Впрочем, Даниэлю и Питеру сейчас также непросто, поскольку они делают все возможное, чтобы успокаивать Терренса и помогать ему держаться, пока они находятся в больнице. Тем не менее их усилия проходят не зря, поскольку мужчина находит в себе силы держать свои эмоции под контролем и не впадать в истерику. Хотя каждую его мышцу по-прежнему неприятно сводит из-за сумасшедшего напряжения, а мысли о худшем заставляют часто дышать и жадно заглатывать воздух, которого ему порой не хватает.

Пока врачи выясняют причины ухудшения состояния Эдварда и оказывают ему всю необходимую помощь, Питер, Терренс и Даниэль находятся в зоне ожидания на третьем этаже больницы, сидя на жестких, неудобных металлических стульях и с волнением ожидают хоть каких-то новостей. Каждый раз, когда мимо проходят люди в белых халатах, парни смотрят на них с надеждой, что кто-то из них может рассказать им о состоянии друга. Но увы, те идут куда-то по своим делам, которые никак не касаются участника «Against The System».

— Что-то девчонки никак не приедут, — задумчиво отмечает Питер, нервно перебирая пальцы. — Хотя мы звонили им уже достаточно давно.

— Наверное, успокаивают Наталию, — предполагает Даниэль. — Впала в истерику после того как узнала, что произошло с Эдвардом, и теперь не может успокоиться.

— В любом случае они знают, что произошло, — спокойно говорит Терренс. — Кое-какие подробности вылетели у меня из головы, но я рассказал Ракель самое основное.

— Пока мы ехали в больницу, я успел глянуть новости в Интернете в телефоне и увидел, что журналисты уже опубликовали статью об отмене нашего концерта.

— Да уж, не успели мы отойти, как они уже настрочили целый текст, — хмуро бросает Питер. — Оперативно! Прямо как отправка счетов за коммуналку каждый месяц!

— А мой телефон разрывается от уведомлений в социальных сетях, — признается Терренс. — Народ во всю строчит посты, посвященные Эдварду, и хотят знать, что с ним происходит.

— О да, по-моему, они сейчас пытаются вывести в тренды хештег #GetWellSoonEdward. Я видел очень много милых постов с ним. Некоторые прямо тронули до глубины души.

— Переживают ребятки, — бросает легкую улыбку Даниэль. — И сто пудов ахереют, когда узнают, что мы чуть было его не потеряли.

— Меня до сих пор трясет от одной только мысли об этом, — резко выдыхает Терренс, проведя руками по бледному лицу. — Я могу многое пережить, но только не смерть моих близких.

— Мы чувствуем все то же самое, приятель, — утешает Питер, похлопав рядом сидящего Терренса по плечу.

— А еще мне страшно представить, что будет с Наталией, когда Ракель скажет ей о том, что у Эдварда была остановка сердца.

— Я и сам беспокоюсь за нее, — качает головой Даниэль. — Для нас не секрет, что Рочестер у нас девчонка очень впечатлительная и ранимая. Плохо переносит потрясения.

— Будем надеяться на девчонок, — задумчиво произносит Питер. — Все зависит от того, сумеют ли они взять себя в руки и помочь ей продержаться.

— Если уж нам тяжело держаться, то им будет куда сложнее, — выражает опасение Терренс и потирает лоб ладонью. — Ладно бы, у Эдварда был бы тот же голодный обморок, и он быстро пришел бы в себя, запихнув в себя пару запеченных цыплят. Но он, сука, чуть не умер! А все из-за какой-то твари, которая пыталась его отравить.

— Скорее всего, этот голодный обморок только больше усугубил его состояние. Раз МакКлайф ничего не ел сегодня утром и ходил весь день голодным, то ему в любом случае стало бы плохо.

— Да уж, решил, понимаешь, парнишка на диету сесть, — скрещивает руки на груди Даниэль. — Хотя на хера ему надо? Он ведь он и так дохлый как сосиска! Если бы не гора мышц, то от него кожа да кости бы остались.

— Меня больше удивляет, почему отец с матерью ничего ему не сказали. Они ведь прекрасно видели, что Эдвард ни хрена не жрет. Мама-то уж точно должна была запихнуть ему в глотку хотя бы одну-две булки!

— Как-то все это странно, вам не кажется? — слегка хмурится Питер. — Да, я понимаю, что он хочет хорошо выглядеть в день свадьбы, но… Все же…

— И его усиленные тренировки не проходят зря, — отмечает Даниэль. — Вам не кажется, что Эдвард будто сильно похудел?

— Есть такое, — неуверенно кивает Терренс. — В последнее время он вообще стал еще более неугомонным, чем раньше. Мало того что ходит в спортзал несколько раз в неделю, так еще и дает себе дополнительную нагрузку.

— Это, конечно, хорошо, что он тратит свой огромный запас энергии, но мне что-то становится как-то не по себе, — выражает беспокойство Питер.

