— Модный бизнес? — удивленно произносит Ракель, уставив вопросительный вопрос на Элеанор.

— Да, девочка моя.

— Надо же… — Ракель прикладывает палец к губе. — Так вот как тетя стала модельером…

— Только не говори, что ты не знала, — хмуро бросает Элеанор.

— Она никогда не говорила об этом.

— Ах да, вот я глупая! — хлопает себя рукой по лбу Элеанор. — Не подумала, что твоя тетушка не стала бы рассказывать о том, что она получила свой кусочек славы благодаря доброте моего папули.

— Я знала, что она какое-то время была модельером. Но я всегда думала, что она просто разорилась. Думала, что ее коллекции перестали пользоваться спросом.

— Возможно, у нее и есть какой-то талант, который заметили бы и без протекции папы. Но из-за своего омерзительного поведения она не зашла так уж далеко.

— Но ведь я видела у нее дома очень много наград!

— Так они были куплены моим отцом.

— Куплены?

— Он платил нужным людям, а Алисию торжественно награждали якобы за огромный вклад в модную индустрию.

— О, боже мой…

— Неужели ты, наивная дурочка, и правда думала, что Алисия получила их благодаря огромному труду? — Элеанор ехидно смеется. — Не смеши меня, девочка! Алисия практически ничего не делала. За нее все делали люди, которых папуля нашел среди своих знакомых. А она лишь махала ручкой в камеру с широкой улыбкой на лице. К тому же, ее одежда продавалась только лишь в его собственных магазинах. И надо признать, она людям нравилась. Бизнес оказался далеко не убыточным.

— Неужели ваш отец так легко сделал ее владелицей модного бренда? — удивляется Ракель.

— Ты, наверное, еще этого не знаешь, но уж поверь мне, влюбленный человек хоть звезду с неба достанет. Вот и папуля был готов на все, чтобы порадовать твою тетку.

— Значит, он просто заплатил кому только можно, чтобы ее начали называть модельером?

— Именно! Ну а эта женщина начала строить из себя светскую львицу и гордо выхаживала в дорогих платьях и украшениях, когда ее приглашали на какие-то не очень многолюдные мероприятия.

— А как же ее работа?

— Став модельером, Алисия уволилась из того клуба. Уж не знаю, сама или по приказу отца, но факт – есть факт. К тому же, именно благодаря папуле никто не заботился о ее прошлом.

— Правда?

— Гильберт Вудхам имел большое влияние. Он мог одним словом поставить всех на колени. Мог закрыть рот любому одним лишь жестом руки. Одним лишь взглядом. И никто не смел пойти против него. Все подчинялись ему.

— Неужели никого не интересовало, чем ранее занималась моя тетя?

— Никого. По крайней мере, никто не смел заговорить об этом, потому что это привело бы к ужасным последствиям. Не для Алисии, конечно. Так что она находилась под его протекцией и могла не переживать за свою репутацию. Всех заставили забыть, что эта женщина работала в ночном клубе под вымышленным псевдонимом Шерил. — Элеанор ехидно усмехается. — Стройная куколка Шерил… Не знаю, почему она назвала себя именно Шерил. Но ее настоящее имя знали лишь несколько человек. В том числе мой отец.

— Значит… — слегка хмурится Ракель. — Раз Гильберт поспособствовал началу карьеры модельера тети Алисии, то он же приложил руку и к тому, что она ушла в тень и стала всеми забытой…

— Да, ты верно мыслишь. Но я расскажу об этом чуточку позже… — Элеанор крепко сцепляет руки с гордо поднятой головой и начинает очень медленно наматывать круги. — Ну так вот… Чуть позже твоя тетушка стала любовницей моего отца и с удовольствием пользовалась всеми благами, которые он ей давал. Хотя на самом деле Алисия не любила его и всего лишь пользовалась деньгами этого человека. Только мой отец так сильно любил ее, что даже хотел жениться на ней.

— Жениться? — округляет глаза Ракель.

— Скажу больше, однажды он сделал Алисии предложение почти сразу же после развода с мамой. Но увы, получил отказ. А потом еще один. А потом еще, еще и еще. И все дошло до того, что в какой-то момент эта сучка начала бесить его своими выходками. — Элеанор отворачивается на пару секунд, а затем резко переводит взгляд на Ракель. — Все это продолжалось довольно долго. Алисия начала высказывать отцу все больше и больше претензий. Ей вечно чего-то не хватало, хотя отец никогда ни в чем ей не отказывал и выполнял любой ее каприз.

Элеанор скрещивает руки на груди.

— Он очень долго терпел это и сносил все капризы этой сучки, — добавляет Элеанор. — Которая совсем обалдела из-за тех денег, которые ей начал приносить модный бизнес. Которые она не стеснялась тратить налево-направо. Но однажды, когда папуля услышал очередные упреки в свой адрес и заявление о том, что она никогда не любила его, ни за что не полюбит и не станет выходить за него замуж, он пришел в ярость.

Ракель ничего не говорит и нервно сглатывает.

— Отец начал угрожать ей тем, что одним словом и делом разрушит ее жизнь и карьеру, — признается Элеанор. — Напомнил, из какой дыры он ее вытащил. Став модельером, эта тварь усиленно пыталась забыть о своем прошлом и строила из себя святую, нагло пользуясь тем, что отец запретил всем обсуждать ее прошлое.

