Тем временем Даниэль проводит время в клинике, где его младшая сестра Кэссиди Перкинс вот уже несколько месяцев проходит лечение от наркологической зависимости. Однажды ему и его друзьям чудом удалось вырвать девушку из рук ныне покойного Юджина Уэйнрайта, который и сам плотно сидел на игле в свое время. Несмотря на то, что ей всего лишь двадцать лет, она уже пережила немало всего, что привело к целой куче психологических травм. Одиночество, непонимание, смерть родителей, изнасилование, проблемы с наркотиками – все это подкосило юную девочку, которая без всякой надежды на спасение готовилась покинуть этот мир. Однако воссоединение со старшим братом, которого она не видела много лет, вселило в нее надежду на то, что она сможет выкарабкаться.

И Кэссиди действительно выкарабкалась. Даниэль без вопросов оплатил дорогостоящее лечение в одной из самых лучших клиник в городе, где она познакомилась со множеством единомышленников, которые прошли через то же самое, что и она, или даже что-то хуже. Девушка всегда радуется визитам своего брата и с удовольствием рассказывает ему о том, что происходит в стенах клиники, и о том, как меняются ее чувства и эмоции после каждого дня терапии.

— Твой врач очень хвалит тебя, — с легкой улыбкой говорит Даниэль, приобнимая Кэссиди за плечи, пока они медленным шагом прогуливаются по огромной озелененной территории клиники, где спокойно могут проводить время все пациенты. — Говорит, что лечение проходит успешно и уже привело к блестящим результатам.

— Я уже чувствую себя намного лучше, — признается Кэссиди и заправляет за ухо прядь забранных в хвостик темно-шоколадных волос, что в последнее время стали выглядеть немного здоровее. — Все врачи очень добрые и внимательные, а мой психолог – вообще просто душка. Такая классная тетенька. Я прямо в восторге от нее!

— Здорово, я очень рад, что лечение помогает тебе. Еще немного – и ты сможешь вернуться домой и начать думать о том, что делать дальше.

— Я очень много об этом думаю, но пока еще ничего не решила.

— Решай-решай, сестренка. А я со всем тебе помогу. Если захочешь пойти учиться – я без проблем это организую.

— Спасибо, Дэнни. — Кэссиди мило прижимается к Даниэлю на ходу. — Ты у меня такой милашка.

— Милашка, который отныне будет относиться к тебе гораздо внимательнее.

— Да уж, ты прямо-таки сильно повзрослел в последнее время. Я больше не узнаю в тебе того безмозглого и безответственного раздолбая, коим ты был в двадцать лет.

— Нет, того Дэна больше нет. Есть только Даниэль, который готов брать на себя ответственность за свою жизнь и всех близких ему людей.

— Когда-нибудь это произошло бы, — пожимает плечами Кэссиди. — Вряд ли бы ты навсегда остался тем глупым мальчишкой.

— А может остался бы. Если бы наши родители не погибли. Если бы я не остался совсем один и не был вынужден начать что-то делать.

— Мы с психологом очень много говорим про маму с папой. Хотя во время таких разговоров я до сих пор продолжаю много плакать. И наивно верю, что однажды увижу их живыми.

— Поверь, Кэсс, мне и самому ужасно их не хватает. Знаешь, с каким удовольствием я бы похвастался им всем, чего смог добиться.

— Они бы очень гордились тобой.

— Может, съездим на кладбище после того как тебя выпишут из клиники? Поговорим с ними, приведем могилы в порядок… А то я уже давно там не был, если честно.

— Конечно, съездим! Ведь я ни разу не была на их могиле с того дня, как мы их похоронили.

— Значит, я обязательно возьму тебя с собой.

— Ох… — тяжело вздыхает Кэссиди и кладет голову на плечо Даниэля. — Хотя бы ты у меня есть, братик… Эта мысль меня успокаивает и дает стимул стремиться к полному выздоровлению.

— Да, но ты ведь понимаешь, что даже после выписки из клиники твоя борьба не закончится? Тебе придется приложить немало усилий, чтобы не вернуться на старую дорожку.

— Понимаю. Но обещаю, я сделаю все возможное, чтобы этого не случилось. Я реально очень хочу начать новую жизнь. Хочу наверстать упущенное время и… Заставить родителей хоть немножко гордиться мною.

— Никогда не поздно что-то сделать, милая. Как видишь, в какой-то момент весь мой мир перевернулся, и я понял, что мне нужно что-то менять в жизни. Я долгое время был не готов взрослеть и мечтал всегда оставаться беззаботным ребенком. Но… Мне пришлось проснуться… Пришлось повзрослеть.

— Просто тебя окружали правильные люди. Которые побуждали становиться лучше и перестать бить баклуши.

— Может, и так. Ведь пока я общался с безответственными охломанами, то и сам был таким же. А стоило встретить людей, которые гораздо серьезнее относятся к жизни и чего-то добились, то и мне захотелось быть как они.

— В любом случае я реально тобой горжусь, — уверенно говорит Кэссиди и мило целует Даниэля в щеку. — Ты проделал огромную работу над собой и уже многого добился.

— И добьюсь еще большего. Впереди меня ждет еще много всего интересного, что я не намерен упускать.

