— Однако… — Алисия на секунду бросает взгляд в сторону. — В мае тысяча девятьсот девяносто восьмого года, спустя несколько месяцев после смерти твоих родителей я по приглашению мистера Кэмерона решила поехать в Нью-Йорк. Родители уже давно оплатили мой билет, и я уже готовилась сесть на самолет…
Алисия нервно сглатывает.
— Но к сожалению, мне так не удалось улететь, поскольку в аэропорту я случайно столкнулась с Гильбертом и его телохранителями, — признается Алисия. — Они не дали мне улететь и насильно отвезли в его дом, забрав мой чемодан с вещами и дав понять, что я не смогу улизнуть от них.
— Они разве тоже куда-то летели? — слегка хмурится Ракель.
— Нет, кто-то увидел меня там и сообщил ему. Ну а Гильберт немедленно помчался туда.
— Надо же…
— К тому времени я уже и думать позабыла о Гильберте и не вспоминала о том ужасе, что мне пришлось пережить по его вине. Зато он потратил все те годы на то, чтобы найти меня.
— Да уж, мстительный человек…
— И я уж точно не думала, что тот день обернется для меня такой катастрофой. Которая закончится убийством человека.
— Понимаю…
— Поймав меня в аэропорту, они не стали устраивать скандал, поскольку не хотели привлекать к себе внимания. Гильберт просто приказал своим охранникам забрать у меня чемодан, взять меня под руки и следовать за ним.
***
Двенадцатое мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года.
Молодая женщина Алисия решила отправиться в Нью-Йорк, где проживает ее родственница – маленькая племянница Ракель, по которой она ужасно соскучилась. Поскольку родители малышки погибли в феврале этого года, она осталась на попечении своего дедушки по отцовской линии Фредерика Кэмерона. Алисия и ее родители Тиффани и Тимоти время от времени помогают ему заботиться о девочке, которая осталась сиротой после трагической смерти Элизабет и Джексона.
Билет уже давно был куплен и забран из кассы аэропорта. Мисс Томпсон собирается сесть на самолет и совершить долгий перелет. В какой-то момент она слышит объявление о начале посадке и вместе с небольшим чемоданом в руках направляется к нужному терминалу, чтобы покинуть страну.
Однако в какой-то момент ее останавливает чей-то грубый мужской голос, что раздается у нее за спиной:
— Далеко собралась, Шерил?
Алисия резко разворачивается с широко распахнутыми глазами и видит, что к ней уверенно подходит какой-то мужчина в возрасте в сопровождении нескольких более молодых парней, одетые во все черное и выглядящие довольно крепкими, но далеко не добрыми. Женщина мгновенно узнает этого человека, при виде которого ее бросает в дрожь. И уж точно никак не думала, что спустя несколько лет встретит его здесь после того как однажды сбежала от него.
— Г-гильберт? — с широко распахнутыми глазами слегка дрожащим голосом произносит Алисия, мгновенно вспомнив некоторые моменты из своего прошлого, что напрямую связаны с этим мужчиной.
— Ну вот мы и встретились, куколка, — широко улыбается Гильберт. — Наконец-то я тебя нашел.
— Э-э-э…
— Ну и заставила же ты меня помучиться! Столько лет поисков не приводили ни к каким результатам, а тут ты вдруг сама нашлась. Спустя целых одиннадцать лет. — Гильберт ехидно ухмыляется, пока Алисия нервно сглатывает. — Как хорошо, что мой знакомый увидел тебя здесь, когда улетал отсюда по своим делам.
— Твой знакомый? — переспрашивает Алисия.
— Да. Он-то и сообщил мне, что ты стояла в очереди к кассе и покупала билет на самолет. А узнав об этом, я сразу же помчался сюда, отложив все свои дела.
Алисия молча опускает взгляд вниз.
— И я безмерно благодарен ему за это, — уверенно говорит Гильберт. — А иначе бы я еще лет десять пытался найти тебя. Свою сексапильную Шерил. Мою стройную куколку Шерил. Которая однажды сбежала от меня черт знает куда.
— Нам не о чем разговаривать, Гильберт, — спокойно говорит Алисия. — Оставь меня в покое.
— Не о чем? Как это не о чем? Нам с тобой очень многое надо обсудить.
— После того как ты едва ли не избил меня до полусмерти, я не желаю иметь с тобой никаких дел.
Стоит только Алисии развернуться и собраться отправиться в нужном ей направлении, как Гильберт делает какой-то жест, после которого один из его четверых охранников тут же крепко хватает молодую женщину под руку.
— Тише-тише, красотка, куда ты собралась? — тихо, с хитрой улыбкой произносит Гильберт.
— А ну отпустите меня! — сухо требует Алисия, резко дергая руку с целью освободить ее.
— Ну уж теперь-то ты никуда от меня не денешься. Ответишь за все свои делишки.
