— О, господи… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель. — Тетя Алисия…

Ракель тут же прибегает в гостиную, садится рядом с Алисией на диван и со слезами на глазах заключает ее в свои крепкие объятия.

— Ракель… — со слезами на глазах бросает легкую улыбку Алисия. — Племяшка родная…

— Тетушка… — с облегчением выдыхает Ракель и тихо шмыгает носом. — Милая моя тетушка…

— Моя девочка… — слегка дрожащим голосом произносит Алисия, с удовольствием отвечая на крепкие объятия Ракель и прижимая ее как можно ближе к себе. — Господи Иисусе…

— Слава богу, с вами все хорошо. — Ракель издает тихий всхлип и мягко гладит Алисию по голове. — Боже мой… Я так сильно испугалась…

— Ты не представляешь, как сильно я переживала за тебя, — признается Алисия и носом утыкается в плечо Ракель, время от времени издавая всхлипы. — Как боялась, что Элеанор что-то тебе сделает.

— Все кончено , тетя. Все кончено.

— Я ни на секунду не переставала молиться о том, чтобы Господь защитил тебя.

— А я молилась о том, чтобы с вами все было хорошо.

— Как ты себя чувствуешь? Ты не ранена? Ничего не болит?

— Нет-нет, тетушка, со мной все хорошо.

— У тебя на лице несколько царапин… — Алисия с ужасом во взгляде рассматривает небольшие раны на лице Ракель, что она получила во время борьбы с Элеанор. — Господи…

— Все в порядке… Элеанор просто немного поцарапала меня ногтями, когда мы несколько раз сцепились. И краем какой-то толстой книги…

— Сильно болит?

— Нет, все хорошо. Не беспокойтесь. — Ракель проводит рукой по своей голове. — Хотя голова немного побаливает из-за того, что она крепко оттаскала меня за волосы.

— О, Ракель, племяшка моя…

Алисия мило целует Ракель в щеку и прижимает ее еще ближе к себе. А в какой-то момент, не выдержав такого сильного напряжения, женщина дает волю своим эмоциям и начинает безутешно плакать на плече у своей племянницы.

— Тетушка Алисия… — мягко произносит Ракель, покрепче обнимает Алисию и гладит ее по голове. — Вы чего… Все хорошо… Не плачьте…

— Это было невыносимо , — слегка дрожащим голосом признается Алисия. — Я думала, что сойду с ума…

— Тетя, прошу вас, успокойтесь, — тихим, мягким голосом успокаивает Ракель.

— Я боялась, что уже больше никогда не увижу тебя.

— Все уже закончилось, милая моя. Все осталось в прошлом. Больше никто не причинит вам вреда.

— Неужели все и правда закончилось? — все еще не веря тому, что она наконец-то свободна, сильно дрожащим голосом недоумевает Алисия. — Неужели я не сплю?

— Нет, тетя, не спите. Теперь вы можете жить абсолютно спокойной жизнью и не бояться за свою жизнь.

— Я правда могу не бояться?

— Правда. Отныне Элеанор Вудхам больше не будет угрожать вам. Я обещаю .

— О, господи Иисусе…

Алисия еще несколько секунд крепко держит Ракель в своих объятиях, а потом отстраняется от своей племянницы и смотрит на нее полными слез глазами, мягко взяв за руки.

— Господи, неужели Элеанор и правда ранили полицейские? — бросив взгляд на Элеанор, над ранением которой сейчас усердно работают врачи, интересуется Алисия и тихо шмыгает носом. — Мне сказали, что ее собираются увезти в больницу на скорой.

— Да, тетя, — кивает Ракель. — Как видите, врачи делают все, что могут.

— Но как? Как это произошло?

— У полицейских не оставалось другого выхода, потому что эта женщина не хотела сдаваться полиции. Вот один из них выбрал момент и выстрел в нее. Попал в грудную клетку. Пуля оказалась очень близко к сердцу.

— И как она?

— Плохо . К сожалению, никто не знает, выживет ли она. Говорят, что шансов очень мало.

— Правда?

— Ее ранение слишком серьезное. К тому же, пока скорая ехала сюда, Элеанор потеряла очень много крови. Полицейские делали все, что могли, но это оказалось бесполезно.

— Надо же… — качает головой Алисия.

— В любом случае вам больше нечего бояться, — уверенно говорит Ракель. — Даже если она выживет, то немедленно отправится за решетку и получит свое наказание за все, что она сделала. Чьей бы дочерью она ни была.

— Надеюсь, ей не удастся избежать того, что ее ждет.

— Она не избежит, не переживайте.

— О, боже… — Алисия со слезами на глазах качает головой, а затем мягко берет Ракель за плечи и гладит по щекам, немного испуганно смотря на нее. — Слушай, радость моя, с тобой и правда все хорошо?

