— Да уж… — презрительно усмехается Маркус. — Когда нет возможности махать руками и ногами, то остается лишь работать язычком.

— Вот и БУДУ РАБОТАТЬ!

— Не вынуждай меня отдать ребятам приказ заклеить твой поганый рот скотчем.

— А вы сами-то хоть что-нибудь не хотите сделать? Что же вы все на других свалите?

— Хочу! Я много чего хочу сделать! Но пока что могу просто сделать вот так.

Маркус наносит Питеру крепкую пощечину, после которой тот нервно усмехается.

— А чего так слабенько? Двиньте как следует! Или возраст уже не тот?

— Возраст у меня прекрасный! Всего лишь пятьдесят семь лет.

— Как раз пора думать о предварительной записи в пенсионный фонд. Ну или хотя бы много работать, чтобы большой стаж сослужил вам хорошую службу.

— О моем стаже не беспокойся. У меня хорошая работа, стабильная зарплата и нет никаких проблем с налоговой.

— А они знают, что за делишки вы вытворяйте? Как пытайтесь убить совершенно невинных людей?

— Не таких уж и не невинных.

— Уж куда получше вас и вашей своры.

— Слышь, урод, а ну харе выкобениваться! — рявкает Элайджа. — Изволь старших уважать! Со своими дружками будет так выкобениваться! А господина изволь уважать!

— Короче, дяденька, я не намерен больше тратить на вас свое время. Прикажите своим олухам немедленно меня развязать. СЕЙЧАС ЖЕ!

— Не волнуйся, никто не сможет найти тебя здесь, — заявляет Маркус. — Мои ребята нашли прекрасное место, где в нескольких километрах нет ни единой души.

— Они БУДУТ меня искать! И когда придет время, ВЫ ВСЕ ОТВЕТИТЕ ЗА СВОИ ДЕЛИШКИ! НЕ ТОЛЬКО ВЫ, УВАЖАЕМЫЙ, НО И ЭТИ МУДАКИ!

— Обо мне никто не знает, а я нигде не свечусь. — Маркус гордо приподнимает голову, сильно сжав Питеру челюсть. — В этом мое главное преимущество. Никто даже не подумает, что я в чем-то замешан. Да и мои ребята абсолютно чисты перед законом. У них все есть официальная работа. В глазах общества мы все примерные и трудолюбивые граждане, работающие на благо своей страны.

— Вы уверены, что так все хорошо просчитали?

— Абсолютно. Ну а если даже кто-то дал вам информацию о Карле или о Даррене, которого все-таки арестовали за попытку нападения на тебя, то вы не сможете ею воспользоваться.

— М-м-м, представляю, сколько вам пришлось занять, чтобы отмазать этого ублюдка.

— Не так уж и много. Хотя дело дальше этого не продвинулось. Даррен только лишь заплатил небольшой штраф за нарушение общественного порядка. И все, на этом дело закрыли.

— А вы говорите вам деньги не нужны! — Питер ехидно усмехается. — Ха, еще как нужны! С чего же вы будете ублажать своих прихвостней?

— Я смотрю, у тебя появились проблема с башкой после того как тебе по ней звезданули со всей силы. Не запоминаешь то, что тебе говорят.

— Не волнуйтесь, я все прекрасно помню. Даже если у меня сейчас башка взорвется от боли.

— Но я все же любезно тебе напомню.

Маркус снова начинает медленно ходить вокруг Питера, который в этот момент нервно сглатывает, довольно тяжело дыша и время от времени дергая связанными руками с малюсенькой надеждой развязать их самостоятельно.

— Мне твои бабки на хер не нужны. Можешь использовать их в качестве туалетной бумаги, если некуда их девать. А я – совершенно простой работяга, которому просто повезло в свое время обзавестись кучей друзей.

— Вау, а вы у нас, оказывается, любите молоденьких парней. Дедули вас явно не интересуют. Наверное, потому, что рядом с молодежью вы чувствуйте себя таким же бодрым и энергичным. Как говорится, с кем поведешься, того и наберешься.

— Слышь, уродец, ты варежку свою грязную захлопни, — приходит в бешенство Маркус, крепко сжав руки в кулаки.

— Я говорю не о том, о чем вы сейчас могли подумать. А том, что вам следует искать друзей своего возраста.