Элеанор замолкает на пару секунд и еще более надменно смотрит на Ракель.

— И чтобы немного приструнить эту дамочку и показать ей, кто здесь главный, мой папа начал контролировать ее во всех аспектах, — рассказывает Элеанор. — Он грозился рассказать всем о том, что она была всем известной шлюхой, которая много чего умела делать в постели.

Элеанор немного приподнимает голову.

— Можно сказать, Алисия была у него в ловушке, — добавляет Элеанор. — Если бы она куда-то уехала, то отец мог бы достать ее из-под земли. А когда она с кем-то встречалась, то он всегда приставлял к ней своих людей, дабы они следили за ней и докладывали ему обо всех ее делишках.

Элеанор бросает хитрую улыбку.

— Охранники все время следовали за ней, — рассказывает Элеанор. — Но не для того, чтобы защищать эту грязную шлюху. А для того, чтобы она не наделала глупостей.

Элеанор заправляет прядь волос за ухо.

— Одна из таких слежек кончилась для нее очень плохо, — уверенно говорит Элеанор. — Приехав домой, мой отец и твоя тетка снова сильно поссорились из-за того, что она мило болтала с каким-то парнем и даже обнималась с ним. Слышала, что папуля дико взбесился и начал обвинять Алисию в том, что она хотела изменить ему с другим мужчиной.

Элеанор на пару секунд замолкает и резко останавливается.

— Эта женщина отказалась объясняться, а после этого отец начал ее жестоко избивать, — рассказывает Элеанор.

— О боже мой… — прикладывает руку к бешено стучащему сердцу Ракель.

— Он запросто мог отправить ее в больницу или на тот свет, но папа вовремя остановился. Хотя лучше бы эта сучка сдохла прямо в тот день.

— Надеюсь, она ушла от него после такого?

— Да. В конце концов твоя тетушка бросила отца. Забыв о том, что он мог разрушить ее карьеру и сломать ей жизнь. — Элеанор бросает короткий взгляд в сторону. — Алисия скрывалась от него несколько лет. Успешно , должна признаться. Отец потратил несколько лет на то, чтобы найти эту тварь. Но не для того, чтобы вернуть ее. А для того, чтобы отомстить и растоптать в грязи.

— Вот как… — слегка дрожащим голосом произносит Ракель.

— К счастью, после ее побега папуля наконец-то очнулся и понял, какую ошибку совершил. Много раз раскаивался в том, что сделал… Просил у меня прощения за то, что не верил мне и думал, что я просто злилась из-за его развода с матерью. Хотя не могу не признать, что я действительно злилась. Злилась, что мой отец любил эту прошмандовку больше моей матери. — Элеанор нервно сглатывает. — Он был ужасно рад, когда развелся с ней. Говорил, что с Алисией чувствовал себя на двадцать лет моложе… А мама заставляла его чувствовать себя стариком. Всего лишь потому, что она была на несколько лет старше него.

— Тогда зачем вам мстить, раз ваш отец сам влюбился в тетю и бросил вашу мать? — недоумевает Ракель.

— Я ни в чем не виню папулю. Потому что эта дура сама позарилась на его богатства. И он, к счастью, это понял. А потом извинился передо мной и моей матерью. Попросил у нее прощения за то, что был слеп. И по своему желанию решил выплачивать ей деньги на содержание каждый месяц со дня развода.

— Вы же говорили, что Гильберт сам предложил тете буквально весь мир.

— Предложил, потому что она влюбила его в себя! Любовь всегда отключает мозги и заставляет делать глупые, необдуманные поступки. Из-за чего некоторые люди порой лишаются всего, что у них было. Если бы их отношения продлились еще пару-тройку лет, то отец мог запросто отдать ей все свое состояние. И дом, и машины, и магазины, которые расположены по всей Англии и до сих пор приносят моей семье отличную прибыль.

— В таком случае в разводе родителей вам нужно винить своего отца. Потому что он бросил вашу мать, а не она – его.

— Я виню отца только в одном – в том, что он позволил себе влюбиться и помыкать собой. Что так и не вернулся к маме, которая надеялась, что этот человек одумается. Да, папуля попросил прощения и решил обеспечивать ее. Но они так и не воссоединились. — Элеанор бросает короткий взгляд в сторону. — Кроме того, я злюсь из-за того, что он совершенно спокойно приводил эту шлюху в наш дом. Ладно бы это было временное увлечение. Желание почувствовать себя нужным. Но ведь на этом все не закончилось. Отец всерьез задумывался о том, чтобы поселить эту женщину у нас дома, жениться на ней и уговорить родить ребенка.

— В любом случае это не вина моей тети. Она не виновата в том, что вашему отцу захотелось поразвлекаться с молодой девушкой.

— Ладно бы он развлекался с порядочной девушкой. Но отец развлекался с какой-то шлюхой, которая трахалась с другими мужиками за деньги.

— Уверена, что тетя Алисия вовсе не хотела рушить ни чьи семьи и просто пыталась заработать за учебу и на жизнь.