— Да-да, тетя, — с легкой улыбкой говорит Ракель. — Со мной все правда хорошо.

— Эта змея что-нибудь с тобой сделала? Ты точно никак не пострадала?

— Слава богу, нет. Элеанор не ранила меня и не причинила никакого вреда. Да, угрожала пистолетом и успела немного побить, но не успела выстрелить.

— Мне уже рассказали.

— Не переживайте, тетя, все хорошо. Да, я все еще немного напугана и чувствую себя усталой, но очень скоро приду в себя. Завтра мне уже станет намного лучше.

— Я вижу…

Алисия заботливо поправляет немного взъерошенные волосы Ракель.

— Боже, девочка моя, какая же ты бледная и испуганная… — с ужасом во взгляде произносит Алисия. — Вот до чего довела тебя эта гадюка!

— Не переживайте за меня, — бросает легкую улыбку Ракель. — Теперь уже все хорошо.

— Неужели ты так сильно испугалась, когда Элеанор угрожала тебе револьвером?

— Да, я испугалась , не буду спорить. Но мне повезло, что со мной были полицейские, которые не дали ей выстрелить. Или… Отдать меня на растерзание своим людям.

— Эти люди только и мечтали об этом моменте. О том, как Элеанор позволит им заняться тобой.

— Я знаю.

— Мне было очень хорошо слышно все, что здесь происходило.

— Разве вы были недалеко отсюда?

— Да, меня держали взаперти в комнатушке, что находится на последнем этаже этого дома. Элеанор приставала ко мне своих охранников и приказала им следить за мной. Я очень хотела подойти к тебе и защитить от этой гадюки, но эти амбалы не давали мне даже с места сдвинуться без их ведома. Мол, когда госпожа Вудхам прикажет, тогда мы и пойдем к ней. Я могла лишь слышать крики, что доносились из кабинета. Слышать, как ты кричала. Как Элеанор грозилась тебя убить. Как с упоением рассказывала о желании отомстить мне.

— Она заставила меня приехать сюда с некоторой суммой денег. Пришлось отдать все свои и взять в долг, потому что у меня с собой не было нужной суммы.

— О, боже мой…

— Правда, Элеанор совсем не нуждалась в деньгах. Эта женщина заставила меня приехать сюда, чтобы покончить со мной.

— Я знаю, милая, — кивает Алисия. — Это и правда был лишь предлог. Привезла бы ты деньги или нет ­– не столь важно. Она бы все равно не оставила нас в покое и осуществила бы свою мечту покончить с нами.

— В любом случае я не могла отказаться от встречи. Не могла бросить вас в беде.

— Все это время я усердно молилась о том, чтобы Элеанор ничего тебе не сделала. Чтобы она не успела в тебя выстрелить. Я слышала, как она угрожала тебе пистолетом, судя по ее истошным крикам. И Господь все-таки услышал мои молитвы. Он спас тебя.

— Да, вы правы, — с легкой улыбкой соглашается Ракель, держа Алисию за руки. — Но я намного больше переживала не за себя, а за вас.

— Ракель…

— Я все эти дни не находила себе места, думая о том, где вы и что с вами происходит. Думала, что сойду с ума от переживаний…

— Не думай об этом, солнышко, — бросает легкую улыбку Алисия. — Со мной все хорошо.

— Я боялась, что она могла покончить с вами. Боялась, что однажды Элеанор позвонит мне и скажет, что вас уже нет в живых… Что ее месть осуществилась.

— Она действительно хотела убить меня… Да не только меня, но и тебя тоже…

— Я знаю.

— Я умоляла ее оставить тебя в покое, потому что ты ни в чем не виновата, — с жалостью во взгляде признается Алисия. — Но Элеанор стояла на своем. Она была решительно настроена убить тебя. К сожалению, я не смогла отговорить ее. Не смогла защитить тебя. Даже если ты ни в чем не виновата.

— Она была одержима местью. Ненавистью к вам. Говорила, что вы разрушили ей всю жизнь.

— Да-да… Знаю … — Алисия тихо шмыгает носом. — Однако лучше бы она покончила только со мной. Ведь только я виновата перед ней. Ты же не сделала ей ничего плохого и не должна отвечать за мои ошибки.

— Нет, тетя Алисия, прошу вас, не говорите так! — отчаянно умоляет Ракель, мягко взяв Алисию за плечи.

— Это я во всем виновата. Ты едва не пострадала по моей вине. Из-за грехов моего прошлого.

— Вы ни в чем передо мной не виноваты.

— Виновата, дорогая моя, виновата . — Алисия качает головой, с жалостью во взгляде смотря на Ракель. — К тому же, я вовсе не такая святая, какой ты считала меня всю свою жизнь.

