— Спустя какое-то время у нас начались отношения, — признается Алисия. — Я стала его любовницей… Гильберт обеспечивал меня и покупал мне все, что я хотела. Правда, этих отношений больше хотел он. Он развелся с Кэролайн как раз для того, чтобы жениться на мне. Правда, когда он сделал мне предложение, я отказалась от него.

— То есть, вы убили Гильберта тогда, когда он был вашим любовником?

— На тот момент мы уже расстались. Как раз из-за моего отказа выйти за него замуж и родить ребенка. Гильберт тогда пришел в ярость и превратился в деспота.

— Ясно…

— С того момента он устроил мне тотальный контроль. Следил за всем, что я делаю, с кем говорю… Приставил ко мне своих охранников, чтобы те докладывали ему обо всем и следили, чтобы я не давала малейшего повода разозлить его. — Алисия тяжело вздыхает. — Это стало просто невыносимо. Настолько невыносимо, что я хотела отказываться ото всех его подарков.

— А почему именно вы с ним расстались? — уточняет Мартин.

— Потому что он сильно избил меня во время одной из наших ссор. Гильберт пришел в ярость из-за того, что я общалась с одним мужчиной. Правда, у меня с ним ничего не было. Я общалась с ним по делу. Но Гильберта это привело в ярость. — Алисия качает головой. — Он вообще считал меня своей собственностью. Думал, что я должна была заглядывать ему в рот. Так же, как и все те, кто с ним работает. И постоянно напоминал мне о том, из какого болота он меня вытащил. Грозился вернуть обратно, если я буду и дальше злить его. Но его тотальный контроль и запрет на общение с моей семьей и моими друзьями заставили меня понять, что так больше не может продолжаться.

Алисия замолкает на пару секунд и тихо шмыгает носом, подтирая слезы под глазами.

— Так вот… — задумчиво произносит Алисия. — Как я уже сказала, почти месяц назад Гильберт и его охранники поймали меня в аэропорту и привезли к нему домой. Там этот человек начал кричать на меня и бить, будучи в ярости из-за моего побега и того факта, что я так и не полюбила его.

Алисия нервно сглатывает.

— Я умоляла его отпустить меня, но он наотрез отказался, — признается Алисия. — И вместо этого начал приставать ко мне… Целовать… Обнимать… Раздевать… Все это происходило против моей воли. Он решил сделать это после того как я наотрез отказалась возвращаться к нему и выходить за него замуж.

— Понятно… — кивает Мартин, все еще набирая какой-то текст на клавиатуре.

— Никакие крики и мольбы не помогали мне… Гильберт не хотел меня отпускать. — Алисия тяжело вздыхает. — Я думала, что мне конец… Что этот человек точно что-нибудь со мной сделает.

Алисия на секунду опускает взгляд на свои крепко сцепленные пальцы рук.

— Но мне повезло, что… — задумчиво говорит Алисия. — У меня под рукой оказалась ваза… Которой… Я… Ударила Гильберта по голове… Он упал на пол почти сразу же… Не потерял сознание… А умер… Я пыталась привести его в чувства, но… Было слишком поздно.

— И тогда вы решили бежать? — уточняет Мартин.

— Да. Придя в ужас от того, что этот человек мертв, я… Страшно испугалась и… Сбежала из дома… Сбежала практически голая… Через черный выход, который никто не охранял… Бежала со всех ног…

— И где вы спрятались?

— Спряталась в одной дешевой гостинице и… Не выходила из своего номера. Жила в страхе за свою жизнь… Боялась, что семья Гильберта меня уничтожит и упрячет за решетку едва ли до конца моих дней. Но… — Алисия качает головой. — Сейчас я поняла, что больше не могу молчать. Поэтому я и пришла сюда. С полной готовностью ответить за то, что я сделала.

— Хорошо, — уверенно произносит Мартин. — Скажите, а вы на самом деле любили этого человека? Элеанор Вудхам, дочь покойного Гильберта, утверждает, что вы никогда не любили ее отца и всегда пользовались его деньгами. Она винит вас в том, что он развелся с Кэролайн Робинсон и был слеп из-за любви к вам.

— Я действительно никогда не любила Гильберта. Но мне никогда не были нужны его деньги. И я была довольна тем, что он платил мне за мою работу. Он сам захотел обеспечивать меня и заваливал дорогими подарками, которые этот человек буквально заставлял принимать.

— Понятно… А затем вы вообще пошли работать в тот ночной клуб?

— Ради того, чтобы оплатить обучение в университете.

— У вас не было возможности оплатить его?

— К сожалению, у моей семьи не было на то денег. А по совету одной своей подруги я пошла работать танцовщицей в ночной клуб. Там мне платили хорошие деньги, благодаря которым я смогла потихоньку решить эту проблему. Хотя и не полностью. — Алисия тяжело вздыхает. — Правда, став любовницей покойного, я была вынуждена уволиться из ночного клуба и бросить учебу. По его настоянию.

— Понятно… — задумчиво произносит Мартин.