— Как однажды сказал мой психолог, иногда нам нужно что-то потерять, чтобы действительно начать что-то делать и менять.

— Что ни делается, все к лучшему. Видно, мне было суждено на несколько лет потерять всех и всех. Ведь именно благодаря этому я понял, что меня долгое время окружало немало крыс, на которых было глупо надеяться. Они кинули меня, когда я так в них нуждался.

— Но зато им на замену пришли другие, кто подал тебе руку помощи и вытащил из глубокой ямы.

— Поэтому я отчасти рад, что все так сложилось. И если бы мне предложили что-то поменять в своей жизни, я бы вряд ли согласился.

— Только жаль, что нам приходиться терять близких, чтобы усвоить какие-то уроки.

— Такова жизнь, Кэссиди, — пожимает плечами Даниэль. — Боль и страдания – наши неизменные спутники в жизни, с которыми мы должны сталкиваться, если не хотим стать подобием тепличного цветка, не знающее о несправедливости и жестокости этого мира.

Кэссиди ничего не говорит и лишь тяжело вздыхает с грустью во взгляде. Даниэль же мило целует ее в висок, прижав поближе к себе, а затем подводит свою сестру к каменному ограждению и вместе с ней усаживается на него. Пока мимо них время от времени проходят другие пациенты клиники, что гуляют по специальной огороженной территории и дышат свежим воздухом по одиночке или в компаниях тех, с кем их удалось найти общий язык.

— Кстати, я смотрю, ты тут обзавелась друзьями… — загадочно улыбается Даниэль. — Так увлеченно болтала с кем-то, когда я к тебе подошел.

— О, здесь столько классных ребят! — восклицает Кэссиди. — И у всех разные истории. У кого-то она схожа с моей, а у кого в жизни вообще происходила лютая дичь. Глаза на лоб лезли, когда некоторые рассказывали о себе.

— А многие еще такие молодые… — Даниэль бросает короткий взгляд в сторону, заметив парочку довольно юных девушек, которые о чем-то болтают, пока сидят на чистой зеленой траве. — Даже становится как-то жутко, что они губят себя в таком юном возрасте.

— Выслушав несколько историй, я для себя отметила, что нас всех объединяет чувство одиночества. Что взрослым в той или степени было по фиг на нас, и они были больше заняты своими делами. У некоторых в семье вон вообще по несколько детей, которые получают далеко не одинаковое количество внимания. Вот и получается, что обделенные страдают.

— В любом случае я очень рад, что многим хватает мужества взять себя в руки и попросить о помощи. Рад, что находятся и те, кто соглашается помочь им встать на правильный путь.

— Пару раз я даже была свидетельницей очень трогательных разговоров некоторых ребят с родными, которым пришлось немало вытерпеть. Когда ребята просили прощения и выкладывали все, что было у них на душе, некоторые из нас прямо заливались слезами. А уж сколько мы все плакали на сеансах групповой терапии…

— Мне и самому стало намного легче, когда я решился рассказать о том, что много лет гложило меня, — признается Даниэль. — Многие годы я все это замалчивал. Пытался подавить в себе. Не хотел вспоминать о том, что причиняло мне огромную боль. Думал, что так мне будет лучше. Но… Облегчение наступило только после полного откровения.

— А многие девчонки, как и я, даже переживали изнасилование, — признается Кэссиди, рассматривая свои руки. — Кого-то насиловали незнакомцы, а кого-то – близкие родственники. Двух девочек вон вообще регулярно насиловали их отчимы. Одна молчала и ничего не говорила своей матери. А мать другой прекрасно все знала, но делала вид, будто так и должно быть. Мол, тебя кормят, одевают и предоставляют крышу над головой – вот и не жалуйся.

— Кошмар какой… — морщится Даниэль.

— Ой, да я за несколько месяцев сколько всего здесь наслушалась! Одна история ужаснее другой.

— Не удивлюсь, если кто-то из них хоть раз пытался покончить с собой или занимался самовредительством.

— Да, есть здесь такие! Пару ребят в свое время вообще чудом откачали. А некоторые до сих пор пытаются чего-то наглотаться. Спасают тоже какой-то магией!

— И я так понимаю, не все оказываются здесь по своей воле?

— Нет, некоторых привозят себя силой друзья или родственники. И из-за того, что они не хотят лечиться и отказываются следовать указаниям врачей, то бабки на них тратятся впустую.

— Да уж… Я смотрю, ты тут время зря не теряешь.

— Да, скучать мне некогда. Пока ты там занят своими делами, я не только сама прохожу лечение, но и пытаюсь как-то поддержать ребят.

— Даже с девочками хорошо ладишь?

— Как ни странно, да. Девчонки здесь вообще крутые! А с одной я так вообще тусуюсь практически все время.

— Правда?

— Да! Ее зовут Элли, мы с ней ровесницы. Она попала сюда чуть позже меня. Ее привезли мать с отцом. Как рассказывала та девчонка, на наркоту она подсела из-за желания не сойти с ума из-за того ада, что происходит у нее дома. Какая-то знакомая наркоманка предложила ей затянуться разок, ну а Элли и согласилась. И потом все пошло по наклонной: сначала легкие наркотики, а потом уже все более тяжелые. Так что в итоге она нехило так завязла. Продала почти все свои вещи и сперла половину из того, что принадлежит ее родственникам и друзьям.