— Ради бога, Гильберт, не устраивай здесь скандал, — спокойно просит Алисия. — На нас все будут смотреть.
— М-м-м, вижу, ты решила сбежать. — Гильберт бросает взгляд на чемодан в руках Алисии. — С чемоданчиком в руках… Интересно, куда же? Уж не в Нью-Йорк случайно? Где обитает часть твоей родни!
— Не твое дело! — сухо бросает Алисия. — Я имею право лететь туда, куда захочу!
— Нет, Шерил, ты никуда не поедешь!
— Я не Шерил!
— Я сказала, ты ни за что не уедешь отсюда.
— Ты не можешь мне указывать, что делать.
— Еще как могу!
— Гильберт…
— Ты поедешь со мной. И сделаешь все, что я тебе прикажу.
— Ни за что!
— Ты будешь спорить с самим Гильбертом Вудхамом?
— Немедленно отпустите меня!
Алисия резко пытается вырвать руку из крепкой хватки охранника Гильберта.
— Пустите, я говорю! — еще жестче требует Алисия.
— Закрой свой рот и слушай нашего господина, сучка, — низким, грубым голосом резко отрезает охранник, держащий Алисию под руку. — А иначе…
Охранник тут же смолкает и склоняет голову после того как Гильберт посылает ему многозначительный взгляд.
— Вообще-то, я опаздываю на самолет! — уверенно заявляет Алисия. — Меня не пустят, если я не приду вовремя!
— Расслабься, крошка, тебе нет смысла спешить, — с хитрой улыбкой говорит Гильберт.
— Я опаздываю!
— Ничего страшного. — Гильберт щиплет Алисию за щеку, а та резко отворачивает лицо в сторону. — Самолет улетит без тебя. Потому что нам с тобой есть что обсудить.
— Прошу, Гильберт, скажи этому человеку, чтобы он отпустил меня, — с жалостью во взгляде умоляет Алисия. — Я должна улететь!
— Я сказал, что ты никуда не поедешь.
— Ты – никто, чтобы командовать мной! Не любовник, не муж, не отец! И я уже давно не ребенок!
— Нет, Шерил, ты глубоко ошибаешься. Ты все еще являешься моей собственностью. И всегда ею будешь. До самой своей смерти.
— Я не твоя собственность! — грубо возражает Алисия. — Ты не имеешь никакого права пользоваться мной как тебе вздумается!
— Имею, Шерил, имею.
— Я не Шерил! Я – Алисия! Шерил уже давно не существует! Она умерла! Больше одиннадцати лет назад!
— Неужели ты забыла о своих обязательствах передо мной? — хитро улыбается Гильберт. — Забыла, откуда я тебя вытащил? Забыла, как я однажды заставил всех никак не заикаться о твоих похождениях?
— Гильберт…
— Если бы не я, то ты бы, сучка, была для всех грязной шлюхой, которую перетрахала половина Лондона. Однако я спас твою задницу.
— Прости, но я опаздываю на самолет. Он улетает через несколько минут.
Алисия снова хочет развернуться и уйти, но теперь уже двое сопровождающих Гильберта после очередного его взгляда в их сторону берут ее под руки и разворачивают лицом к мужчине.
— Мне кажется, я совершенно четко сказал, что ты никуда не едешь, — холодно, уверенно говорит Гильберт, подойдя поближе к Алисии.
— Нам не о чем разговаривать! — сухо бросает Алисия.
— Ты, безмозглая курица, не думай, что можешь сбежать от меня. Потому что я найду тебя где угодно. У меня очень много связей.
— Я не собиралась от тебя сбегать.
— Сбежала бы – я бы все равно нашел! Даже если бы мне пришлось потратить на это еще лет десять-двадцать. Я был бы готов подождать. Ради того, чтобы найти одну грязную мерзкую сучку, которая решила, что она может сопротивляться самому Гильберту Вудхаму.
— Оставь меня в покое, Гильберт. Я не хочу с тобой разговаривать.
— Зато я – ХОЧУ!
Гильберт резко забирает у Алисии чемодан, который она держит в руках, и отдает его одному из своих охранников.
— Мои вещи! — широко распахивает глаза Алисия. — Отдай мне чемодан!
— Спокойно, детка. Тебе это больше не понадобится.
— Гильберт!
— Значит так, моя дорогая Алисия-Шерил, ты сейчас затыкаешь свой рот и идешь со мной и моими телохранителями, — грубо, уверенно говорит Гильберт. — Мы поедем ко мне домой, где я хорошенько разберусь с тобой и объясню тебе некоторые вещи.
— Я никуда с тобой не поеду!
— Так и быть, здесь я не буду устраивать никаких скандалов и орать, ибо мне не нужно лишнее внимание. Но переступив порог моего дома, тебе, сука, не жить.
— Если думаешь, что я снова буду исполнять для тебя приватный танец, то ты глубоко ошибаешься, — спокойно говорит Алисия. — Я уже давно с этим завязала и не работаю стриптизершей.