— Но сейчас я очень сильно жалею о том, что позволила себе связаться с этим человеком. — Алисия тихо шмыгает носом. — Уж лучше бы я была бедной и без образования. Я понятия не имею, чем я думала, когда пошла работать туда, куда приличная девушка не сунется.

— И вы действительно не убивали Гильберта намеренно, как это утверждает его дочь?

— Что вы, нет! — с широко распахнутыми глазами восклицает Алисия. — Клянусь всем на свете, я не хотела его убивать! Я всего лишь защищалась! Не хотела дать ему изнасиловать меня! Думала, что просто оглушу Гильберта и воспользуюсь моментом, чтобы сбежать из дома. Но все сложилось не так, как я хотела.

— По ее словам, вы мечтали завладеть его деньгами и бизнесом.

— У меня и в мыслях такого не было. Наоборот, порой мне было неудобно принимать от него такие дорогие подарки. Я даже пыталась отказаться от модного бизнеса, который он открыл специально для меня. Но Гильберт был настойчив и буквально всучил мне документы, подтверждающие мое право на его владение. Задаривал меня дорогой одеждой и украшениями, водил по ресторанам и несколько раз водил за границу.

— А как к этому относились ваши родственники?

— Мои родители не знали, каким он был на самом деле. Перед ними он предстал чутким и заботливым мужчиной. А поскольку этот человек был очень богатым, то мои отец и мать еще больше обрадовались. Ведь… Любой родитель хотел бы, чтобы его дочка жила с обеспеченным мужчиной.

— Ясно…

— Гильберт вообще всегда притворялся. Он всегда казался для всех светлым и добрым человеком, но на самом деле этот мужчина был очень жесток. Настолько жесток, что я сто раз пожалела о том, что связалась с ним из-за желания получить легкие деньги.

— Насколько я понимаю, ваши родители одобряли ваши отношения с покойным?

— Да, одобряли и даже начали говорить о свадьбе.

— А они знают, что вы убили Гильберта?

— Я ничего им не говорила. И не видела их с того дня как этот мужчина привез меня к себе домой и попытался изнасиловать. Может, рано или поздно они узнают это из журналов, но сама я ни за что не скажу им. Ибо боюсь… Разочаровать их… Не хочу, чтобы они меня стыдились… Не хочу, чтобы мои друзья и знакомые думали обо мне плохо…

Алисия нервно сглатывает.

— А какой стыд будет испытывать моя племянница, когда ей станет известно о том, что сделала ее тетя! — восклицает Алисия. — Я не знаю, что сделаю, если она как-то узнает об этом…

— Хорошо… — задумчиво произносит Мартин. — Я вас понял…

Мартин еще некоторое время продолжает задавать Алисии вопросы и быстро набирает какой-то текст на клавиатуре, в глубине души искренне жалея эту молодую женщину, которую сильно колотит от страха, с ужасом в мокрых глазах рассказывая обо всем, что с ней произошло и прекрасно понимая, что вот-вот близится момент, когда на нее наденут наручники и посадят за решетку, где она будет дожидаться суда. И вот в какой-то момент мужчина задает последний вопрос, заносит ее подробный ответ в компьютер и завершает этот допрос.

— Хорошо, мисс Томпсон, я все понял и записал ваши показания, — спокойно сообщает Мартин, делает пару кликов и слышит, как расположенный у него за спиной принтер начинает издавать громкие звуки. — Сейчас я дам вам бумагу, которую вы должны будете подписать. Это согласие о том, что вы подтверждайте все сказанное.

— Хорошо, — кивает Алисия.

Через минуту или две Мартин забирает из принтера три листа с какой-то распечатанной информацией, быстро пробегается глазами по тексту, ставит в конце одного из них свою подпись и разворачивает бумаги к Алисии со словами:

— Прочтите, пожалуйста, этот документ и подпишите его, если вы со всем согласны.

Алисия лишь мельком пробегается глазами по бумагам, ставит в конце одной из них свою подпись и отдает их и ручку Мартину. Мужчина кивает и бросает короткий взгляд на то место, где женщина должна была расписаться.

— Довожу до вашего сведения, мисс Томпсон, что с этой минуты вы находитесь под арестом, — уверенно сообщает Мартин.

— Хорошо, — кивает Алисия. — Я… Готова…

— Если у вас нет возможности самостоятельно найти адвоката, то мы предоставим вам нашего. Он изучит материалы дела и будет защищать вас, когда состоится судебное слушание по вашему делу.

— Я вас поняла.

— Помните, что чистосердечное признание может если не оправдать вас, так значительно уменьшить ваш тюремный срок, который вам могут дать.

— Да, я все понимаю, — тихо произносит Алисия. — И готова понести наказание.

Мартин еще пару секунд с грустью во взгляде смотрит на Алисию, а затем тихо вздыхает, берет трубку проводного телефона, лежащего перед ним на столе, набирает какой-то номер и ждет некоторое время до того, как ему кто-то отвечает.

— Это Мартин Барретт, — спокойно произносит Мартин. — Зайдите в мой кабинет, пожалуйста.

Мартин кладет трубку и некоторое время ничего не говорит до тех пор, пока в кабинете не раздается стук в дверь, а на пороге не показывается молодой мужчина в полицейской форме.