— Ого, ничего себе…

— Последней каплей ее семьи стало то, что Элли хотели посадить в тюрьму после того как полиция поймала эту девчонку во время попытки ограбить какой-то магазин. Каким-то крепким мужикам удалось ее уложить и не дать ей уйти до приезда копов. Ну… Тогда ее отец с матерью с большим трудом ее отмазали с помощью баснословной суммы денег, выплатили магазину компенсацию за разбитые вещи и приняли решение положить свою дочь в клинику.

— А она сама-то этого хотела?

— Поначалу она противилась и даже пыталась бежать отсюда. Но в один прекрасный день Элли привели на сеанс групповой терапии, где была и я. Тогда мы с ребятами рассказывали друг другу истории своей жизни. И ее это тогда очень сильно тронуло. Я видела слезы у нее на глазах. А когда очередь дошла до нее, то Элли согласилась поведать нам свою историю. Хотя до этого она всех избегала и не пыталась наладить с кем-то контакт. Просто валялась на кровати в своей палате и пялилась в потолок. Ну или спала под действием успокоительного.

— Интересно… — бросает легкую улыбку Даниэль.

— Тогда Элли поняла, что она губит свою жизнь и приняла решение прислушаться к родителям и начать лечение. С того дня она стала делать все, о чем ее просили. Прошло уже несколько месяцев, и Элли тоже уже очень близка к выздоровлению. У нее также появилось очень много друзей.

— Здорово, я очень рад за нее.

— Я, кстати, первая подошла к Элли в тот день, когда ее привезли сюда. Но тогда она даже и не взглянула на меня и просто прошла мимо молча. Однако после той самой терапии я вышла на улицу со своими принадлежностями для рисования и начала творить. Элли в какой-то момент проходила мимо меня, увидела мой рисунок и похвалила его. Так слово за словом мы узнали, что она тоже увлекается рисованием и несколько лет ходила в художественную школу. Ну и вот с того момента мы начали очень много общаться и вскоре стали хорошими подружками.

— Ну вот, а ты говорила, что плохо ладишь с девочками! — восклицает Даниэль.

— Просто не учла того, что девчонки могут быть разными. Что у них в головушках могут быть не только платья из новых коллекций, туфельки, рюшечки, брюлики и прочая брехня. Элли вон тоже не любит всю эту белиберду и сотням платьям предпочтет один комплект из мягкой толстовки и свободных штанов и удобные кроссовки.

— Но как видишь, если очень постараться, то можно найти таких же бунтарок, как и ты.

— Ой, кстати, а вон она! — Кэссиди указывает пальцем на небольшую компанию, что гуляет недалеко от нее и состоит из нескольких молодых девчонок. — Гуляет с кем-то!

— Какая из них? — слегка хмурится Даниэль, рассматривая ту самую компанию.

— Вон та девчонка со стрижкой под мальчика. Которая одета в серую футболку и серые штаны.

— О, это она та самая Элли?

— Да, братец, она!

В этот момент та компания как раз решает пройти мимо Кэссиди и Даниэля, а молоденькая девочка с темной короткой стрижкой и светлыми глазами широко улыбается младшей сестре Перкинса.

— Эй, Кэсс, а с кем это ты тут болтаешь? — интересуется девочка. — Уж случаем не твой большой братик, о котором ты нам так много говорила?

— Он самый! – с гордо поднятой головой восклицает Кэссиди и обеими руками крепко обнимает Даниэля. — Мой самый лучший и обожаемый Дэнни.

— Привет, девочки, — скромно машет рукой Даниэль. — Рад познакомиться.

— Привет, мы тоже! — дружелюбно произносят все девочки из компании.

— Ты должно быть Элли? — Даниэль переводит взгляд на девочку со стрижкой пикси.

— Да, Элли, — уверенно кивает Элли.

— А Кэссиди как раз рассказывает мне о тебе. Сказала, что вы успели подружиться.

— Да, у нас с ней очень много общего. Я очень счастлива, что познакомилась с такой классной девчонкой.

— Рад, что у нее здесь появились друзья.

— О, Кэссиди нам всем как родная! — вставляет одна из девочек. — А когда к нам привозят новеньких, то она всем тут помогает освоиться.

— Правда?

— Ага! — подтверждает другая девочка. — Так что ее братик должен гордиться, что у него такая чудесная сестренка.

— Она у меня самая лучшая! — Даниэль приобнимает Кэссиди за плечи. — И единственная, кто у меня остался из семьи после смерти наших родителей.

— Кэссиди рассказывала.

— Кстати, Кэсс, ты не забыла, что у нас через час будет сеанс групповой терапии? — интересуется Элли.

— Нет-нет, я помню! — уверенно кивает Кэссиди. — Я еще немного побазарю с этим засранцем и пойду.

— Ну окей, тогда увидимся позже! — восклицает одна из девочек.

— Кстати, братик у тебя и правда красавчик, — с широкой улыбкой отмечает Элли.

