Время приближается к вечеру. После небольшого перерыва Эдвард, Терренс, Даниэль и Питер возвращаются к концертной деятельности и собираются выйти сегодня на сцену, чтобы исполнить пару уже выпущенных песен. За некоторое время до этого друзья со всей ответственностью готовились к нему и тратили по несколько часов в день на репетиции. И даже несмотря на травму руки и ноги и советы людей поберечь их, Питер ни разу не позволил себе расслабиться и сегодня намерен выложиться на все сто, чтобы порадовать всех тех, кто купил билет на их шоу. Музыка помогает ему полностью отключить голову и отвлечься ото всего, что с ним происходит в последнее время. Помогает не думать ни о чем плохом и хотя бы ненадолго почувствовать себя счастливым и беззаботным.

Пока до начала выступления остается еще достаточно много времени, парни вместе проводят время в своей просторной гримерной. Кто-то только сейчас переодевается в приготовленные стилистами костюмы, а кто-то уже давно его надел и сейчас от безделья наматывает круги по всему помещению, валяется на диванчике или же разогревает все мышцы и голосовые связки.

— Джордж сказал, что все билеты на наш концерт раскуплены, — радостно сообщает Терренс, надев черный пиджак с закатанными на четверть рукавами поверх белой футболки с рисунками и надписями. — Ни одного не осталось!

— Мы не выступали всего несколько дней, а такое чувство, будто целую вечность, — отмечает Даниэль, бесцельно расхаживая по всей гримерной с засунутыми большими пальцами в карманы серых джинсов. — И я уже успел жутко соскучиться.

— Согласен, не терпится поскорее взять палочки в руки и начать дубасить, — соглашается Питер, лежа на небольшом коврике на полу и стараясь контролировать дыхание, пока он делает упражнения на укрепление брюшного пресса.

— Будем молиться о том, чтобы все прошло без происшествий.

— Ой, давайте не говорить об этой херне? Забудем обо всем хотя бы на время и сосредоточимся на идеальном выступлении.

— Да уж, наконец-то появился повод подумать о чем-то еще, — отмечает Терренс. — И забыть о том, что мы фактически бессильны перед каким-то отморозком, который все это затеял.

— Но как и обещал Смит, всех посетителей концерта теперь досматривают еще тщательнее, — отмечает Эдвард, лежа на одном из диванов со согнутой в колене ногой. — Меры безопасности действительно усилили.

— Да Джордж вообще красавчик! — бодро отмечает Питер. — Всегда держит слово! Сказал, что проследит за всем лично, – ни с кого глаз не спускает!

— И я очень надеюсь, сегодня никто из вас не облажается и не заставит меня краснеть, — выражает надежду Терренс.

— А когда это мы, позволь спросить, лажали? — резко остановившись посреди гримерной, расставляет руки в бока Даниэль. — Я что-то такого не припомню!

— Ага, мы уже столько раз отрепетировали все наши песни, что я уже и все ваши партии запомнил наизусть, — заявляет Питер. — От зубов все отскакивает!

— Вот и прекрасно! — невинно улыбается Терренс. — Значит, вы и продемонстрируйте это на сцене.

— Ты рано включил строгого папочку, братец, — по-доброму усмехается Эдвард. — До выступления еще хер знает сколько времени.

— Я всего лишь выполняю обязанности лидера,

— А разве кто-то выбирал тебя? — удивленно спрашивает Даниэль. — По-моему, ты сам им себя провозгласил!

— Ага, как провозгласил сам себя королем всего и всех, — по-доброму усмехается Питер.

Даниэль, Питер и Эдвард скромно хихикают.

— Так, ну-ка захлопнулись все! — строго приказывает Терренс. — Прекратили заниматься всякой херней и начали готовиться. Разминаемся, распеваемся, повторяем текст песни, вспоминаем свои партии…

— Я и так все зна-а-а-а-а-аю… — на высоких нотах пропевает Эдвард. — И без тебя-я-я-я-я-я-я…

— И мне не надо ничего запомина-а-а-а-ать, — весело подхватывает Даниэль. — Лучше сам займись чем-нибудь поле-е-е-е-е-езным.

— Ага, покажи хороший пример вместо того, чтобы чесать языком, — поддакивает Питер, пока он крутит ногами как на велосипеде.