— Да уж, ты у нас, конечно, тоже одержим спортом и в любой удобный момент качаешь пресс и руки и прыгаешь на скакалке, — отмечает Даниэль. — Но ты по крайней мере знаешь меру. И с питанием у тебя все в порядке. Жрешь за обе щеки.

— И вам не кажется, что у Эдварда уже давно какой-то болезненный вид? — спрашивает Терренс, бросив сидящим по обе его руки Питеру и Даниэля взгляд.

— Согласен, в последнее время твой брат и правда какой-то сам не свой.

— Да, он выглядит очень усталым, — отмечает Питер. — Эдвард как будто бы все время очень мало спит и не высыпается.

— Точно-точно! Я только хотел это сказать!

— Не нравится мне все это, парни… — слегка хмурится Терренс. — Как-то все это очень уж подозрительно…

— Да, но он никогда ни на что не жаловался! — разводит руками Даниэль. — Да и не сказать, что МакКлайф стал менее разговорчивым и активным.

— Точно, этот парень по-прежнему охотно со всеми разговаривает, шутит, с толстым удовольствием выносит Терренсу мозг… — подтверждает Питер. — И со всей ответственностью подходит к своим обязанностям. Эдвард все это время работал так же много, как и мы с вами, и ни разу не стонал, что он задолбался, и не требовал отвалить от него.

— Эдвард и не станет жаловаться, — отвечает Терренс. — Как бы плохо ему ни было.

— Даже если он в последнее время выглядел неважно, на его продуктивности это никак не сказалось, — отмечает Даниэль. — Эдвард по-прежнему активен. Я бы сказал, даже слишком активен.

— Не зря этот парень меня пугает, — бросает Питер. — Он словно ураган: не знаешь, куда он повернет и какую херню нам ожидать от него сегодня или завтра.

— Уж не скрывает ли этот крысеныш чего-нибудь? — скрещивает руки на груди Терренс. — Вдруг есть что-то, о чем мы пока не знаем?

— В смысле? — сильно хмурится Даниэль.

— Должно же быть какое-то объяснение его состоянию! Не зря же Эдвард в последнее время такой задолбавшийся!

— Да ясно дело, что с ним не так: ему просто надо остановиться, отдышаться и отдохнуть, — уверенно заявляет Питер. — Какой человек не ахереет от той нагрузки, которую себе дает твой братец?

— Черт, и как я только упустил момент? — ругается Терренс. — Как мог сразу не заметить, что с Эдвардом что-то не так? Заподозрив что-то неладное тогда, я бы быстро решил эту проблему.

— Ты не обязан быть ему нянькой, Терренс. Эдвард – взрослый парень, который сам отвечает за свои поступки. Да, он не всегда включает башку и действует импульсивно, но это только лишь его ответственность.

— Как раз-таки обязан, Питер. Если никто не будет держать моего братца за трусы и остужать его пыл крепкими лещами, он натворит такой херни, что никто потом не сможет ему помочь.

— Даже сейчас этот парень вполне мог бы избежать того, что с ним произошло, будь он чуточку внимательнее. Можно было бы догадаться, что что-то не так, обнаружив, что бутылка уже была кем-то вскрыта. Эдвард прекрасно это видел, но его та херня не остановило, и он продолжил пить из нее. Осознанно. По своей воле.

— Вот видишь. За ним глаз да глаз нужен. Едва ли не с ложки его кормить и подтирать ротик.

— Ты же ничего не знал. Ты ни разу даже не подошел к тем бутылкам. Как и мы с Даниэлем. А вот Эдвард же сразу же подлетел к ним, стоило нам переступить порог гримерки. Не успели переодеться, как уже побежал пить. И это тоже не удивляет, ведь он всегда пьет много воды.

— Так или иначе это в какой-то степени моя ответственность. — Терренс переводит взгляд на сложенные перед ним руки. — Моя вина. Я не уследил за ним. Ослабил внимание и дорого за это заплатил.

— Перестань, МакКлайф, харе страдать синдромом гиперопекающего папочки и обвинять себя в том, к чему ты не имеешь никакого отношения.

— Имею, Роуз! Я имею отношение ко всему, что происходит с моим младшим братом.

— Терренс…

— Я отвечаю за него и обязан следить за тем, чтобы с ним все было в порядке.

— Мы знаем, приятель. Но ты все равно молодец. Вон как заботился о нем, пока врачи пытались что-то сделать. Как успокаивал, поддерживал, не отходил от него…

— Я не мог оставаться в стороне. Не мог поддаваться панике и тихо рыдать в уголочке.

— Слушайте, а может быть такое, что Эдвард чем-то болен, но тщательно это скрывает? — вмешивается Даниэль после того как все это время о чем-то думал.

— Чем он может быть болен? — без эмоций спрашивает Терренс.