— Вы звали, инспектор Барретт? — интересуется мужчина.

— Да, — подтверждает Мартин и рукой указывает на Алисию. — Пожалуйста, отведите эту девушку в изолятор. Она арестована по обвинению в убийстве Гильберта Вудхама.

Полицейский уверенно кивает и спокойно подходит к Алисии.

— Вставайте, мисс, — уверенно говорит полицейский. — Вы пойдете со мной.

Полицейский берет Алисию под руку и уводит из кабинета, пока та покорно следует за ним, едва сдерживая слезы с мыслью, что ей может стать немножко легче после того как она наконец-то призналась в том, что так долго мучает ее. Мартин же провожает ее грустным взглядом, не понимая, как эта женщина могла до такого докатиться.

— О, господи, вот же глупая… — тяжело вздыхает Мартин. — Молодая красивая женщина, а ввязалась в такие дела. Сейчас бы могла где-нибудь учиться и работать. А вместо этого она работала девушкой по вызову, да еще и человека убила…

Мартин качает головой.

— Жаль, что она сама себе испортила всю жизнь… — задумчиво говорит Мартин. — Очень жаль…

Мартин еще несколько секунд думает над ситуацией Алисии, а затем берет в руки подписанные ею бумаги и пробегается по ним глазами, еще раз перечитывая все показания, которые она дала, и приходя в еще больший ужас от того, что видит. Тем не менее, несмотря на все это, мужчина все же испытывает жалость к этой молодой женщине, которая была арестована и только что отправилась в изолятор в сопровождении полицейского.

***

— И после того как я все рассказала, меня немедленно арестовали, — тихо рассказывает Алисия. — Я была к этому готова и поэтому не оказывала никакого сопротивления, когда инспектор кого-то позвал и попросил посадить меня в изолятор.

Алисия тихо шмыгает носом.

— И с тех пор я больше не вернулась в ту гостиницу, — признается Алисия. — Я заплатила за последний день проживания и потом вообще съехала оттуда.

Алисия продолжает горько плакать, начав еще больше трястись от волнения и выглядя довольно бледной, пока она снова проживает все то, что с ней когда-то произошло.

— Я просидела в тюрьме целых три месяца, что казались мне целой вечностью, и ждала судебного разбирательства, — рассказывает Алисия. — Куча допросов, встреч с моим адвокатом, который, слава богу, оказался чудесным человеком, а не гнидой, которая хотела бы добиться для меня пожизненного заключения…

Алисия медленно выдыхает.

— Родственники Гильберта много раз приходили, чтобы проклясть меня, — признается Алисия. — Соседки по камере не жаловали меня и были очень грубы со мной… К тому же, я успела несколько раз простудиться и полежать в больнице. Мой организм сильно ослаб, хотя раньше я практически не болела.

Алисия аккуратно вытирает слезы под глазами.

— Впрочем, судебные разбирательства тоже казались самым настоящим адом… — задумчиво говорит Алисия. — Я выслушала очень много критики и оскорблений в свой адрес. Мои нервы не выдерживали. Мне казалось, что я сойду с ума… Это было просто невыносимо.

Алисия нервно сглатывает.

— Но к счастью, спустя два месяца после тяжелых разбирательств между мной и семьей убитого суд принял решение, — рассказывает Алисия. — Он решил, что я защищалась от насильника и действовала в целях самообороны. И таким образом с меня сняли все обвинения. Я наконец-то могла покинуть тюрьму и сделать все, чтобы постараться вернуться к нормальной жизни и… Воссоединиться с тобой. Встретиться со своей племянницей, которую не видела уже очень много лет.

— И семья Гильберта естественно пришла в ярость? — предполагает Ракель.

— Верно. Они все пришли в бешенство после оглашения приговора. Элеанор чуть не убила меня прямо в зале суда… Ее мать едва не повыдирала мне все волосы… А адвокаты обеих сторон, которые были едва ли не врагами, набросились друг на друга с кулаками.

***

Тринадцатое ноября тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

В послеобеденное время в здании лондонского суда должны вынести приговор по делу об убийстве Гильберта Вудхама, по которому проходит Алисия Томпсон. Женщина какое-то время скрывалась от полиции из страха сесть в тюрьму, но совесть так сильно замучила ее, что она вскоре сама сдалась правосудию и добровольно отправилась в тюрьму, рассказав, почему пошла на столь ужасный поступок. А затем начался первый судебный процесс, на который прибыли все родственники погибшего Гильберта с надеждой на то, что убийцу посадят на долгие годы.

Бедной Алисии пришлось выслушать очень много неприятных вещей и слышать, как члены семьи Вудхам, их друзья и работавшие в доме покойного люди называют ее не только проституткой и содержанкой, но еще и убийцей человека, которого они так любили. И, разумеется, никто из них не поверил подсудимой, когда она рассказывала суду, как все произошло, ничего не скрывая и рассказав всю правду.