— Заработала и потеряла их в одно мгновение! Если бы она была лапочкой и во всем подчинялась бы моему отцу, то она не была бы вынуждена просить строго определенную сумму и получать ее только лишь после подробного отчета о том, куда они пойдут.

— Думайте, моя тетя захотела бы быть под таким давлением? Постоянно во всем отчитываться и делать что-то только лишь после разрешения своего господина!

— Она была обязана вести себя тише травы, ниже воды. Однако из-за ее выкрутасов и истерик отец начал очень внимательно контролировать все ее расходы. А иногда лично что-то покупал. Из-за этого ей было трудно купить билет хотя бы для того, чтобы уехать в другой город.

— Уверена, что это была инициатива вашего отца. А тете все это никогда не было нужно.

— Ну да, твою тетушку явно не пугала жизнь в нищете, раз уж она так легко сбежала. — Элеанор ехидно усмехается. — Уж не знаю, начала ли она снова прыгать из одной койки в другую. Но видно, у нее были денежки на нормальную жизнь. Наверное, мамочка с папочкой помогали. Или же твоя тетушка все-таки вернулась к тому, с чего начинала, и развлекала мужиков за деньги.

Элеанор замолкает на пару секунд.

— Видно, она накопила достаточно денег, чтобы полететь за границу и навестить тебя и твоих мамочку с папочкой, — предполагает Элеанор. — Только вот ей так и не удалось улететь.

— А? — округляет глаза Ракель.

— Однажды один знакомый моего папы позвонил ему и сообщил, что Алисия находится в аэропорту и готовится к посадке на самолет до Нью-Йорка. Ну папуля приказал своим охранникам и водителю собираться и на всех порах помчался туда. Боялся не успеть. — Элеанор ехидно усмехается. — Но к счастью, он все-таки поймал ее как раз перед началом посадки на самолет и повез к себе домой, несмотря на ее ярое сопротивление. Знала бы, сколько усилий ему пришлось приложить, чтобы не устроить скандал и не прибить эту сучку прямо там.

— И сколько же лет прошло с ее побега и случая в аэропорту? — неуверенно интересуется Ракель.

— Если точно, то одиннадцать.

— Одиннадцать? То есть, все эти годы ваш отец пытался найти мою тетю?

— И ни разу не терял надежду. Если хочешь знать, отец познакомился с Алисией в начале тысяча девятьсот восемьдесят седьмого года, когда мне было всего лет десять. А она сбежала от него где-то в конце года… И была поймана в тысяча девятьсот девяносто восьмом году.

— В год, когда его убили?

— Это произошло в один день.

— То есть?

— Отец привез Алисию к себе домой и сообщил ей, что уволил весь персонал модного бизнеса и положил конец существованию модной империи твоей тетушки. Таким образом он выполнил свое обещание лишить ее всего, чем одарил в самом начале их отношений.

— Значит, вот что…

— Да, ты думала, что модный бизнес якобы был разорен, но на самом деле это не так.

— А почему никто не узнал, что произошло?

— Все просто: мой отец приказал написать во всех газетах и журналах о закрытии модного бизнеса Алисии, которая, по их словам, приняла решение жить спокойной жизнью и больше не быть частью модного бизнеса. — Элеанор замолкает на пару секунд. — И отчасти это правда , потому что папа заявил, что больше не позволит ей работать в этой сфере. Дал понять, что она все еще зависит лишь от него: если хочет жить хорошо – пусть выходит за него замуж и рожает ребенка, а желает снова скакать по койкам и быть нищей – ради бога.

Элеанор снова начинает медленно ходить кругами и продолжает рассказывать свою историю, сцепив руки за спиной.

— Ну а что случилось потом, ты уже знаешь, — уверенно говорит Элеанор. — Но я тебе напомню, если твоя память не очень хорошая.

Элеанор хитро улыбается.

— Так что… — задумчиво произносит Элеанор. — После того как мой отец лишил Алисию всех способ заработка и закрыл ее модный бизнес, он решил, что сможет привязать эту девчонку к себе и заставить ее играть по его правилам. Папа полагал, что твоя тетка смирится со своим положением и поймет, что так было бы для нее лучше. Как говорится, стерпится, да слюбится.

— Вы же говорили, что Гильберт хотел найти ее, чтобы отомстить ей, — напоминает Ракель. — Что он прозрел и понял, что совершил ошибку, влюбившись в тетю.

— Верно… Но не зря все говорили, что папуля был очень добрым и светлым человеком. В какой-то момент он решил дать этой шлюхе еще один шанс начать жить как королева. Ради любви папуля был готов простить эту шваль и дать возможность сделать его счастливым и улучшить свою жизнь.

— Неужели он любил ее?

— Да-да, даже спустя одиннадцать лет папуля в глубине души продолжал любить эту женщину и надеялся привязать ее к себе, — уверенно говорит Элеанор. — Ему даже было все равно, если бы ее в нем привлекали лишь деньги и статус.

— Видно, вы пошли по его стопам, раз пытайтесь отомстить моей тете за убийство своего отца вот уже шестнадцать лет.