— Тетя Алисия… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель.

— У этой женщины были веские причины мстить мне и грозить убийством. Дело было не только в том, что я в молодости едва не убила Инес, сбив ее на машине.

— Если бы эта гадина посмела причинить вам вред, я не знаю, что сделала бы с ней. — Ракель нервно сглатывает. — Я не смогла бы пережить такую огромную потерю.

— А я бы не смогла жить, если бы она посмела навредить тебе, — признается Алисия. — Если бы она лишила меня моего самого близкого человека. Больше всего мне было страшно именно за тебя. А на себя мне было плевать.

— Нет, дорогая тетушка, пожалуйста, не говорите так. Вы причиняйте мне огромную боль!

— Ты ничего обо мне не знаешь. Не знаешь, в какой ужасной истории я оказалась по своей глупости… Не знаешь, по какой еще причине Элеанор так сильно возненавидела меня…

— Тетушка Алисия…

— Я…

Алисия тихо шмыгает носом, от волнения начав часто дышать и все-таки решив признаться в том, о чем ей всегда будет очень стыдно говорить.

— Э-э-э… — запинается Алисия. — Я рассказала тебе не все… Тогда, в тот день…

— Тетя… — качает головой Ракель.

— Я не рассказала главное… Не назвала главную причину всех этих бед.

— Прошу вас, не надо…

— Настоящая причина, по которой все это произошло, скрывается не в моем отказе платить ту баснословную сумму денег, которую ее отец в свое время одолжила семье Инес. Тот случай лишь помог Элеанор вновь ворваться в мою жизнь. Точнее, ей помогла информация от ее знакомого полицейского, который рассказал ей про тот случай и дал ей шанс на месть. Но она угрожала мне вовсе не из-за этого.

— Пожалуйста…

— Все было гораздо хуже… Все это время Элеанор преследовала меня по другой причине.

— Не надо об этом говорить. Прошу вас.

— Нет, солнце мое, ты должна знать всю правду, — качает головой Алисия. — Всю правду о том, что произошло, когда я была еще совсем молодой… Гораздо моложе, чем ты сейчас.

— Тетя…

— Мне… — Алисия издает тихий всхлип. — Безумно стыдно говорить об этом… Но… Ты должна узнать о том, что натворила твоя тетя… Узнать, за что она до сих пор расплачивается… Что до сих пор не дает ей покоя.

— Господи… — с мокрыми глазами качает головой Ракель. — Только не говорите мне, что все сказанной Элеанор – это правда…

— Значит, она уже все тебе рассказала?

— Да, она рассказала про своего отца. Но я не хочу в это верить.

— Послушай, Ракель…

— Это ведь ложь, верно? Элеанор просто была зла на вас и захотела оклеветать в моих глазах. Прямо как Терренс МакКлайф однажды унизил меня перед всем миром.

— Н-нет, д-дорогая… — дрожащим голосом с испугом в глазах произносит Алисия, пока по нее щеках начинают течь слезы, которые она практически не пытается сдержать. — Э-это все правда …

— Нет…

— Элеанор не лгала тебе, Ракель. Эта женщина сказала чистую правду.

— Ради бога, тетя, не говорите так… — с тихим всхлипом качает головой Ракель. — Я не хочу верить, что рассказы Элеанор о ваших грехах прошлого правдивы.

— Правдивы.

— Но ведь вы на это не способны!

— Не способна, но это случилось .

— Тетушка…

— И я хочу рассказать тебе, как умудрилась до такого докатиться… Прошло уже шестнадцать лет, но я до сих пор не могу забыть об этом… Не могу сделать вид, что ничего подобного в моей жизни не случалось.

Ракель ничего не говорит и нервно сглатывает, предполагая, что Алисия может признаться ей в том, что уже давным-давно знает благодаря записям в ее дневнике.

— Почему, тетя? — тихо недоумевает Ракель. — Почему вы мне сразу ничего не сказали? Почему скрыли то, что в молодости убили человека?

— Мне было стыдно , — издает тихий всхлип Алисия, с жалостью во взгляде смотря на Ракель. — Стыдно перед тобой… Я и так сгорала от стыда, когда рассказывала тебе о том, как сбила ту девочку. Но если бы ты знала про то убийство, то мне вообще захотелось бы повеситься.

— Но ведь вы этого не хотели!

— Да, но тем не менее! Я стала убийцей! Убийцей!

— Убийства не всегда случаются по желанию.

— Я не хотела, чтобы люди начали сторониться меня, узнав, что я – убийца.

— Но вы не могли скрывать это вечно.

— Знаю, но мне было стыдно .

— Тетушка…

— Клянусь, милая, я не хотела убивать того мужчину. — Алисия тихо шмыгает носом. — Это получилось совершенно случайно.