— Ладно, проверим, как вы знайте текст песни, — задумчиво говорит Терренс. — И разогреем голос под моим чутким руководством.

Терренс начинает петь случайные строчки из песни, с которой парни сегодня будут выступать, а Даниэль сразу же подхватывает мотив. Эдвард просто хлопает рукой по колену и с помощью уже известных ему упражнении исполняет высокие ноты и практикует их протяженность. Ну а Питер продолжает делать упражнения на укрепления мышц пресса, наблюдая за своими друзьями с тихой усмешкой.

— Так, Перкинс, вполне неплохо! — восклицает Терренс. — Малышня, а вы отлынивайте!

— У меня спортивная пауза, — вставляет Питер. — Так что отвали от меня со своей разминкой.

— Черт, чувак, ты прямо-таки одержим спортом! Занимаешься им в любую свободную секунду.

— Тебе тоже не помешало позаниматься. — Питер принимает сидячее положение, решив немного отдохнуть и отдышаться. — Не только привлечешь к себе еще больше внимания девчонок, но и здоровее будешь.

— Э-э-э, я что-то сомневаюсь, что буду здоровым с таким количеством тренировок, — задумчиво отвечает Даниэль.

— Ты подожди, Дэн, вот наступит зима, и мы все вместе будем бегать ранним утром.

— Что? Зимой? Ранним утром? Бегать?

— Отговорок не принимаю! Будем не только поддерживать фигуру, но еще и укреплять иммунитет.

— Да он, блять, издевается над нами! — возмущается Терренс. — Я еще не отошел от прошлой нашей тренировки! До сих пор очко жмет, вспоминая о том, как я из последних сил поднимал ту гребаную штангу и стоял в планке. По пять гребаных минут.

— А видя, сколько времени Роуз уже качает пресс, у меня поневоле начинает болеть живот, — признается Даниэль, водя рукой по животу.

— Эх, слабаки вы, братцы! — весело бросает Питер. — Просто слабаки! Не можете выдержать такую простую и короткую программу.

— Ни хера себе простую и короткую! — громко ухмыляется Терренс, пока у него слегка дергается глаз.

— Уж ты, МакКлайф, меня реально удивляешь. Я думал, ты куда более спортивный. Вроде выглядишь крепким и подтянутым, да и бегаешь быстро. А в тот раз ты сдох уже после полутора часов интенсивной тренировки.

— Да, я тоже регулярно занимаюсь спортом. Но не в таких, твою мать, количествах! Твой план тренировок просто безумный! Им можно пытать кого-нибудь!

— Но я же не изверг и не стал бы так издеваться над своими лучшими друзьями, — невинно улыбается Питер. — Специально для вас я упрощаю программу по максимуму, но делаю так, чтобы она по-прежнему была эффективной.

— О да, такая эффективная, что я просто вою от боли во всем теле! — закатывает глаза Даниэль. — И готов пролежать на полу несколько часов.

— Раз тело болит, значит, тренировка прошла великолепно! Значит, от нее был толк.

С этими словами Питер встает сначала на четвереньки, а затем начинает стоять на локтях в планке.

— Вот вы с Эдвардом два гребаных живчика! — хмуро бросает Терренс, скрестив руки на груди. — Что один вечно куда-то бежит и не может сидеть на месте, что другой занимается спортом едва ли не каждый день.

— Заниматься с ним куда приятнее, чем с вам двумя, — заявляет Питер. — МакКлайф никогда не ноет и спокойно выдерживает мою тренировку. И кроме того, он всегда не прочь повторить ее.

— Для нас не секрет, что этот юный романтик у нас немножко больной, — хихикает Даниэль.

— Да очень даже не немножко, раз он кайфует от пыток Роуза и просит еще! — восклицает Терренс.

— В этом случае с ним очень даже приятно иметь дело, — заявляет Питер. — Не то что с вами, оболтусами.

— Ладно, спишем это на возраст, — машет рукой Даниэль. — Вы у нас еще малыши. А у них энергии больше, чем у нескольких взрослых вместе взятых.

— Ах да, пардон, я забыл, что вы двое у нас всего в двух шагах от тридцатилетнего рубежа. Что вы все ближе к моменту, когда вам предстоит занимать очередь к окошку на оформление пенсии.