— Ну если бы она хоть немного думала своей башкой, то я бы, возможно, не трогала ее. Если бы эта тварь не сделала то, что сделала в тот день, когда ее поймали в аэропорту. К слову, тогда я еще тогда не знала, что Алисия еще и едва не убила мою подругу Инес. Ладно, твоя тетка была слишком упрямой, сопротивлялась и пыталась сбежать. Она должна была понимать, что папины люди и он сам тут же пресекли бы любые ее попытки сбежать. И все так и было. Ей не удавалось уйти дальше выхода из дома, ибо ее тут же хватали под руки и тащили в кабинет отца.

— Ладно… В таком случае может, вы расскажете свою версию того, почему тетя убила Гильберта?

— Вообще-то у них была довольная долгая и серьезная ссора, и я не знаю всех подробностей. Но знаю, что в какой-то момент отец захотел показать этой курице, от кого она зависит, и кто все решает. Не смог устоять против ее красоты… Твоя тетка в то время была той еще конфеткой – молодая, красивая и худенькая… — Элеанор ехидно улыбается. — Должна признаться, что даже сейчас она выглядит шикарно в свои сорок семь. Все такая же стройная и ухоженная. А в тридцать один год твоя тетка была очень хороша собой… Не удивительно, что мой отец потерял от нее голову и был ею одержим. Да и ее умения соблазнять тоже имели месту быть.

Элеанор быстро прочищает горло.

— Вот и в тот раз она спровоцировала его на желание овладеть ею, — добавляет Элеанор. — Он думал, что эта девчонка безропотно удовлетворит все его мечты.

Элеанор ехидно усмехается.

— Однако нет! — восклицает Элеанор. — Ранее никогда не сопротивляющаяся Алисия вдруг начала вырываться и строить из себя невинную девочку, которая якобы никогда не имела контактов с мужчиной. Наверное, потому, что отец хотел сделать это просто так, а не за деньги. Вот эта шлюха и начала вопить, что ее насилуют… И потом использовала этот факт, чтобы убедить судью в том, что она ни в чем не виновата.

***

Двенадцатое мая тысяча девятьсот девяносто восьмого года.

Высокий мужчина в возрасте с далеко не самой привлекательной внешностью, редкими каштановыми волосами и злыми зелеными глазами не скрывает своей ненависти к худенькой темноволосой женщине около тридцати лет от роду. Некоторое время назад он вместе со своими телохранителями отправился в аэропорт и поймал ее там, когда она хотела покинуть пределы Лондона, уже давно позабыв об этом человеке, с которым ее связывали романтические отношения. Несмотря на ярое сопротивление, ей не удалось сбежать от разъяренного мужчины и его телохранителей, которые всюду ходят за ним и беспрекословно делают все, что он говорит.

Вот спустя некоторое время они привезли ее в огромный роскошный дом, где этот человек живет со своей единственной дочерью, которой сейчас здесь нет дома. Сероглазая красавица тихонько плачет, пытается так или иначе вырваться из крепкой хватки мужчины и время от времени вскрикивает, но все ее попытки оказываются тщетными.

А перед тем, как отвести эту женщину в свой кабинет с целью о чем-то с ней поговорить, мужчина поворачивается к своим телохранителям и нескольким служанкам, которые пулей прибегают к нему, когда видят, как он пришел, и начинают буквально заглядывать ему в рот, ожидая каких-то указаний от того, на кого они работают.

— Значит так, ко мне в кабинет не заходить и никого не пускать, — сухо приказывает мужчина, крепко держа молодую плачущую женщину под руку. — До тех пор, пока я не выйду оттуда, меня не беспокоить.

— Как прикажете, мистер Вудхам, — кивает одна из служанок.

— А вы!

Мужчина переводит взгляд на четырех своих телохранителей крепкого телосложения с далеко не самыми добрыми взглядами, которые стоят рядом с ним.

— Никуда не уходите от кабинета, — приказывает мужчина. — Стойте здесь до тех пор, пока я не выйду и не дам дальнейшие указания.

— Как пожелайте, мистер Вудхам! — грубым, низким голосом отвечает один из четырех охранников.

— Если увидите, что эта тварь пытается сбежать, то немедленно приведите ее ко мне.

— Не беспокойтесь, господин, — уверенно говорит второй охранник. — Она никуда отсюда не денется без вашего позволения.

— И да, а вы приказали охране внимательно следить за домом на случай, если эта шлюха захочет сбежать от меня?

— Они уже предупреждены, шеф, — не менее увереннее говорит третий охранник.

— Скажите, если увидят ее – то тоже немедленно пусть тащат ко мне. Без моего разрешения она не имеет право покинуть мой дом.

— Все входы и выходы перекрыты, господин Вудхам, — уверяет четвертый охранник. — Эта девчонка никуда от вас не сбежит.

— Отлично!

Темноволосый мужчина резко одергивает молодую девушку, которая со слезами на глазах пытается вырвать руку из крепкой хватки.

— НЕ РЫПАЙСЯ, СУКА! — вскрикивает мужчина, уставив на бледную, испуганную девушку свой полный злости взгляд. — НЕ РЫПАЙСЯ! А ИНАЧЕ ТЫ СИЛЬНО ПОЖАЛЕЕШЬ!

— Пожалуйста, Гильберт, не делай этого… — жалостливо умоляет молодая девушка, заливаясь слезами и сильно дрожа от страха. — Прошу тебя… Не делай мне ничего плохого.

