуха, Эдвард опускается под воду, отплывает в сторону, выныривает и начинает плавать на спине с чувством, что солнце хорошенько так припекает его обнаженный торс.

— Кайф… Обожаю плавание… С радостью проторчал бы в воде хоть весь день.

— Ну ладно, русалочка, грей пузо на солнышке, пока у тебя есть такая возможность, — хихикает Терренс.

— Старик, сходи к офтальмологу и попроси его выписать тебе очки, если ты начал терять зрение до достижения тридцати лет. А потом еще разочек посмотри на меня внимательно.

— Твои огромный щеки и десять складок на пузе я увижу даже если мое зрение будет минус двадцать.

— Как и мы твои, дорогой мой, — с милой улыбкой язвит Наталия.

— Да не старайтесь вы так, ребятки! — машет рукой Ракель. — Все равно до нас вам очень далеко.

— Вот именно, мальчики, не надо так нервничать. Расслабьтесь, дышите полной грудью. Вы, конечно, будете красавчиками, но нас вам не затмить.

— А я плохое не выбираю! — восклицает Эдвард. — Как истинный ценитель эстетики везде и во всем, я обратил внимание на самую прекрасную девочку.

— Нисколько не сомневаюсь, что у моих детей будут самые лучшие гены, — уверенно заявляет Терренс. — С такими красивыми родителями иначе быть и не может.

— М-м-м, да, Наталия, сколько бы лет ни прошло, МакКлайфы будут вечно спорить, кто из них лучше, — с легкой улыбкой вздыхает Ракель.

— Да ладно, красотка, мы все уже к этому привыкли! — восклицает Наталия, берет с рядом стоящего столика стакан и отпивает немного через соломинку. — Настолько, что день кажется прожитым зря, если Терренс не возомнит себя Аполлоном, а Эдвард не треснет его кувалдой по башке и не заявит свои права на трон короля красоты и сексуальности.

— Гонять своего братца я обожаю ничуть не меньше, чем петь, играть на гитаре и проводить время со своей любимой невестой, — хитро улыбается Эдвард.

— И ничуть не меньше, чем искать на свою задницу приключения, — вставляет Терренс. — Пока нормальные люди стремятся жить тихой и спокойной жизнью, тебе же на месте не сидится.

— Захлопнись, пожалуйста.

Эдвард снова опускается под воду и проплывает некоторое расстояние до того, как выныривает и спиной облокачивается о бортик бассейна, закинув на него руки.

— Удивительно, как могут меняться эти двое! — восклицает Ракель. — То заваливают друг друга комплиментами, то бьют морду любому, кто посмеет их обидеть, то сами не прочь завалиться на пол и побороться в рукопашную.

— Ой, да я и сама в шоке! — соглашается Наталия.

— Ничего вы не понимайте, девчонки! — бодро произносит Эдвард и протирает лицо руками. — Были бы у вас братья или сестры, то вы бы поняли, насколько тебя может бесить тот, кого ты в то же время просто обожаешь.

— И поняли, что значит одновременно жалеть о том, что ты просил у родителей братика или сестренку, но быть им благодарным за рождение мелкого чертенка, — добавляет Терренс. — Без которого жизнь была бы ужасно скучной.

— Ладно-ладно, но вы только не передеритесь до свадьбы, — приподнимает руки Ракель. — А то сейчас начнете спорить и не остановитесь, пока не устанете.

— Не волнуйся, дорогая, мы с мелким умеем договариваться. Мы все обсудим, выскажем свое мнение и в конце концов сделаем так, как я скажу.

— Ошибочка, братик, как я скажу, — мило улыбается Эдвард.

— Ох, как хорошо, что у нас в принципе уже практически все готово, — облегченно вздыхает Наталия. — Остались лишь мелочи.

— Да уж, но зато если все пройдет без сучка и задоринки, то свадьба станет едва ли не событием года, которое все будут еще очень долго обсуждать и вспоминать, — с гордо поднятой головой отвечает Ракель.

— По крайней мере, большая часть людей, которых мы пригласили, уже подтвердили, что приедут, — пожимает плечами Терренс. — У них есть время решить свои проблемы на работе и отложить все дела или разобраться с ними заранее.

