Проходит пара дней. Терренс и Питер отправились в фитнес клуб рано утром прямо к открытию, чтобы провести интенсивную тренировку. Друзья проводят там где-то часа два-три, а после этого приводят себя в порядок и покидают заведение, чувствуя себя довольно усталыми, но мысленно хваля себя за хорошо проделанную работу. А по дороге Питер и Терренс пьют воду из своих бутылок, которые достают из больших сумок со всем, что может понадобиться им во время занятий спортом.

— Ох, как же у меня все болит… — устало стонет Терренс, свободной рукой придерживая ремешок своей спортивной сумки. — Давненько я так усердно не занимался…

— Ну да, это тебе не обниматься с холодильником и тоннами поглощать мамины булочки, — по-доброму усмехается Питер и выпивает немного воды из своей бутылки.

— Слышь, чувак, ты меня сегодня совсем загонял. Я кое-как ноги передвигаю и руки не могу поднять. И пресс болит черт знает как… Да все болит! Все ноет!

— Серьезно? Да это была совершенно простенькая и несложная разминка!

— Разминка? — широко распахивает глаза Терренс, в этот момент спускаясь с Питером по широкой асфальтовой лестнице. — Это ты, твою мать, серьезно? А что же будет, если мы от закуски перешли бы к основному блюду?

— Приятель, ты сам попросил тебя проинструктировать. Вот я и проследил за тем, чтобы ты реально занимался, а не стоял у зеркала и делал фоточки своего голого торса для социальных сетей.

— Да уж, не зря Перкинс все время пищит после каждой тренировки с тобой.

— А вы думали, я дам вам спуску и закрою глаза на то, как вы отлынивайте? — Питер невинно улыбается. — Не уж! Со мной этот номер не прокатит! Будете пахать больше, чем на репетициях группы!

— Да уж, слава богу, кто-то сверху не позволил тебе стать фитнес-инструктором. А иначе бы люди покидали бы зал на карачках. Или и вовсе бы легли на полу пластом. До следующей такой пытки.

— Ой, МакКлайф, харе преувеличивать и хныкать! Я дал тебе совершенно стандартную программу тренировки для поддержания формы.

— Представляю, какую программу ты бы дал, если бы нужно было накачать пресс или руки с нуля. Если бы нужно было убрать жир с живота и боков.

— Да, тогда тебе пришлось бы непросто. Дэн может подтвердить. Он возжелал заполучить груду мышц и твердый как камень пресс – я любезно согласился ему помочь.

— Может, как друг ты и классный, но мне ужасно хочется придушить тебя в качестве тренера.

— Поверь, брат, мы с Эдвардом и Даниэлем всегда мечтаем тебя придушить, — уверенно заявляет Питер. — Ибо ты профессионал в выносе мозга на тему своей уникальности и неотразимости.

— Я просто говорю правду.

— Иди ты со своей правдой на хер.

— Вот серьезно, разве ты сам способен передвигать ноги после таких интенсивных тренировок? — недоумевает Терренс, положив свою бутылку с водой в сумку, которую он застегивает на молнию. — Или ты себя любимого все-таки жалеешь? В то время пока твои друзья страдают от боли и обливаются потом!

— Неужели вы наивно думали, что красивая фигура появится из неоткуда? Что можно целыми валяться на диване и жрать что-нибудь вкусненькое, а мышцы сами себя накачают?

— Ну, как видишь, даже со своим большим аппетитом я все еще прекрасно выгляжу и ловлю на себе восхищенные взгляды.

— Ты прекрасно выглядишь как раз благодаря вот таким усердным тренировкам. И должен благодарить не родителей за прекрасные гены, а умение оторвать жопу от дивана и наматывать километры по утрам.

— Тем не менее ты все равно изверг, когда дело касается спорта, — уверенно заявляет Терренс.

— Не забудь поблагодарить меня, когда посмотришься в зеркало и увидишь, какими рельефными стали твои руки и мышцы живота, — с легкой улыбкой говорит Питер, убрав в спортивную сумку свою бутылку с водой.

— Ты меня реально удивляешь! Пару дней назад ты свалился с лестницы и трахнулся башкой, а сегодня уже во всю бегаешь, прыгаешь, тягаешь штанги и качаешь пресс.

— Врачи сказали, что со мной все в порядке, когда Эдвард силком потащил меня в больницу. И когда он включил гиперзаботливую мамочку и носился со мной как курица с яйцом. Ну а я же просто немного отлежался, вкусно пожрал и пришел в норму. Так что я снова как огурчик!