— Я сказал, ХВАТИТ ВЫРЫВАТЬСЯ!

— Гильберт, ради бога, не…

Мужчина по имени Гильберт затыкает молодой девушке рот. Та пытается что-то сказать, но у нее получается лишь издавать громкое мычание с широко распахнутыми, полными испуга глазами. Некоторые из служанок смотрят на нее с огромной жалостью во взгляде, но не могут ничего сделать и пойти против своего хозяина, который переводит взгляд на одну из них – русоволосую женщину средних лет, которая определенно самая старшая среди них.

— Кстати, Нина, — уверенно произносит Гильберт. — Когда Элеанор вернется домой, то не разрешай ей заходить ко мне в кабинет.

— Как прикажете, мистер Вудхам, — покорно склоняет голову Нина.

— Скажи, что я принимаю гостей и не хочу, чтобы меня кто-то беспокоил.

— Не беспокойтесь, я обо всем ей скажу.

— И да, чтобы никто не смел говорить, что в этом доме находится Алисия. Ни единого намека!

— Мы ничего не скажем, господин, — обещает одна из юных служанок. — Обещаем.

— Если узнаю, что хоть кто-то из вас открыл рот, уволю безо всякого сожаления. Несмотря на все заслуги! Поняли меня?

— Мы все поняли, господин Вудхам, — уверенно говорит Нина.

— Прекрасно!

— Будут еще какие-то пожелания?

— Нет, пока что все свободны!

— Как прикажете.

— И да… — Гильберт начинает угрожать всем пальцем. — Чтобы никто не смел высовываться и лезть не в свое дело. А узнаю, что кто-то из вас хочет помочь этой твари – лишитесь головы! ВСЕ ПОНЯЛИ МЕНЯ?

— Да, мистер Вудхам, — уверенно кивает одна из служанок. — Мы все поняли.

— Прекрасно!

— Но если что, мы всегда рядом и готовы исполнить любой ваш приказ.

— Надеюсь, у вас у всех есть мозги, и вы не безмозглые идиоты. — Гильберт еще крепче сжимает руку молодой, тихо плачущей девушки. — А теперь идите занимайтесь своей работой! Исчезли с глаз моих! ЖИВО! СВАЛИЛИ! БЫСТРЕЕ, Я СКАЗАЛ! ЧЕГО ДВИГАЙТЕСЬ КАК УЛИТКИ! ВАЛИТЕ, ПОКА Я НЕ УВОЛИЛ ВАС ВСЕХ К ЧЕРТОВОЙ МАТЕРИ!

Все телохранители и служанки пулей расходятся по разным углам и начинают заниматься своими делами и делать то, что им было приказано. Сам Гильберт сначала смотрит им всем вслед, а затем резко переводит свой хмурый взгляд на молодую, от страха бледную девушку и буквально просверливает взгляд в ее голове.

— А ты, сучка, пойдешь со мной, — со злостью во взгляде сквозь зубы цедит Гильберт. — У меня с тобой будет очень серьезный разговор. Который ты, Алисия Томпсон, надолго запомнишь.

— А? — округляет глаза Алисия.

— Иди за мной, сука! ЖИВО!

Гильберт грубо тащит Алисию за собой, направляясь в свой кабинет, резко распахивает двойную дверь и захлопывает ее после того как заталкивает бедную девушку в просторное помещение и заходит сам. Оставшись наедине с этим ужасным человеком, не внушающий никакого доверия, молодая женщина начинает еще сильнее дрожать от мысли, что никто не сможет защитить ее от этого человека.

Казалось бы, сегодня ничто не предвещало ничего плохого. Женщина собиралась впервые за долгое время поехать в Нью-Йорк после того как провела немного времени со своим родителям Тиффани и Тимоти Томпсонам, по которым ужасно соскучилась. Алисия хотела утешить своих отца и мать, которые никак не могут смириться со смертью своей младшей дочери Элизабет, которая вместе со своим мужем Джексоном погибла в феврале этого года в ужасной автокатастрофе. Их смерть стала огромным шоком для их родственников. Но они вынуждены держаться, поскольку у покойных супругов осталась маленькая дочка Ракель, заботы о которой легли на их плечи. Которая осталась сиротой после гибели отца и матери и теперь вынуждена жить со Фредериком Кэмероном, своим дедушкой по отцовской линии.

Но к сожалению, из-за того, что она попалась на глаза Гильберту и его телохранителей перед самой посадкой на самолет, Алисия была насильно привезена в дом этого богатого мужчины. И сейчас она не знает, чего ждать от разъяренного человека, который когда-то был ее любовником, сделавший ее владелицей собственного модного бизнеса, о котором знали в некоторых узких кругах. Жажда денег заставляла ее терпеть ненавистного ей человека, который поначалу казался таким хорошим и с радостью обеспечивал ее и защищал от любого, кто захотел бы унизить или оскорбить ее. Однако его резко изменившееся поведение и жестокое избиение, после которого она с трудом оправилась, положили конец терпению и заставили женщину сбежать.

Одиннадцать лет Алисия жила спокойной жизнью и не вспоминала о том, что происходило между ней и Гильбертом и уделяла много времени своей семье и радовалась за свою сестру, которая вышла замуж за чудесного человека и родила дочку. Но вот сегодня ее спокойствию пришел конец. Она снова встретилась с Гильбертом, который не собирается быть с ней хорошим.

