Друзьям приходиться прождать приезда Питера чуть больше получаса. И все это время они не переставали гадать, что же могло с ним произойти и что могут услышать. Сэмми хоть и по-прежнему выглядит взволнованным, но все же чуточку успокоился после того как услышал голос возлюбленного своей хозяйки, которая перестала лить горькие слезы и выдохнула с огромным облегчением. Да и остальные позволили себе расслабиться, хотя они и не спешат радоваться, желая своего друга собственными глазами и узнать, что он жив и невредим. Пока парни отходят в одну сторону, а девушки держатся вместе с другой, Сэмми старается уделить внимание каждому. Но в какой-то момент в гостиной раздается громкий звонок в дверь, который тут же заставляет забыть обо всем, о чем они говорили до этого.

— Я открою, — вызывается Даниэль.

Даниэль быстрым шагом, практически бегом направляется ко входной двери, открывает ее и видит перед собой измученного всеми теми ужасными пытками Питера, которые продолжались бы до бесконечности, если бы он не сбежал.

— Твою мать, Питер! — восклицает Даниэль. — Ну наконец-то!

Едва Питер переступает порог двери, как он тут же оказывается в крепких объятиях Даниэля, резко выдохнувший с широкой улыбкой на лице. Впрочем, блондин с радостью отвечает на этот жест, намного легче перенося боль во всем теле от осознания того, что может видеть своих близких друзей.

— Блять, козлина ты гребаная, никогда больше не поступай так со мной! — громко требует Даниэль. — Я ахереть как очканул, когда обо всем узнал от ребят.

— Ничего страшного, — с легкой улыбкой отвечает Питер. — Все уже позади.

— Прости меня, приятель. Я не должен был оставлять тебя одного. Прекрасно ведь знал, дебил, что происходит, но все равно ушел.

— Ты правильно сделал, что ушел. А иначе бы они схватили нас обоих.

— Да лучше бы схватили! — Даниэль легонько хлопает Питера по голове. — Мы должны были пережить это вместе.

— Нет, брат, не говори так! Этого не должно было случится.

— Еще как должно!

Даниэль отстраняется от Питера и крепко берет его за плечи, которые слегка сжимает.

— Японский городовой… — широко распахивает глаза Даниэль, получше присмотревшись к лицу Питера и придя в ужас ото всех его синяков и кровоподтеков на нем. — Твое лицо…

— Знаю, на красавчика я сейчас совсем не похож, — скромно отнекивается Питер.

— Блять, да у тебя все лицо в синяках, а один глаз опух и почти не открывается! — Даниэль резко выдыхает, побледнев от ужаса с мыслью, что ему немного не хватает воздуха. — Что эти мудаки с тобой сделали?

— Лучше не спрашивай… Еще бы чуть-чуть – и я бы точно сдох. — Питер слегка морщится, схватившись на живот. — У меня болит все, что только можно.

— Ахереть… У меня нет слов! Просто нет слов!

Ошарашенный взгляд Даниэля останавливается на шее Питера, на которой остался яркий красный тонкий след после попытки удушения и две пары точек, оставшихся после применения электрошокера.

— Да тебе, походу, устроили какую-то жестокую средневековую пытку.

— Можно и так сказать.

— Это все моя вина, — покачав головой, дрожащим голосом произносит Даниэль. — Если бы я не ушел, то с тобой все было хорошо.

— Пожалуйста, не надо ни в чем себя винить.

— Серьезно? Да на тебе, блять, живого места нет! Какая-то сука отдубасила тебя едва ли не сильнее, чем Поттер – Анну!

— Все нормально. Скоро это пройдет.

— Так, братан, а ну сейчас же пошли со мной. Ребята ждут в гостиной. Я принесу аптечку, а ты расскажешь, что произошло и какие мудаки посмели это сделать.

Только Даниэль хочет развернуться и направиться в гостиную, как Питер его останавливает, схватив за запястье.

— Прости меня, Даниэль, — с грустью во взгляде извиняется Питер. — Прости, что наговорил тебе лишнего. Я был неправ.

— Все нормально, приятель, я на тебя не злюсь, — скромно улыбается Даниэль.

— Я правда не хотел причинить боль. Знаю, что тебе больно вспоминать тот случай с Анной, а я, мудак, наговорил хер знает чего.

— Я все понимаю. Ты просто был зол.

— Мне просто стало жутко обидно, что ты не хотел меня поддерживать. Что мой самый близкий друг не встает на мою сторону и защищает другого.

— Однако в этом случае я оставался честным. Я не собирался врать и делать вид, что ты правильно поступаешь.

— Возможно, ты абсолютно прав.

Питер на секунду отводит взгляд в сторону.