— Но опять же гарантии нет, — отмечает Эдвард. — Нельзя исключать, что кто-то откажется в самый последний момент. Тем более, что несколько человек пока и сами не знают, смогут ли приехать.

— Да ладно, у нас и так собирается огромная толпа! — восклицает Ракель. — Все родственники, все друзья, все знакомые, много тех, с кем мы работаем или работали.

— Самое главное, чтобы не отказались приехать наши семьи, — добавляет Наталия. — Ведь лично я очень хочу, чтобы они были рядом в такой волнительный момент.

— И чтобы подружки невест не отказались из-за каких-нибудь срочных планов, — вставляет Ракель.

— А не увидим на свадьбе дружков женихов – зададим им ту еще трепку! — восклицает Терренс.

— Ну, вот тут, конечно, есть некоторые опасения… — задумчиво отвечает Наталия.

— Да, что мы будем делать, если ситуация с Питером так не разрешится до даты свадьбы? — спрашивает Эдвард. — Вдруг к тому моменту все будет настолько ужасно, что мы уже и не захотим ничего отмечать?

— Не знаю, ребята… — качает головой Терренс.

— Как бы нам все отменять не пришлось, — выражает опасение Ракель. — Тем более, что Хелен тоже не в безопасности. С ней тоже может что-то случиться в любой момент.

— А еще мне совсем не нравится вот это недельное затишье, — признается Наталия. — Очень странно, что ничего не происходило с тех пор, как Пит встретился с тем самым Маркусом и чудом от него сбежал.

— По крайней мере, сам блондин не говорил, что с ним что-то происходило, — пожимает плечами Терренс.

— Конечно, Хелен, продолжает получать звонки и сообщения с угрозами, — отмечает Ракель. — Да и Питера продолжают настраивать против Маршалл. Но это в принципе и не прекращалось.

— Мне кажется, что наши слова все-таки действуют на него, — уверенно предполагает Эдвард. — Да, Пит все еще в сомнениях, но в последнее время он стал намного мягче относиться к Хелен. И уже не так уверен в том, что она может его предать.

— Если так, то я очень рада, — скромно улыбается Наталия. — Значит, наши усилия проходят не зря.

— Тем более, он знает, что мы когда-то и сами были на его месте, — отмечает Терренс. — А значит, можем поделиться с ним своим опытом.

— Ему повезло, что в этот раз есть те, кто может вправить ему мозги, — уверенно говорит Ракель. — Кто может заставить его открыть глаза и задаться вопросом, правда ли все это. Тем более, что за все это время те отморозки так и не предъявили ни одного доказательства ее вины.

— Именно благодаря нашим стараниям они все еще вместе. А в противном случае их отношениям уже давно пришел бы конец. И они собачились бы при каждой встрече: Роуз набрасывался бы на Маршалл с обвинениями, а она заливалась бы слезами и безуспешно пыталась доказать свою невиновность.

— Не только благодаря этому, — отвечает Наталия. — Даниэль ведь сказал, что Питер смягчается еще и из-за воспоминаний о том дне, когда тот Лютер – или как там его – пытался утопить Хелен.

— Думаешь, если бы не этот случай, то он бы так не остыл даже с нашей помощью? — слегка хмурится Эдвард.

— Его любимая девушка чуть не умерла, Эдвард! Если бы Сэмми силой не притащил его зад на то место, Хелен бы сейчас не было в живых. А как бы то ни было, он все равно ее любит и уж точно не желает ей смерти.

— Согласна, это однозначно стало сильным триггером, — задумчиво говорит Ракель.

— А Маркус должен понимать, что если он не предъявит Питеру доказательства вины Хелен, то ему никто уже не будет верить, — подмечает Терренс. — А на все эти SMS-ки Роуз скоро вообще перестанет обращать внимание.

— Да уж, мужику и его прихвостням явно не хватает мозгов, — ехидно усмехается Эдвард. — Раз уж хочешь обвинить, оклеветать и поссорить кого-то, то хоть подготовься как следует.

— В первое время это, конечно, будет работать, но потом возникнут вопросы, — добавляет Ракель. — Придет осознание того, что тебя могут нехило так дурить.

— Скорее всего, Пит как раз и начал прозревать, — предполагает Наталия. — Или Даниэль во время их конфликта прочитал ему такую лекцию, что она не оставила его равнодушным и заставила очухаться.