Глядя на взбешенного Гильберта, кажется, что он снова попытается избить бедняжку Алисию, которая против своего желания стала жертвой обстоятельств. Желание заработать деньги на учебу и дальнейшую жизнь, привело к таким печальным последствиям, за которые ей еще долго придется расплачиваться.

— Вот мы снова встретились, Алисия Томпсон, — ехидно усмехается Гильберт, облокотившись рукой о рабочий стол, на которым стоит современный по нынешним временам компьютер и лежит куча бумаг и еще каких-то вещей. — Более известная как Шерил… Спустя почти одиннадцать лет…

Гильберт качает головой, пока его взгляд рассматривает тихо плачущую Алисию с головы до ног.

— Да, детка, ты заставила меня побегать, чтобы разыскать тебя, — признается Гильберт. — Разыскать одну чертову шлюху. Которая думала, что сможет просто так отделаться от меня и забыть о своем прошлом, о котором до смерти боится говорить своим близким и знакомым.

— Гильберт, пожалуйста, отпусти меня… — со слезами на глазах жалостливо умоляет Алисия. — Не делай со мной ничего плохого!

— ТВАРЬ! — Гильберт со всей силы залупляет Алисии пощечину, после которой та издает громкий визг, почувствовав боль на щеке, что получила удар. — ШЛЮХА! ПОТАСКУХА! ДУМАЛА, СМОЖЕШЬ СБЕЖАТЬ ОТ МЕНЯ! РЕШИЛА СВАЛИТЬ В НЬЮ-ЙОРК! НАДЕЯЛАСЬ СКРЫТЬСЯ ТАМ С МЫСЛЬЮ, ЧТО Я НЕ ЗАХОЧУ ПОЕХАТЬ ТУДА И НАЙТИ ТЕБЯ!

— Нет-нет, только не бей меня… — взволнованно тараторит Алисия. — Умоляю… Не бей…

— Какая же ты неблагодарная свинья, Шерил. Неблагодарная сука! — Гильберт резко берет Алисию за шиворот и уставляет свой полный злости взгляд в испуганные глаза молодой женщины, у которой дрожат колени от страха. — Похоже, ты забыла, кто вытащил тебя из того борделя, в котором ты вертела задницей перед мужиками и ублажала их за деньги. Забыла, что я взял под свое крыло грязную шлюху, которая до меня перебрала уже кучу мужиков. Едва ли не весь Лондон! Делала это бабок, которых ей не хватало…

Гильберт качает головой.

— Но я был готов закрыть на это глаза, — добавляет Гильберт. — Был готов превратить тебя из жалкой стриптизерши в обеспеченную женщину. Владелицу своего собственного модного бизнеса с кучей связей.

— Г-гильберт… — с широко распахнутыми мокрыми глазами дрожащим голосом произносит Алисия.

— Однако ты оказалась неблагодарной тварью, которая лишь пользовалась моими деньгами и любовью, которую я к тебе испытывал.

— П-послушай…

— Я действительно любил тебя, Алисия. Потерял голову от любви к тебе. Буквально ослеп и оглох. Не хотел ничего не замечать. Не хотел замечать, что ты – мерзкая гадина.

— Гильберт…

— Но ты не оценила мою щедрость. Ты отказалась от меня. Отказалась от шанса забыть прошлую жизнь и стать уважаемой женщиной.

— Мне все это было не нужно.

— Значит, вот как ты поступила со мной! Решила сбежать куда подальше и прятаться от меня. — Гильберт очень крепко сжимает руки Алисии, которая из-за этого сильно морщится. — Ты, сука, знаешь, сколько времени и денег я потратил впустую? ЗНАЕШЬ, СКОЛЬКО СИЛ И ДЕНЕГ У МЕНЯ УШЛО НА ТО, чтобы узнать, куда свалила двуличная шлюха, которая предала меня? ТЕБЕ В ЖИЗНИ НЕ УДАСТСЯ РАСПЛАТИТЬСЯ СО МНОЙ!

— Ты прекрасно знаешь, что я никогда не любила тебя, — с испугом в глазах говорит Алисия и тихо шмыгает носом.

— Верно! Ты любила мои денежки! Мои связи! МОЙ ВЫСОКИЙ СТАТУС В ОБЩЕСТВЕ! МОИ БЕЗГРАНИЧНЫЕ ВОЗМОЖНОСТИ!

— Я никогда не просила у тебя ничего из того, что ты мне дал. Ты сам захотел заваливать меня дорогими подарками и продвигать в элитное общество.

— А я тебя и не спрашивал. — Гильберт грубо отталкивает Алисию от себя и крепко сжимает руки в кулаки. — Ты была ОБЯЗАНА сказать мне спасибо за то, что я все это дал тебе. Была обязана ЦЕЛОВАТЬ МНЕ НОГИ! И вести себя тише воды, нише травы.

— Говорю еще раз, я никогда ничего у тебя не просила, — напоминает Алисия. — Мне нужны были лишь те деньги, которые я должна была получать за свою работу.