— Знаешь, Даниэль, мне кажется, что такая тренировка для Питера слишком проста, — хитро улыбается Терренс, положив руку на плечо Даниэля. — Он справляется с ней по щелчку пальцев. Как насчет того, чтобы немного помочь ему?

— Согласен, брат, — уверенно кивает Даниэль, поглаживая подбородок. — Надо немного увеличить нагрузку. Чтобы блондин не чесал языком впустую.

— Слушайте, красавицы, чешите уже отсюда! — хмуро бросает Питер. — Займитесь чем-нибудь! Дайте спокойно позаниматься перед выступлением.

— Так мы же тебе помочь хотим! — невинно улыбается Терренс. — А то такой легкой разминкой ты не добьешься никаких результатов.

— Давай, Пит, поднажми! — бодро произносит Даниэль. — Мы в тебя верим!

Даниэль подходит к стоящему в планке Питеру, ставит ногу ему на спину и немного надавливает для придания дополнительной нагрузки.

— А-а-а-а, уйди от меня, придурок! — раздраженно рычит Питер.

— Да-да, я знаю, я гений! — хитро улыбается Даниэль. — С нагрузкой-то лучше стоится в планке, верно?

— Тебе делать что ли нечего? Иди прическу там поправь, носик припудри… Попробуй разглядеть кубики у себя на животе в зеркале… МакКлайфам на нервы подействуй…

— Им, конечно, круто выносить мозг. Но издеваться над тобой мне нравится куда больше. Потому что ты мой самый лучший друг.

— Ар-р-р, чтоб ты, гаденыш, яйца прищемил!

— Так я ему с радостью помогу, — бодро вызывается Терренс. — Чтобы тебе вообще было по кайфу!

Терренс также подходит к Питеру и делает то же самое, что и Даниэль.

— Ар-р-р, да вы, блять, издевайтесь надо мной? — возмущается Питер. — Тяжело же…

— Ага, тебе значит, можно кончать от того, как мы мучаемся в спортзале? — громко удивляется Терренс. — Как мы захотели надрать тебе задницу, так ты пищать начинаешь!

— Знайте… Кажется, я уже знаю, чем мы займемся в следующий наш поход в спортзал. Ох, я оторвусь на вас двоих! Ох, я вас погоняю… Неделю будете в себя приходить.

— Слышь, бледнолицый, разве он сейчас что-нибудь сказал? — уточняет Даниэль, указав пальцем на Питера.

— Вроде нет, я ничего не слышал, — разводит руками Терренс. — Да и я о своем задумался, если честно.

— Ладно-ладно, охломоны, посмотрим, кто будет смеяться громче всех, — хитро улыбается Питер. — Посмотрим, что с вами сделается, когда я заставлю вас заниматься по своей обычной программе, а не упрощенной.

— Окей, приятель, не знаю, что насчет тебя, но я считаю, что этого очень мало, — уверенно заявляет Даниэль.

— Может, поставим тяжелый чемодан с нашими вещами ему на спину? — предлагает Терренс. — Нагрузка будет просто ахренительная!

— Неплохо, но у меня есть идея получше.

Даниэль усаживается прямо на спину Питера, которому становится уже тяжелее стоять в планке и удерживать на себе приятеля одновременно.

— Блять, Перкинс, а ну сейчас же слезь с меня! — сильно морщится Питер. — И так тяжело, а тут ты еще уселся!

— Ну что, а теперь как насчет отжиманий? — с хитрой улыбкой предлагает Даниэль и лохматит рычащему Питеру волосы. — А я покатаюсь как на качелях вверх-вниз! Прямо как когда-то в детстве с мамой и папой!

— Если ты сейчас же не поднимешь свою гребаную задницу, то тебе придется очень сильно пожалеть.

— Да ладно тебе, Роуз, чего ты так нервничаешь? — весело удивляется Терренс, хлопает Питера по плечу и теребит за нос. — Дэн дал тебе такую классную нагрузку! Я слышал, что планка становится еще более эффективной, когда тебе на спину садится кто-то из друзей.

— Ага, только этот друг, сука, весит целый центнер!

— Чего? — возражает Даниэль и дает Питеру подзатыльник. — Сам ты центнер! А я вешу как пушинка!

— О да, пушинка, которая действует мне на нервы! И которая мне сейчас спину на хер сломает!