— Он глубоко занят, девоньки! — весело вставляет Кэссиди. — Так что губки на это сокровище не раскатываем.

— Мы даже и не пытались.

— Ладно, Перкинс, наговоришься с братом – подгребай к нам, — уверенно говорит еще одна девочка.

— Окей, я скоро вернусь! — восклицает Кэссиди.

Как только компания девочек отходит в сторону, Кэссиди переводит взгляд на Даниэля, который в этот момент скромно хихикает.

— М-м-м, да я смотрю, ты здесь звезда, — отмечает Даниэль и шлепает Кэссиди по носу. — Как родная уже для всех.

— Как видишь, я здесь не скучаю, — пожимает плечами Кэссиди. — А поскольку сюда каждый день привозят по несколько человек, то уходит много времени на то, чтобы со всеми поздороваться и все показать.

— А ты, оказываешься, очень даже шустрая!

— Скажу тебе честно, мне будет даже как-то тоскливо уходить отсюда, когда я смогу отправиться домой, — с грустью во взгляде признается Кэссиди. — Ибо все стали уже как родные.

— Уверен, что никто не будет возражать, если ты захочешь просто прийти сюда в гости и проверить тех, кто продолжит лечение после тебя.

— Надеюсь, братик, надеюсь… — выражает надежду Кэссиди.

Даниэль ничего не говорит и просто бросает короткий взгляд в сторону, мысленно отмечая, как здорово облагорожена огромная территория клиники, на которой все пациенты и сотрудники могут без проблем перемещаться и заниматься своими личными делами в свободное от лечебных процедур время.

— Ну ладно, что мы все обо мне, да обо мне, — уверенно говорит Кэссиди и загадочно улыбается. — Давай немного поговори и о тебе и твоем окружении.

— Обо мне? — уточняет Даниэль.

— Как там парни с девчонками поживают?

— Парни и девчонки поживают хорошо.

— Что-то они уже давно не навещали меня. Хотя я ужасно по всем скучаю.

— Прости, сестренка, у всех много дел. Мы с парнями готовимся к выпуску альбома, а девчонки больше думают о грядущей свадьбе.

— Осталось совсем немного времени и до того, и до другого.

— Да, только расстраивает то, что есть кое-какая проблема с Питером.

— С Питером? — слегка хмурится Кэссиди. — А что с ним?

— На него уже два раза нападали какие-то отморозки. Но почему – никто не ведает.

— Какой ужас… А он в порядке?

— Да, к счастью, с ним все хорошо. Хотя у нас есть опасения, что это лишь начало. Что на двух нападениях все не кончится.

— Интересно, кому мог навредить такой милый и пушистый парнишка?

— По крайней мере, сам Роуз отрицает, что делал кому-то что-то плохое.

— И вы ему верите?

— Он не выглядит так, будто врет. Да и не стал бы Пит это делать. Не в его это стиле.

— И что вы будете делать?

— Пока что просто стараемся держаться рядом и готовы в любой момент защищать его. А в крайнем случае обратимся за помощью к нашему знакомому полицейскому.

— Да уж… Только недавно отвязалась от Уэйнрайта и того подонка, который до полусмерти избил Анну, а тут новый нарисовался.

— Знаю… Но раз нарисовался, значит, будем что-то делать.

— Ты уж там будь осторожнее, братишка. — Кэссиди мягко хлопает Даниэля по плечу. — И парней предупреди. А то мало ли что.

— Не беспокойся, Кэссиди, мы умеем за себя постоять.

— И девчонок одних не оставляйте. Вдруг какая-нибудь скотина захочет взяться и за них.

— О нет, мы за них любого разорвем на куски. Пусть кто-то только посмеет даже посмотреть на них.

— В любом случае что бы ни происходило с Питером, я уверена, что все скоро наладится, — уверенно говорит Кэссиди. — И что он справится. Не струсит. Не впадет в ступор.

— Роуз знает, что мы всегда рядом, чтобы помочь. Что мы не бросим его, даже если он захочет оттолкнуть нас от себя. Потому знаем, что нужны ему. Ведь… Он все еще не в порядке.

— В этом я вас полностью поддерживаю. Ведь… Пит в свое время был так же одинок, как и я. И я прекрасно его понимаю.

— Я буду держать тебя в курсе ситуации и сообщать любые новости о нем.

— Не только о нем, но и обо всех ребят.

— Разумеется, сестренка.

— Ну окей, давай-ка мы не будем говорить о грустном и поговорим о чем-то более приятном. — Кэссиди загадочно улыбается. — Например, о твоей личной жизни.

— М-м-м… — улавливает намек Даниэль.

— Давай рассказывай, как там поживает твоя ненаглядная! — Кэссиди легонько пихает Даниэля в бок. — Как поживает та, что стала причиной, почему ты перестал сдерживать слезы.

— Анна поживает хорошо, — скромно улыбается Даниэль.

— У вас все в порядке?

— Все просто замечательно!

— Не сбежала она еще от тебя, от охломона?

— Не-е-ет… Мы с моей девочкой живем очень хорошо и ни на что не жалуемся.

— Ты прямо-таки цветешь и пахнешь с тех пор как она приняла решение дать вашим отношениям еще один шанс.