— Так или иначе пока что ситуация под контролем, — уверенно отвечает Терренс и выпивает немного напитка из своего стакана.

— А справимся ли мы, если обвинения Маркуса выйдут на новый уровень? — выражает опасение Ракель. — Если он захочет, скажем, прислать Питеру какие-то компрометирующие фотографии? Или что-то такое?

— Да блефует этот старик, что тут непонятного! — восклицает Эдвард. — Никого он не знает, никто не выдавал ему никаких тайн Хелен, никакого предательства с ее стороны не было! Это всего лишь попытка помотать Роузу нервы и заставить чувствовать себя брошенным и одиноким.

— Тем не менее мы все знаем, что Хелен далеко не святая, — осторожно отмечает Терренс. — Да, сейчас мы знаем ее как милую, классную и верную девчонку. Но ведь в прошлом Маршалл не была такой же.

— Если Маркус собрался шокировать Питера тем, что мы уже знаем, то он полный дебил.

— А откуда он может знать, что мы в курсе ее участия в издевательствах над Наталией и Ракель?

— И что же за таинственный знакомый Хелен, который якобы может рассказать про нее всю правду?

— Вопрос в том, существует ли он вообще?

— А вдруг им известно что-то такое, о чем даже мы с девочками не знаем? — задается вопросом Наталия. — Вдруг Хелен и правда что-то от нас скрывает?

— Ну а что может быть хуже? — разводит руками Ракель. — Разве что убийство или ограбление!

— Хелен не похожа на убийцу. Да и на воровку не тянет.

— Я тоже так думаю. Дедушка с бабушкой воспитывали ее в строгости и не спускали с рук все ее выкрутасы по отношению к нам.

— Только это почти не работало. Она начала что-то понимать лишь после того как мы с тобой начали учиться на дому. После того как Эшли совсем с дуба рухнула.

— Эй, а прикиньте, если Маркус знает ту самую Эшли или кого-то из ее семьи! — выдвигает предположение Эдвард. — Что если это она тот самый таинственный знакомый человек Хелен?

— Типа эта девчонка решила воспользоваться шансом отомстить Маршалл за предательство? — слегка хмурится Терренс.

— Я бы даже не удивился, если бы она сочинила про нее какую-нибудь наглую ложь. А Маркус прекрасно может знать об этом, но выставить все так, будто ее слова – чистая правда.

— А если это правда? — с тревогой задается вопросом Ракель. — Если Эшли ничего не забыла и решила мстить? Даже если она находится в другом городе!

— Но почему именно Хелен? — разводит руками Наталия. — По идее, жертвами должны были стать мы с тобой!

— Да, но ведь Хелен тоже пошла против нее, когда ребята из школы решили проучить ее. На стороны этой девчонки были лишь ее приспешницы, которые везде ходили за ней по пятам.

— Ну, тогда ей пришлось бы мстить им всем.

— А кто знает, может она и доберется до всех рано или поздно? — предполагает Терренс. — Возможно, эта Эшли уже кому-то отомстила, а теперь пришла очередь Маршалл. Приехала в Нью-Йорк по той или иной причине и начала действовать.

— Но вообще, зная, какая она мстительная и злопамятная, все возможно, — задумчиво говорит Наталия. — Помня, как эта девчонка хотела поджечь мне волосы зажигалкой после того, как я стала подругой Ракель. Или как она сначала приказала кому-то украсть мою одежду во время занятий физкультурой, а я потом нашла ее в мусорном баке изрезанную на мелкие кусочки. И была вынуждена досиживать уроки в спортивной форме.

— В любом случае что бы Маркус ни наплел нам про Хелен, мы не должны в это верить, — решительно отвечает Эдвард. — И все это делается лишь для того, чтобы заставить Питера отвернуться от нее.

— Эх, как было бы круто нарыть что-то на самого Маркуса, — с грустью во взгляде вздыхает Наталия. — Понять, из какого теста он сделан.

— Не из самого лучшего, дорогая, — уверенно говорит Терренс. — Уж поверь мне.

— Кстати, о Маркусе! — щелкает пальцами руки Ракель, окинув всех взглядом. — Я тут недавно сидела и размышляла над всей ситуацией. И у меня появились кое-какие мысли.