— Ой, все, Роуз, харе болтать! — Даниэль издает веселый возглас, приподняв руку, и начинает раскачиваться из стороны в сторону. — Лучше покатай меня! Ю-ю-юху-у-у-у-у! Вперед!

— Слышь, я тебе, блять, лошадь что ли, чтобы лупить меня по заднице? — взвизгивает Питер, почувствовав громкий и смачный хлопок по заду.

— Ой, точно! Терренс, где там мой кнут? Ну-ка подай мне его, пожалуйста! Хочу погонять эту лошадку! Чтоб она в конце положила язык на плечо.

— Терренс, блять, хватит уже ржать! — раздраженно рычит Питер, видя, как Терренс заливается громким смехом, пока он наблюдает за происходящим. — Сейчас же сними с меня это гребаное чудо, пока мой позвоночник не сложился гармошкой!

— Перкинс, я разрешаю тебе продолжать в том же духе, — весело говорит Терренс. — Отомсти Питеру за все наши страдания на тренировке. Пусть почувствует все это на своей шкуре.

— Ой, ну и по хер! Сам разберусь, раз не хочешь мне помогать!

— Эй, почему ветер все еще не лохматит мои волосы? — недоумевает Даниэль и начинает лягать Питера ногами. — А ну пошел галопом! Иго-го-го-го-го!

— Сейчас я галопом доскачу до мусорного бака и скину с тебя в него. Да и еще и тресну копытом по твоей прекрасной харе. Если не прекратишь, мать твою, лягаться! И оставь, наконец, мою задницу в покое!

— Отлыниваем от тренировки, приятель! Ну-ка марш отжиматься! Тридцать раз по пять подходов! Отдых десять секунд! Давай-давай, Роуз, вперед!

— Слезай, блять, я сказал! У меня уже руки болят удерживать себя и твою тушку в придачу!

— Раз еще стоишь, значит, все не так плохо.

— Слышь, осел рогатый, хватит меня уже по заднице бить! Себя лучше отхерачь! Или я любезно помогу, если через несколько секунд ты все еще будешь сидеть у меня на шее. В прямом, блять, смысле!

— Что, кишка тонка?

— Ар-р-р, тяжело же, говорю…

— О, говоришь, для тебя этого проще простого? Ну окей, сейчас еще и Терренса попросим присоединиться ко мне. Тебе вообще будет по кайфу!

— Ну все, Перкинс… Wenn du leben willst, fängst du besser an zu laufen[1]. Dubisttot[2]!

— Чего?

Поскольку Питер резко ложится на пол, то Даниэль с визгом тут же заливается вместе с ним. После чего блондин подползает к своему приятелю и начинает лупить его куда только можно, пока тот заливается громким смехом и пытается спрятать какие-то части тела.

— Спокойно, приятель, спокойно! — взвизгивает Даниэль. — Мы можем обо всем договориться!

— Можем! — хитро улыбается Питер. — На ближайшей нашей тренировке я спрошу с тебя, красавчик, по полной. Будешь у меня по щелчку пальцев исполнять фляки, рондаты и двойные сальто! Снова и снова! Снова и снова!

— Терренс, друг, спасай меня! — заливается смехом Даниэль после того как пулей поднимается на ноги и не успевает убежать от Питера, который применяет к нему захват шеи и лохматит волосы кулаком. — Сделай что-нибудь!

— Не вижу смысла вмешиваться, — невинно улыбается Терренс, опираясь ягодицами о гримерный столик с ярко подсвеченным зеркалом. — К тому же, смех продлевает жизнь. И является гарантом того, что концерт пройдет хорошо.

— Окей, все с тобой понятно.

Заливаясь громким смехом, Даниэль и Питер еще некоторое время в шутку борются друг с другом в рукопашную, бегают по всей гримерной и бросаются всем, что попадается под руку. Кроме того, Перкинс также успевает запрыгнуть Роузу на спину и немного покататься до того, как блондин не без труда скидывает его с себя на диван и решает посильнее отлупить каким-то журналом, который он хватает со стола. Пока Терренс все это время скромно стоит в сторонке со скрещенными на груди руками и молча наблюдает за тем, как его «детишки» дурачатся между собой, словно любящий отец, следя за тем, чтобы те в порыве азарта не покалечили друг друга.