— Ты никогда с этим не завяжешь. Никогда не заставишь людей забыть о твоем бурном прошлом.
— Если никто не будет о нем напоминать, то никто ничего не узнает.
— Нет, дорогуша, шлюхи, которых оттрахала уже целая куча людей, могут столько угодно строить из себя святых. Но им никогда не удастся отмыться от той грязи, в которой они оказались по уши.
— Думай все, что хочешь. Меня не волнует твое мнение.
— Хватит болтать, мерзкая ты сучка. Хочешь ты этого или нет, но тебе придется поехать со мной домой и объяснить мне свое безобразное поведение.
— Я еще раз говорю, ты мне никто, чтобы командовать мной.
— Не советую грубить мне, девочка, — сдержанно произносит Гильберт. — А иначе я превращу твою жизнь в настоящий ад.
— Гильберт…
— Одно мое слово – и все будет по-моему. Так что если не хочешь сделать себе хуже, то будь добра слушаться и подчиняться.
— Так моя жизнь и так была адом в то время, когда ты возомнил себя моим любовником и решил, что у тебя есть право командовать мной. И я безмерно счастлива, что сумела сбежать от тебя и начать жить нормальной жизнью. — Алисия гордо приподнимает голову. — Эти одиннадцать лет были просто прекрасными. Потому что я провела их рядом с семьей. С которой я не могла общаться по твоей прихоти. За это время я успела и погулять на свадьбе сестры, и стать тетей маленькой девочки.
— Вот и видала ты свою племянницу в последний раз, — грубо бросает Гильберт.
— Быть окруженным близкими и любимыми людьми – невероятное чувство. Рядом с ними я ни разу не вспомнила о том ужасном времени, которое я провела с тобой. Когда ты хотел, чтобы я целыми днями ублажала тебя и танцевала для тебя стриптиз. Когда ты думал, что купишь мою любовь за деньги и дорогие побрякушки.
— Если ты будешь и дальше строить из себя хер знает кого, то тебе никогда не видать спокойной жизни.
— Нас больше ничто не связывает.
— Ошибаешься, детка. Ты всегда будешь моей. И даже если я подохну, ты все равно будешь страдать. Потому что все вокруг будут называть тебя мерзкой шлюхой.
— Желать кому-то умереть – плохо, но иногда я мечтала о том, чтобы ты сдох.
— К тому же, не забывай, что рано или поздно мамочка с папочкой тоже узнают о твоих похождениях.
— Они никогда ничего не узнают!
— Если я пойду к ним домой, то могу запросто рассказать всю правду о том, кто ты такая на самом деле.
— Ты не посмеешь это сделать, — сквозь зубы цедит Алисия.
— Я все могу, Шерил.
— Я – Алисия!
— Запомни, только лишь в моих силах заставить всех либо уважать тебя, либо презирать. А что мне делать – решай сама. Хочешь остаться для всех чистой и невинной – делай все, что я тебе говорю. А хочешь до конца своих дней оставаться той самой стриптизершей Шерил – продолжай и дальше строить из себя черт знает кого.
— Хватит, Гильберт! — резко отрезает Алисия. — Я не хочу вспоминать то, что между нами. И до сих пор жалею, что вообще связалась с тобой. Потому что ты как кость в горле. Как горб на спине!
— Нет, детка, ты пожалеешь о другом. О том, что решила бросить меня. Сбежать, как нашкодничавшая псина, и несколько лет прятаться от меня, думая, что я забуду про тебя.
Гильберт качает головой.
— Нет уж, Алисия, — с хитрой улыбкой произносит Гильберт. — Не для того я потратил столько лет на поиски и поднял на уши всех своих знакомых. К тому же, результат все-таки стоил того. Вот я наконец-то нашел тебя и заставлю ответить за все свои делишки.
— Подумал бы о своей дочери, — советует Алисия. — Пока ты тратишь время на то, чтобы заставить меня развлекаться с тобой, она практически не видит тебя и наверняка хотела бы проводить с тобой как можно больше времени.
— Не тебе беспокоиться о моей дочери. Лучше переживай за свою жизнь, которую я превращу в настоящий ад.
— Пожалуйста, Гильберт…
— Так все, мне надоело болтать с тобой в этом месте! — резко отрезает Гильберт и переводит взгляд на своих охранников. — Так, ребята, тащите эту девчонку к машине и не дайте ей уйти.
— Что? — возмущается Алисия и пытается вырваться из крепкой хватки мужчин, которые беспрекословно подчиняются Гильберту и берут ее под руки. — Эй! Отпустите меня! Сейчас же! Никуда я с вами не поеду! Отпустите!
— Давайте, ребята, к машине ее!
— Гильберт! Скажи им! Я никуда не поеду!
— Сядьте между ней, чтобы она с дуру не открыла дверь и не выпрыгнула из машины.