— Я бы никому не рассказала подобное, — уверяет Ракель. — Даже дедушке, если он не знал вашу тайну.

— Твой дедушка пока что ничего не знает. Он даже не подозревает о том, что мне пришлось пережить… Но если бы знал, то мог бы запросто запретить мне общаться с тобой. Общаться с той, что убила одного человека и едва не сбила другого на смерть.

— Он – человек умный. Дедушка понял бы, что вы этого не хотели. И уж точно не причинили бы мне вреда.

— Не знаю… Не могу быть в этом уверена.

— Честно говоря, я догадывалась , что тогда вы рассказали мне не всю историю… Рассказали только лишь малую ее часть. Я не верила, что все дело лишь в случае с той самой Инес.

— Да, верно… — Алисия шмыгает носом и на секунду прикрывает рот рукой. — Мне было страшно… Страшно признаваться в таком тяжком грехе. Я хотела всеми способами скрыть эту правду из страха, что от меня отвернутся все мои друзья и близкие.

— Но вы ведь должны были понимать, что рано или поздно все раскроется, — отмечает Ракель.

— Я понимала … Но все равно хотела все скрыть.

— Поэтому вы так и не хотели, чтобы я решала ваши проблемы? Вы боялись, что я обо всем узнаю?

— Не только поэтому. Мне вообще не хотелось заставлять тебя решать мои проблемы.

— Тетя Алисия…

— Ты и так была вся на нервах из-за ситуации с тем типом. А тут я еще заставила бы тебя помогать мне бороться с Элеанор.

— Сейчас я понимаю, что мои проблемы – пустяки в отличие от ваших.

— Я думала, что сама решу эту проблему.

— Без помощи полиции?

— А какой был бы толк обращаться в полицию? Ты ведь и сама убедилась в том, что она покончила бы со мной и тобой, если бы я обратилась в полицию. Ты привела сотрудников полиции сюда, а Элеанор пришла в ярость и чуть не убила тебя. Да и кто бы стал слушать ту, что однажды убила человека?

— Да, но одна бы вы точно не справились!

— Может быть… И возможно, ты правильно поступила, что обратилась за помощью. Все-таки полицейские как-то тянули время и защищали тебя.

— Вы правы… Без них мне было бы намного страшнее.

— Однако если бы кто-то из них не выстрелил, то все было бы закончиться печально.

— Знаю… Элеанор очень зла на вас за то, что вы убили того мужчину. Даже будучи раненой и истекая кровью, она все время повторяла, что не может умереть до тех пор, пока не отомстит вам.

— Ее можно понять. Ведь она потеряла близкого ей человека по моей вине. И я едва не лишила ее лучшей подруги. — Алисия со слезами на глазах качает головой. — Элеанор мстила мне за то, что я убила ее отца.

— Гильберт Вудхам? — уточняет Ракель и бросает короткий взгляд на один из портретов Гильберта в гостиной. — На тех фотографиях он?

— Да, он. Гильберт Вудхам… Он был очень хорошо известен и глубоко уважаем во всей Англии. Еще в восьмидесятые года он открыл несколько магазинов, которые до сих пор работают и пользуются огромной популярностью у людей. После его смерти Элеанор взяла управление в свои руки.

— Да-да, Элеанор говорила… И должна признаться, что в той стране о нем никто никогда не говорил. По крайней мере, я не слышала об этом мужчине.

— Верно. Его знали только здесь. Хотя при жизни Гильберт планировал расширять границы и открывать свои магазины за границей.

— И… — Ракель бросает короткий взгляд на свои руки. — Та история вашего знакомства… Она… Правдива ?

— Правдива, — кивает Алисия.

— То есть, Элеанор не соврала, когда рассказала о том, как вы познакомились с тем мужчиной?

— Нет… Все началось в конце восьмидесятых… Мне едва исполнилось двадцать лет… — Алисия тихо шмыгает носом. — Будучи совсем молодой, глупой и наивной девочкой, я работала в одном клубе… В котором я танцевала…

Алисия, сильно покраснев от стыда, закрывает лицо руками на несколько секунд и издает негромкий всхлип, но быстро находит в себе силы посмотреть Ракель в глаза.

— Не очень хорошие танцы … — с испугом в глазах признается Алисия. — За которые мне платили деньги.

— В ночном клубе? — уточняет Ракель.

— Да… Я пошла туда после уговоров одной своей подруги… Которая сказала, что у меня очень красивое тело, которое я могу выгодно продавать… Поначалу я сомневалась и обижалась на такое предложение, но потом… Решила согласиться . Тем более, что мне нужны были деньги на обучение в университете. К сожалению, мои родители не могли оплатить обучение.