— Слышь, Роуз, а мы смотрим, у тебя уже и нога прошла, раз ты так носишься из угла в угол, — бодро отмечает Терренс.

— И правда! — соглашается Даниэль, удерживая Питера за шею и таская его за собой. — Больной, походу, уже абсолютно здоров.

— А мне по хер, потому что я сейчас на обезболивающем! — весело заявляет Питер. — Оно действует всего несколько часов, но благодаря ему я вообще не чувствую боли и забываю, что у меня есть травмы руки и ноги.

— О да, прыгаешь ты по гримерке как коза! Как будто нехило так обкурился!

— Не-а, никакого бухла, никаких косячков! Просто шикарное лекарство.

— Да? — с недоверием произносит Терренс. — А как будто и правда обкурился!

— Думайте что хотите.

Питер без проблем удается выбраться из хватки Даниэля, а после этого он с гордо поднятой головой немного поправляет свои белокурые волосы и одергивает свободную серую безрукавку с ярким принтом в виде надписей, что часто можно заметить в виде граффити на стенах и асфальте.

— В любом случае к концерту я готов на все сто, — уверенно заявляет Питер, берет с одного из диванов черный пиджак и надевает на себя. — И никаких поблажек я себе делать не собираюсь.

— Ты уверен, что сможешь выступать? — с беспокойством спрашивает Терренс.

— Пф, обижаешь, братан! Да я ахереть как мечтал о сегодняшнем дне! Спал и видел, как мы во всю зажигаем на сцене под визги поклонников.

— Ничего, сейчас мы как следует повеселимся! — бодро отвечает Даниэль, закинув руку вокруг шеи Питера. — Там будет нереально жарко, когда мы выйдем на сцену и начнем играть.

— Будет повод снять наши пиджаки и поиграть мускулами, — загадочно улыбается Терренс.

— О да, и массовый оргазм среди посетителей обеспечен!

— Es lohnt sich[3], — произносит Питер, расставив руки в бока. — Wer möchte nicht so eine süße Süßigkeit probieren[4]?

— Че он сказал? — сильно хмурится Даниэль.

— Не знаю, наверное, что очень сильно любит своих старших братиков, — с легкой улыбкой пожимает плечами Терренс. — И счастлив, что мы у него есть.

— Если вам от этого легче, то я не против, чтобы вы так думали, — задумчиво отвечает Питер, скрестив руки на груди.

Терренс и Даниэль ничего не говорят и с тихим смешком просто переглядываются между собой. В какой-то момент до старшего члена группы «Against The System» доходит, что что-то не так, и, слегка нахмурившись, начинает осматриваться вокруг. А когда взгляд Терренса останавливается на Эдварде, все еще лежащем на диване тихо как мышка, то для него все встает на свои места.

— О, ребята, походу, мы с вами ненадолго потеряли Эдварда, — шутливо говорит Даниэль.

— Да уж, лежит там на диванчике как мышь и слова лишнего не вставит, — задумчиво отмечает Питер.

— Так, а я не понял! — громко произносит Терренс. — Эдвард, ты чего это там притих?

Только вот Эдвард никак на это не реагирует, поскольку уже успел задремать, пока его старшие коллеги по группе дурачились между собой.

— Эдвард, мы к тебе обращаемся! — восклицает Даниэль. — Блять, он там уснул что ли?

— МакКлайф-младший поступил очень мудро, послав вас двоих на хер и решив подрыхнуть пару минут, — отмечает Питер.

— Так, а ну-ка, рота, подъем! — командирским тоном требует Терренс, решительно направляясь к тому дивану, на котором лежит Эдвард. — Это ты чего мне удумал? Слышишь, мелкий? А ну просыпайся давай! Слышь, крысеныш?!

С этими словами Терренс хватает со столика какой-то журнал, что оказывается первым, что попадается ему под руку, и со всей силы лупит им Эдварда по голове. Из-за чего тот с тихим охом резко вздрагивает, как будто что-то его не на шутку напугало, и переводит непонимающий, сонный взгляд на брата.

— Эй, какого хрена? — тихо стонет Эдвард.

— Подъем, малой! — восклицает Терренс. — Хватит валяться тут как принцесса! Харе играть роль Спящей красавицы, которую сейчас уж точно не поцелует одна златовласая красавица.