— Может, меня и правда хотят обмануть, а я зря качу бочки на Хелен и злюсь на друзей за их отказ быть на моей стороне.

— Я прекрасно понимаю твои чувства, — спокойно говорит Даниэль. — Но пока не будет каких-то веских доказательств, ты не можешь ни в чем обвинять человека.

— В любом случае я зря на тебя наехал. — Питер пожимает плечами. — Кто я такой, чтобы запрещать тебе иметь свое мнение и требовать быть за меня? Да и ты не виноват в том, что происходит. Это уже мои проблемы.

— Слушай, Пит, давай мы с тобой просто обо всем забудем и не будем об этом говорить, — предлагает Даниэль. — Я сделаю вид, что не слышал твоих пожеланий, и не буду тебя в этом упрекать. Окей?

— Это дело касается лишь меня и Хелен. Только мы должны со всем разбираться. А друзья имеют право соглашаться и возражать. Если ты меня не поддерживаешь, ничего страшного.

— Но это не значит, что я не готов поддерживать тебя вообще. Несмотря ни на что, ты мой друг. Один из самых близких мне людей. Я смело могу называть тебя своим братом.

— Ты тоже, — скромно улыбается Питер. — Ты стал моим первым близким другом, который многое для меня значит. Да, у нас не всегда все было гладко. Но я совершу огромную ошибку, если позволю нашей дружбе закончиться.

— Даже если мне предложат что-то нереальное крутое взамен на предательство и причинение тебе вреда, я пошлю такого человека на хер, — уверенно заявляет Даниэль. — Ничто в этом мире не стоит дороже нашей дружбы. Ничто не может быть важнее близких людей.

— Так или иначе давай договоримся, что не позволим каким-то разногласиям разрушить нашу дружбу. Будем помнить, что ты не всегда будешь согласен со мной, а я не смогу поддерживать тебя в тех случаях, когда в каких-то косяках есть твоя вина.

— По крайней мере мы честны друг с другом. Не боимся высказывать свое мнение. Даже если оно не всегда такое, каким мы хотим его услышать.

— Это то, за что я тебя уважаю. Ненавижу обманщиков и льстецов.

— Короче говоря, братан, можешь расслабиться.

Даниэль кладет руку на плечо Питера.

— Я тебя простил и совсем на тебя не злюсь. Перестал после того, как намотал несколько километров по строительному магазину, ахерел от мысли, что какие-то суки тебя куда-то увезли, и поседел от того, что ты выглядишь как боксер после полученной «баранки» в десяти раундах.

— Еще раз извини меня. Мне стыдно из-за всего, что я наговорил. И я совсем не хотел тебя обижать.

— Все, Роуз, проехали! — приподнимает руки Даниэль. — Подулись и забыли! Все!

— Спасибо, братан, — с облегчением выдыхает Питер. — Так или иначе я даже рад, что мы поругались. Ведь так ты избавил себя от перспективы ходить с таким же «прекрасным» личиком.

— Ради лучшего друга можно и яйца себе отрезать.

— Нет, на святое не посягай!

— Короче говоря, по рукам? Верно?

— По рукам!

Питер и Даниэль обмениваются братским рукопожатием и заключают друг друга в крепкие объятия, во время которых намного шире улыбаются и обмениваются легкими хлопками по плечу, спине и голове.

— Ладно, пошли к ребятам, — отстранившись, предлагает Даниэль. — Подлечим тебя немного.

— А можешь принести мне, пожалуйста, немного воды? — спрашивает Питер, приложив руку к ноющему низу живота и слегка поморщившись. — В горле ужасно пересохло.

— Да, конечно, сейчас принесу. Заодно и лед в холодильнике найду. Приложишь к синякам.

— Ох, глаз так опух, что я его с трудом открыть могу… — жалуется Питер, едва дотронувшись до синяка под опухшим глазом.

— Идем, приятель, сейчас со всем разберемся.

Приобняв Питера за плечи, Даниэль вместе с ним направляется в гостиную, пока тот едва передвигает ногами и держится за живот, чувствуя адскую боль после любого малейшего движения. Как только парни оказываются там, то все с негромкими охами устремляют свои взоры на полуживого, избитого и с трудом передвигающегося парня, чье лицо обезображено синяками и кровавыми, уже успевшими засохнуть пятнами. Пока Сэмми очень тихо и жалобно скулит с поджатым от страха и ужаса хвостом.

— О боже мой! — с широко распахнутыми глазами прикрывает рот рукой Анна.

— Какой ужас! — слегка побледнев, восклицает Ракель.

— Господи, Питер… — приоткрыв рот, ужасается Наталия.

— Разрази меня гром… — низким голосом произносит медленно каждое слово Эдвард.