— Какие? — слегка хмурится Эдвард.

— А никому из вас случайно не кажется знакомым имя Маркуса Лонгботтома? Не могли ли вы слышать его раньше?

— Знакомым? — округляет глаза Наталия и резко принимает сидячее положение после того, как ставит стакан на столик. — Почему ты решила, что мы можем его знать?

— Не знаю, подруга. Но меня упорно преследует чувство, что я уже слышала это имя ранее.

— И где ты могла его слышать? — недоумевает Терренс. — Он что, как-то связан с той девчонкой из твоей школы?

— Нет, не с ней… Это точно…

— Честно говоря, мне и самому так кажется, — признается Эдвард. — Это имя звучит очень уж знакомо…

— Да ладно, может, просто вы когда-то знали человека по имени Маркус! — восклицает Наталия. — На свете ведь полно людей с таким именем! Оно далеко не редкое.

— Да нет, у меня знакомых с таким именем никогда не было. Но я согласен с Ракель: имя Маркуса Лонгботтома как будто уже кто-то произносил ранее.

— Простите, ребята, но я не могу вспомнить ничего подобного, — приподнимает руки перед собой Терренс.

— Я не совсем уверена, но, по-моему, тоже не помню упоминание этого имени, — качает головой Наталия.

— Маркус… — задумчиво произносит Эдвард. — Маркус Лонгботтом… Где же я мог слышать это имя? Где? Я точно уверен, что оно мне знакомо!

— Погодите, кажется, я знаю! — осеняет Ракель. — Знаю, где я его слышала!

— Где?

— Помните, когда-то давно все обсуждали дело одного серийного убийцы, который лишил жизни огромное количество людей? Если я не ошибаюсь, его ведь тоже Маркус.

— Точно! — щелкает пальцами руки Эдвард. — Это он! Вот где я слышал это имя!

— Что-то припоминаю… — задумчиво произносит Наталия. — По-моему, все началось где-то в конце восьмидесятых годов. И убийства продолжались несколько лет.

— Мы с вами тогда были еще детьми, — отмечает Ракель. — Лет по семь-восемь.

— Хм, да, я тоже что-то про это слышал… — поглаживая подбородок, вспоминает Терренс. — Дело было очень громким. Его обсуждали все кому не лень.

— И насколько я помню, за один день могло произойти по несколько преступлений, — добавляет Наталия. — Каналы не переставали выпускать экстренные выпуски новостей.

— Помню, как дедушка Фредерик запрещал мне их смотреть, — признается Ракель. — Каждый раз, когда я включала телевизор и смотрела репортаж об очередной преступлении, то он тут же отбирал у меня пульт, переключал канал и говорил смотреть какие-нибудь мультики. Мол, я еще слишком маленькая для того, чтобы смотреть такие вещи.

— Мне говорили то же самое, — скромно улыбается Наталия. — Хотя в тот момент я этим и не интересовалась. Но все так много об этом говорили, что я поневоле знала все о том кровожадном преступнике.

— А мне было интересно, и я все равно тайком смотрела репортажи о том типе и прислушивалась ко всему, что слышала.

— Но признаться честно, некоторые преступления были реально жуткими, — отмечает Эдвард и нервно сглатывает. — Помню, как офигел, когда в репортаже рассказали, что где-то за городом нашли мешок с трупом молодого парня, которого не только убили, но еще и расчленили.

— А сколько девчонок нашли обнаженными и изнасилованными!

— А кому-то вон вообще язык отрезали! — восклицает Терренс. — Или руку… Или палец… Или тело вообще было отделено от головы…

— К тому же, преступления происходили не только в одном Нью-Йорке, но и в других близко расположенных городах, — добавляет Ракель. — В Кингстоне, кстати, также было убито несколько людей.

— Говорят, полиция пыталась установить хоть какую-то связь между убитыми, но только лишь смогла выяснить, что они все были совершенного разного возраста, — вспоминает Эдвард. — И дети, и подростки, и взрослые, и пожилые.

— Да-да, поэтому родители строго-настрого запрещали мне ходить куда-то одной, — рассказывает Наталия. — Либо папа, либо мама провожали меня до школы и кружки и забирали. Я никогда не ходила по улицам одна, пока убийства продолжались.