Адвокат, предоставленный ей для защиты, делал все, чтобы оправдать обвиняемую и доказать, что убийство было непреднамеренным, протестуя против слов адвоката семьи Вудхам-Робинсон. Тот не жалел Алисию и откровенно обвинял ее в том, что она планировала это убийство. Были также опрошены все родственники покойного Гильберта и приближенные к ним люди. Они во всех подробностях описали отношения Гильберта с Алисией и то, как она пользовалась им и умудрилась разрушить семью, которая казалась такой крепкой. Обвиняемая отрицала многое из всего сказанного и настаивала на своей версии событий.

Не обходилось и без нарушений порядка в зале суда. Именно родственники Гильберта всегда провоцировали скандал. Впрочем, пару раз между собой сцепились даже адвокаты обеих сторон, которые и без того много лет враждуют. Алисия же все это время старалась держаться спокойно и не отвечать на агрессию, которую к ней проявляли эти люди. Потому что понимала, что это может быть ей только в плюс. Судья мог увидеть, что она не похожа на злостную преступницу, какой ее пытались выставить. Да и не было у нее сил на то, чтобы с кем-то бороться…

Подсудимая просто делала все, что ей говорил ее адвокат, который оказался очень хорошим человеком и искренне верил, что эта женщина убила Гильберта не нарочно. Он использовал все свои знания и некоторые доказательства, которые могли подтвердить, что покойный и правда не был таким уж святым. Впрочем, даже при наличии веских доказательств семья Вудхам-Робинсон не поверила, что Гильберт и правда мог быть такой сволочью, какой его выставили Алисия и ее адвокат, которых они мечтали растерзать прямо в зале суда.

И вот после нескольких судебных заседаний был наконец-то назначен день оглашения приговора, который решило бы дальнейшую судьбу Алисии. Если раньше она еще внешне казалась спокойной, то когда ее привозят к зданию суда, провожают в зал и усаживают напротив места для судьи, женщина начинает страшно нервничать и мысленно молится о том, чтобы все закончилось хорошо. К тому же, несколько месяцев, которые она провела в тюремной камере, сильно сказались на ее внешности. Сейчас у Алисии красные, опухшие глаза, под которыми можно легко увидеть огромные синяки, а от былого блеска волос ничего не осталось, и сейчас они похожи на какую-то солому. Ее кожа выглядит страшно бледной, а руки и ноги стали похожи на тонкие палки из-за того, что она слишком сильно похудела.

Алисия выглядит настолько измотанной и несчастной, что складывается впечатление, будто она не только переживала из-за того, что сейчас решается ее судьба, но еще и с трудом могла жить в тюремной камере, где условия обычно не бывают шикарными. Ничто не осталось от прежней Алисии, у которой раньше были блеск в глазах, широкая улыбка, свежий взгляд и нормального цвета кожа. Судебные заседания и встречи с адвокатом выжали из нее практически все соки.

Из-за всего этого на последнее заседание ее привезли в довольно ужасном состоянии. Она с наручниками на руках пустым взглядом окидывает взглядом все, что видит вокруг, пока к ней приставляют полицейского, который всегда стоял рядом с ней во время каждого заседания для того, чтобы не дать ей сбежать. Чего подсудимая вовсе и не собиралась делать…

Со временем в зале начинают появляться первые посетители. Среди них только лишь те, кто надеется, что Алисию посадят на долгие годы. Только лишь ее адвокат средних лет, который появляется здесь чуть позже и присаживается рядом со своей подзащитной, – единственный человек, кто поддерживает ее и так или иначе утешает женщину, которая не может перестать трястись с чувством, что ее сердце долбится как сумасшедшее.

— Не переживай, Алисия, — мягко говорит адвокат Алисии, мягко погладив ее по руке и плечу, пока она вытирает слезы со своего бледного лица, на котором нет ни грамма косметики. — Сейчас все наконец-то закончится. Очень скоро ты выйдешь отсюда.

— А если нет? — с грустью во взгляде тихо произносит Алисия. — Что если судья даст мне огромный срок, и я выйду из тюрьмы, наверное, только в зрелом возрасте, всю молодость просидев за решеткой? Или мне вообще дадут пожизненное?

— Нет, милая моя, я не сомневаюсь, что победа останется за нами.

— Если бы я не имела дело с такой влиятельной семьей…

— Все будет хорошо. Успокойся, пожалуйста.

— Мне очень страшно…

— Тебе не надо ничего бояться. Ты рассказала все предельно честно и все это время вела себя очень достойно, не поддаваясь провокациям семьи покойного Гильберта. Суд обязательно учтет это обстоятельство при принятии решения.

— Только если Вудхамы не подкупили этого судью до заседания, — тяжело вздыхает Алисия. — Они запросто могут это сделать…

— Все будет хорошо, дорогая моя, — уверенно настаивает адвокат. — Ты сегодня же будешь оправдана и освобождена из-под стражи. Как только суд прикажет отпустить тебя, ты сможешь отправиться домой.

— Только куда мне идти? У меня ведь нет дома!

— Ты же говорила, у тебя есть родители.

— Я не смогу появиться на пороге их дома после того что сделала. Они наверняка уже все знают и отказались от меня как от дочери.

— Уверен, что они прекрасно все понимают.