— Не знаю, что бы я делал, если бы мы сейчас не были вместе. — Даниэль тихо вздыхает с грустью во взгляде. — Если бы Анна так и не простила меня из-за того, чего я совсем не хотел делать.

— Я так рада, что Сеймур все-таки прислушалась к тем, кто говорил ей хорошенько подумать. Лично мне было бы ужасно обидно, если бы ваша пара распалась.

— Я знаю.

— Анна – лучшая из всех, с кем ты встречался! И ты был бы полным дебилом, если бы потерял ее.

— Так или иначе я сделал все, что было в моих силах, чтобы доказать ей свою любовь. Не упустил ни одной возможности, что была мне дана.

— Одна из немногих вещей, за которые тебя можно похвалить.

— Можно сказать, она – причина, почему я понял, что мне пора окончательно повзрослеть и брать на себя еще более серьезную ответственность. Ответственность за кого-то еще, кроме самого себя.

— Кстати, а ты уже показывал ей могилы наших родителей?

— Да, показывал. Представил им Анну. И она поговорила с ними. Дала слово сделать меня счастливым.

— И она его сдерживает, как я вижу.

— Наши отношения будто бы стали еще лучше. Даже ругаться перестали. Научились договариваться обо всем спокойно. Например, Анна больше не пилит меня за беспорядок в доме и разбросанные по углам вещи. Она стала относиться к этому намного проще, хотя и может мягко напомнить о том, что ей нравится жить в чистоте.

— А что насчет курения? Ты все еще куришь?

— Нет, я окончательно завязал. И выкинул все пачки сигарет, которые у меня были. При Анне.

— О, да ты просто молодчик! — Кэссиди кулаком ударяет Даниэля в предплечье.

— Что ни сделаешь ради любимой? — с легкой улыбкой вздыхает Даниэль. — Ради Анны я готов на все. А поскольку она терпеть не может курящих, то мне пришлось взять себя в руки.

— Это к лучшему, братик. Ведь это такая же зависимость, как и наркотическая.

— Я очень рад, что бросил курить. Все-таки проблемы нужно решать, а не заедать, закуривать или запивать. А мое самочувствие заметно улучшилось. Да петь стало намного проще.

— Вот видишь сколько плюсов!

— Знаю. И понимаю, что Анна просто заботилась обо мне и моем здоровье. Что ее претензии были продиктованы вовсе не желанием взять меня под контроль.

— Ну знаешь, красавчик, если никто не будет хотя бы иногда одергивать человека, то это не приведет ни к чему хорошему. Как бы сильно ты ни любил независимость, тебе нужно кому-то подчиняться.

— Ты права. Не будь надо мной никакого контроля, я бы мог бы закончить если не где-нибудь в притоне, то в тюремной камере или психушке.

— Вот поэтому я полностью доверяю Анне и не сомневаюсь в том, что она сделает из тебя достойного человека, — уверенно отвечает Кэссиди. — Точнее, я уже готова расцеловать ее за все то, чего она добилась.

— А я очень рад, что вы так хорошо поладили. Что моя младшая сестра приняла мою девушку.

— Была на ее месте какая-то стерва, я бы мигом обратила ее в бега и не подпустила бы к тебе и на пушечный выстрел.

— Прости, Кэсс, но я взрослый и сам могу решить, с кем мне будет лучше.

— Нет уж, братик, без моего благословения ты бы не стал встречаться ни с какой девчонкой! — приподнимает указательный палец Кэссиди.

— Это я буду отгонять от тебя всех, кто мне по каким-то причинам не понравится.

— Чего?

— Да-да, мелкая! — Даниэль пальцем шлепает Кэссиди по носу. — Ты сможешь начать с кем-то отношения только с моего благословения!

— Как будто я стану тебя слушать!

— Тебе придется. А иначе я буду вынужден надрать тебе задницу.

— А это мы еще посмотрим!

— Так, ты еще будешь пререкаться со старшими?

— А ты посмеешь с кем-то общаться без моего ведома?

— Я все сказал, Кэссиди.

— Ну и гавнюк же ты! — хмуро бросает Кэссиди, скрестив руки на груди.

— Как будто ты невинная лапочка!

— Все, Даниэль, завались!

— Я сказал правду!

— Так, правдоруб, ты мне лучше скажи, когда я смогу официально принять в нашу маленькую семью нового члена семьи.

— А? — округляет глаза Даниэль.

— Чего уставился, придурок? Не делай вид, будто не понимаешь, о чем я!

— Да нет, я понимаю…

— Ну так что, красавчик? Когда я услышу звон свадебных колоколов? Когда ты покрасуешься передо мной в новеньком костюме? Когда невеста покажет всем свое свадебное платье? Когда я тортик, в конце концов, поем?

— Эй-эй, тпру-тпру, малая, притормози коней! — тараторит Даниэль. — Куда ты гонишь?

— Я жду ответа, Даниэль! — решительно заявляет Кэссиди, скрестив руки на груди. — Когда ты уже наконец-то женишься на Анне?

— У нас не за горами и так две свадьбы.

— Ну и что? Разве это причина не думать о том, чтобы сделать такую классную девчонку своей женой? Причина не принять в семью миссис Анну Перкинс?