— А они у меня были, дорогой мой. Были. И до сих пор есть. Хотя к большому сожалению, некоторые из них скоропостижно скончались. И если хочешь знать, то все ребята, которых ты сегодня встретил, являются сыновьями некоторых моих друзей.

— А, ну все понятно! Сыночки продолжают грязные делишки своих папаш и совсем не против поковыряться в том дерьме, которое они после себя оставили.

— Не все в этом мире решают деньги, жалкое отродье, — отмечает Элайджа.

— Да, эти ребята помогают мне на безвозмездной основе, — добавляет Маркус. — Отдают дань уважения и памяти своим отцам. Как прекрасно воспитанные мужики, которых научили этому родители.

— Посмотреть бы на тех уродов, которые вырастили очередных ублюдков, — язвит Питер.

— Слышь, мудила, ты моего отца даже не вздумай оскорблять! — сжимает руки в кулаки Лютер. — Скажешь про него хоть что-нибудь – я твой хер запихну тебе в задницу!

— С тобой я еще не закончил, мудак! У меня к тебе будет особый разговор.

— Я тебя предупредил, сволочь. НЕ СМЕЙ НИЧЕГО ГОВОРИТЬ ПРО МОЕГО ОТЦА!

Лютер с оглушительным рыком ногой бьет Питера в пах, пользуясь тем, что тот слегка раздвигает колени. Из-за чего блондин истошно вскрикивает, до боли напрягая все мышцы. Также стул, к которому он крепко привязан практически падает на бетонный пол, но этого не происходит, поскольку Рональд вовремя ставит его на место.

— И на моего свой хлебальник не раскрывай! — низким, грубым голосом угрожает Рональд, со спины сжав Питеру челюсть и приставив нож к его горлу. — Урою, блять! И понять не успеешь, что произошло.

— Да вы только и умейте что бить морды, — через силу фальшиво улыбается Питер. — Мозгов на что-то еще не хватает.

— Жаль, тебе не хватает мозгов заткнуться, — ехидно ухмыляется Маркус. — И воспитания у тебя никакого!

— Вот и воспитывайте своих прихвостней, раз их папаши с мамашами скопытились.

— Ничего, мальчик мой, мы с ребятами никуда не спешим и с радостью преподадим тебе урок. Заставим тебя бояться даже упоминания наших имен.

— Вы хотели сказать, что урок мне преподадут вот эти ублюдки? Пока вы будете стоять в сторонке и упиваться моими страданиями.

— Твои мучения для меня как бальзам на душу.

— Ну знайте, ваше имя на могиле тоже стало бы для меня прекрасным подарком.

— Рональд, Лютер, насколько сильно у вас чешутся руки отдубасить этого ублюдка еще раз? — с хитрой улыбкой спрашивает Маркус, переведя взгляд на Рональда и Лютера.

— Да я бы с радостью трахнул его мордой об асфальт! — с широкой улыбкой заявляет Рональд.

— И я не прочь отработать на нем новый вид вертушки, — гордо приподнимает голову Лютер.

— А я буду кончать, трахая тебя башкой об стенку и держа твою морду под водой, — огрызается Питер.

— Я все ближе к тому моменту, когда твоя девчонка мне отсосет. Очень скоро этот прекрасный день настанет.

— Я ТЕБЕ, БЛЯТЬ, ЯЙЦА ОТРЕЖУ, ЕСЛИ ТЫ ЕЩЕ РАЗ ОБ ЭТОМ ЗАГОВОРИШЬ! ЧТОБЫ НЕЧЕГО БЫЛО В ДЫРКИ СОВАТЬ!

— Злится мальчишка, злится… — хитро улыбается Элайджа, скрестив руки на груди.

— О-о, да-а-а, смотрите, как наш парнишка рвет и мечет… — качает головой Маркус. — Как его злить мысль, что девчонка не будет с ним.

— Да ладно вам, мистер Лонгботтом, расслабьтесь, — спокойно произносит Лютер. — Этот мудак все равно ничего мне не сделает, потому что связан. А на все его пустые угрозы мне вообще по хуй.

— ЭТО МЫ ЕЩЕ ПОСМОТРИМ, СУКА! — с учащенным дыханием во весь голос вскрикивает Питер.

— Тебе же сказали, НЕ ОРАТЬ, БЛЯТЬ! — покраснев от злости, взрывается Маркус и залупляет Питеру пощечину. — НЕ ОРИ! ХВАТИТ! ВСЕ!