— Отпустите меня, немедленно! Отпустите! Отпустите, я сказала! А иначе я буду кричать! Пустите, говорю!
— Не вынуждай меня разрывать на тебе всю эту одежду и трахать прямо здесь, на глазах всего аэропорта, — грубо угрожает Гильберт, крепко взяв Алисию за шиворот.
— Мне не о чем с тобой разговаривать!
— Или ты, сука, затыкаешься и едешь со мной, либо вскоре весь аэропорт придет подивиться на то, что здесь будет происходить.
— Нет! Я не поеду!
— Шагайте, парни! — резко командует Гильберт. — Вперед! За мной!
Гильберт резко разворачивается и направляется куда-то в сторону, пока его телохранители покорно следуют за ним. Двое из них крепко держат яро сопротивляющуюся Алисию под руки, а другой несет ее чемодан с какими-то вещами.
— Пустите меня! — отчаянно сопротивляется Алисия. — Нет! Пустите! Я не хочу никуда ехать с вами! Нет! Пустите! Нет!
— Шевелитесь, блять, балбесы! — грубо бросает Гильберт, на секунду обернувшись назад и посмотрев на следующих за ним охранников. — А иначе эта тварь доведет меня до того, что я и правда оттрахаю ее здесь и опозорю на весь аэропорт.
— Пожалуйста, Гильберт, не надо…
— ШЕВЕЛИСЬ, МРАЗЬ! НЕ ЗЛИ МЕНЯ ЕЩЕ БОЛЬШЕ! ШЕВЕЛИ БУЛКАМИ, ПОКА Я НЕ РАЗОРАЛСЯ НА ВЕСЬ ЧЕРТОВ АЭРОПОРТ!
К сожалению, как бы усиленно Алисия ни пыталась сопротивляться, молодые парни оказываются намного сильнее и с легкостью выводят ее из аэропорта в сопровождении Гильберта, который едва сдерживается, чтобы не наплевать на любое приличие и не надругаться над тихонько плачущей женщиной прямо здесь и сейчас. Сама же бывшая любовница Гильберта приходит в ужас от того, что может произойти уже в ближайшее время, и что с ней сделает человек, который когда-то осыпал ее деньгами взамен на интимные отношения.
Сегодняшний день не предвещал ничего плохого. Алисия уже была в предвкушении встречи со своей маленькой племянницей, по которой так сильно скучает. Однако неожиданная встреча с Гильбертом Вудхамом и его охранниками нарушило все ее планы. И теперь она вынуждена думать не о том, обрадуется ли маленькая Ракель ее скромным подаркам, а о том, что может произойти, когда она переступит порог дома, который никогда на самом деле не любила.
***
— Ну а когда он привез меня туда, то сообщил, что без моего ведома давно закрыл мой модный бизнес и уволил весь персонал, — признается Алисия. — Дал понять, что я больше не владелица собственного дела.
— Значит, Элеанор говорила правду ? — слегка хмурится Ракель. — На самом деле вы завершили карьеру модельера не по своему желанию?
— Это правда. Ты всегда думала, – да и я говорила – что тот модный бизнес просто разорился, и я сама приняла решение закончить карьеру. Однако это было не так. Отец Элеанор сам закрыл его и аннулировал все документы.
— Надо же…
— Хотя, по сути, этот бренд никогда и не принадлежал мне. Да, документы были, но ради этого мне пришлось спать с этим человеком. К тому же, я что-то делала лишь в первое время. А потом за меня все начали делать другие. Я только лишь получала деньги. Точнее, их получал Гильберт, который после моего отказа выйти за него перестал их отдавать. Можно сказать, он просто открыл себе очередной бизнес и наваривал на нем еще больше денег.
— И вы не расстроились из-за того, что он так поступил?
— Нисколько, — уверенно качает головой Алисия. — Мне очень уж хотелось вырваться на свободу и перестать находиться под контролем этого человека. Ради этого я была готова едва ли не снова начать работать стриптизершей в том ночном клубе. Что угодно, лишь бы отвязаться от Гильберта раз и навсегда…
— И что произошло после этого?
— А после этого мы долго ругались. Гильберт несколько раз поднимал на меня руку, оскорблял, унижал… Я пыталась возразить, но это было бесполезно…
Алисия тихо шмыгает носом.
— Ну а потом начался самый настоящий кошмар… — слегка дрожащим голосом рассказывает Алисия. — Который оказался намного хуже, чем все то, что происходило ранее…
— Что? — округляет глаза Ракель.
— Этот мужчина начал приставать ко мне. А я пыталась защищаться и пыталась вырваться из его рук любой ценой.
— Приставать к вам?
— Ему казалось, что поскольку я никогда не отказывала ему в интиме, то и в этот раз снесу все молча и позволю ему сделать мне больно. Однако в тот раз я этого не хотела и боролась как могла.
— О, боже мой… — с ужасом в глазах качает головой Ракель.