— Уж точно не сейчас.

— Ты так и собрался держать ее в доме в качестве бесплатной домработницы, которая в перерыве охотно соглашается дать тебе?

— Нет, конечно!

— Если Сеймур ничего тебе не говорит и не требует свадьбы, это не значит, что она не хочет замуж.

— Я обещаю, Анна не будет жить со мной без брака до конца своих дней. И наши дети точно не будут внебрачными.

— Бедная девчонка и так ждет предложения черт знает сколько! Пока ее подружки практически повыскакивали замуж за твоих более шустрых дружков.

— Я знаю, Кэсс.

— Вот готова поставить сотку на то, что следующими свадьбу сыграет Питер с Хелен. Что этот красавчик окажется гораздо шустрее и уже очень скоро купит для своей любимой колечко.

— Он говорит, что не хочет думать об этом до тех пор, пока не решит проблему со жильем. Ну и пока МакКлайфы не женятся на своих красотках.

— Так Роуз уже практически стал владельцем большого домика. Еще немного – и ключи с документами будут у него на руках.

— А ситуация с нападениями? Я не думаю, что он захочет думать о женитьбе, пока какая-то тварь пытается сжить его со свету.

— Да эта фигня разрешится быстрее, чем ты просто подумаешь о том, что пришло время жениться и делать детишек.

— Ох, Кэсс… — устало вздыхает Даниэль, отведя взгляд в сторону.

— Я тебя предупреждаю, Дэн: Анна не будет вечно ждать, пока ты созреешь. Да, пока она молчит и ждет. Но придет время, когда ей все-таки захочется обрести статус твоей официальной жены. Когда она захочет родить детей с твоей фамилией.

— Ты реально думаешь, что мы так и будем жить без регистрации брака?

— А хрен знает, что творится в твоей прекрасной башке! — восклицает Кэссиди, разлохматив волосы Даниэля. — Я так понимаю, тебя и так все устраивает: девчонка у тебя под боком и в любое время готова покормить тебя, ублажить в постели и почистить твои перышки.

— Нет, Кэссиди, ты ошибаешься, — возражает Даниэль, поправив свою прическу. — Не надо думать, будто я какой-то негодяй, который нагло пользуется девчонкой и заставляет ее целыми днями убираться, готовить и заниматься со мной сексом.

— Тогда женись на ней, если хочешь доказать серьезность своих намерений!

— А вот и женюсь.

— Женись!

— Женюсь!

— Ждешь, пока кто-то уведет ее у тебя из-под носа? А так и будет, вот увидишь! Анна – девчонка красивая, молодая, хозяйственная… За такую парни руки и ноги любому повыдирают.

— Знаю.

— Уже сколько времени прошло, а ты все только кормишь ее намеками на то, что вы проживете долгую и счастливую жизнь. Что вы как принц и принцесса будете жить долго и счастливо до тех пор, пока смерть не разлучит вас.

Даниэль медленно выдыхает с прикрытыми глазами, проведя руками по своим волосам.

— Ладно… — задумчиво произносит Даниэль. — Могу я поделиться с тобой кое с чем…

— И чем же? — проявляет интерес Кэссиди.

— Я расскажу, но только если ты пообещаешь, что никому об этом не расскажешь.

— Да конечно, не расскажу!

— Я серьезно, Кэссиди. Об этом пока что никто не должен знать.

— Не скажу я, не волнуйся!

— Дай слово!

— Даю слово! — закатив глаза, приподнимает руку Кэссиди. — Честное слово Кэссиди Перкинс.

— Я тебя очень прошу, выполни мою просьбу после того как скажу кое-что важное.

— Господи, да не скажу я никому! — устало стонет Кэссиди. — Говори уже! Харе тянуть кота за яйца!

— Ладно…

Даниэль замолкает на несколько секунд до того как он с загадочной улыбкой переводит взгляд на Кэссиди и говорит:

— В общем, я принял решение, что хочу жениться.

— Да ладно? — с недоверием произносит Кэссиди.

— Теперь у меня в этом нет никаких сомнений.

— Ой! Да иди ты!

— После того как мы с Анной помирились, я понял, что больше не могу так рисковать. Понял, что пришло время сделать то, о чем все так много мне говорили.

— Погоди, то есть, ты сейчас типа серьезно? — слегка хмурится Кэссиди. — Ты реально решил жениться на Анне?

— Да, Кэсс. Я хочу сделать Анну своей женой и матерью наших будущих детей.

— И когда же случится это долгожданное и великое событие?

— Когда будет готово колечко, которое достойно моей прекрасной принцессы.

— Колечко? — широко распахивает глаза Кэссиди.

— Я сделал заказ на индивидуальный дизайн кольца специально для Анны.

— Ты что, реально сейчас серьезно? — все еще не верит своим ушам Кэссиди и энергично растирает щеки. — Скажи, что я правильно тебя услышала! Что это не бред в моей башке!

— Правильно, Кэсс, правильно.

— И когда это ты, милый мой, успел?

— Догадайся!

— Ты что, побежал заказывать кольцо сразу же после примирения с Сеймур?

— Ну… — Даниэль с загадочной улыбкой отводит взгляд на секунду. — Не совсем сразу же… Но я не стал тянуть.