— О, боже мой…

— Я была настоящей красавицей в свои юные года. Парни не давали мне проходу и считали меня очень привлекательной. Они говорили, что я притягиваю их к себе словно магнит.

— Я знаю.

— И я не побоюсь показаться нескромной – это правда . Мной восхищались так же, как сейчас все мужчины восхищаются тобой. Они считают тебя невероятно красивой и готовы пройти огонь и воду ради того, чтобы быть с тобой.

— И насколько я понимаю, дедушка Тимоти и бабушка Тиффани ничего об этом не знали?

— Верно… Моя семья не знала, что я каждый вечер подрабатываю танцовщицей в клубе. Они думали, что я работаю в приличном месте и зарабатываю хорошие деньги себе на учебу в университете.

— Они позволили вам работать ночью?

— Да, я сказала им, что нашла работу, где надо работать в ночное время. Но не сказала, какую именно… Да, они задавали мне очень много вопросов. Но видя, сколько денег я приносила домой после каждого рабочего дня, они как-то забывали об этом. Так что очень скоро мать и отец перестали возражать против работы в ночное время. Хотя и переживали, что я могу очень сильно уставать. Ведь днем я ходила на учебу, а вечером отправлялась на работу.

— Неужели вас никто не узнавал?

— Мне повезло, что меня и правда никто и не узнавал в тех костюмах, которые я носила.

— Ясно…

— Я тратила свою зарплату не только на оплату обучения, но еще и на покупку одежды, в которой танцевала в том клубе. Также у меня были разные маски, парики и какие-то аксессуары.

— Вот как.

— И скажу тебе по секрету, все эти вещи до сих пор есть у меня дома.

— У вас дома? — слегка хмурится Ракель.

— В том чулане, куда ты однажды зашла без моего ведома.

— Ах, вот оно что… Вы боялись, что я найду эти костюмы и подумаю что-то нехорошее?

— Верно.

— А почему вы до сих пор от них не избавились?

— Я уже давно хочу, но у меня нет времени навести порядок в чулане. Хотя там много чего надо выбросить. Много того, чем я уже никогда не пользуюсь. Все то, что напоминает мне о том периоде жизни, который я хочу забыть.

— Значит, в том чулане есть еще что-то, что связано с вашей профессией?

— Да, некоторые подарки Гильберта.

— Подарки Гильберта?

— Ювелирные украшения, духи, привезенные из многих стран, брендовая одежда и еще много чего…

— Надо же…

— Однажды я уже выбросила часть из них, а остальное сохранила на случай, если мне будут нужны деньги. Он был щедрым человеком и не скупался на подарки. Продав многие его украшения, я могла получить за них большие деньги.

— И вы до сих пор ничего не продали?

— Нет. Те вещи до сих пор лежат в больших коробках мертвым грузом.

— Теперь я понимаю, почему вы так разозлись. Почему все это время запирали ту комнату.

— Я каждый год обещаю себе навести там порядок, но до сих пор не добралась до чулана. Хотя мне давно пора избавиться ото всех тех вещей. Либо выбросить, либо отдать, либо продать и отложить вырученные деньги.

— Я вас поняла.

В воздухе на пару секунд воцаряется пауза.

— А правда, что вас знали под псевдонимом Шерил? — интересуется Ракель.

— Правда, — уверенно кивает Алисия. — Этот псевдоним придумал для меня владелец клуба. А я подумала, что он звучит красиво, и согласилась взять его. Тем более, что я сразу решила работать не под своим настоящим именем, а под псевдонимом.

— Ясно…

— Так что… В университете я была для всех скромной девушкой по имени Алисия Томпсон, которая хоть и не была зубрилкой, но вела себя очень скромно и хорошо училась. А вечером превращалась в роковую девушку по имени Шерил. Меня называли стройной куколкой Шерил.

— Почему?

— Потому что я всегда была очень худой. Вот за мной и закрепилось это прозвище.

— А разве вы ни разу не думали о том, что совершайте ошибку? — удивляется Ракель. — Разве у вас было мужество совершенно спокойно танцевать перед чужими мужчинами практически полуголой и брать деньги за то, что они на вас смотрят?

— Увы, девочка… — Алисия замолкает на пару секунд и шмыгает носом. — Тогда я была молодой и глупой и не знала, что это плохо. Да я и не думала о стыде. Как ты уже, наверняка, поняла, услышав, как я сбежала после того, как сбила подругу Элеанор.

— Неужели вы делали это лишь ради учебы в университете? — недоумевает Ракель.

— Не только. Я также хотела помочь своей семье, которой часто не хватало денег. К тому же, моя младшая сестра, которой тогда только исполнилось восемнадцать, должна была куда-то устраиваться после школы. Родители планировали, что она тоже должна была получить высшее образование. Но к сожалению, эти планы могли не сбыться, поскольку твой дедушка зарабатывал очень мало.