— Не знаю… Но… Что если его болезненное состояние объясняется как раз этим? Вдруг Эдвард… Страдает от какой-то болезни? Может, даже… Смертельной?

— И ты, блять, все это время молчал и думал ради того, чтобы выдать вот ТАКОЕ?

— Я понимаю, МакКлайф, но ты сам посуди: раз Эдвард уже давно сам не свой, выглядит плохо и вечно суетится, значит, у него есть такая-то тайна.

— Хм, вечно куда-то спешит из страха не успеть завершить все свои дела… — слегка хмурится Питер, приложив палец к губе.

— Нет, оболтусы, сейчас же выкиньте эти мысли из головы! — резко отрезает Терренс, махнув рукой. — Я даже думать об этом не хочу! Нет!

— Извини, Терренс, я не хотел тебя пугать, — спокойно отвечает Даниэль. — Это всего лишь предположение.

— Идиотское предположение от безмозглого идиота.

— Ну а что? Взять ту же ситуацию с голоданием Эдварда! Вдруг он уже давно так делает? Или при нас, скажем, ест более-менее нормально, а как остается один, так кладет себе два пальца в рот и все выблевывает.

— Ар-р-р, не нервируй меня, Перкинс! — сквозь зубы цедит Терренс. — Я и так, сука, сейчас на взводе. А если ты не заткнешься, то клянусь, я придушу тебя собственными руками. Тебя это тоже касается, Роуз, если ты будешь ему поддакивать.

— Ладно-ладно, мужик, все, успокойся! — приподнимает руки Даниэль. — Дыши глубже и думай о хорошем.

— Проехали! Сделаю вид, что я этого не слышал.

— Так или иначе Эдварду точно есть что нам сказать.

— А уже чувствующий себя неважно парень только больше усугубил свое состояние, выпив ту гребаную воду с отравой, — добавляет Питер.

— Поначалу я как-то сомневался, но теперь в этом нет никаких сомнений. Коннор не соврал нам.

— Кстати, как там у тебя дела с болью в животе? Прошел? Вроде сидишь более-менее нормальный!

— Да, сейчас уже намного лучше, — уверенно кивает Даниэль. — Врач дал мне какую-то микстуру и сказал выпить до последнего глотка. А через несколько минут боль прошла. Не совсем, конечно, но терпеть можно.

— А башка уже не кружится?

— Нет, все нормально. Не парься.

— Дуракам везет, — язвит Терренс. — А ведь могло бы быть гораздо хуже, если бы ты выпил далеко не пару глотков.

— Молчи сиди, умник! Чуть не кокнул бедную медсестру со злости, а сейчас строит из себя правильного. Девчонку вон со страха чуть удар не хватил!

— Да, согласен, перегнул палку!

— Да уж, легонько так. Перегнул и сломал к чертовой матери.

— Ой все, хорош уже бубнить! И так тошно, а тут тебя еще слушать!

— Я бы поспорил, кто тут бубнит.

— Слышь, крутыш, захлопнись уже, пока по харе не получил! — взрывается Терренс.

— Воу-воу, спокойно, принцесса, спокойно.

— Нарываешься что ли? — Терренс крепко сжимает руки в кулаки. — Проблем хочешь? А? Я тебе их устрою!

— Эй-эй, мужики, алло, ну-ка взяли себя в руки и успокоились! — вмешивается Питер. — Знаю, что мы все сейчас на взводе, но ото всех этих срывов будет только хуже.

— Я спокоен, Питер, — отвечает Даниэль. — Совершенно спокоен. Это МакКлайф выкобенивается.

— Ох, ладно-ладно, все, извините, — резко выдыхает Терренс. — Виноват, перегнул палку. Нервы делают свое дело. Я просто ахереть как переживаю. И не успокоюсь, пока врач не скажет, что с Эдвардом все хорошо.

— Эдварду уж точно не станет легче, если мы будем сидеть здесь и собачиться.

— Все-все, медленно вдыхаем и медленно выдыхаем.

Терренс с прикрытыми глазами не спеша набирает в легкие побольше воздуха, а затем также медленно выдыхает, чтобы хоть немного снять напряжение, из-за которого все его тело содрогается.

— Держи себя в руках, Терренс, держи себя в руках… — как мантру повторяет себе под нос Терренс. — Все будет хорошо… Все будет хорошо…

— Блять, и как теперь искать ту девчонку, если она успела смыться до того, как все произошло? — недоумевает Питер.

— Вот она дура, конечно… — ехидно усмехается Даниэль. — О ребенке бы подумала! Арестуют ее ведь за попытку убийства, а он останется без матери!

— Она наверняка скажет, что сделала это как раз ради ребенка, — хмуро бросает Терренс. — Ради денег, которые ей наверняка кто-то заплатил.

— Нет сомнений в том, что она с кем-то в сговоре. Сама эта девка не стала бы это делать.

