— А ведь серьезно, чего это он позвонил ей? — слегка хмурится Анна. — Насколько я помню, концерт должен начаться с минуты на минуту.

— Может, возникли какие-то технические накладки, — пожимает плечами Хелен. — Проблемы с инструментами, со звуком или еще чем-нибудь.

— Кто знает, подруга… — задумчиво произносит Наталия. — А может, охрана поймала кого-нибудь подозрительного и проверяет его.

— Не исключено. Ведь было же обещано, что всех будут очень тщательно обыскивать. И об этом никто не предупреждал заранее.

— Да, тогда бы это все объяснило, — соглашается Анна. — Объяснило задержку начала концерта.

— Интересно… — задумчиво произносит Хелен, взяв со столика свой смартфон и начав что-то в нем проверять. — Очень интересно…

— Эй, посмотрите на Ракель! — восклицает Наталия, переведя взгляд на Ракель, которая активно жестикулирует свободной рукой, пока стоит ко всем спиной у окна и говорит по телефону. — Она какая-то взволнованная. Вам не кажется?

— Есть такое, — легким кивком соглашается Хелен. — Кэмерон так нервно размахивает рукой…

— Уж не случилось ли чего? — выражает тревогу Анна, приложив руку к сердцу.

— Да, что-то мне все это не очень нравится…

— Мне тоже, — задумчиво произносит Наталия. — У нее очень обеспокоенный вид.

— Господи, ну что на этот-то раз? — устало стонет Хелен. — На Питера что ли кто-то опять напал? Опять кого-то скрутили и отправили в полицейский участок?

— Или случилось что-то похуже… — Наталия нервно сглатывает, видя, как Ракель с широко распахнутыми глазами прикладывает руку ко лбу и взволнованно что-то спрашивает. — Кэмерон аж вся побледнела после того то ей сказал МакКлайф.

— Не дай, что-то произошло с парнями… — качает головой Анна. — Не дай бог, эти гады решили поквитаться с ними.

— Скорее всего, из-за этого концерт никак не начнется, — задумчиво говорит Хелен.

— Но что могло произойти? С кем произошло? Где? Когда?

— Можно точно сказать, что с Терренсом точно все в порядке, — предполагает Наталия. — Раз он решил связаться с Ракель и что-то ей сказать.

— Значит, дело в Даниэле, Эдварде и Питере? — округляет глаза Анна. — Значит, что-то произошло с ними?

— Так, девочки, без паники, не будем себя накручивать раньше времени, — слегка дрожащим голосом успокаивает Наталия. — Сейчас Ракель всем нам расскажет.

— Ну я бы не была так спокойна, глядя на нашу взволнованную подругу… — задумчиво отвечает Хелен. — Дело явно в парнях.

— Типун тебе на язык, Маршалл!

— Что? Я уже ничему не удивлюсь!

— Девочки, давайте и правда будем сохранять спокойствие, — немного напряженно говорит Анна. — Не нагнетайте обстановку. И так тяжело.

А пока Хелен, Анна и Наталия во всю строят догадки и с нетерпением ждут новостей, Ракель узнает от Терренса о том, что произошло с Эдвардом, и приходит в ужас, когда он кратко объясняет ей ситуацию.

— Не могу поверить… — с ужасом в широко распахнутых глазах произносит Ракель и прикрывает рот свободной рукой. — Что ты такое говоришь, Терренс!

— Сначала мы ничего не поняли, — тихим, дрожащим голосом отвечает Терренс. — Но теперь у нас есть основания полагать, что Эдварда пытались отравить. Кто-то хотел, чтобы он выпил отравленную воду.

— Господи, но кто? Кто это сделал?

— Сейчас по всему стадиону ищут уборщицу, которую Блейк поймал в нашей с парнями гримерной, когда она что-то добавляла в бутылку с водой. Но ее след простыл. Эта девчонка будто сквозь землю провалилась.

— Вряд ли она сделала это по своей воле. Кто-то ей помог. Она с кем-то в сговоре.

— Мы тоже так думаем. Когда Коннор пригрозил ей полицией, ее как ветром сдуло.

— Значит, ей удалось сбежать до того, как Эдварду стало плохо?

— Скорее всего. Мы слишком поздно обо всем узнали и отреагировали. Да, сотрудники охраны сейчас перекрыли все входы и выходы и никого не выпускают, но похоже, это дохлый номер. Девчонка уже давно смотала удочки.

— А что если она никакая не уборщица? Вдруг это какой-то левый человек, который обманом пробрался в вашу гримерную?