— Вы и вы решили рисковать своей репутацией?

— Да.

— Разве моя мама тоже ничего об этом не знала? Или же она была в курсе, но вы попросили ее ничего не говорить дедушке с бабушкой?

— Нет-нет, твоя мама ничего не знала про мою тайную работу. Я бы ни за что не рассказала ей ничего подобного! Потому что хотела оставаться для нее примером. Быть хорошей старшей сестрой. И делала все возможное, чтобы никто из знакомых Элизабет не узнал о том, что я работала танцовщицей и принимала деньги от состоятельных мужчин, с которыми даже могла вступить в… Интим …

— И неужели ни у кого не было никаких подозрений?

— К счастью, нет. Две мои стороны очень сильно отличались. Алисия и Шерил никак не были похожи друг на друга. Например, настоящая я никогда не делала себе слишком яркий макияж и не носила откровенную одежду. А фальшивая – наоборот.

— Это что-то вроде двойной жизни?

— Да… Я жила двойной жизнью ради того, чтобы раздобыть деньги на учебу и умудриться немного помочь родным. Вместо того чтобы найти какую-нибудь подработку в кафе или магазине, в котором мне вряд ли бы платили хорошие деньги. Именно большие деньги и заставляли меня продолжать заниматься этим ужасным делом.

— Ничего себе…

— Наверное, я бы так вела двойную жизнь: днем была бы скромницей для семьи, друзей и преподавателей в университете, но носила откровенные костюмы, едва прикрывающие некоторые места, и извивалась перед шестом, точно кошка, по вечерам и ночам. Однако в один прекрасный день все изменилось…

— Что именно?

— Дело в том, что… — Алисия замолкает на пару секунд, чтобы перевести дыхание. — Однажды в том клубе я познакомилась с Гильбертом, отцом Элеанор. Этот человек заприметил меня и стал очень часто наведываться в то заведение, чтобы немного расслабиться после работы, как он сказал. А я была обязана исполнить любой его каприз. И я делала это… Ради тех баснословных денег, которые он мне платил.

— Элеанор сказала, что на тот момент он еще был женат на ее матери.

— Да, верно. Правда, он говорил, что планировал развестись с ней, потому что устал жить под одной крышей с женщиной, которая совсем перестала его привлекать.

— И вы согласились стать его любовницей?

— Мы начали много общаться и вскоре подружились. К тому же, Гильберт предложил мне приезжать к нему домой, чтобы я ублажала его за деньги.

— Он приводил вас тайно?

— Да, Элеанор и ее мать не догадывались, что Гильберт изменял своей жене. А вот охранники, прислуга и другие люди, работающие в этом доме, все знали.

— Ясно…

— Ну а чуть позже мы стали любовниками. Правда, инициатива стать парой шла от него… А я его никогда не любила, хотя и не отказывалась от его ухаживаний и дорогих подарков. Которые, однако, практически никогда не использовала. Просто складывала их у себя в комнате.

— Это все из-за денег?

— Да. Он буквально был готов озолотить меня и покупал мне все, о чем я просила.

— И… Тот модный бизнес… Он…

— Все верно. Именно Гильберт был человеком, который открыл его для меня.

— Теперь ясно, как вы вообще смогли поработать в модной сфере.

— Это произошло после того как я просто сказала отцу Элеанор, что учусь на дизайнера и увлекаюсь модой. Спустя некоторое время он без моего ведома оформил все документы и набрал хороших сотрудников. Мне оставалось лишь начать контролировать процесс и воплощать свои идеи в реальность.

— И вы так легко приняли этот подарок?

— Я пыталась отказаться от него, но он настоял и буквально насильно всучил мне документы. — Алисия пожимает плечами. — Так что мне пришлось принять его. И в двадцать лет стать полноправной владелицей модного бизнеса, у которой не было никакого опыта в руководстве. Хотя с помощью Гильберта мне удалось разобраться во всем. Модный бизнес начал приносить хорошую прибыль, а мое имя стало известным некоторым людям.

— А все те награды? — слегка хмурится Ракель.

— Гильберт их покупал.

— Покупал?

— Да. Давал нужным людям деньги, а те отдавали награды мне.

— Неужели вы не получили ни одной награды своими силами?

— Увы, милая, ни одной.

— Но погодите… Почему вы до сих пор от них не избавились, раз они имеют какое-то отношение к Гильберту? Почему они стояли на видном месте, когда я только приехала к вам?

— Вообще-то, я намного раньше хотела убрать их в чулан. Но убрала лишь спустя некоторое время после твоего приезда.

— О, тетя…

— Но ничего, обещаю, что в ближайшее время избавлюсь ото всех вещей, которые связаны с именем этого человека. Что-то выброшу, а что-то распродам.