— Какая же ты дура. Безмозглая курица, которая упустила шанс улучшить свою жизнь. Которая не сможет стать важным человеком без меня.

— Мне это не нужно!

— ГАДИНА! НЕНАВИЖУ ТЕБЯ!

— Поначалу ты относился ко мне со всей нежностью, но потом резко изменился и начал вести себя ужасно.

— Ты сама во всем виновата! Это ТЫ заставила меня стать таким жестоким. ТЫ УБИЛА МОЮ ЛЮБОВЬ К ТЕБЕ!

— Я никогда ее не просила.

— Но ты особо не возражала и с радостью принимала мои подарки.

— Так ты заставлял меня их принимать! Не оставлял мне никакого выбора!

— Если бы ты была верна мне и не пользовалась мной и моими деньгами, у тебя было бы абсолютно все. Я бы до конца жизни обеспечивал тебя, а у моей дочери появилась бы мать.

— Не надо так говорить, будто мать Элеанор умерла, — уверенно требует Алисия. — Кэролайн жива и здорова и имеет полное право видеться со своей дочерью.

— Если бы было нужно, моя дочь начала бы называть своей матерью тебя.

— Элеанор никогда не стала бы называть меня своей матерью.

— НАЗЫВАЛА БЫ, ЕСЛИ Я ЕЙ ПРИКАЗАЛ! Она не посмеет меня ослушаться!

— Ее мать – Кэролайн Робинсон.

— Вот и хорошо! Ты не заслуживаешь быть матерью моих детей. Да, Кэролайн, конечно, старая, страшная карга, которая возбуждала лишь в молодые годы. Но она – прекрасная мать! И КУДА БОЛЬШЕ заслуживает быть матерью моего ребенка. Она – порядочная женщина, которая ни разу не сказала обо мне плохого слова. Несмотря ни на что! Эта женщина УВАЖАЕТ меня! И БЛАГОДАРНА мне за то, что я взял на себя ее обеспечение.

— Думаешь, если бы ты открыл мне собственный бренд одежды и осыпал меня деньгами, бриллиантами и одеждой, то я влюблюсь в тебя? Нет, Гильберт, ты ошибаешься!

— Не надо строить из себя святую, Шерил. Ты с удовольствием принимала мое внимание!

— Да, поначалу мне действительно было приятно получать от тебя такие шикарные подарки. Но теперь они мне и даром не нужны. Если хочешь, то я могу вернуть тебе все твои подарки. Я ничего не продала и не выбросила. Забирай, ради бога! Подавись!

— Сейчас мне РЕАЛЬНО жалко всех денег, которые я потратил на тебя. На подарки для тебя, на поиски, на твои танцы… На все, что тебя касается!

— Запомни, Гильберт, любовь нельзя купить ни за какие деньги. Хоть подари подарков на миллионы фунтов, тот, кто не любит тебя, не влюбится в тебя по-настоящему. В лучшем случае девушка будет лишь изображать любовь к тебе.

— Зато ТЫ продавала себя всем желающим! — Гильберт со всей силы бьет Алисию по лицу, пока ноздри раздуваются от злости. — А еще я очень жалею, что был так влюблен в тебя, что не догадался отправить тебя ко врачу. Чтобы узнать, не заражена ли ты какой-нибудь болезнью после всех своих приключений.

— Я ничем не больна! — возражает Алисия.

— А хрен его знает! Ведь шлюхи совсем не разбираются в партнерах и трахаются со всеми, кто предложит им деньги. За лишние двести фунтов ты была готова раздеться до гола, станцевать стриптиз и заняться сексом с любым человеком. Один из которых вполне мог быть заражен СПИДом.

— Ни один из моих клиентов не был болен никакими венерическими заболеваниями, — уверенно заявляет Алисия.

— А я не удивлюсь, если был заражен. Ты же трахалась со всеми подряд! Можно выпускать книгу со списком всех твоих клиентов, среди которых есть и жалкие нищеброды, и богатенькие дяденьки.

— Я была вынуждена пойти на это! — Алисия со слезами на глазах шмыгает носом. — Мне нужны были деньги на оплату учебы, которую мои родители не могли оплатить.

— Да, но только если бы твои мамочка с папочкой узнали, что их доченька ради этого кувыркалась со всеми подряд, то они бы уже давно отказались от тебя, — уверенно говорит Гильберт. — У них ведь есть еще одна дочурка, которая будет поприличнее тебя и вряд ли будет выставлять себя на показ.

— Ее уже нет! Моя сестра умерла в феврале со своим мужем.

— Вот как?

— Да… — Алисия тихо шмыгает носом. — Они с мужем попали в аварию и получили серьезные травмы, несовместимые с жизни.

— Ну вот твоя сестренка посмотрит на тебя сверху и охренеет от тех секретов, которые ты так усердно скрывала.

— После встречи с тобой я завязала с этим делом и уволилась из клуба, где работала стриптизершей. Мне сказали, что я всегда смогу вернуться обратно, но этого никогда не будет. Потому что я хочу завязать с этим и забыть об ошибке, которая испортила мне всю жизнь.

— У тебя не получится это забыть, Алисия. Потому что есть люди, которые всегда будут напоминать тебе о том, как ты виляла голой задницей перед мужиками.