— Ничего, раз Блейк так хорошо запомнил ее лицо, то полиция объявит эту мадам в розыск. Никуда она не денется и ответит за то, что она сделала.

— Интересно, она пыталась отравить Эдварда целенаправленно, или ей было по хер, кто выпит ту отравленную воду?

— Кто знает… Но раз она хотела отравить и вторую бутылку… И запросто добралась бы до остальных… То она ожидала, что под раздачу попаду я… Или ты…

— Или я… — неуверенно вставляет Питер.

— А? — округляют глаза Даниэль и Терренс и резко переводят вопросительные взгляды на Питера.

— Что если тот яд предназначался для меня?

Питер резко встает со стула и поворачивается лицом к Терренсу и Даниэлю.

— Вдруг та девчонка думала, что плохо станет мне? Но в итоге воду выпил Эдвард?

— Думаешь, это дело того ублюдка, который пытается тебя убить? — слегка хмурится Даниэль.

— Я не сомневаюсь! Это не может быть совпадением!

— Черт, как же мы сразу не догадались, кто за всем этим стоит? — хлопает себя рукой по лбу Терренс. — Это дело рук того ублюдка и его шайки. Это он подговорил ту девчонку отравить воду!

— Ар-р-р, как обидно, что мы ее упустили! — ударяет колено кулаком Питер. — Сейчас бы поймали ее за штаны и устроили бы ей допрос с пристрастием. Эта сучка быстро бы сказала нам, на кого она работает и что нужно тому ублюдку, который все это затеял.

— Однако найти ее будет проще из-за того, что она числится среди работников стадиона, — отмечает Даниэль. — А значит, у них есть все ее данные: имя, фамилия, дата рождения, домашний адрес, номер и все необходимые документы.

— Да пока полиция там допрашивает всех сотрудников, эта девка запросто может собрать свои манатки и укатить куда-нибудь за границу, — скрещивает руки на груди Терренс.

— Сколько же ей заплатили? — недоумевает Питер, расставив руки в бока. — Неужели тот тип и правда какой-нибудь богач, который может кого угодно подкупить и отмазать?

— Нехило, походу, твоя мамка вляпалась, если эти мудаки не сдаются, — отмечает Даниэль.

— Вот и разбиралась бы с ним сама! Чего меня-то в это втягивать! Даже если она жива и насолила тому типу, то меня это не касается. Нужны деньги – пусть устраивается на работу. Вакансий везде тьма тьмущая – выбирай не хочу!

— Раз она в свое время так с тобой поступила, то ей стоит и правда самой все это разгребать, — уверенно отвечает Терренс. — А то хитро поступила – рассказала тому типу про своего сыночка, начавший зарабатывать бабки на концертах группы. Ну а тот и обрадовался и начал действовать!

— Ладно, мне пытается навредить, но эта гнида смеет покушаться и на моих друзей! Из-за одного мудака Эдвард вон чуть кони не двинул! А если бы Блейк не вмешался, то мы все бы сейчас оказались на больничной койке. Или и вовсе в могиле!

— Жить становится опаснее, друзья, — задумчиво говорит Даниэль. — Этот случай доказывает, что опасность может ждать нас где угодно.

— И пока вся эта чехарда не закончится, я советую вам всем даже не прикасаться к напиткам и еде, которую покупают без нашего ведома.

— Ты прав, — соглашается Терренс. — С этого момента мы сами будем обеспечивать себя едой и напитками. И тщательно все проверять – любую малейшую деталь. Даже при малейшем подозрении на какую-то пакость будем останавливаться и хорошенько думать.

— Да, мишенью был не Эдвард. Мишенью были мы все.

— Черт, эти суки взялись за вас основательно! — ругается Питер, начав нервно наматывать круги. — Им мало кокнуть меня – нужно больше жертв, больше крови!

— И боюсь, они не остановятся после сегодняшнего, — предполагает Даниэль. — Сегодня пострадал Эдвард, а завтра может пострадать кто-то еще.

— Тем не менее, я начинаю верить, что Коннор не такой уж и гавнюк, каким он казался изначально, — останавливается Питер и скрещивает руки на груди. — Раз уж он остановил ту девчонку. Хотя у него была возможность забить на это дело толстый болт и пойти дальше по своим делам.

— Возможно, и так, — задумчиво произносит Терренс. — Хотя я все равно злюсь на него за то, что он позволил ей отравить даже одну бутылку. У него был шанс зайти в гримерку сразу, но он вместо этого просто стоял и некоторое время пялился. Очухался лишь тогда, когда руки потянулись ко второй бутылке.

— Здесь я с тобой согласен, — соглашается Даниэль. — Но давайте будем благодарны ему за то, что он все-таки не прошел мимо. Так или иначе… Если бы не он, мы бы все сейчас валялись на больничной койке под капельницами и подыхали. А девчонки рвали бы на себе на волосы и заливались слезами.