— Есть в вас что-то похожее. Что мой братец безмозглый раздолбай, который обожает нарываться на неприятности, не может усидеть на месте ровно и кладет хер на какие-то свои болячки. Что ты рвешься в бой с раненой задницей… Ну прямо живчик какой-то!

— Мне некогда валяться в кровати, страдать и болеть!

— О да, кто же будет гонять своих друзей до полного изнеможения? — по-доброму усмехается Терренс.

— А одно из отличий между тобой и твоим братцем заключается в том, что Эдвард никогда не пищит и не жалуется. Вон я позавчера нехило так погонял, когда мы катались на роликах по всему городу, а он ни разу не сказал, что устал. Наоборот, хотел еще! А потом еще и убегал от того отморозка как угорелый. И малой в итоге нисколько не запыхался.

— Правильно, потому что у него энергии больше, чем у меня, тебя, Дэна и всех наших девчонок вместе взятых. С ним может конкурировать разве что Сэмми. Чтобы загонять его до изнеможения, нужно черт знает сколько времени.

— Не отрицаю. Но мы все научились помогать ему направить ее в нужное русло.

— Слышь, а он все-таки засранец, — хитро улыбается Терренс. — Как и Перкинс. Два хитрожопых оболтуса.

— Потому что они не стали присоединяться к нашей чудесной тренировке?

— А какого хера я должен был один мучиться? Эти принцессы где-то лазают, а у меня спина отваливается! Точнее, одна принцесса еще валяется в кровати и дрыхнет, а вторая наверняка занимается какой-нибудь херней.

— Ну да, эти красавчики сегодня решили побыть ленивыми тюленями, — скромно хихикает Питер.

— В следующий раз в спортзал мы пойдем уже все вместе. Если уж и мучиться, то большой и дружной компанией.

— Если ты еще не устал, то я вполне могу погоняться на роликах и за тобой.

— Ты прекрасно знаешь, что я не катаюсь на роликах.

— А надо попробовать! Эдвард вон поначалу стоял на них неуверенно, а потом привык и начал носиться как угорелый. Приходилось держать его за штаны, чтобы он в порыве страсти не трахнулся башкой об какую-нибудь стенку и не поцеловался взасос со столбом.

— Эдварду понравится любая экстремальная дичь. А если какая-то драчка обходится без него, то ее нельзя назвать крутой.

— Ну, здесь я с тобой согласен… — задумчиво говорит Питер. — Знаешь, как МакКлайф обрадовался, когда у нас на пути встал тот ублюдок! С какой довольной рожей он дубасил его по морде и сбивал с ног вертушкой. Наверное, он с Рочестер в постели не кончает так, как в драке с негодяями.

— Так парень несколько месяцев был лишен такой возможности! Мог лишь дубасить боксерскую грушу в спортзале. А тут ему представилась такая классная возможность. Эдвард был бы не Эдвардом, если бы упустил ее.

— Да уж, в противном случае я бы реально подумал, что он заболел.

— Пф, да даже если у него в голове будет торчать куча охотничьих стрел, мой братец все равно будет пытаться встать и махать своими лапками. Сдастся только в том случае, если потеряет сознание.

— Это наш Эдвард! — пожимает плечами Питер. — Мы его уже не переделаем! Единственное, что мы можем сделать, это помочь ему использовать свою энергию правильно.

— Я уже практически с этим смирился… — медленно выдыхает Терренс.

— Надежда умирает последней. Мы все равно не перестанем надеяться, что Эдвард успокоится. И что тебе надоест мнить себя королем всего и всех.

— Я искренне сочувствую, если кто-то еще надеется, что он сможет заставить меня усомниться в себе и прекратить показывать миру такую красоту.

— Ох, Терренс, иногда ты вызываешь стойкое желание со всей силы треснуть тебе по башке. Ногой. С разбегу. В прыжке.

— Лучше следи за тем, чтобы какая-то гнида не поступила так с тобой. А то слова, знаешь ли, имеют очень мощную силу.

— Уж сегодня я готов к новой атаке, — уверенно заявляет Питер. — Вышел из дома с мыслью, что буду бороться до последнего, если меня опять будут пытаться убить.

— М-м-м, вижу, ты настроен решительно.

— Пусть думают, что им так просто от меня не избавиться. Что я смогу встать и пойти в атаку.

— Я и говорю, вы с Эдвардом в чем-то похожи. По крайней мере в последнее время. А вот раньше я все-таки был о тебе другого мнения.