— Неужели вам все это нравилось?

— Не буду скрывать, да, — уверенно говорит Алисия. — Мне действительно понравилось управлять всем этим. Управлять империей, которая оказалась в моей власти. Даже если я получила ее, так сказать, за красивые глаза. Это все равно было потрясающе… А понимающие сотрудники только больше радовали меня. Они делали все, о чем я говорила, и не смели со мной спорить. Ну а если кто-то шел против меня, то Гильберт немедленно выгонял любого, вне зависимости от заслуг.

— Неужели Гильберт имел такое хорошее влияние?

— Очень хорошее. Его боялись . Его уважали . Его слушали . Ему подчинялись . Гильберт был обеспеченным человеком с отличными связями, который мог заткнуть рот молча. Одним лишь взглядом.

— Значит, вы начали получать еще больше денег, начав работать над тем брендом?

— Да, я получала очень хорошие деньги. А поскольку работа занимала все мое время, то мне пришлось уволиться из ночного клуба. Да и Гильберт потребовал, чтобы я это сделала. А я не стала перечить ему. Хотя мне сказали, что они с радостью примут меня обратно, если я вдруг вернусь.

— А вы вернулись?

— Нет, я больше не возвращалась туда после того как стала любовницей Гильберта.

— Понимаю… — кивает Ракель. — Вы определенно были ошарашены, когда поняли, что вам все так легко досталось.

— И думала, что мне наконец-то повезло, и я смогу обеспечить свою семью до конца их дней. — Алисия качает головой. — Конечно, мне пришлось расплачиваться за столь щедрый подарок своим телом. Гильберт требовал этого. Хотел, чтобы я спала с ним… А я так боялась потерять шанс получать деньги, что делала все, что он хотел. Терпела этого мужчину, который никогда не был мне мил.

— Тетя… — с грустью во взгляде произносит Ракель.

— Но спустя какое-то время этот человек превратился в настоящего тирана. — Алисия тяжело вздыхает. — Он становился все жестче и жестче… Из-за чего мне стало еще невыносимее находиться с ним.

— Вы пытались сбежать? — интересуется Ракель.

— Я искала любые попытки сбежать от того, кого никогда не любила. Но не могла это сделать, поскольку понимала, что Гильберт мог погубить меня, мою карьеру и мою жизнь. Только лишь то, что я управляла домом моды, который он мне подарил, удерживало меня рядом с ним.

— Вы боялись?

— Да.

— Значит, Гильберт и правда не был таким святым, как говорила Элеанор?

— Нет, солнце мое. Хоть все говорили, что Гильберт был святым и невинным, на самом деле это не так. Этот человек мог быть очень жестоким. Никого не жалел. Я думаю, его все боялись не потому, что он – человек с хорошими связями. А потому, что он жестокий, мстительный и ужасный. А Гильберту очень уж нравилось , что все тряслись перед ним, как кролики, и заглядывали ему в рот.

— Я так и поняла.

— Поначалу он пытался казаться милым и действовал осторожно по отношению ко мне. Но с каждым днем мне было все сложнее терпеть его. — Алисия нервно сглатывает. — Однако я продолжала оставаться его любовницей и делать все, что он говорил. — Все больше и больше оказываясь под его контролем… Из-за которого я совсем отдалилась от своей семьи, а чуть позже вообще бросила учебу в университете.

— Вы даже не общались с дедушкой и бабушкой? — удивляется Ракель.

— Я боялась. Гильберт так запугал меня, что я начала бояться делать лишний шаг.

— О, боже… Неужели этот Гильберт был кем-то вроде насильника?

— Можно и так сказать. К тому же, Гильберт все время напоминал мне о том, откуда он меня вытащил. И говорил, что может запросто сделать так, что тот ночной клуб останется единственным местом, где я смогу получить работу.

— И вы все это терпели?

— Да… Я делала вид, что счастлива с тем человеком, который подарил мне такую шикарную жизнь. Жажда денег заставляла меня терпеть все это. Страх перед этим мужчиной не давал мне уйти.

— Погодите, а дедушка с бабушкой знали про этого мужчину?

— Знали . Я познакомила их с Гильбертом еще тогда, когда у нас только начинались отношения.

— И они позволили вам встречаться с ним? — широко распахивает глаза Ракель.

— Мама с папой были уверены, что он очень хороший. Радовались, что мне повезло встретить богатого мужчину, который сможет обеспечить мне достойную жизнь. Отец с матерью так и не узнали всю правду о том, каким был Гильберт на самом деле.

— А Гильберт знал, что вы не любили его?