— Ну а сейчас слезами заливается Наталия.

— А когда ты чуть кони не двинул после случая с Уэйнрайтом, то Ракель не находила себе места. Она так себя изводила, что нам всем было реально страшно за нее.

— Я бы снова пожертвовал собой, чтобы спасти его, — низким голосом признается Терренс. — Пожертвовал бы собой еще сотню раз, лишь бы с моим братом все было хорошо.

— Как и я бы с легкостью забрал все страдания своей сестры. Все ради того, чтобы Кэссиди была здорова и счастлива.

— А я бы забрал все страдания себе, чтобы вы были живы и здоровы, — уверенно заявляет Питер, присаживается обратно рядом с Терренсом и склоняет голову. — Если кого и винить в том, что произошло с Эдвардом, то только меня.

— Нет, Пит, даже не вздумай ни в чем себя винить, — возражает Терренс.

— Это моя вина, Терренс. Эдвард здесь из-за меня. Вы страдайте из-за того, что я – ваш друг.

— А мы не знаем, на что надеялся тот ублюдок, решив, что мы бросим тебя в беде! — восклицает Даниэль.

— Возможно, если бы вы никак в это не вмешивались и не пытались меня защитить, то все было бы хорошо.

— Ага, без нас тебя бы кокнули уже давны-ы-ым-давно.

— Ну и по хер! Зато с вами все было бы нормально. Жили бы себе спокойно и занимались своими делами.

— Настоящие друзья не бросают человека в беде, Питер. Если бы мы ничего не делали и молча наблюдали за тем, как какая-то сука пытается тебя убить, это был бы свинский поступок с нашей стороны. Какими бы мы были друзьями после такого?

— Мне противно, Даниэль! Противно, что я ничего не могу сделать. Нет ничего, что привело бы меня к решению проблемы. Я эту суку знать не знаю, а он нагло этим пользуется. Играет со мной как с котенком. Наносит удары в те моменты, когда я к этому не готов.

— Ему это и нужно! — восклицает Терренс. — Нужно увидеть тебя разбитым, изнеможенным и одиноким. Своими выкрутасами эта тварь пытается свести тебя с ума и заставить нас воспылать к тебе ненавистью с мыслью, что в наших бедах виноват ты. Прямо как Саймон хотел сделать то же самое с Ракель в свое время.

— Как будто знает, что страх одиночества больше всего доводит меня до истерического состояния. Знает, что я боюсь остаться один и потерять всех близких мне людей.

— Нет, Питер, нас ты точно не потеряешь. — Терренс кладет руку на плечо Питера. — Кто бы что ни говорил, мы не отвернемся от тебя и не поверим никому, кто захочет тебя оклеветать.

— Все твои проблемы – это и наши проблемы, — добавляет Даниэль. — Мы будем решать их вместе. Это всегда будет неизменным. Что бы ни случилось, мы с парнями и девчонками никогда не перестанем заботиться о тебе.

— Вы и правда не вините меня во всей этой херне? — неуверенно спрашивает Питер.

— Мы ведь прекрасно знаем, что ты не из тех, кто вечно ищет приключений на свою задницу. И ты был бы счастлив просто жить своей жизнью, заниматься музыкой, встречаться с классной девчонкой и возиться с ее собакой.

— И у вас не возникает мысль, что Эдвард здесь из-за меня?

— Эдвард и сам сглупил, надо признать, — спокойно отмечает Терренс. — Видел прекрасно, что с бутылкой что-то не так, но все равно продолжил из нее пить. А включил бы он вовремя мозги, ничего бы не случилось.

— Черт, парни, как же мне стыдно перед вами…

Питер с тихим стоном проводит руками по лицу.

— Мне так жаль, что я втянул вас во всю эту хрень. И самое ужасное – это то, что назад дороги нет. Теперь придется идти только вперед.

— Сожалеть должен тот, кто все это устроил, — уверенно отвечает Даниэль. — Тот мудак… Главарь… Та девчонка, которая подсыпала Эдварду яд… Вся их гребаная шайка…

— Не знаю как, но я обещаю сделать все, чтобы не допустить ничего подобного в случае с вами. Да, с Эдвардом я облажался, но вас буду защищать как только смогу.

— Прежде всего мы должны защитить тебя, — отмечает Терренс. — А мы уж как-нибудь справимся.

— Как показал сегодняшний день, даже бесподобные навыки борьбы оказываются бессильны перед некоторыми обстоятельствами. Они ничего бы не решили.

— Ничего, эта гнида у нас еще попляшет, — решительно заявляет Даниэль. — Не сегодня, так завтра. Не завтра, так в ближайшее время.

— Спасибо огромное, парни, — бросает мимолетную улыбку Питер. — Ума не приложу, чтобы я без вас делал.