— Дедушка и со мной везде ходил, — признается Ракель. — И кстати, в тот день, когда он рассказал мне о смерти родителей, как раз убили какую-то маленькую девочку. А поскольку ей было, как и мне, лет семь, то дедушка подумал, что убили меня. Ведь, как вы знайте, я сбежала из дома и гуляла на улице до тех пор, пока полиция не нашла меня и не отвезла домой, даже если мне не очень хотелось возвращаться. Но поневоле пришлось выслушать целую лекцию о том, как на улицах сейчас опасно находиться.

— Да и у отца внезапно проснулись нежные чувства, когда я в один из дней вернулся домой как ни в чем ни бывало и от него узнал, что убили парня моего возраста, по описанию похожего на меня, — отвечает Эдвард. — Один из редких в тот период моментов, когда я всерьез поверил, что не являюсь для него пустым местом.

— Мама в тот момент тоже внимательно за мной присматривала, — скромно улыбается Терренс. — Правда не всегда, потому что она много работала. Но ужасно переживала из-за того, что я был один. А когда преступлений за один день было слишком много, то она обращалась за помощью за соседями. Они за мной присматривали до самого ее возращения.

— Кстати, я только что вспомнил, что было убито несколько человек из школы, где я учился. Но больше всего нам запомнилось убийство девочки моего возраста. Потому что преступник очень жестко над ней поиздевался. Там и изнасилование, и избиение, и переломы костей…

— Господи, какой ужас… — слегка морщится Ракель.

— Я тогда учился уже в старшей школе. Прихожу как-то туда, а ребята во всю обсуждают ситуацию с той самой девочкой. Оказалось, что накануне она бесследно исчезла и так и не вернулась домой. Школа об этом узнала благодаря звонку ее родителей, которые забили тревогу поздно вечером и подняли на уши всех своих знакомых.

— Я так понимаю, с ней хорошо все ладили? — предполагает Наталия.

— Очень хорошо. Девчонка была реально классная: добрая, милая, ни с кем не конфликтовала, всем помогала… Сама всегда немного побаивалась подходить, но с удовольствием болтала, когда кто-то проявлял инициативу.

— А что, разве за той девочкой никто не следил? — удивляется Ракель. — Все же знали, какая тогда происходила ситуация! Один человек держал в страхе едва ли не всю страну!

— За ней тоже присматривали. Но как потом выяснилось, она поругалась с родителями из-за того, что ее не отпустили на ночевку к какой-то подружке. Нет, не потому что она была плохая. Просто родители были очень заняты и не могли отвезти ее. А одну эту девчонку категорически отказались отпускать.

— А дальше она убежала из дома, встретилась с преступником и была убита? — продолжает Терренс.

— Именно так и было. Но поначалу никто не знал, что ее убили. Хотя такие подозрения были. Ведь девчонка пропала и в порыве злости выкинула куда-то свой мобильный телефон, который ей недавно купили. Это выяснилось, когда мобилу нашли. Помню, как к нам в школу приходила полиция и опрашивала всех учеников. Тогда никто не смог ничего сказать, но несколько пацанов вызвались по собственному желанию участвовать в поисках. Однако из-за возраста им, к сожалению отказали.

— Видно, ее и правда очень сильно все любили, раз так переживали, — с грустью во взгляде отмечает Наталия.

— Впрочем, нас это не остановило. Мы с ребятами сами встретились после школы, разделились на группы и начали прочесывать каждый уголок города.

— И ты тоже?

— Да, я тоже решил присоединиться.

— И отец тебя отпустил? — удивляется Терренс.

— Ой, да он даже не заметил, что я кого-то там искал! Но если бы попался ему на глаза, то они с Изабеллой заставили меня нянчиться с Джереми и Уильямом. А мне эти двое были словно пятая нога у собаки. Так что поиски пропавшей одноклассницы были прекрасным способом отмазаться от работы бесплатной нянькой.

— И у вас получилось? — спрашивает Ракель.

— У нас – нет. Обыскали все, что смогли, но никаких ее следов не было. Даже намека. Правда вскоре нашелся свидетель, который видел, как похожую девочку насильно затолкали в машину без номеров. Точнее, затолкал один неизвестный. Говорят, он тогда был в костюме клоуна и некоторое время пытался усыпить ее бдительность своими шутками.