— Этот человек буквально обезумел от желания сделать меня своей. И пытался заставить меня ублажить его насильно. — Алисия качает головой. — К тому же, Гильберт еще и заявил, что если я не соглашусь выйти за него замуж и родить ребенка, то он уничтожит всю мою жизнь и сделает так, что я никогда не смогу забыть о том, что произошло. Никогда не смогу найти хорошую работу. Потому что меня всегда воспринимали бы только как ту проститутку Шерил, которую знал едва ли не весь Лондон прошлых лет.
— То есть, он дал вам еще один шанс?
— Верно, Гильберт дал мне еще один шанс сделать свою жизнь лучше, как ему казалось. Но я уверенно заявила, что не желаю иметь с ним никаких дел. Ну а это сильно взбесило его. И… Поэтому Гильберт попытался меня изнасиловать …
Алисия качает головой, довольно тяжело дыша, но находит в себе силы говорить каждый раз, когда ей хочется замолчать и перестать вновь испытывать все то, что с ней тогда происходило. Все то, что до сих пор заставляет ее испытывать стыд.
— Я быстро поняла, что была обязана как-то спасать себя… — признается Алисия. — Потому что совсем не хотела снова ввязываться во все это. Не хотела зависеть от Гильберта, все время угождать ему и вечно скрываться от его людей, которые внимательно за мной следили.
Алисия тихо шмыгает носом.
— Однако сбежать было не так-то просто, — рассказывает Алисия. — Потому что Гильберт приказал охране внимательно следить за тем, чтобы я не ушла. А он сам ловил меня каждый раз, когда я пыталась подбежать к дверям его кабинета, в котором мы были.
Алисия нервно сглатывает.
— Тем не менее я не теряла надежду и… — продолжает говорить Алисия. — В какой-то момент увидела вазу… Решила взять первое, что попалось бы мне под руку, и ударить Гильберта. Чтобы выиграть время и попробовать как-то сбежать.
Алисия на пару секунд замолкает.
— Ну я с трудом взяла ту хрустальную вазу… — признается Алисия. — И… Ударила его по голове…
— О боже мой… — округляет глаза Ракель.
— Гильберт сразу же отпустил меня и рухнул на пол. И… Оказалось, что… Удар оказался смертельным… Я… Не рассчитала силы и… Ударила слишком сильно.
— Неужели Гильберт умер сразу же?
— Да. Он умер мгновенно, и я ничего не смогла сделать. Пыталась достучаться до него… Привести в чувства… Но увы! Ничего не вышло.
— И вы после этого испугались и решили сбежать?
— Да… Когда ко мне пришло осознание, что я стала убийцей, то поначалу сильно запаниковала. Я совсем не хотела отправляться в тюрьму. Не хотела убивать того мужчину. Хотя меня точно сдали бы полиции, если кто-то из служанок и охранников Гильберта увидел меня в момент убийства.
— Но как же вам удалось сбежать так, что вас никто не заметил?
— Можно сказать, мне повезло . Я решила бежать через черный выход, который обычно не охранялся. Через него проходил обслуживающий персонал. Ну а поскольку охранники отвлеклись и над чем-то хихикали, а служанки были заняты своими делами и находились неизвестно где, то я решила рискнуть. И благополучно сбежала из дома. Оставив Гильберта в кабинете.
— О боже мой…
— Я страшно боялась осуждения. Боялась оказаться за решеткой. Думала, что забуду обо всем этом… Но… Не забыла. С того дня я окончательно забыла о том, что такое покой. Гильберт будто в воду глядел, говоря, что я буду страдать даже после его смерти. Потому что я действительно страдаю. И по сей день.
— И вы, конечно, забыли о том, что собирались ехать в Нью-Йорк?
— О, тогда мне было уже не до поездки за границу.
— И что вы сделали после того как сбежали из дома Гильберта?
— В тот день я сбежала и спряталась, чтобы никто не нашел меня.
— У бабушки с дедушкой?
— Нет. У меня с собой было немного денег, на которые я снимала комнату в одной дешевой гостинице, которую нашла благодаря совету одному из прохожих. Я как раз искала что-то такое…
— Ясно…
— Уже на следующий день в новостях начали рассказывать про убийство Гильберта. Говорили о том, как полиция расследует это убийство, а его семья готовится к похоронам. К тому же, Элеанор и все те, кто работал в доме Гильберта в тот день, обвинили во всем меня и заявили полиции, что это я убила его.
— Разве вас никто не выдал?
— Мне пришлось немного изменить свою внешность. Носила парики, которые были у меня еще со времен моей работы в ночном клубе, и очки.
— Но ведь вы регистрировались в гостинице под своим именем. Вас запросто могли выдать, если бы полиция заявилась туда.
— Я боялась этого. Но надеялась, что меня пронесет. Потому что никто не мог сказать, что я проживала именно в той гостинице. Да и я совсем не выходила из своего номера. Если бы я показалась где-то на улице, то меня бы точно поймали.