— Нет-нет, организаторы концерта подтвердили, что она работает там. Блейк в подробностях описал ту девку, и они сразу назвали ее имя и сказали, что она в одиночку воспитывает ребенка.

— Господи, какой кошмар…

— Полиция уже прибыла по вызову, и они начали расследование. Джордж, Блейк и члены нашей команды остались там, чтобы все уладить и выяснить обстоятельства произошедшего.

— А как Эдвард? — с тревогой спрашивает Ракель. — Его удалось откачать?

— Да, врачам удалось запустить его сердце до приезда скорой, — подтверждает Терренс и с дрожью выдыхает. — А чуть позже Эдварда вырвало. Рвоты набралось почти на полную маленькую миску.

— Слава богу, он живой.

— Я чуть с ума не сошел, пока он был при смерти. Был готов рвать и метать от мысли, что потеряю брата.

— Ох, я и сама в шоке после всего, что ты мне рассказал… — тяжело вздыхает Ракель.

— Хоть Эдвард сейчас в сознании, он ни на что не реагирует и не отвечает на вопросы, — признается Терренс. — Мы с ребятами что-то ему говорим, а врачи пытаются узнать, как он себя чувствует. Но он просто смотрит на все пустыми глазами. А еще у него высокая температура и пониженное давление. Сердце бьется слабо, а он сам весь дрожит и бледный как покойник.

— Эта девчонка там случайно не средство для очистки труб налила? Или какую-нибудь гадость, которой обычно травят мышей и крыс?

— Не знаю, Ракель. В любом случае мы отдали отравленную бутылку и найденный Даниэлем флакон врачам, а они сказали, что отправят эти вещи на экспертизу. Будут выяснять, что не так.

— Вы сейчас едете в больницу? Я слышу звуки сирены!

— Да, мы с ребятами сейчас сидим в карете скорой помощи. Эдварда тоже погрузили сюда. Ждем, когда они тронутся в путь.

— В какую больницу вы поедете?

— Мне сказали, что в центральную.

— Хорошо, мы с девочками сейчас приедем туда.

— Вы сейчас вместе?

— Да, у нас с тобой дома. Мы смотрели фильмы на Netflix.

— Пожалуйста, любимая, приезжай, ты мне сейчас очень нужна, — дрожащим голосом говорит Терренс. — Я в отчаянии и готов впасть в истерику.

— Не волнуйся, дорогой, я рядом, — мягко успокаивает Ракель. — Все будет хорошо. Я верю, что Эдвард справится. Он у нас крепкий парень с небывалой силой воли.

— Если бы Даниэля и Питера сейчас не было рядом, я не знаю, что делал бы. Только благодаря их поддержке я еще хоть как-то могу сохранять здравый рассудок. Могу понимать все, что мне говорят врачи, и отвечать им.

— Все будет хорошо, Терренс, ты только не волнуйся.

— Ты даже не представляешь, что творилось у меня внутри, когда мы обнаружили, что Эдвард внезапно перестал дышать, а его сердце остановилось.

— Я знаю, радость моя.

— Приезжай, Ракель, я тебя очень прошу. Сейчас я больше всего хочу просто крепко тебя обнимать и не отпускать.

— Тише-тише, Терренс, все хорошо, — успокаивает Ракель. — Потерпи немного, мы уже едем.

— Ты скажешь девчонкам, что произошло?

— Да-да, я все им расскажу. Не переживай.

— У меня сердце разрывается от мысли о том, что сейчас произойдет с Наталией, когда она обо всем узнает. Она просто этого не выдержит.

— У меня тоже. Но мне придется рассказать ей, что Эдвард чуть не умер.

— Ты уж постарайся сделать это как-то помягче.

— Не волнуйся, я найду что сказать.

— Хорошо, тогда встретимся уже в больнице. Врачи вроде бы уже собираются ехать.

— Если приедете раньше или вам что-то станет известно, то сразу же звоните, — просит Ракель. — Наши телефоны включены и доступны в любой момент.

— Договорились. Скоро увидимся.

— Берегите себя.

Ракель заканчивает разговор одним нажатием кнопки на сенсорном экране телефона, который она с учащенным дыханием и прикрытыми глазами сжимает в руке. Несколько секунд девушка пытается принять услышанное и хоть немного взять себя в руки. После чего Кэмерон резко выдыхает и направляется к взволнованным Анне, Хелен и Наталии, уже успевшие напридумывать себе версии одна хуже другой.

— В чем дело, Ракель? — нетерпеливо спрашивает Анна. — Что тебе сказал Терренс?