— Мне что уже и вздремнуть пару минут нельзя?

— Дома спать будешь! А сейчас давай поднимай свою прекрасную задницу и будь добр начать готовиться к выступлению.

— А по-твоему, я не готов?

Эдвард лениво принимает сидячее положение и немного одергивает свой пиджак с закатанными рукавами, пока Даниэль и Питер подходят к нему.

— Я готов! Можно хоть сейчас запускать меня в полет.

— Кстати, а мне так кажется, или ты сегодня какой-то не очень разговорчивый? — слегка хмурится Даниэль. — Вставишь в лучшем случае пару слов и замолкаешь.

— И правда, Эдвард, сегодня ты какой-то не ты, — соглашается Питер. — Я даже начинаю переживать.

— Да нет, я вроде бы такой же, как и всегда, — пожимает плечами Эдвард, оперевшись руками о диван. — Меня все еще зовут Эдвард, и я играю в одной группе с тремя безмозглыми придурками.

— А вот я думаю, что с тобой что-то не так, — уверенно говорит Терренс. — Ты и правда какой-то странный сегодня.

— У тебя какие-то проблемы, приятель? — интересуется Даниэль, присев рядом с Эдвардом. — Что-то произошло?

— Нет, все нормально, — пожимает плечами Эдвард. — С чего ты это взял?

— А почему тогда почти все время молчишь? — проявляет беспокойство Терренс и садится по другую сторону от Эдварда. — Если я не ошибаюсь, ты завалился на диван сразу же после того как переоделся. И с тех пор ни разу не вставал.

— Нет ничего плохого в том, чтобы немного поваляться на диванчике перед концертом. Настроиться на нужный лад, так сказать. Вам тоже советую попробовать.

— Обычно вы с Роузом наводите здесь шороху, а сегодня он отдувается за двоих, — отмечает Даниэль.

— А еще ты сегодня намного реже выносишь мозг своему братцу, — добавляет Питер, подходит к одному из зеркал и немного расчесывает свои взъерошенные волосы. — Мы ведь привыкли к тому, что у вас это стало неизменной традицией.

— Считайте, что я просто не выспался, — с усталым вздохом спокойно отвечает Эдвард. — Что заснул только под утро и проснулся очень рано.

Эдвард медленно встает с дивана и направляется к столику, на котором помимо всякой всячины стоят несколько литровых бутылок с чистой водой.

— Был ужасно взволнован из-за концерта и думал о том, как мы сегодня будем зажигать. — Эдвард берет уже давно раскрытую и выпитую наполовину бутылку и делает пару-тройку глотков. — Думал всю ночь.

— Волнуешься так, будто в первый раз собираешься выступать, — по-доброму усмехается Питер.

— Для меня каждое выступление происходит словно в первый раз. И сейчас я волнуюсь ничуть не меньше.

— Ах да, прости, мы забыли, что ты у нас до чертиков сентиментальный мальчик, — хихикает Терренс, откинувшись на спинку дивана и широко расставив ноги.

— Но с другой стороны, я тебя понимаю, — отмечает Даниэль, подогнув одну ногу под себя. — Все время жду, что вот это все окажется лишь моим нереальным сном.

— Вот и я о том же, — с легкой улыбкой отвечает Эдвард, закручивает крышку бутылки и ставит ее на стол. — Хотя если бы это был всего лишь сон, то я бы предпочел никогда не просыпаться.

— Если это избавит меня от той херни, с которой я никак не могу разобраться, то этот сон стал бы для меня раем, — задумчиво отвечает Питер, с помощью расчески укладывая волосы нужным ему образом.

— Ничто не вечно, блондин. Раз уж все наши прошлые проблемы разрешились, то мы и с этой обязательно справимся.

— Когда это произойдет, то я на радостях точно набухаюсь в дрезину.

— Не забудь поделиться бухлишком с нами. Мы ведь тоже не прочь бахнуть рюмашку чего-нибудь крепкого.

Эдвард проводит руками по своему бледному лицу, всеми силами скрывая от друзей и брата то, что он чувствует легкое недомогание с нежеланием их подвести.

[1]нем. Если хочешь жить, то тебе лучше бежать.

[2]нем. Тебе конец!

[3]нем. Оно того стоит.

[4]нем. Кто бы отказался попробовать такую сладкую конфетку на вкус?