— Вряд ли, мистер Клеменс…

— Послушай, давай ты подумаешь об этом потом. Сейчас самое главное – выслушать судью и надеяться, что она оправдает тебя. А уже потом ты сможешь забыть весь этот кошмар и жить нормальной жизнью.

— Я никогда не забуду все, что со мной произошло… — Алисия тяжело вздыхает. — Никогда не перестану винить себя, даже если суд оправдает меня. И я вряд ли смогу когда-нибудь рассказать кому-то о том, что я убила человека.

— Я прекрасно понимаю тебя, — уверенно говорит адвокат. — Но я тебя прошу, надейся только на самое лучшее. И будь уверена, что ты вот-вот выйдешь из тюрьмы.

— Хотелось бы…

— Ты выйдешь! Мы с тобой сделали для этого все возможное и использовали все свои козыри.

— Ох, если судья все-таки оправдает меня или даст небольшой срок, то эта семья сожрет меня с потрохами…

Алисия бросает взгляд на только что зашедших в зал суда родственников покойного Гильберта, среди которых есть его дочь Элеанор Вудхам, ее мать Кэролайн Робинсон, ее бабушка с дедушкой по материнской линии Сесилия и Рэндольф Робинсоны, а также две ее тети Эвелин и Йоланда Вудхамы, кузен Стефан Робинсон и двоюродная тетя Ясмин Робинсон, ждущая ребенка, со своим возлюбленным Габриэлем Элеанорреттом.

Здесь также уже долгое время находятся пара его служанок, одна из которых – Нина, которая и нашла мертвое тело Гильберта. Кроме того, на оглашение решения приехали и четверо мужчин, которые раньше были телохранителями Гильберта, а теперь охраняют его дочь, и еще несколько людей, работающие в доме покойного.

Увидев, что Алисия уже сидит в зале суда, они все окидывают ее презренным, леденящим душу взглядом и с гордо поднятой головой проходят на свои места и присаживаются на них, будто бы не сомневаясь в том, что удача будет на их стороне.

— Ведут себя так, будто уже победили, — с тихой ухмылкой отмечает адвокат Алисии. — Однако они очень рано радуются, потому что победа будет за нами.

— Порой мне кажется, что я вот-вот превращусь в пепел от одного их взгляда… — взволнованно признается Алисия. — А Элеанор готова растерзать меня в клочи.

— Самое главное – не поддавайся на какие-либо провокации. Делай вид, что тебя не касается.

— Я знаю…

— К тому же, их так или иначе можно понять. Ведь они потеряли близкого человека.

— Верно.

— Хотя говорить о желании убить и мстить – очень некрасиво с их стороны.

— Ах, если бы я могла возразить… — тяжело вздыхает Алисия. — Конечно, они о многом солгали судье, и я отрицала то, что было ложью. Но мне не в чем винить их. Я не имею никакого права нападать на них с обвинениями и проклинать их.

— Вот и правильно, — уверенно говорит адвокат Алисии. — Будь спокойна и жди, когда судья объявит решение.

Алисия лишь тяжело вздыхает и склоняет голову, а ее адвокат с жалостью во взгляде смотрит на нее и мягко гладит ее по руке с целью утешить. Тем временем, в зал заходит адвокат семьи Вудхам-Робинсон и с гордо поднятой головой и хитрой улыбкой присаживается с ними, поздоровавшись и обнявшись с каждым без исключения.

— Сегодня эту убийцу наконец-то посадят, — уверенно заявляет адвокат семьи Вудхам-Робинсон.

— Мы уже ждем не дождемся вынесения приговора этой мерзкой сучке, — с гордо поднятой головой отвечает Сесилия.

— Будьте уверены, судья ни за что не оправдает убийцу столь светлого человека, как Гильберт.

— С таким прекрасным адвокатом, как ты, этой твари придет конец.

— Я сделал все, что мог.

— Да, Адриан, еще раз спасибо большое, что согласился помочь нам, — дружелюбно благодарит Рэндольф. — Ты в этих делах очень опытный и знаешь, что надо делать.

— Да, мистер Вашингтон, я по гроб жизни буду обязана вам, если эту мерзавку посадят за решетку, — слегка дрожащим голосом говорит Элеанор. — За то, что она убила моего папу…

— Не беспокойся, моя милая Элеанор, — уверенно говорит Адриан, мягко погладив Элеанор по плечу. — Алисия Томпсон уже сегодня отправится в колонию строгого режима и будет отбывать свое наказание.

— Хоть бы этой сучке дали пожизненное. А лучше пусть ее вообще казнят.

— Все возможно. Тем более, что я слышал, что этот судья всегда был справедливым и наказывал людей так, как они заслуживали.

— Дай бог, друг мой! — восклицает Рэндольф.

— Будь уверен, Рэндольф, убийца Гильберта дорого заплатит за то, что посмела лишить нас прекрасного и светлого человека и попыталась очернить его в наших глазах.

— Только ничего у нее не получится! — с гордо поднятой головой заявляет Кэролайн. — Мы как считали Гильберта чудесным человеком, так и будет считать.