— Неужели, дедушка с бабушкой так и не узнали о том, что вы убили человека?
— По крайней мере, я ничего им не говорила. Хотя не исключаю, что они могли узнать об этом с помощью новостей в газетах и передач по телевизору.
— А вы виделись с ними?
— Нет, я не видела их после того как Гильберт умер. Я попрощалась с ними перед попыткой улететь в Нью-Йорк и с тех пор больше ничего о них не знала.
— А кто-то из ваших знакомых?
— Тоже не знали. Хотя некоторые пытались связаться со мной с помощью мобильного телефона. Однако я ни с кем не разговаривала и продолжала отсиживаться в своем убежище.
— И вы не общались со своими родителями даже после своего освобождения?
— Увы… Спустя около полугода после своего освобождения я узнала об их смерти от их хороших друзей, которые были на похоронах твоих дедушки и бабушки. Мы встретились однажды и поговорили обо всем, что… Стало всем известно… Вот тогда я и узнала, что сначала умерла моя мама, а спустя какое-то время – мой папа.
— А когда же вы пошли в полицию и сделали чистосердечное признание?
— Я скрывалась чуть меньше месяца. Убила Гильберта в середине мая, но пошла сдаваться в начале июня тысяча девятьсот девяносто восьмого.
Алисия тихо шмыгает носом, чувствуя, как сильно она дрожит от страха, и крепко обнимая себя руками.
— В конце концов я не выдержала, — признается Алисия. — Это был огромный груз на сердце. Я страдала от постоянных ночных кошмаров, в которых мне снился этот человек с окровавленной головой. Да и я начала бояться, что рано или поздно кто-то из сотрудников гостиницы даст на меня наводку, и полиция приедет туда.
Алисия нервно сглатывает.
— Короче говоря, однажды я сама отправилась в полицейский участок, — признается Алисия. — Нашла человека, который расследовал убийство Гильберта, и все ему честно рассказала.
***
Пятое июня тысяча девятьсот девяносто восьмого года.
Молодая женщина по имени Алисия Томпсон приехала в один из полицейских участков Лондона. Она долгое время скрывалась ото всех в одной из гостиниц с тех пор, как случайно убила известного во всей стране Гильберта Вудхама, который едва не изнасиловал ее. Алисия совсем не хотела идти в тюрьму и отвечать за то, чего совсем не хотела.
Однако спустя почти месяц эта темноволосая, жутко бледная, испуганная и заметно исхудавшая брюнетка поняла, что так больше не может продолжаться. Она все-таки решилась пойти в полицию, добровольно сдаться полиции и ответить по всей строгости закона, будучи готовой к потоку грязи и критики, которую услышит в свой адрес, когда станет известно о том, что убийца известного бизнесмена найдена.
Вот Алисия уже находится возле двери кабинета, в котором, как ей только что сказали, сидит следователь, который и ведет дело об убийстве этого мужчины. Немного поколебавшись, она слегка приоткрывает дверь и тихонько стучит, неуверенно произнеся:
— Простите…
В просторном, светлом кабинете Алисия видит мужчину лет тридцати-тридцати пяти в серой рубашке с короткими волосами и легкой щетиной на лице, сидящий за рабочим столом, изучающий какие-то бумаги и что-то в них пишущий. Но услышав чей-то женский голос, он отвлекается и переводит взгляд на посетительницу.
— Да, я вас слушаю, — спокойно дает понять мужчина.
— Извините… — тихо, неуверенно произносит Алисия, испуганными глазами смотря на мужчину. — Я бы хотела поговорить с человеком, который… Ведет дело об убийстве… Гильберта Вудхама…
— Это я.
Мужчина складывает все бумаги в одну стопку и откладывает их в сторону, сосредоточив все свое внимание на Алисии.
— Чем могу вам помочь? — интересуется мужчина. — Вы хотите поговорить со мной?
— Да… — неуверенно подтверждает Алисия. — Мне… Сказали, что… Я должна поговорить с вами… Что вы находитесь здесь…
— Все правильно. Проходите, пожалуйста. Присаживайтесь.
С этими словами мужчина указывает на стульчик возле своего рабочего стола, как бы приглашая молодую женщину сесть. Алисия же пару секунд колеблется, медленно переступает порог кабинета, закрывает за собой дверь, подходит к столу и присаживается туда, куда показал ей этот человек, выглядящий довольно серьезным.
— Значит, вы говорите, что пришли сюда по поводу дела об убийстве Гильберта Вудхама? — задумчиво уточняет мужчина.
— Да… — тихо произносит Алисия, обеими руками крепко сцепив пальцы. — Я… Я хочу кое-что рассказать вам…
— Хорошо, я вас выслушаю, но для начала позвольте мне представиться. Инспектор Мартин Барретт. Дело об убийстве Гильберта Вудхама поручено мне.