— Зато вы с Дэном как строили из себя строгих папочек, так и продолжайте.

— Мы старшие, нам положено. А вы с Эдвардом – еще детвора. Малышня, за которой нужен глаз да глаз.

— Ой ладно, глаз да глаз! — закатывает глаза Питер.

— Вот серьезно, стоило нам ослабить внимание, как вы умудрились куда-то влипнуть, — со серьезным выражением отмечает Терренс. — Открываем общий чат в WhatsApp, читаем десятки сообщений от Эдварда и узнаем, что ты упал с лестницы, ударился башкой и вырубился, а он повез тебя в больницу и потом ждал вердикта врачей.

— Как видишь, друг мой, мы прекрасно справились и без помощи старших, — невинно улыбается Питер. — Я не из робкого десятка и со мной все в порядке, а Эдвард оказался прекраснейшим телохранителем, который на раз два обратил того ублюдка в бега.

— Просто вам повезло, что эти твари сейчас ходят по одиночке. А столкнулись бы вы с компанией, то вам точно надрали бы задницу. В конце концов и ты бы копыта откинул, и Эдвард не отделался бы лишь парой царапин.

— О да, а были бы вы с Перкинсом были с нами, то никто бы не сдох!

— Шанс во всяком случае был бы выше.

— Не надо недооценивать людей, приятель, — советует Питер, похлопав Терренса по плечу. — Я ведь много раз говорил, что они могут преподнести немало сюрпризов.

— Мы имеем дело со серьезными ребятами, которые не играют в игры.

— Так и мы не воспринимаем это легкомысленно. Лично я знаю, что bin ich erledigt[1].

— Чего?

— Крышка мне, вот что!

— После уже трех покушений это очевидно даже ослу.

— Еще бы знать, за что мне пытаются надрать жопу. Я был очень счастлив.

— Согласно классике жанра, преступник не станет раскрывать тебе все свои планы сразу. Ты будешь получать информацию дозировано. Убивать тебя тоже сразу никто не станет.

— И откуда ты можешь это знать?

— Опыт из прошлого.

— Жаль. А хотелось бы поскорее разобраться со всей этой херней и жить спокойно.

— Как будто мы с парнями не хотим сосредоточиться на своих делах… — устало вздыхает Терренс.

— Эх, нам бы к следующему концерту готовиться, а мы думаем о том, что нужно от меня какому-то отморозку.

— Надеюсь, что в этот раз он пройдет без происшествий.

— Ну не знаю… Я уже ни в чем не уверен.

— Думаешь, усиленные меры безопасности нам не помогут?

— Не удивлюсь.

— Да нет, Питер, не волнуйся! — Терренс приобнимает Питера за плечи на ходу. — Все будет чики-пуки. Джордж и наша команда в курсе ситуации и будут очень внимательно следить за тем, чтобы организаторы обеспечили наивысший уровень безопасности для нас и наших поклонников.

— Если очень хорошо постараться, то можно найти малюсенькую мошку даже в огромном стоне сена, — уверенно отмечает Питер.

— Ты это к чему клонишь?

— К тому, что можно найти выход из любой ситуации.

— Ну вот мы с ребятами его и найдем!

— Сомневаюсь, что мы сейчас способны что-то сделать. Надо хотя бы ждать, когда захочет объявиться самый главный. Который все это и затеял. Только тогда мы сможем что-то выяснить.

— Я же тебе говорю, Пит, ты будешь получать информацию дозировано, — уверенно напоминает Терренс. — Вот сейчас мы знаем, что на одного ублюдка работает сразу несколько человек. Что все это было затеяно не из-за бабок. И что на крючке не только ты, но еще и Хелен.

— Слава богу, пока что ее никто не трогает.

— Это дело времени, приятель. Не хочу тебя пугать, но поверь мне, однажды очередь дойдет и до нее.

— Надеюсь, в тот момент я окажусь рядом с ней, чтобы защитить.

— Не ты защитишь, так Сэмми, — бросает легкую улыбку Терренс. — Он ради своей хозяйки загрызет любую суку.

— Знаю, но Сэмми все равно не справился в тот день, когда меня пытались придушить веревкой. Ему пришлось бежать к Даниэлю за помощью. Только тогда все закончилось.

— Если Маршалл не будет гулять в безлюдных местах, то никто не сможет ничего с ней сделать.

— А хер его знает!

— На людях совершают преступление только душевнобольные. Но таких очень быстро отлавливает полиция, которую вызывают прохожие. Тем более, везде сейчас натыканы камеры видеонаблюдения. Найти преступника с помощью функции распознавания лица не составит никакого труда.