— О, боже, ну мы же говорили Гильберту, не надо связываться с этой шлюхой, — тяжело вздыхает Эвелин. — Не надо! Ведь он прекрасно знал, что она побывала в кровати у половины города, но все равно осознанно осыпал ее деньгами, украшениями. Да еще и открыл для нее модный бизнес. Сделал ее владелицей. Покупал для нее все возможные награды.

— Как будто он делал это по своему желанию, — хмуро бросает Йоланда. — Эта шлюха просто соблазнила его и не только начала тянуть с него деньги, но еще и разрушила его с Кэролайн брак.

— К тому же, обидно, что он потратил столько лет на поиски этой прошмандовки.

— Согласна, дорогая моя. Гильберт не должен был все это затевать. Послал бы ее к черту и продолжил своей жизнью. Нет, вместо этого он искал эту тварь.

— В любом случае папуля ни в чем не виноват, — с грустью во взгляде говорит Элеанор. — Во всем виновата лишь эта курица Алисия. Если бы не она, все было бы хорошо, а он сейчас был бы с нами.

— Да уж, эта Алисия испортила себе всю жизнь, — задумчиво отмечает Адриан. — Чего она вообще решила пойти работать проституткой? Вместо этого лучше бы пошла учиться! Ну или хотя бы вышла замуж и занималась воспитанием детей.

— Видно, ее мамаша с папашей так воспитали свою дочурку, — уверенно говорит Кэролайн. — Наверняка ее младшая сестрица такая же грязная проститутка.

— Разве у нее есть сестра? — удивляется Рэндольф.

— Есть, — подтверждает Элеанор. — Она говорила о ней моему папуле. По-моему, у той даже есть дочь.

— О, растят еще одну прошмандовку, — хмуро бросает Кэролайн.

— Неужели Алисии и правда так сильно нравилось каждый день проводить время с новым мужчиной? — недоумевает Адриан. — Я не понимаю!

— Поверь мне, она точно была в восторге, — уверенно говорит Сесилия. — Ей платили огромную кучу денег, ради которой она вряд ли бы согласилась просто так перестать быть проституткой и найти работу в каком-нибудь магазине, где она за гроши либо пробивала бы товары, либо мыла полы.

— Вот именно! — соглашается Йоланда. — Когда получаешь такие деньги, очень быстро сходишь с ума и уже не можешь получать меньше. С каждым разом запросы будут только расти.

— Да, а когда Гильберт по своей глупости начал содержать ее и дарить дорогущие подарки, она вообще с катушек слетела, — хмуро добавляет Кэролайн.

— Ты права, мама… — тихо соглашается Элеанор, скрестив руки на груди. — Папа совершил глупость, решив связаться с этой женщиной. Но я не осуждаю его. Он ни в чем не виноват… Эта она все разрушила. Она превратила нашу жизнь в ад.

— Ох, я бы сейчас с радостью повыдирала все волосы этой прошмандовки. За то, что она увела у меня мужа и лишила мою дочь отца.

— Поверьте, за вас это сделают ее сокамерницы, — уверенно заявляет Адриан.

— Хорошо бы!

— Не думайте, что ей там будет хорошо. Сокамерницы Алисии здорово подпортят ей жизнь. Однажды все закончится тем, что она сама себя накажет и точно покончит с собой.

— Я была бы очень рада, если бы эта сучка сдохла, — грубо бросает Элеанор. — Это было бы то, что я называю справедливостью. Убила хорошего человека – подыхай следующей.

— Да ладно вам, Алисия может даже не перенести оглашение решения суда. Вы посмотрите на нее! — Адриан бросает короткий взгляд на Алисию. — Она и сейчас выглядит просто ужасно. Видно, что в камере из нее выпили уже почти все соки, раз она выглядит как живой ходячий скелет.

— Ага, только сил охмурять своего адвоката у нее хватает, — холодно отмечает Кэролайн.

В этот момент Алисия разговаривает со своим адвокатом, который мягко гладит ей руки и легкой улыбкой пытается подбодрить эту девушку.

— Да уж, она падкая даже на стариков, — хмуро бросает Сесилия. — Этому Себастьяну уже за пятьдесят, но ей все равно.

— Надо же убедить его в том, что она – невинная овечка, а мы все – твари, которые хотят посадить ее за решетку, — уверенно говорит Рэндольф.

— Черт, как же я хочу вырвать этой прошмандовке глаза! — сжимает руки в кулаки Эвелин. — А вообще, если бы я была судьей, то дала бы ей пожизненное. Чтобы она подохла прямо в камере.

— Ну пожизненное ей вряд ли дадут, — задумчиво говорит Кэролайн. — Однако лет двадцать-тридцать она точно просидит.

— Ар-р-р… Вот мерзавка! Шлюха! Убийца! Будь ты проклята, гадина! Чтобы сдохла прямо в тюрьме! Чтобы твои сокамерницы придушили тебя собственными руками.

— А мне очень уж хочется набить морду ее адвокату, — хмуро признается Адриан. — Этому козлу Себастьяну, который до смерти бесит меня.

— Вы все еще враждуйте? — интересуется Рэндольф.

— Я и не собираюсь с ним мириться! Клеменс неоднократно позволял себе переходить на личности и оскорблять меня во время судебных заседаниях, на которых мы ранее пересекались.