— До поры до времени – нет. Но был очень сильно оскорблен, когда однажды я заявила, что не люблю его и никогда не смогу полюбить. Именно поэтому он и решил сделать меня своей пленницей держать возле себя насильно. Пока Гильберт думал, что я люблю его, он был нежным. А когда узнал, что меня тошнит от этого человека, который всегда думал только о своем удовольствии, то резко изменился.

— Ничего себе…

— Ничего не осталось от того нежного и чуткого мужчины, который был вдвое старше меня. Он превратился в монстра. Монстра, который мог запросто поднять на меня руку и сделать вид, что ничего не случилось.

— Он планировал жениться на вас?

— Да. Спустя некоторое время после развода с матерью Элеанор он сделал мне предложение, которое я тут же отклонила. После которого я как раз и призналась ему в том, что ничего к нему не испытываю.

— Вот как…

— Гильберт перестал доверять мне и даже приставил ко мне своих людей. Мол, это будут мои охранники. Но на самом деле они внимательно следили за всем, что я делаю и говорю, и потом докладывали все своему боссу. Когда я сделала что-то не так, то меня ждали неприятности. Отец Элеанор постоянно подозревал меня в измене и искал малейший повод устроить мне скандал.

— О, боже мой…

— Если раньше этот мужчина считался с моими желаниями и старался относиться мне с каким-то уважением, то после того случая его перестало волновать то, что я чувствую и хочу. Гильберт говорил одно и то же – я вытащил тебя из борделя и могу запросто вернуть туда, если ты сделаешь что-то не то.

— Надо же… — с ужасом во взгляде тихо произносит Ракель.

— В общем… — Алисия слишком тяжело вздыхает. — Я очень долго терпела его издевательства. С момента знакомства с тем человеком прошло чуть больше года. Но однажды я ушла … Ушла после того как он жестоко избил меня безо всякого сожаления…

— Избил? — широко распахивает глаза Ракель. — За что?

— За то, что я общалась с одним молодым парнем по делу. Его люди узнали об этом и немедленно доложили обо всем Гильберту. Ну он и пришел в ярость… И сделал то, что стало последней каплей моего терпения.

— Вы перестали бояться?

— Да. Я наплевала на деньги, модный бизнес и все остальное и сбежала от этого человека поздней ночью, когда меня никто не мог поймать. Забрала с собой кое-какие вещи и ушла.

— Вы жили с ним?

— Да, в его доме.

— И куда вы после этого пошли?

— Вернулась к своим родителям.

— Они вас приняли?

— Конечно, приняли. И были очень расстроены, когда я сказала, что мы с Гильбертом расстались, и я покинула его дом, в который переехала после их разрешения.

— И они ничего не узнали?

— Нет, я не стала рассказывать всю правду. Моя семья так и не узнала о том ужасе, что мне пришлось пережить. Я просто сказала отцу и матери, что у нас с Гильбертом начались конфликты, и мы поняли, что не сможем спокойно жить вместе.

— И вы об этом забыли?

— Да, я решила, что сделаю все, чтобы забыть о том, что произошло. Решила побольше уделять времени своей семье, по которой ужасно соскучилась. Знаешь, как я была счастлива встретиться с мамой и папой и сестренкой! Которая успела стать еще красивее.

— Как же вам удавалось скрыть всю эту боль?

— Я и не скрывала. Наоборот, я много плакала, страдала, грустила… Мне было очень тяжело. Но я делала вид, что просто очень сильно любила Гильберта и не могла смириться с нашим вынужденным расставанием.

— Ясно…

— Однако моя семья меня поддержала. Мама с папой внимательно слушали и давали какие-то советы. А Лиззи постоянно куда-то меня таскала, чтобы помочь мне отвлечься о мыслях о Гильберте. Мне было некогда грустить! И я была безмерно благодарна своей семье за поддержку. Хотя если бы они узнали, что я работала стриптизершей и встречалась с богатым мужчиной ради денег, то они точно отвернулись бы от меня.

— Конечно, это было некрасиво. Но я думаю, что семья бы вас поняла. Дедушка с бабушкой рано или поздно простили бы вас, а моя мама не решилась бы отвернуться и сделала бы все, чтобы смягчить своих родителей.

— В любом случае я ничего им не говорила и просто проводила с ними все свободное время. А где-то через год я поехала за границу вместе с Элизабет по приглашению своего хорошего друга Джексона, с которым я познакомила твою маму. И стала свидетелем того, как они поженились и стали твоими родителями…

— А вы действительно скрывались от Гильберта несколько лет?

— Да… Я не общалась с Гильбертом целых одиннадцать лет после того как ушла от него. И была так занята заботами о тебе, что окончательно позабыла о том кошмаре. И общалась с твоей семьей… — Алисия тихо вздыхает с грустью во взгляде. — До тех пор, пока мы с твоим дедушкой не разорвали контакт с твоими мамой и папой.

— Ясно… — кивает Ракель.