— Боже мой, Дэнни, какая радость! — с блеском в глазах прикрывает рот обеими руками Кэссиди и на секунду сжимает Даниэля в крепких объятиях. — Наконец-то я услышала от тебя такие классные новости!

— Изначально я планировал просто купить кольцо в ювелирном магазине. Но обойдя почти все, что мне удалось найти в городе, я так и не смог ничего выбрать. Мне не понравилось ни одно кольцо.

— Что, жаба все-таки задушила? Ценики кусались?

— Нет, просто я не нашел идеального кольца для своей девочки. Все они казались мне однотипными, а я хочу преподнести Анне что-то особенное. Что-то, чего нет ни у одной девчонки.

— И как много ты заплатил?

— Сумма получилась довольно кругленькой, сразу скажу. И приходиться доплачивать за все корректировки.

— Корректировки?

— Да, я уже несколько раз просил внести изменения в дизайн и что-то переделать. Если бы я оставил все как есть, то кольцо было бы готово еще пару месяцев назад. Но я хочу получить идеальный результат.

— Снимаю перед тобой шляпу из-за того, что ты готов остаться в одних трусах, чтобы подарить своей ненаглядной самое лучшее кольцо.

— Да, после оплаты заказа счет на моей банковской карточке резко опустел. Но во-первых, ради Анны я готов отдать даже последний цент, голодать и ходить голым. А во-вторых, несколько отыгранных с парнями концертов практически полностью покрыли все расходы.

— А-а-а, Дэнни, братик мой, я так счастлива!

Кэссиди на радостях крепко приобнимает Даниэля за плечи и несколько раз целует его в щеку.

— Господи, ну наконец-то ты решился! — радостно восклицает Кэссиди. — А я уже начала думать, что ты никогда не женишься на девушке, которую едва не потерял. Из-за которой тайком лил слезы.

— Но я напоминаю еще раз, это должно остаться между нами! — приподнимает указательный палец Даниэль. — Пусть это будет наш с тобой братско-сестринский секрет.

— А как же парни?

— Парни пока что ничего не знают об этом. Я сделал заказ кольца втайне ото всех.

— А у Анны не вызвало никаких подозрений, что с твоего счета пропала крупная сумма денег?

— Не волнуйся, милая, она не следит за моими счетами. Хотя у нее есть пароль от личного кабинета, где можно посмотреть всю информацию. Правда, Анна ни разу этим не воспользовалась.

— Но ведь деньги она у тебя берет?

— Да, я без проблем даю столько, сколько она просит. Не только на еду, одежду и все необходимое для дома, но и просто для того, чтобы побаловать себя. Я ни в чем не обделяю Анну и искренне радуюсь всем ее покупкам.

— Понятно…

— К тому же, не забывай, что я мужчина. И я обязан ее обеспечивать. Раз уж она живет со мной, а я решил сделать эту девушку своей женой.

— М-м-м, все прямо по фен-шую: парень работает и обеспечивает семью, а девчонка заботится о доме.

— Ни у кого нет никаких претензий! А если Анна захочет работать, то ей никто не будет запрещать.

— А ты красавчик, парень! — Кэссиди хлопает Даниэля по плечу. — В последние несколько месяцев я прямо-таки восхищаюсь тобой. Ведешь себя как по-настоящему взрослый мужик.

— Только я все равно немного нервничаю… — неуверенно признается Даниэль. — Волнуюсь, не окажутся ли мои усилия напрасны.

— Ты это о чем?

— А что если Анна отвергнет мое предложение? Вдруг она скажет, что не готова или что-то вроде?

— Пф! — громко ухмыляется Кэссиди. — Ты сейчас серьезно, братец?

— Кто знает, что у нее на уме.

— Нет, порой ты все еще ведешь себя как полный дебил. Дурь еще не выветрилась до конца.

— Анна ведь ни с кем не говорит о планах на брак. Да и захочет ли она ввязываться то, что ей всю жизнь так упорно навязывали?

Кэссиди несколько секунд заливается нервным смехом до того, как немного успокаивается и уставляет пристальный взгляд на Даниэле.

— Дэнни, миленький, хороший и ненаглядный мой братик… — уверенно произносит Кэссиди. — Какой же ты иногда дебил. Придурок, лишенный мозгов.

— Слышь, малая, харе уже ржать! — немного раздраженно бросает Даниэль. — Ты хоть понимаешь, чего мне стоило это решение? И сколько усилий мне предстоит приложить, чтобы однажды встать на колено и попросить у Анны руки и сердца?

— Ну ты сам немного подумай, дружок. Какая девчонка будет с такой любовью и заботой отдраивать огроменный дом, разготавливать десятки блюд каждый чертов день и вести себя как тигрица в постели? На фиг это той, которой ты не нужен? Которая воспринимает тебя как секс-игрушку или бездонный кошелек?

— А это здесь причем?

— Да притом, милый мой! Притом! Анна втюрилась в тебя по уши! Ради тебя она готова пойти на любую жертву и сделать так, чтобы ты чувствовал себя хорошо. Разве это не говорит о ее чувствах?

— Иногда люди не готовы к браку, даже если до смерти любят кого-то.