— Охренеть не встать… — резко бледнеет Терренс.

— Питер, милый… — дрожащим голосом произносит Хелен. — Хороший мой… Боже мой…

Хелен быстрым шагом подходит к Питеру и со слезами на глазах заключает его в крепкие объятия, закинув руку ему на шею, уткнувшись носом в мужское плечо и позволив себе разрыдаться пуще прежнего. Сам же мужчина даже не думает отвергать ее и с радостью прижимает возлюбленную к себе, обвив руки вокруг талии девушки и водит дрожащими руками по ее спине вверх и вниз. В этот момент Даниэль уходит, чтобы налить воды в стакан и найти аптечку для обработки всех ран, а остальные обступают блондина, чей внешний вид приводит всех в глубокий шок.

— Все хорошо, милая, не плачь, пожалуйста, — как можно спокойнее просит Питер, одной рукой погладив Хелен по голове, а другой водя по ее спине, и мило целует ее в макушку. — Я здесь. Живой.

— Я так испугалась! — отчаянно восклицает Хелен и громко шмыгает носом, пока все мышцы ее тела сводит от напряжения и дрожи. — Думала, что рехнусь от страха и ужаса.

— Я и сам нехило так очканул, если честно.

— Умоляю, больше не поступай так со мной. Не вынуждай меня переживать такое. Я не выдержу.

— Прости, Хелен, мне правда очень жаль.

— Господи, Питер…

Хелен немного отстраняется от Питера, мягко берет его лицо в руки и широко распахивает полные ужаса глаза, когда видит все синяки и кровоподтеки на нем.

— Кто это сделал? Кто посмел так тебя избить? На тебе ведь живого места нет!

— Ничего, скоро все пройдет. — Питер слегка морщится, когда Хелен легонько дотрагивается пальцем до его синяка под опухшим глазом. — Недельку или две – и я как огурчик.

— У меня нет слов… У меня просто нет слов. Я в шоке.

— Не переживай, милая, все уже позади.

Питер сам заключает Хелен в крепкие объятия и пропускает пальцы сквозь ее волосы.

— Все хорошо.

Хелен ничего не говорит и просто продолжает безутешно рыдать у Питера на плече, обвив руки вокруг его талии и прижимаясь к нему как можно ближе, как будто она говорит, что не хочет отпускать своего любимого. Мужчина же старается успокоить возлюбленную лаской, почувствовав, как ему становится намного легче, пока женское тепло буквально заставляет забыть о любой боли, а ее маленькие нежные ладони одаривают избитое тело такой необходимой ему лаской.

Впрочем, в какой-то момент Хелен сама отстраняется Питера, поскольку понимает, что и другие хотят поздороваться с ним, даже если терпеливо стоят и ждут. Но когда такая возможность представляется, то Терренс первым подбегает к Роузу и заключает его в крепкие братские объятия.

— Пит, братик, как же я рад, что с тобой все хорошо! — радостно восклицает Терренс и легонько хлопает Питера по голове.

— Твою мать, приятель, мы чуть тут с ума не сошли! — признается Эдвард, также крепко обнимает Питера, когда Терренс отстраняется, и хлопает того по спине.

— Ты совсем что ли обалдел так нас пугать? — возмущается Анна, когда у нее появляется возможность покрепче обнять Питера.

— Мы были в ужасе от того, что понятия не имели, где тебя искать! — восклицает Ракель, трогательно обняв Питера.

— Еще раз так сделаешь – я тебе уши надеру! — шутливо угрожает Наталия, также обняв Питера и немного взлохматив ему волосы.

— Простите, пожалуйста, ребята, — с грустью во взгляде извиняется Питер. — Я правда не думал, что все так получится.

— Что с тобой произошло? — взволнованно спрашивает Эдвард. — Кто так крепко отдубасил тебя?

— Ничего не скрывай! — тараторит Терренс. — Мы хотим знать все!

— Обещаю, я сейчас все-все вам расскажу, — обещает Питер, проведя руками по всклокоченным волосам. — Только дайте немного отдышаться. А то я до сих пор не могу отойти от такого приключения.

Расставив руки в бока, Питер резко выдыхает.

— Могу смело заявить, что прошлые встречи с теми отморозками были настоящими цветочками. В сравнении с тем, что мне пришлось пережить сегодня.

— Тебе нужно срочно поехать в больницу! — с тревогой говорит Хелен, приложив руку к груди Питера. — Эти гады явно тебя не щадили.

— Даже и не думали.

— Ого, они еще и руки тебе порезали! — приходит в ужас Анна, взяв Питера за руку и широко распахнув глаза при виде нескольких неглубоких ран на внутренних ее части. — И ожоги даже есть…

— К счастью, раны неглубокие. Заживут быстро.