— Да уж, невоспитанный старикашка! — хмуро соглашается Кэролайн. — Какой же он адвокат, если позволяет себе оскорбления? Смеет клеветать на Гильберта! На невинного человека, который всегда был очень добр и щедр к своим близким.

— Интересно, эта шлюха уже побывала в его кровати? — холодно задается вопросом Элеанор.

— Скорее всего, — бросает Йоланда.

— Вы только посмотрите, как он опекает ее. Утешает как маленького ребенка!

— И вообще, ей зря нашли адвоката, потому что он все равно не сможет спасти ее от наказания, которое она получит.

— Если вдруг этот судья оправдает ее, то я буду уверен в том, что она успела покувыркаться еще и с ее сыночком, который работает секретарем судьи, — уверенно заявляет Рэндольф. — Будет только одно объяснение такой несправедливости.

— Но этого не будет, дорогой, — с гордо поднятой головой отвечает Сесилия, покрепче взяв Рэндольфа под руку. — Этой твари придется всю жизнь просидеть за решеткой. Или хотя бы выйти тогда, когда она будет уже дряхлой старухой, чье тело уже никому не будет нужно.

— Ты права, Сесилия, — слегка улыбается Адриан. — Все так и будет. Просто верьте в меня и в мой успех.

— Мы верим, мистер Вашингтон, — тихо шмыгает носом Элеанор. — Не сомневаемся в том, что судья не посмеет пойти против семьи Вудхам и оправдать эту сучку.

А пока эти люди продолжают говорить и мечтать о том, чтобы Алисия оказалась за решеткой, Стефан, Ясмин и ее парень Габриэль сидят на стульях и беседуют друг с другом в ожидании появления судьи, также будучи настроенным столь же решительно и не сомневаясь в том, что победа будет за кланом Вудхам-Робинсон.

— Наконец-то сегодня последний день судебного процесса, — с облегчением выдыхает Стефан. — Этой падшей женщине вынесут приговор, и дело об убийстве дяди Гильберта будет закрыто.

— Я, конечно, не защищаю ее, но мне как-то жалко женщину… — неуверенно признается Габриэль, нежно приобнимающий Ясмин за плечи и время от времени прикладывая руку к ее животу, который кажется уже очень заметным.

— Что? — широко распахивает глаза Стефан.

— Вдруг она не хотела убивать мистера Вудхама? Что если все правда вышло случайно?

— Габриэль, да что ты такое говоришь? — ужасается Ясмин, легонько ударив Габриэля по руке.

— Всякое может быть!

— Да ты совсем не знаешь эту женщину! Она всегда была той еще дрянью, которую мы никогда не простим за то, что она сделала с мистером Вудхамом.

— Но заметьте, говорила она вполне искренне. Не похоже, что эта Алисия врала.

— Спроси кого угодно! Дядю Рэндольфа, тетю Сесилию, Элеанор… Они все подтвердят и расскажут, кто такая эта Алисия!

— Ну да, согласен, конечно, очень плохо, что она была проституткой и спала с половиной Лондона, но все же…

— Твою мать, Элеанорретт, ты вообще в своем уме? — ужасается Стефан, постучав пальцем по виску. — Как ты можешь защищать убийцу и оправдывать ее?

— Я вовсе не оправдываю ее, Стефан!

— Эта женщина обязана ответить за все, что она сделала. Из-за нее погиб мой дядя! Прекрасный человек, который всегда был очень добр к тем, кого любил.

— Я не до конца знаком с историей этой женщины и знаю лишь то, что мне рассказали.

— Ну вот мы как-нибудь расскажем тебе обо всем, что нам известно.

— Только не говори, что у тебя уже потекли слюни, и ты тоже запал на нее? — хмуро возмущается Ясмин.

— Что? — широко распахивает глаза Габриэль. — Я?

— Нет, я! — Ясмин сильно толкает Габриэля. — А ну отвечай сейчас же! Или я убью тебя прямо здесь!

— Эй-эй, Ясмин, ты чего! — мягко взяв Ясмин за руки, тараторит Габриэль. — Успокойся. Все хорошо.

— Тогда какого черта ты смеешь защищаешь эту проститутку, которая убила мистера Вудхама?

— Я никого не защищаю! Эта женщина мне совсем не нравится. Да и она старше меня! А я предпочитаю девушек младше себя.

— Тогда закрой свой рот и прекрати ее защищать!

— Ты же прекрасно знаешь, что я люблю только тебя и нашего будущего малыша.

— Смотри у меня! — хмуро бросает Ясмин. — Еще раз услышу что-то подобное – немедленно брошу тебя.

— Что?

— И ребенка ты никогда не увидишь!

— Но, Ясмин…

— Я все сказала, Габриэль!

— Да ладно тебе, милая, что ты в самом деле… — Габриэль мило целует Ясмин в висок. — Одним поцелуем не отделаешься.

— Запомни, Габриэль, я внимательно слежу за тобой! — угрожает пальцем Стефан и приобнимает Ясмин за плечи. — Даже не вздумай обижать свою девушку и защищать эту грязную шлюху, которую перетрахали едва ли не все взрослые мужики Лондона.