— Мы все друг без друга не можем! — восклицает Терренс и скромно улыбается. — Вот если бы вы оба сейчас не были рядом со мной, то я бы точно рехнулся. Ожидая новостей об Эдварде и впадая в истерическое состояние из-за мысли, что он может погибнуть.

— Думаешь, мы не переживаем за него? — удивляется Даниэль и сжимает плечо Терренса. — Нет, братан, ты ошибаешься! Эдвард – тоже наш близкий друг. Да, он у нас, конечно, со своими прибамбасами, но это не делает его хуже.

— И мы также были в полном ахере, пока врачи пытались вернуть его к жизни, — добавляет Питер. — Тоже были в ужасе от мысли, что потеряем одного из лучших друзей. Были в ужасе, пока он кашлял кровью и выглядел так, будто отправится к своим бабушкам и дедушкам.

— В любом случае спасибо вам огромное, ребята, — искренне благодарит Терренс и одновременно сжимает плечо Питера и Даниэля, дружелюбно смотря на обоих. — Ваша поддержка многое для меня значит.

— Не волнуйся, Терренс, мы будем здесь столько, сколько нужно, — обещает Даниэль. — До тех пор, пока нам не скажут, что с Эдвардом.

— А скоро еще и девчонки подъедут, — добавляет Питер. — Обнимешь Ракель крепко-крепко и почувствуешь себя намного лучше, когда она поделится с тобой частью своей энергии.

— Иметь таких классных людей рядом с собой – настоящее благословение, — намного шире улыбается Терренс.

Питер и Даниэль ничего не говорят и просто скромно улыбаются Терренсу, чувствующий себя намного легче, пока лучшие друзья находятся рядом и делают все, чтобы поддержать его и не дать ему погрязнуть в своих мрачных мыслях. А в какой-то момент они видят перед собой невысокую женщину примерно лет тридцати в белом медицинском халате, темные волосы которой забраны в тугой пучок. До этого она осматривалась вокруг, будто кого-то выискивая, а увидев парней, направляется к ним с мыслью, что ей нужны именно они.

— Простите, молодые люди, среди вас есть Терренс МакКлайф? — уточняет женщина.

— Это я! — резко соскакивает со стула Терренс и подходит к женщине. — Вы поводу моего брата Эдварда МакКлайфа?

— Да-да, я вас и искала.

— Как он сейчас, доктор? — спрашивает Даниэль, вместе с Питером одновременно подойдя к Терренсу. — Насколько все серьезно?

— Мы сделали все, что смогли… — Женщина слегка поправляет свои очки, заставляя парней напрячься с чувством, будто их сердца уходят в пятки. — Но я могу обрадовать вас тем, что все самое худшее позади.

— Правда? — округляет глаза Питер. — С Эдвардом все хорошо?

— Это очень удивительно, но мистеру МакКлайфу крупно повезло, — отмечает женщина. — Поскольку если бы обстоятельства были против него, то этот парень мог бы погибнуть.

— А что произошло с моим братом? — спрашивает Терренс. — Его правда пытались чем-то отравить? Или дело в чем-то другом?

— Да, в организме вашего брата действительно было обнаружено отравляющее вещество. Пока что мы не можем сказать вам какое именно, поскольку эксперты еще не установили его природу происхождения. Но точно известно, что оно оказало крайне негативное влияние на желудок.

— А то, что он откашливался кровью? — уточняет Питер.

— Это все взаимосвязано.

— Неужели у вас нет никаких предположений о том, что это мог быть за яд? — удивляется Даниэль.

— Мы еще с такими никогда не сталкивались. Но лично я могу предположить, что это могла быть какая-нибудь трава, смешанная с сильными химическими компонентами. Симптомы мистера МакКлайфа очень похожи на те, что появляются при отравлении наперстянкой. Если отравитель прекрасно разбирается в химии и биологии, то он сумеет подобрать нужную концентрацию.

— Этот яд чуть его не убил! — восклицает Терренс. — Оказался настолько сильным, что у Эдварда даже была остановка сердца.

— Да, верно, но к счастью, угрозы его жизни нет. Мы сделали промывание желудка и полностью вывели оставшийся яд из организма.

— А другая его часть вышла со рвотой?

— Все правильно. Организм так или иначе немного помог себе и вытолкнул инородное вещество.

— И чего нам теперь ожидать? — неуверенно спрашивает Питер.

— Не волнуйтесь, молодые люди, ваш друг жить будет, — с легкой улыбкой отвечает женщина. — Хотя мистер МакКлайф пока что останется под нашим наблюдением еще пару-тройку дней. А также мы пропишем ему специальную диету, которую ему придется соблюдать некоторое время после выписки для восстановления работы желудка.

— А как он чувствует себя сейчас? — взволнованно интересуется Терренс.

— В целом состояние стабильное, хотя у него все еще повышенная температура тела и сильная сонливость. Но думаю, что к завтрашнему дню она должна упасть до нормальных значений.