— Эй, тебе совсем плохо? — выражает тревогу Ракель.

— Ох, у меня болит все… — жалуется Питер и, слегка поморщившись, потирает ноющий низ живота. — Эти ублюдки сделали из меня беспомощную грушу для отработки ударов. И глаз не могу открыть. Даже видит сейчас плохо.

— Лед, тебе надо приложить лед, — уверенно говорит Наталия. — И выпить обезболивающее. И помазать синяки мазью.

— Даниэль сейчас принесет все необходимое. Заодно я попросил его налить мне воды. А то у меня сейчас во рту пустыня Сахара царит.

Пока взволнованные парни и девушки качают головой, глядя на то, в каком ужасном состоянии пребывает Питер, они не замечают, как в какой-то момент к ним подбегает Сэмми, про которого все будто бы позабыли. Но он не дает о себе забыть и без проблем обращает на себя внимание уверенным и громким лаем.

— Сэмми! — с широкой улыбкой радостно произносит Питер. — Мальчик мой!

Осторожно опустившись на колени, Питер начинает начесывать и наглаживать подбежавшего к нему Сэмми, который в порыве радости тычется носом ему в лицо и очень уж усердно пытается облизать все его кровяные раны и синяки.

— Боже, я так переживал! Думал, что потерял тебя. Что ты останешься там один.

Сэмми продолжает радостно прыгать перед Питером из стороны в сторону, энергично виляя хвостом и то жалобно поскуливая, то издавая громкий душераздирающий лай.

— Прости меня, пожалуйста… Прости, что бросил тебя. Я совсем этого не хотел. Прости, приятель… Прости. Я виноват.

Поскольку Сэмми очень уж близко прижимается к его груди, Питер заключает песика в крепкие объятия, во время которых тот все еще продолжает скулить от радости и скромно лижет ему щеку и шею.

— Эй-эй, мне щекотно! — хихикает Питер, вдавливая шею в плечи. — Только не шею! Сэмми… Сэмми, нельзя!

Сэмми несколько раз подряд громко подает голос, будучи неспособным оставаться спокойным в объятиях Питера и вертясь, как уж на сковородке.

— Да, я знаю, что ты тоже за меня переживал. Но теперь со мной все хорошо. Вон он я! Живой! Живой, приятель!

Отстранившись от Питера, Сэмми начинает душераздирающе выть, как будто он пытается извиниться перед ним за то, что не смог спасти его.

— Нет-нет, приятель, даже не переживай, — уверенно говорит Питер, обеими руками погладив морду Сэмми. — Ты ни в чем не виноват. Ты сделал все, что смог.

Продолжая жалобно выть, Сэмми задирает голову к верху, а затем очень стыдливо и неуверенно смотрит на улыбающегося Питера.

— Ты большой молодец, Сэмми. Я тобой очень горжусь. Во время борьбы с этими ублюдками ты был просто великолепен.

Обхватив руку Питера лапкой, Сэмми тычется носом ему в лицо и скромно облизывает немного посиневший нос.

— Ну все-все, парень, успокойся. Ты все сделал правильно. И я ужасно рад, что с тобой все хорошо.

Сэмми принимает лежачее положение и ложится на спину, подставляя Питеру свой животик, который тот охотно гладит сначала энергичными движениями, а затем более нежными – когда пес начинает скулить от боли.

— Поаккуратнее, пожалуйста, Пит, — просит Хелен. — У него животик болит.

— Немудрено, — подмечает Питер. — Его ведь столько раз дубасили руками и ногами. Не меньше меня, я бы сказал.

— Да изверги какие-то! — восклицает Ракель. — Уже и над бедным животным издеваются.

— Эй, Наталия, большое спасибо, что нашла и забрала его с собой, — с легкой улыбкой переводи взгляд на Наталию Питер.

— Я его и не искала, — пожимает плечами Наталия. — Сэмми сам выбежал на дорогу и заставил остановиться.

— Даже не представляю, что бы с ним случилось, если бы ты не проезжала там.

— Не будем об этом думать, — уверенно говорит Эдвард.

— Да, самое главное – что ты снова с нами, — добавляет Терренс. — И что Сэмми в порядке.

Сэмми уверенно подает голос, а в гостиную ко всем возвращается Даниэль, держащий в руках небольшой чемоданчик со всеми необходимыми лекарствами, запечатанную бутылку воды и завернутые в кусок ткани куски льда. Сначала он оставляет все это на кофейном столике, а затем подходит к друзьям и песику, который никак не радуется появлению возлюбленного своей хозяйки, что наблюдает за ним с неподдельным умилением.