— А ту девочку в итоге нашли?

— Да, нашли. Поисковые службы прочесали весь город: на суше, под водой, в горах… Везде! И спустя где-то неделю или две они сообщили, что обнаружили труп юной девочки, которая по всем признакам была той самой. Преступник закопал его в каком-то лесу, куда было очень трудно добраться. Уж не знаю, как он там оказался, но раскопав яму, спасатели нашли мешок с трупом. Без одежды, с синяками, серьезными травмами и сломанными конечностями.

— Вам что, рассказали такие подробности? — широко распахивает глаза Наталия.

— Нет, рассказал один парень, чей отец работал в полиции и участвовал в расследовании исчезновения девочки. Вот он ему и рассказал, а потом и мы обо всем узнали. В то время пока остальные взрослые не сказали нам ничего, кроме того, что наша одноклассница скончалась. Все, подробности они отказывались рассказывать, как бы ребята ни уговаривали.

— Господи, вот ты сейчас рассказываешь все это, а у меня мурашки по коже бегут, — признается Ракель и слегка вздрагивает. — Бр-р-р-р-р-р!

— Так или иначе на ее похороны пришла едва ли не вся школа, — задумчиво вспоминает Эдвард. — Все ее любили. Все горевали из-за ее смерти. Кое-какие активисты даже организовали сбор средств для помощи ее семьи. Все дали сколько смогли. В итоге получилась вполне себе приличная сумма, которую отдали отцу и матери погибшей.

— Ох, да зачем им какие-то деньги? — Ракель тяжело вздыхает. — Ребенок ведь мертв. Его уже не вернешь.

— Ее семья была не единственной, кто находился в том же положении, — отмечает Терренс. — Этот больной ублюдок погубил немало душ в свое время. Ему грозил такой срок, что и нескольких поколений не хватило бы, чтобы отбыть за него наказание.

— За такое количество загубленных невинных душ ему грозила смертная казнь, — вспоминает Наталия. — Количество жертв росло в геометрической прогрессии прямо как во время пандемии какого-нибудь вируса.

— Если честно, я была уверена, что этот кошмар никогда не закончится, — признается Ракель. — С каждым днем мне становилось все страшнее выходить на улицу.

— Никто тогда не чувствовал себя в безопасности, — задумчиво говорит Терренс. — И девушки, и парни, и дети, и взрослые – все могли стать следующей жертвой.

— Причем преступления совершались в любое время, — добавляет Эдвард. — Необязательно под покровом ночи. Ты мог просто идти себе спокойно по своим делам часиков так в три-четыре, а в какой-то момент получить битой по голове и очухаться в каком-нибудь лесу.

— И самое удивительное – преступника так и не удалось поймать, — добавляет Наталия. — Ни разу. Даже если он напал прямо на глазах у людей. Все просто разбегались в разные стороны, потому что не хотели стать его новой жертвой.

— Насколько же кровожадным и бессердечным должен быть человек, чтобы пойти на такое количество преступлений и ни капли об этом не пожалеть? — недоумевает Ракель. — Ладно бы у него были какие-то обиды. Не знаю… На девушек бы разозлился из-за отказа одной. Или еще кого-то. Можно понять, что преступник хочет отомстить за какие-то свои обиды. Но здесь-то в чем дело? Каковы были его мотивы?

— Скорее, там уже не мотивы, а серьезные проблемы с головой, — предполагает Терренс. — Такому, как он, требовались принудительное лечение в психушке.

— Но что же тогда произошло, раз спустя несколько лет преступления прекратились? — разводит руками Эдвард. — Почему в какой-то момент их становилось все меньше и меньше? Преступника-то ведь так и не поймали!

— Да, это очень странно… — слегка хмурится Наталия. — Я как-то не думала о том, что в один роковой день он может снова объявиться и начать всех убивать.

— Если я не ошибаюсь, на тот момент преступнику уже было где-то ближе к тридцати, — вспоминает Ракель. — Значит, сейчас ему должно быть ближе к шестидесяти.

— Прямо как Маркусу… — задумчиво подмечает Терренс. — Пит ведь сказал, что ему сейчас пятьдесят семь лет.