— Да… Мне уже сказали…
— Так что же вы хотите рассказать?
— Понимайте, господин полицейский…
Алисия замолкает и слегка прикусывает губу, будучи очень зажатой и неуверенной в себе.
— Если вы не знайте, то хочу сказать вам, что за любую информацию об этом убийстве полагается хорошее вознаграждение, — сообщает Мартин. — Семья покойного обещала лично заплатить каждому, кто предоставит хоть какие-то сведения за информацию об убийце влиятельного Гильберта Вудхама.
— А разве сейчас ничего неизвестно? — округляет глаза Алисия.
— Увы, пока что у нас мало информации. Мы уже давно опросили родственников Гильберта и всех, кто окружал его в последние дни жизни. Но к сожалению, пока что это не дает нам ничего хорошего. Убийца пока не найден.
— Ясно…
— Хотя полиция разыскивает одну женщину, которую все единогласно назвали главной подозреваемой. К сожалению, она где-то скрывается, и нам пока не удалось найти ее для того, чтобы пригласить на допрос.
— И… Я хочу сказать вам… — Алисия тяжело вздыхает, нервно перебирая пальцы. — Сказать… Про… Убийцу…
— Послушайте, мисс, давайте вы для начала немного успокойтесь, — спокойно просит Мартин. — Я прекрасно понимаю, что вам тоже очень тяжело пережить смерть этого человека. Но раз уж вы выразили желание что-то рассказать следствию, то будьте уверены, это вполне может помочь нам быстрее найти убийцу.
— Дело в том, что…
Алисия тихо шмыгает носом и на секунду бросает взгляд на свои руки, не обращая внимания на голоса мимо проходящих людей и еще какие-то звуки, раздающиеся то в одной стороне, то в другой.
— Дело в том, что я хочу сделать заявление… — неуверенно сообщает Алисия. — Заявление… Насчет убийцы…
— Насчет убийцы? — округляет глаза Мартин.
— Да.
— Отлично, я вас внимательно слушаю. Вы можете сказать, где находится убийца? У вас есть какая-то информация о человеке, который это сделал?
— Есть… — неуверенно произносит Алисия, переведя свой полусухой взгляд на Мартина и чувствуя, как все ее дрожащее тело сильно напряжено. — Я знаю, кто убил Гильберта…
— Говорите.
— Я…
— Или давайте я сначала принесу вам стакан воды, а потом вы немного успокойтесь и расскажете то, что хотели.
— Нет-нет, спасибо… — с учащенным дыханием отказывается Алисия. — Не надо…
— Прошу вас, мисс, не надо так волноваться, — спокойно просит Мартин. — Помните, чем больше ценной информации вы расскажете, тем выше шанс поймать убийцу Гильберта Вудхама.
— Считайте, что вы уже поймали ее… Поймали убийцу.
— Э-э-э… Что простите?
— Я – убийца… — сильно дрожащим голосом признается Алисия. — Это я убила Гильберта…
Признание Алисии несколько обескураживает Мартина и заставляет его на некоторое время растеряться. Тем не менее мужчина довольно быстро берет себя в руки, невольно испытывая жалость к этой практически плачущей и сильно трясущейся от волнения женщине, на которую уставляет свой удивленный взгляд.
— Вы? — округляет глаза Мартин.
— Да, господин полицейский, — кивает Алисия и тихо шмыгает носом. — Я пришла сюда для того, чтобы сделать чистосердечное признание. Признаться в том, что Гильберт погиб по моей вине.
— Вот как…
Мартин на секунду бросает взгляд в сторону, потирая руки и откинувшись на спинку офисного стула, пока он размышляет над услышанным.
— Значит, вы решили взять на себя вину в убийстве этого мужчины? — уточняет Мартин.
— Клянусь, я не собираюсь брать на себя чью-то вину, — отчаянно говорит Алисия, мокрыми глазами смотря на Мартина. — Это сделала я! Я убила его!
— Послушайте…
— И я пришла сюда для того, чтобы ответить за это. Готова отправиться под суд и отсидеть в тюрьме столько, сколько нужно.
— Так, подождите-подождите, мисс, давайте обо всем по порядку, — спокойно говорит Мартин.
— Я больше не хочу ни от кого скрываться, — со слезами на глазах признается Алисия. — Не хочу делать вид, что ничего не случилось.
— Послушайте, давайте вы для начала успокойтесь. И не надо так тараторить, потому что я ничего не понимаю.
— Гильберт погиб по моей вине! — начинает горько плакать Алисия. — По моей! Его убила я! Я!
— Вы действительно убили Гильберта Вудхама и не пытайтесь взять на себя чью-то вину? Вдруг вы покрывайте настоящего убийцу и не хотите, чтобы этот человек был осужден?
— Клянусь вам, инспектор Барретт, я никого не покрываю. Я пришла сюда сделать заявление.