— Ну все-все, я молчу! — приподнимает руки Габриэль. — Все понял и больше не скажу ни слова!

— Повторю еще раз, мы как-нибудь расскажем тебе все об этой якобы невинной овечке.

— Вам лучше знать, что произошло на самом деле. Я сужу ее только по тому, что слышал в зале суда.

— Поверь, ты обалдеешь, когда мы расскажем обо всех грехах этой женщины. Вот тогда мы и посмотрим, как ты потом будешь говорить об этой мерзавке.

— Если бы мы не были в зале суда, а я не была бы беременна, то же давно выдрала бы ей все волосы, — хмуро признается Ясмин. — С удовольствием помогла бы Элеанор расправиться с этой дрянью, которая лишила нас мистера Вудхама. Этого светлого и доброго человека, которого мы так любили. Он не заслужил того, что с ним произошло.

— Мне до сих пор не верится, что дяди больше нет, — с грустью во взгляде говорит Стефан. — Ладно бы он умер своей смертью. Но его убили! Убила какая-то мерзкая прошмандовка, которая охмурила его и едва не отжала все, что у него было.

— Да уж… Хотела жить на широкую ногу, но забыла, что за все приходиться платить. И…

Тут Ясмин слегка морщится из-за ощущения легкой боли в животе, согнувшись пополам.

— Ай… — тихонько стонет Ясмин.

— Тише-тише, милая, не нервничай, — мягко говорит Габриэль, нежно гладит живот Ясмин и мило целует ее в висок. — Это вредно для ребенка. Все хорошо, все хорошо… Успокойся…

— Тихо, малыш, тихо, все хорошо, — успокаивает себя и своего ребенка Ясмин, нежно поглаживая живот и пытаясь ровно дышать.

— Дыши глубже, дорогая, — тихо, спокойно говорит Стефан, держа Ясмин за руку. — Все хорошо… Не нервничай…

— О, боже, эта беременность точно сведет меня с ума…

— Если хочешь, давай выйдем на улицу, пока судья не пришел?

— Нет-нет, Стефан, не надо… — медленно выдохнув и откинувшись на спинку стула, отказывается Ясмин.

— Может, тебе лучше поехать домой? — предлагает Габриэль. — Давай я тебя отвезу?

— Не надо… Я хочу услышать приговор…

— Я потом позвоню тебе и сообщу решение судьи.

— Я останусь.

— Тебе нельзя нервничать. Не дай бог, с ребенком что-то случится.

— Не беспокойся, милый… — бросает легкую улыбку Ясмин. — Мне уже лучше. Малыш успокоился…

— Давай я быстро схожу куплю бутылку воды? — предлагает Габриэль. — Или что-нибудь еще?

— Бутылку воды – можно.

— Бутылку воды?

— Да. А когда объявят решение суда, то сходим поесть чего-нибудь вкусного.

— Хорошо, я сейчас вернусь…

— Погоди! — восклицает Стефан, бросив взгляд в сторону. — Ты не успеешь!

— А?

— Кажется, судья уже идет.

— Идет?

— Ладно, Габриэль, потом купишь, — мягко говорит Ясмин и тянет руку вставшего Габриэля на себя, заставляя его сесть обратно. — Садись.

Все разговоры приходиться отложить в сторону, потому что в этот момент в зал суда заходит молодой мужчина в костюме с уверенным взглядом и суровой внешностью. Он присаживается на свое место рядом с тем, что предназначено для судьи и расположено так, чтобы все сидящие в зале могли увидеть его. А положив на стол кучу бумаг, он бросает взгляд на дверь и быстро встает, сказав кое-что очень громко, чтобы все его услышали:

— Всем встать, суд идет!

Все присутствующие без исключения встают, чтобы поприветствовать судью, который появляется в зале уже через несколько секунд. Женщина средних лет в очках, с короткими, темными, чуть волнистыми волосами, одетая в судейскую мантию и держащая в руках небольшую папку с бумагами, спокойно проходит к своему месту.

— Председательствует Ее Честь Ванесса Уолтер, — уверенно сообщает мужчина.

— Прошу всех садиться! — уверенно произносит Ванесса.

Народ тут же присаживается на свои места, а женщина по имени Ванесса раскрывает папку, быстро пробегается по бумагам и специальным молотком ударяет по небольшой подставке. После чего женщина начинает четко, громко и уверенно говорить. А благодаря небольшому микрофону, который направлен на нее, все хорошо могут услышать то, что она собирается сообщить.

— Суд принял решение относительно дела Алисии Ирене Томпсон, которая обвиняется в преднамеренном убийстве гражданина Гильберта Рэйнольда Вудхама, — уверенно сообщает Ванесса. — Прежде чем я объявлю его, хочу спросить. Адвокаты обеих сторон, вам есть что-то сказать и добавить какие-то материалы к данному делу?

— Нет, ваша честь! — произносит сначала Адриан, а потом и Себастьян.

— Обвиняемая Алисия Ирене Томпсон, прошу вас встать и выслушать приговор.