— И он в сознании? — уточняет Даниэль.

— Да-да, он сейчас в сознании, разговаривает и все понимает. И скорее всего, некоторое время он будет слегка заторможенным и быстро утомляться. Все-таки… У него была остановка сердца. Да, ему повезло, что реанимационные действия были выполнены сию минуту. Но даже нескольких минут хватит для негативного влияния на организм.

— Слава богу… — резко выдыхает Терренс, проведя руками по своему лицу. — Я так испугался…

— Простите, доктор, а мы можем сейчас навестить Эдварда? — спрашивает Питер.

— Да, конечно, можете навещать его без каких-либо ограничений, — уверенно кивает женщина. — Он как раз спрашивал про вас и просил передать, что будет очень рад, если вы к нему зайдете.

— А вы подскажете нам, как найти его палату?

— Она находится на этом этаже. Идите прямо по коридору, поворачивайте налево, идите еще немного, еще раз налево, а там вы найдете палату с номером 253. Туда сейчас и перевезли вашего друга.

— Спасибо вам большое, доктор! — с широкой улыбкой благодарит Терренс. — Спасибо, что спасли моего брата! Я вам безмерно благодарен!

— И да, мистер МакКлайф… — задумчиво говорит женщина. — У меня будет к вам одна маленькая просьба.

— Какая?

— Скажите своему брату, что ему сейчас нельзя никуда бежать и что-то делать. Что он пока что слишком слаб и должен набраться сил.

— Что, ему уже не терпится поскорее вернуться домой? — скромно хихикает Даниэль.

— Еще как! Мистер МакКлайф уже во всю рвется домой и говорит, что должен выйти на сцену и выступать со своей группой. А когда мы сказали ему, что он должен остаться здесь еще на несколько дней, то этот парень выглядел очень недовольным.

— Эдвард у нас такой! — восклицает Питер. — Неугомонный мальчишка, который не может сидеть на месте. И перспектива надолго остаться в больнице и просто лежать для него сравнима со средневековой пыткой.

— Я понимаю, но для выздоровления ему сейчас нужен полный покой, — дружелюбно отвечает женщина. — Отравление организма было очень сильным, в него попало большое количество яда. Плюс остановка сердца тоже не сделала ему хорошо. Еще бы немного – и мы уже были бы бессильны. Мистеру МакКлайфу очень повезло, что врачи вовремя привезли его в больницу и оказали ему всю необходимую помощь.

— Вы сказали, что яд негативно сказался на его желудке… — напоминает Терренс.

— Да, он пострадал больше всего. Хотя яд негативно повлиял и на сердечную деятельность. Однако если ваш брат будет следовать всем нашим указаниям, то он быстро поправится. Тем более, что этот парень оказался очень крепким и выносливым. Да и молодой он очень. Спортивный. Много двигается, как я поняла. А такие куда легче переносят какие-то болезни и быстрее восстанавливаются.

— А то, что он задыхался? — неуверенно спрашивает Даниэль. — Как будто ему не хватало воздуха…

— Скорее всего, это было что-то вроде панической атаки. Обычная психосоматика. Парню стало очень плохо, а он запаниковал и начал думать, что умирает. Отсюда и проблемы с дыханием, и головокружение, и повышенная потливость. Может, вы и сами когда-то через такое проходили. Ну или ваши знакомые.

— Наверное, вы правы… — соглашается Терренс, скрестив руки на груди. — Эдвард и сам испугался, что умрет. Вы бы видели его глаза, когда он откашлялся кровью и уставился на свою окровавленную руку.

— Это всего лишь приступ паники, который только больше ухудшил его состояние. Я могу точно вам сказать, что с легкими у него все в порядке, они абсолютно чистые. Ваш брат ведь не курящий, правильно?

— Нет-нет, он не курит.

— Ну вот! В этом плане у него все прекрасно.

— Ох, доктор, вы нас очень обрадовали! — облегченно выдыхали Питер. — А то мы тут чуть с ума не сошли.

— Ага, вроде все было хорошо, а тут парень начал жаловаться на головокружение, тошноту и боли в желудке, — добавляет Даниэль. — А потом еще начал кашлять с кровью, рухнул на пол без сознания и пережил остановку дыхания и сердца.

— Не волнуйтесь, молодые люди, с мистером МакКлайфом сейчас все в порядке, — успокаивает женщина. — Врачи сделали все, что было в их силах. А учитывая его состояние здоровья, он быстро поправится.

— Напишите мне список всех рекомендаций, которые он должен соблюдать, пожалуйста, — просит Терренс. — Я лично прослежу за тем, чтобы он безукоризненно им следовал.

— Да, пожалуйста, проследите. Хотя в его случае он только лишь должен побольше отдыхать и соблюдать диету для восстановления работы желудка. Ну и скорее всего ему придется несколько раз сходить на осмотр после выписки для того, чтобы убедиться в том, что восстановление проходит хорошо.