— Вот как?
— Я больше не могу скрываться и жить так, будто ничего не случилось. Этот ужас будет преследовать меня до тех пор, пока я не признаюсь в содеянном и не получу то наказание, которого заслуживаю.
В воздухе на пару секунд воцаряется пауза, во время Мартин о чем-то призадумывается.
— Простите, мисс, а как вас зовут? — интересуется Мартин.
— Алисия, — издает тихий всхлип Алисия. — Меня зовут Алисия Томпсон.
— Алисия Томпсон?
— Да.
— Погодите, так значит, вы та – самая подозреваемая, на которую указало все окружение Гильберта? Которую полиция усердно разыскивала?
— Это я. И я знала, что полиция меня разыскивала.
— И почему же вы не явились? Почему скрывались?
— Боялась. Испугалась… Испугалась того, что меня ждет… — Алисия тихо шмыгает носом. — Я думала, что все обойдется. Что никто не узнает о том, что Гильберт погиб по моей вине… Но… Я была глупой дурой… Все было против меня…
— Хм… — слегка хмурится Мартин. — Значит, вы пришли сдаваться добровольно?
— Да… Меня замучила совесть… Я больше не могу прятаться… И… — Алисия качает головой. — Если бы я не пошла в полицию признаваться в убийстве, то точно сошла бы с ума. И… Сама бы покончила с собой… Я не могу… Мне стало невыносимо…
Алисия закрывает лицо обеими руками и продолжает горько плакать. Мартин же с жалостью во взгляде смотрит на нее и понимает, как у него сжимается сердце, глядя на эту молодую женщину, которую сильно колотит от страха и волнения.
— Подождите, сейчас я принесу вам воды, — задумчиво говорит Мартин.
Не говоря больше ни слова, Мартин встает из-за стола, подходит к небольшому кулеру, берет один пластиковый стакан, стопка которых расположена рядом, наполняет его водой и вручает тихонько плачущей Алисии. Женщина же берет его дрожащими руками и со слезами на глазах выпивает немного, тихо шмыгая носом.
— Клянусь, господин полицейский, я больше не буду прятаться, — со слезами на глазах обещает Алисия. — Я расскажу всю правду столько раз, сколько нужно. Скажу, зачем и как я его убила. И…
Алисия издает тихий всхлип.
— Готова к тому, что… — слегка дрожащим голосом произносит Алисия. — Что меня будут осуждать родственники Гильберта… Я знаю, что они не простят мне такого… И будут проклинать…
— Хорошо, раз вы решили сдаться добровольно, то давайте сделаем вот что… — задумчиво говорит Мартин и делает несколько кликов мыши, уставив свой взгляд на экран монитора, наподобие которых выпускаются в нынешнее время. — Вы расскажете мне обо всем по порядку, а я запишу ваши показания. Также я буду задавать наводящие вопросы, чтобы уточнить некоторые детали.
— Я согласна… Спрашивайте меня о чем угодно. Я все расскажу…
— Давайте обо всем по порядку. — Мартин делает еще несколько кликов мышки и располагает руки на клавиатуре, готовясь набирать какой-то текст. — Для начала расскажите, почему вы убили Гильберта Вудхама и после этого скрывались от полиции.
— Я убила Гильберта, потому что он пытался меня изнасиловать, — со слезами дрожащим голосом заявляет Алисия.
— Изнасиловать?
— Да… — Алисия тихо шмыгает носом. — Около месяца назад я собиралась покинуть Лондон и поехать в Нью-Йорк. Но случайно встретила Гильберта и его сопровождающих… Телохранителей… Они увидели меня и насильно привезли в его дом… Гильберт приказал всем служанкам и охранникам не выпускать меня из дома… И после этого потащил меня в свой кабинет, где все и произошло.
— Поподробнее, пожалуйста, — спокойно просит Мартин. — Рассказывайте обо всем подробно. Кем вы приходились покойному? Как познакомились с ним? Что вас связывало?
— Какое-то время Гильберт был моим любовником. — Алисия крепко сцепляет пальцы рук. — Мы познакомились в клубе, в котором я работала танцовщицей. Он стал одним из постоянных клиентов, для которых я… Танцевала… За деньги. Гильберт всегда был очень щедр и хорошо платил мне за то, чтобы я развлекала его.
— Ясно… — слегка хмурится Мартин, набирая текст на клавиатуре.
— Вскоре он начал приглашать меня домой, где во время отсутствия Кэролайн Робинсон, на тот момент его жены, я танцевала для него приватные танцы.
— Об этом кто-то знал?
— Все работавшие в доме знали об этом, но Гильберт давал приказ ничего не говорить его жене и Элеанор Вудхам, его дочери.
— Понятно… Рассказывайте дальше.
— Ну вот…
Алисия тяжело вздыхает, нервно перебирая пальцы и понимая, насколько ей неприятно признаваться в том, кем она работала.