— Будьте вы прокляты, Маркус Лонгботтом. Желаю вам всего самого наихудшего. Желаю сдохнуть самой долгой и мучительной смертью, которая только может быть. ЖЕЛАЮ ВАМ ЭТОГО ОТ ВСЕГО СЕРДЦА!

— Слышь, ты, блять, берега что ли попутал? — гневается Рональд, воткнув острие в горло Питера и резко откинув его голову назад после того как резко хватает за волосы. — ТЫ ХОТЬ ЗНАЕШЬ, С КЕМ ГОВОРИШЬ? СОВСЕМ ОХУЕЛ ЧТО ЛИ, МУДИЛА?

— С мудилами приходиться иметь дело.

— Парни, ну-ка отколотите его как следует, — низким голосом без эмоций требует Маркус. — А то ему, похоже, было совсем мало того, что вы сделали ранее.

— С удовольствием, мой господин, — самодовольно улыбается Рональд. — Сейчас и Дэвид с Дарреном подгребут и любезно присоединятся к нашему веселью.

— Не торопитесь, ребятки. У меня сегодня выходной день, никуда идти не надо. Так что я получу немало удовольствия, наблюдая за тем, как вы изводите эту тварь.

— А может, нам устроить ему несколько небольших пыток? — загадочно улыбается Лютер. — Как насчет того, чтобы херакнуть его электрошокером?

— Или что-нибудь нацарапать у него на руках? — предлагает Рональд, рассматривая нож в своих руках. — Скажем… Урод… Или мудак…

— Если что, у меня еще и зажигалка есть, — намекает Элайджа. — Можно хорошенько подпалить ему кожу. Или сжечь на хер его прекрасные волосики.

— Делайте что хотите, — дает добро Маркус. — Но только помните, что Питер пока что нужен мне живым. Не убейте его раньше времени.

— О, это типа я должен поблагодарить вас за такой широкий жест? — удивляется Питер.

— Вперед, ребята, начинайте. Устройте для шоу незабываемое шоу.

Возбужденные от радости и злости Лютер и Рональд переводят свои леденящие душу взгляды на Питера, который начинает еще чаще дышать из-за совершенно безвыходной ситуации. Его широко распахнутые глаза хаотично бегают из стороны в сторону, сердце отбивает бешеный ритм, а в руках все больше нарастает боль из-за того, что они очень крепко связаны. Парень и опомниться не успевает, как получает сильный удар по носу от Лютера, но душераздирающе вскрикивает, когда Рональд кулаком бьет его в солнечное сплетение. Ах, как же он хочет постоять за себя и ответить противникам тем же. Но сейчас у него нет такой возможности.

Питер совершенно бессилен перед этой оравой. Он остро ощущает сильную боль в челюсти, а из носа тонкой струйкой начинает вытекать ярко-красная жидкая кровь, что стекает вниз, пачкая его футболку и джинсы. И пока Маркус упивается его страданиями, с хитрой улыбкой стоя в стороне и иногда о чем-то перешептываясь с Элайджей, который также не спешит присоединяться к своим друзьям, Лютер и Рональд с удовольствием наносят Роузу крепкие удары по всему телу. Да, иногда блондин не может сдержать своих оглушительных криков. Но он буквально стискивает зубы, чтобы не позволить себе сломаться даже под такими ужасными пытками и не начать заливаться слезами, умоляя плохих дядь отпустить его. Хотя за короткий промежуток его успели избить так сильно, что на нем не осталось ни одного живого места.

А вскоре к пыткам присоединяются еще появившиеся из неоткуда и Дэвид с Дарреном. Они не оказываются от возможности нанести Питеру еще парочку крепких ударов, упиваясь своим превосходством над связанным человеком, который никак не может им противостоять. В какой-то момент Лютер забирает у Рональда нож и делает на руке несколько небольших глубоких порезов, причиняющие Роузу невыносимую боль, из-за которой даже появляются слезы в глазах. Ну а вместе с этим Даррен берет из лежащего неподалеку рюкзака тонкий кабель и как можно крепче затягивает ее на шее Питера, начав со всей силы душить парня, который начинает задыхаться от сильной нехватки воздуха. И быстро чувствует, как у него начинает слегка кружиться голова, перед глазами все потихоньку расплывается, а звуки будто становятся все более приглушенными с каждой секундой.