— Ой, и кто тебе сказал эту хрень? — машет рукой Кэссиди. — Когда любишь, то полюбас захочешь нацепить на себя свадебное платье и похвастаться перед подружками роскошным обручальным кольцом.

— А откуда тебе это знать?

— Я уже не ребенок, Даниэль. И прекрасно понимаю некоторые вещи. В отличие от своего безмозглого братца, который очень скоро получит приглашение в клуб тридцатилетних предпенсионеров.

— Ты и правда считаешь, что Анна согласится выйти за меня? — медленно выдыхает Даниэль.

— Поверь мне, она только этого и ждет. Хотя скромность не позволит ей сказать это прямо. Да, ты, конечно, можешь подойти к ней и в лоб спросить, что она думает о свадьбе о детях. Но Анна ни за что не признается тебе, что умерла бы от счастья, если бы на ее руке красовалась обручалочка.

— Ты что-то знаешь? Анна тебе что-то сказала?

— Нет, братец, твоя принцесса ничего мне не говорила.

— Но почему ты тогда так уверенно об этом говоришь?

— Потому что любая девчонка мечтает выйти замуж.

— Включая и тебя?

— Я была бы не прочь влюбиться в какого-нибудь парня. Здесь, кстати, их полно, но что-то как-то не щелкает.

— В любом случае я просто обязан попробовать это сделать, — решительно говорит Даниэль. — Если не попробую – буду всю жизнь об этом жалеть.

— Я тебе говорю, крутыш, можешь уже начинать думать о том, кого сделать дружками жениха и своим личным шафером.

— С этим у меня проблем не будет. — Даниэль бросает легкую улыбку. — Ими станут мои братья. Мои самые близкие друзья, которые, как и Анна, являются лучшим, что со мной происходило.

— Только вот ты не спешишь говорить этим братьям о решении жениться.

— Пока что не время. Да и я боюсь, что они могут проболтаться девчонкам. А что будет потом – ты и сама прекрасно знаешь.

— Ну окей, как знаешь, — пожимает плечами Кэссиди. — Отговаривать не буду.

— Сначала мне нужно дождаться, когда кольцо будет соответствовать всем моим пожеланиям. Соответствовать моей скромной, воспитанной и заботливой леди.

— А какое оно, если не секрет? Красивое?

— Бесподобное! Такого в магазине не найдешь.

— И ты типа сам сидел и придумывал дизайн?

— Да, дизайн моего собственного авторства. Часами сидел в Интернете и листал картинки колец, тайком изучил всю коллекцию украшений Анны, сделал пару набросков на бумаге… Ну и на время стырил одно из ее колечек, чтобы указать нужный размер. А то, когда консультант однажды спросил, какой размер мне нужен, я как-то растерялся и не знал, что ответить.

— Надо же… — с хитрой улыбкой произносит Кэссиди. — Ты ради этого еще и рисовать научился.

— Да, художник из меня так себе. Намного хуже тебя. Но срисовывать картинки я вполне могу. Возьмешь что-то с одной, что-то с другой… И в итоге получается классная композиция.

— Ну ты меня прямо заинтриговал… Я ужасно хочу поскорее взглянуть на твое творение.

— Надеюсь, что скоро смогу его тебе показать.

— Ну хоть фотки сделай!

— Постараюсь как-нибудь привезти тебе коробочку с кольцом и показать его лично.

— Давай-давай! — радостно хлопает в ладони Кэссиди. — Мне нужно одобрить дизайн до того как кольцо окажется на пальце Сеймур.

— Но если ты кому-то проболтаешься, то я ничего тебе не покажу!

— Я могила, чувак, никому ничего не скажу! — Кэссиди закрывает рот невидимой молнией. — Тс-с-с…

— Не заставь меня пожалеть о том, что я раскрыл тебе эту тайну.

— Не пожалеешь, братик, не волнуйся. И в один прекрасный день твоя любимая все-таки получит столь долгожданное предложение.

— Пока не знаю, как и где это произойдет. Но я постараюсь сделать этот момент запоминающимися.

— Мама с папой были бы ужасно рады за тебя. Анна – невестка их мечты. Они всегда мечтали видеть рядом с тобой именно такую девчонку, как она.

— Я абсолютно уверен в том, что нам суждено провести всю жизнь вместе. И все, о чем я думаю, это моя жизнь с моим дражайшим сокровищем.

— Ты и правда счастлив? — мягко спрашивает Кэссиди.

— Я никогда в жизни не был так счастлив, как сейчас, — уверенно отвечает Даниэль. — Рядом со своей принцессой. Принцессой моего сердца. Королевой моих мыслей.

— Ах, Даниэль, братик…

Кэссиди с широкой улыбкой заключает Даниэля в крепкие дружеские объятия и мило целует его в щеку, пока тот с радостью на них отвечает и нежно гладит юную девушку по голове. И в этот момент мужчина про себя произносит благодарность за то, что в его жизнь вернулась хотя бы младшая сестренка, которую он долгое время считал мертвой. Благодарность за то, что судьба свела его с Анной, которая побудила Перкинса окончательно повзрослеть, набраться мудрости и сделать то, о чем он раньше даже и подумать не мог.