— Не знаю, Терренс… — устало вздыхает Питер. — Это вроде бы меня успокаивает, а вроде бы я испытываю тревогу. Не могу отделаться от какого-то нехорошего предчувствия.

— Я понимаю, брат. Но мы все рядом. И парни, и девчонки всегда готовы прийти тебе на помощь.

— Я знаю.

— К тому же, у нас есть повод беспокоиться о твоем психологическом состоянии.

— Почему это?

— Потому что происходящее может нехило так тебя подкосить. А ты… Ты до сих пор не пришел в себя после всего, что пережил в прошлом.

— Ничего, как-нибудь справлюсь.

— Даже не вздумай от нас закрываться, Питер.

Терренс резко останавливается, поворачивается лицом к Питеру и берет его за плечи.

— Если чувствуешь, что тебе плохо, то сразу же об этом говори. О любом изменений в своем состоянии. Мы должны знать обо всем, что с тобой происходит.

— Пока с моими близкими людьми все хорошо, я буду чувствовать себя хорошо, — спокойно отвечает Питер. — Точнее… Относительно хорошо.

— Тебя сейчас что-нибудь беспокоит?

— То, что вы все оказались втянутыми в эту историю.

— А что-нибудь еще?

— Больше ничего. Все мои страхи связаны лишь с девчонками и парнями.

— Мы можем сделать что-то для того, чтобы тебе стало легче?

— Можете, — бросает легкую улыбку Питер. — Просто будьте рядом. Помогите мне пережить всю эту катавасию.

— Не беспокойся, Пит, мы уже много раз говорили, что не бросим тебя, — уверенно напоминает Терренс.

— Несмотря ни на что?

— Мы больше не совершим прежних ошибок. Больше не будем сквозь пальцы смотреть на твое психологическое состояние. Не будем смеяться над твоими проблемами и издеваться. Ведь мы прекрасно понимаем, насколько для тебя это важно.

— Верно. Все те унижения, оскорбления и полное безразличие со стороны взрослых нанесли мне огромную психологическую травму. С которой я продолжаю бороться и по сей день.

— Ты молодец, что не скрываешь этого и признаешь, что проблемы остаются.

— Просто знаю, что рано или поздно смогу с ними справиться. Если… Рядом будут самые близкие люди, которые у меня сейчас есть.

— Ты справишься, лично я нисколько не сомневаюсь, — с легкой улыбкой подбадривает Терренс. — Ты у нас парень сильный и целеустремленный.

— Насчет силы я бы поспорил.

— Ты же все еще стоишь передо мной живой. Не покончил с собой намного раньше. Было что-то, что помогло тебе держаться. А значит, ты далеко не слабак.

— Я и сам удивляюсь, что не сдох раньше. У меня было немало возможностей, но… Я все время откладывал. И… Что-то меня… Как будто… Удерживало.

— А если бы не отложил, то мы с ребятами не встретили такого классного и верного друга.

— Да ладно! — скромно отнекивается Питер. — Если бы не я, так был бы кто-то другой.

— Других может быть много, а Питер Роуз только один. Его никто не может заменить.

— О, МакКлайф… — по-доброму усмехается Питер, отведя взгляд в сторону.

— Ты не один, Питер. Никогда не будешь один. В любой шторм, в любое ненастье мы будем вместе. Какие-то твари могут сколько угодно пытаться нас разлучить и поссорить, но мы все равно найдем путь друг к другу. Все равно будем переживать и пытаться помочь.

— Даже если я вдруг стану самой мерзкой и бессовестной сукой на свете?

— Даже в этом случае. Хотя ты таким не станешь. Не тот у тебя характер для отбитого мудака.

— Спасибо огромное, Терренс, — с легкой улыбкой дружелюбно благодарит Питер. — Мне становится намного легче, когда я слышу подобные вещи.

— Просто никогда не забывай, что мы рядом. Всегда рядом. Что бы с тобой ни случилось, мы со всем справимся.

— Вы, ребята, все больше заставляйте меня верить, что я и правда не урод.

— Ты не урод. И мы никому не позволим называть тебя слабаком.

Питер ничего не говорит и с широкой улыбкой просто заключает Терренса в крепкие объятия, на которые тот с радостью отвечает, похлопав своего приятеля по спине. А отстранившись, парни разворачиваются и продолжают двигаться в нужном им направлении.

[1]нем. мне крышка