Гильберт, стискивая зубы, резко берет Алисию за горло и начинает душить ее, пока та отчаянно пытается освободиться и поймать хоть глоток воздуха.

— Я могу запросто пойти к твоим родителям и рассказать им, как ты на самом деле заработала себе на учебу, — угрожает Гильберт. — Могу рассказать, где ты встретила меня на самом деле.

— Нет, Гильберт, не вздумай! — широко распахивает глаза Алисия.

— И заодно скажу им, как найти тот клуб, в котором ты работала. Дам понять, что они могут расспросить кого угодно про девушку, известную как стройная куколка Шерил. Кто угодно расскажет им о твоих заслугах и расценках. — Гильберт ехидно усмехается. — Вот они удивятся, что за один только приватный танец ты брала по четыреста фунтов.

— Только попробуй рассказать им хоть что-нибудь! — угрожает пальцем Алисия. — Клянусь, ты пожалеешь об этом!

— Не надо угрожать самому Гильберту Вудхаму. Это не кончится для тебя ничем хорошим.

— Не вздумай раскрывать рот, Гильберт. Я никогда не прощу тебя, если ты расскажешь моим родителям о моей тайной жизни.

— Что, детка, боишься, что твои родители узнают, что ты вовсе не нашла себе хорошую работу в свои юные года? — ехидно ухмыляется Гильберт и скрещивает руки на груди.

— Они никогда ни о чем не узнают.

— Да ладно тебе, куколка Шерил! Я думаю, что они совсем не глупые люди и должны догадываться, что можно так легко получать такие огромные деньги только лишь в том случае, если ты покрутишь задницей перед богатым мужиком и покувыркаешься с ним в кровати.

— Я сказала, Гильберт! — повышает голос Алисия, становясь более раздраженной. — Только попробуй сказать им хоть слово о моей работе. А иначе все узнают о твоем настоящем характере, и о том, что ты вовсе не такой невинный и хороший, как все думают.

Перед ответом Гильберт громко смеется с широко раскрытым ртом.

— Боже мой, до чего мы докатились… — сквозь злостный смех произносит Гильберт. — Мне угрожает какая-то жалкая шлюха, трахающая со всеми подряд за огромные деньги! Юная девчонка из простой семьи решила возомнить себя крутой. Наивно думает, что сможет разрушить жизнь человека, которого знает и уважает едва ли не вся страна.

Гильберт перестает смеяться и очень больно хватает Алисию под локти, пока та сильно морщится и издает негромкий писк.

— Лучше заткнись и не выпендривайся, жалкая проститутка, — грубо требует Гильберт. — Ты прекрасно знаешь, на что я способен.

— Знаю, — уверенно произносит Алисия.

— Мне нужно лишь одно слово, чтобы испортить твою репутацию и сделать так, чтобы ты никогда не смогла найти хорошую работу и выйти замуж за порядочного человека. — Гильберт ехидно ухмыляется. — А хотя ты и так никогда не найдешь себе мужика. Ибо никто не захочет брать в жены грязную потаскуху, которую перетрахала, наверное, уже почти сто процентов мужского населения Лондона. Не удивлюсь, если ты уже успела сделать себе имя и в Нью-Йорке и прославиться своими там способностями.

— Да куда уж хуже! — со слезами на глазах восклицает Алисия. — Ты уже и так испоганил мне жизнь, когда впервые пришел в тот клуб и заставил меня выполнять твои грязные желания.

— А, то есть, это я виноват?

— Знала бы твоя дочь, куда ты ходишь, и о каких мерзких вещах думает, то она бы наверняка отказалась от тебя как от отца.

— Не смей приплетать к нашим делам МОЮ ДОЧЬ, — грубо, громко требует Гильберт. — НЕ СМЕЙ!

— А может, она все знает? Знает, что ее папочка сам захотел изменить ее матери и подать на развод?

— В любом случае моя дочь сразу раскусила тебя и сказала, что мне лучше не связываться со шлюхой, которая почувствовала себя королевой, когда ей подарили модный бизнес. А я, идиот, не послушал ее. И даже заставлял называть тебя мамой. — Гильберт презрительно окидывает Алисию взглядом с головы до ног. — Да ты не заслуживаешь такой чести!

— Мне это не нужно! — уверенно заявляет Алисия. — Подавись! Забирай все, что ты мне дал!

— Не сомневайся, мерзкая прошмандовка, я заберу у тебя все. Все, что я тебе подарил! И в первую очередь модный бизнес, который я тоже тебе подарил.

— Ты не дарил мне этот модный бизнес, Гильберт. Я была вынуждена спать с тобой, чтобы отработать те деньги, которые ты в него вложил. И сейчас я ОЧЕНЬ жалею, что не проявила жесткость и не отказалась от такого «подарка». Потому из-за него я не могу спать спокойно и с ужасом думаю о том, что мне пришлось бы ложиться с тобой в одну кровать и терпеть твое грубое обращение.

— Верно, не дарил. — Гильберт презренно усмехается. — Неужели ты думала, что все достается легко? Нет, куколка! За все в этой жизни приходиться платить. И ты оплатила уже почти половину стоимости того модного бизнеса своим роскошным молодым телом. Которое правда до меня лапали уже сотни мужиков.