— Ты чего такая пришибленная, как будто тебе сказали что-то шокирующее? — недоумевает Хелен.

— Можно сказать… — словно в каком-то трансе произносит Ракель, крепко сцепив пальцы рук. — Так и есть…

— Неужели с парнями что-то произошло? — взволнованно спрашивает Наталия. — Неужели какая-то тварь опять на них покушалась? Кто-то пытался устранить Питера?

— Да… Опять…

Ракель неуверенно присаживается на диван рядом с Наталией и переводит на нее напряженный, полный грусти взгляд.

— Терренс рассказал…

— Что произошло, подружка? — кладет руку на плечо Ракель Анна. — Почему ты такая бледная и испуганная?

— Не молчи, Кэмерон, говори все как есть! — восклицает Хелен. — Мы все выдержим! Неужели что-то произошло с Питером? Что они с ним сделали?

— Дело не в Питере… — неуверенно отвечает Ракель, склонив голову.

— А в ком, в Даниэле? — широко распахивает глаза Анна. — Эти гады решили взяться за него?

— Нет…

— В Эдварде? — начинает тяжело дышать Наталия. — В нем, да?

— Наталия, милая…

Ракель берет Наталию за руки и крепко сжимает их, пока та начинает догадываться, что произошло что-то ужасное, о чем ей вряд ли хочется даже думать.

— Ты только не волнуйся… — напряженно произносит Ракель. — Дыши глубже…

— Что с Эдвардом, Ракель? — громко и взволнованно спрашивает Наталия. — Говори как есть! Я все выдержу! Говори!

— Я сейчас скажу то, что может тебя шокировать. Поэтому я хочу, чтобы ты…

— Я хочу знать правду! Что произошло с моим женихом?

— Мне действительно звонил Терренс… И он сказал мне, что… Э-э-э…

— Что? Что он сказал?

— Не тяни кота за хвост, Ракель! — восклицает Хелен. — Что там с Эдвардом?

— Простите, девочки, мне безумно тяжело об этом говорить… — дрожащим голосом говорит Ракель и нервно сглатывает. — Это… Очень сложно…

— Господи, да что же с ним произошло? — недоумевает Анна. — Неужели все настолько серьезно, раз на тебе просто лица нет?

Ракель требуется еще несколько секунд, чтобы резко выдохнуть и как можно спокойнее сообщить о том, что ранит ее сердце:

— За некоторое время до концерта Эдварду стало плохо.

— Что? — широко распахивает глаза Наталия с чувством, что ее сердце пропускает удар.

— Он потерял сознание и долго не приходил в себя. — Ракель нервно сглатывает. — И… Сейчас его срочно везут в больницу.

Пока Хелен и Анна с тихим охом прикрывают рот руками и с ужасом во взгляде переглядываются между собой, резко побледневшая Наталия понимает, как у нее перед глазами на пару мгновений все темнеет, во рту все пересыхает, а на шее затягивается невидимая петля, что не дает ей свободно вдыхать и выдыхать. Дыхание девушки учащается, а эхо бешеного сердцебиения неприятно бьет по вискам и отдается мучительной болью в груди.

— Нет… — дрожащим голосом произносит Наталия, чувствуя, как ее глаза увлажняются слезами. — Нет, этого не может быть…

— Эдвард находится в тяжелом состоянии, — неуверенно сообщает Ракель. — Ситуация настолько тяжелая, что… Что у него даже остановилось сердце.

— Что? — громко ужасаются Наталия, Анна и Хелен.

— Остановилось сердце? — переспрашивает Анна.

— Когда он упал без сознания, то пульс был хаотичный, — объясняет Ракель. — Но спустя всего минуту или две, пока Питер искал врача, Эдвард перестал дышать, а сердце перестало биться.

— Нет… — начинает горько рыдать Наталия, прикрыв рот рукой и задрожав от напряжения, из-за которого сжимается каждая мышца ее тела. — Нет…

— Никто так и не понял, что с ним произошло. А до этого Эдвард жаловался на головокружение, тошноту, слабость и сильные боли в желудке. С ним уже было что-то не так, но он не хотел говорить ребятам и собирался выходить на сцену в таком состоянии. Но… Они так и не вышли. Не успели дойти до врача.

Поскольку плач Наталии уже переходит в истерический, то Хелен подсаживается рядом и заключает ее в крепкие объятия. Пока Анна широко распахнутыми глазами смотрит то на свою рыдающую подругу, то на Ракель, которая и сама едва сдерживает слезы, приложив немало усилий для того, чтобы донести до них столь шокирующие новости.