— Не беспокойтесь, доктор, я обо всем позабочусь. — Терренс бросает легкую улыбку. — Буду и дальше со всей ответственностью выполнять обязанности старшего брата.

— Вы так дружны что ли?

— Да вы что! — восклицает Даниэль. — Они заботятся друг о друге как никто другой!

— Надо же… — приятно удивляется женщина. — Все братья и сестры, которых я знаю, постоянно ругаются как кошка с собакой.

— Ну, наши братики вообще-то постоянно спорят, — отмечает Питер. — Но если кто-то смеет их обижать, то пощады никому не будет.

— Понятно.

— Значит, нам можно зайти к нему в палату? — спустя пару секунд после воцарившейся тишины уточняет Питер.

— Конечно, можно, — скромно улыбается женщина. — Если у вас будут какие-то вопросы, то можете найти меня на этом этаже. Я сейчас делаю плановый обход всех своих пациентов, но если что-то случится, то со всем помогу.

— Еще раз спасибо вам большое! — от души благодарит Терренс. — Вы просто ангел!

Терренс, Даниэль и Питер по очереди жмут женщине руку в знак благодарности.

— Ох, ладно, вы извините, но мне надо идти, — дружелюбно говорит женщина. — Дел много.

— Спасибо… — произносит Даниэль и бросает короткий взгляд на визитку, прикрепленную к медицинскому халату женщины на груди. — Доктор Мастерсон.

— И вам спасибо. — Женщина немного смущенно поправляет свою визитку. — Я пойду. Берегите себя.

Женщина разворачивается и спокойным шагом направляется в нужную ей сторону, по дороге вытащив из папки, которую она держит в руках, какую-то бумагу и начав внимательно ее изучать после того как слегка придвигает очки к краю носа. Стоящие на своих местах Терренс, Даниэль и Питер с широкими улыбками облегченно выдыхают, мысленно поблагодарив кого только можно за то, что все так хорошо закончилось.

— Блять, как же я рад! — взволнованно восклицает Терренс, обеими руками вцепившись в свои волосы. — Вот это я очканул.

— А я верил, что МакКлайф справится! — с гордо поднятой головой заявляет Даниэль. — До последнего верил! Не мог даже представить себе, что такой живучий и упрямый парень может так легко сдаться.

— Ну вот, приятель, а мы что тебе говорили! — радостно произносит Питер, взяв Терренса под руку и слегка встряхнув его. — Все будет хорошо! Он справится!

— Черт, у меня будто камень с плеч свалился… — задирает голову к потолку Терренс. — Аж дышать стало легко…

— Наш Эдди как котяра, у которого не девять жизней, а бесчисленное множество. Он мог бы сдохнуть уже сотню раз, но всегда восставал из мертвых. Назло всяким Майклам, Юджинам и прочим гнидам, которые мечтали увидеть его в могиле.

— Все, братан, расслабься, опасность миновала! — подбадривает Питер, похлопав Терренса по спине. — Твой братик будет жить! Он это сделал!

— О, мужики, вы себе не представляйте, как я сейчас счастлив, — широко улыбается Терренс. — Чертовски счастлив!

Терренс заключает Питера и Даниэля в крепкие групповые объятия, на которые те тут же отвечают, не скрывая своих полных радости улыбок. И спустя пару-тройку секунд парни отстраняются друг от друга, теперь разволновавшись уже не от страха и тревоги, а от радости и облегчения.

— Эй, ну чего мы ждем?! — бодро произносит Даниэль, потянув Терренса и Питера за собой после того как берет их под руки. — Ну-ка погнали искать палату Эдварда!

— Да, пошли надерем этому засранцу задницу за то, что он так нас напугал, — предлагает Питер.

— Точняк, этот крысеныш дорого заплатит мне за все мои страдания, — угрожает Терренс. — За то, что в моей прекрасной шевелюре появились седые волоски.

— Они появляются, потому что ты стареешь, — подкалывает Даниэль.

— Нет! Потому что все обожают действовать мне на нервы! Все любят заставлять меня нервничать.

— Ой-ой, молчал бы лучше, павлин! — восклицает Питер. — Уж скольким людям ты за всю жизнь потрепал нервы! Начиная от матери и заканчивая невестой!

— Ага, вот у кого вся башка должна быть в седых волосах, — хихикает Даниэль. — Общаясь с таким созданием, как МакКлайф, нужно обладать очень крепкой психикой.

— Так, ну-ка оба захлопнули свои хлебальники, пока не получили по шее! — хмуро бросает Терренс.

Питер и Даниэль ничего не говорят и с тихими смешками лишь приподнимают руки перед собой так, словно они сдаются. В ответ на что Терренс дает обоим легкий подзатыльник и немного лохматит друзьям волосы, пока они втроем направляются туда, где расположена палата Эдварда.